Другие. Сборник фантастических рассказов

   Глава 1
   Другие
   Ему всегда было неуютно в этом мире. Жил как робот: ел, спал, работал. Квартира у него была своя, неплохая, в самом центре Якутска. Работал Костя пиццмейкером. Денег, которые он зарабатывал, вполне хватало на скромную жизнь, а многого ему и не надо было. В свои 20 лет Костя нигде не бывал кроме своего города. В армию его не призвали из-за психиатрического диагноза, который, впрочем, не мешал ему работать.
   У него были любящие родственники: бабушка, тёти, дяди. Они заботились о нём до совершеннолетия, да и после никогда не забывали: навещали, звонили, дарили подарки, приглашали туда-сюда. Он был в принципе благодарен им, но не мог это выразить ни в словах, ни в делах, получались только пустые равнодушные фразы. Какая-то вязкая темнота всегда лежала у него внутри, не давала радоваться жизни.
   На работе он был загружен конкретно. Едоки текли нескончаемым потоком, брали пиццы кусками, целые в коробках, по несколько коробок. Пиццмейкеры (все – молодые парни) крутились как белки в колесе. Пиццы получались вкусные, по проверенному рецепту, с разными начинками: мясом, острыми колбасками, грибами, креветками. Дело было доведено до автоматизма, но всё равно в пиццах была, скажем так, искра. В пиццерии Костя работал уже год, а до этого тоже был занят в общепите.
   Новый пиццмейкер по имени Жора появился в начале лета. Приветливый, симпатичный паренёк примерно Костиного возраста, с тёмными волосами, тёмными глазами. Как-то довольно быстро они, можно сказать, сдружились, хотя Костя не был склонен к сближению с кем бы то ни было. Тем не менее новый работник быстро смог расположить его к себе. Вскоре Костя знал: Жора приехал издалека, с западной части страны, а в их городе снимает квартиру. Жора очень активно ходил на разные мероприятия: концерты, выставки, мастер-классы и др. А ещё он всё умел: ремонтировать любую технику, делать красивые и нужные вещи, петь, играть на разных музыкальных инструментах, боксировать, жонглировать... А пиццы Жора готовил с такой скоростью и мастерством, что приходилось только поражаться. Он даже стал автором новой начинки для пиццы в их пиццерии: куриная грудка, сыр моцарелла, помидоры кампари, халапеньо, горчица.
   Со временем Костя начал частенько составлять компанию своему новому другу вне работы, и однажды, уже в начале осени, после посещения концерта, Жора заночевал у него. Это было не в правилах Кости, так как ночи были для него кошмаром вот уже 17 лет, и он не хотел, чтобы кто-то посторонний стал свидетелем его «развала». Но концерт закончился поздно, приехавший в их город легендарный рокер закатил шикарный, более чем двухчасовой, концерт. Зал с энтузиазмом подпевал: «Эта музыка вечна! Звуки неба никогда не врут. Красота бесконечна! Полетели, нас ждут». А после основной программы, к восторгу публики, рокер выдал несколько песен на бис, в том числе одну совершенно новую.
   В общем, концерт закончился ночью. Дом Жоры был далеко, и Костя позвал его к себе. Заказали на дом куриные воки и греческие салаты, поели и легли спать. Среди ночи Костя проснулся, крича от ужаса. Через несколько секунд Жора был рядом, сел, взял за руку. Костя близко-близко увидел его глаза, которые, как оказалось, были вовсе не тёмными, а какого-то странного, яркого цвета, близкого к фиолетовому. Костю нещадно трясло. Жора прижал его к себе, успокаивал. Постепенно Костя пришёл в себя.
   Потом они расположились на кухне. «Расскажи мне, не держи в себе» – попросил Жора, ставя перед другом чашку с кофе. И Костя всё рассказал.
   Когда ему было 3 года, на летнюю дачу, где Костя жил с родителями и младшей сестрой, ворвались вооружённые грабители, нацелившиеся на увиденную ими во дворе машину и заодно решившие вынести ценности из дома. В этот момент мама держала на руках дочку и кормила её из бутылочки, папа смотрел телевизор и одновременно чинил карманный фонарик, а Костя катал по полу игрушечный трактор. Грабители открыли стрельбу, мама с папой были убиты на месте, а сестра-младенец – тяжело ранена. Костю с сестрёнкой бандиты посадили в детскую кроватку, а сами уехали на краденой машине, не забыв ограбить дом. Сестрёнка очень скоро умерла прямо в кроватке. Костя, прижимая к себе тело малышки, просидел почти сутки, пока на дачу не пришли родственники. Убийц вскоре задержали, потом судили, дали высшую меру наказания.
   А Костя так и не пришёл никогда в норму. Жизнь шла, а он жил, ничему не радуясь и ничего особо не желая от жизни. Почти каждую ночь он видел страшные сны: выстрелы, падающих на пол родителей, жалобно стонущую, истекающую кровью сестрёнку. Костя вскакивал с кровати, бегал по комнате, кричал, бился головой о стену, катался по полу. У него был официальный диагноз от психиатра, но лечение мало помогало.
   Жора выслушал рассказ Кости, внимательно посмотрел на друга, глаза в глаза, а потом сказал: «Пойдём со мной, Костя. Не перебивай меня, сейчас я всё тебе объясню. Я приехал не из другого города, а с другой планеты, другой вселенной. Иногда мы посещаем иные миры, расширяем, так сказать, кругозор, приобретаем опыт, вот как в твоём городе с пиццами. Ты мне нравишься, и я желаю тебе лучшей жизни. Если ты останешься здесь, то проживёшь свою жизнь вот так, как в тумане, помня только о той трагедии. Пойдём со мной на мою планету, тебе там будет хорошо. Я обещаю». «А как? Вот так и уйду?» – спросил Костя. «Да, прямо сейчас и уйдём. Верь мне, я тебе помогу. Здесь у тебя ничего хорошего не будет. А там будет. Ну, как?». «Я согласен» – ответил Костя.
   В ту ночь Костя исчез. Видеокамеры показали, что Костя и его коллега-пиццмейкер Жора вышли из дома Кости, далее они попали в кадр ещё несколько раз и последний раз – у магазина на окраине города. И всё. Больше парней никто никогда не видел. Костю долго искали родственники. Несколько лет они не теряли надежды увидеть его, то и дело возобновляя поиски. Через 5 лет, в 2036 году, Костю объявили умершим.
   ...
   Та планета, на которую Жора привёл Костю, оказалась визуально похожей на Землю, но не в точности. Например, на ней не было нигде зимы, а ночь была светлее, чем на Земле. Леса были гуще, цвета ярче, звёзды больше, воздух чище. На этой планете не было глобальных проблем: нищеты, диктатур, бессмысленных войн и др.
   Костя полюбил эту планету, на которой он обрёл свой новый дом. Его душевные раны исцелились на ней. Нет, он не забыл трагедию своего детства, но она как бы осталась там, на Земле, за мириадами других миров. Он помнил, но это не мешало ему жить и радоваться жизни. У него теперь было всё: привычная работа, разнообразный досуг, друзья, любимая девушка, вскоре ставшая женой. И всегда рядом был Жора (на самом деле у него оказалось другое, но максимально похожее на Жору, имя) – лучший друг, по воле судьбы ли, случайно ли, а может и намеренно, но уж точно на счастье Кости, заглянувший на Землю за рецептом пиццы.

   Глава 2
   Нежить
   Это была идеальная семья: папа, мама, дочка, сын. Папа вёл в Якутске успешный бизнес, мама была домохозяйкой. Дома было уютно и радостно. Ира и Рома после занятий в школе всегда спешили домой. Мама кормила их вкусным обедом, спрашивала, как прошёл день, потом делала с ними уроки. Вечером приходил папа, чаще всего довольно поздно, но всё равно всегда уделял детям внимание, интересовался их делами, рассказывал разные случаи из жизни. Часто по вечерам все вместе – родители и дети – играли в шашки или лото.
   Ира обожала свою семью и считала, что им с братом достались лучшие в мире родители. Папа был весёлый и энергичный, мама – спокойная и добрая. По выходным они всей семьёй совершали совместный выход: ходили в кино, катались с горок, обедали в ресторане. Раз в год обязательно выезжали вчетвером в другую страну за впечатлениями. И в Италии были, и в Японии, и в Египте и ещё много где.
   А потом папа погиб. Поехал в командировку в другой город и попал под поезд. Переходили с коллегой железнодорожные пути и то ли не заметили приближающийся состав, то ли не успели проскочить перед ним. Оба погибли на месте.
   Через неделю папу похоронили. Из дома навсегда ушла радость. Мама старалась по-прежнему заботиться о детях, сначала постоянно плакала, а потом перестала, затихла. Она часто обнимала Иру и Рому, вспоминала с ними папу, но в её глазах словно застыла вечная мука. А через месяц 15-летняя Ира пришла со школы и нашла маму на полу, без признаков жизни. Рядом лежало множество пустых упаковок от снотворных таблеток.
   Ира упала рядом с мамой, начала плакать, кричать. Звала её, трясла за плечи, целовала: «Мамочка, не уходи, ну пожалуйста, не бросай нас. Мама!». А потом Ира потеряла сознание. И казалось ей, что кругом клубится красный туман и из тумана на неё с сочувствием глядит прекрасное, с тонкими чертами, лицо. Ира интуитивно поняла, что видит какое-то всемогущее существо, начала просить: «Прошу Вас, верните мою маму. Я без неё умру. Умоляю Вас». И горько, жалобно плакала. А лицо из тумана вдруг сказало: «Она ведь умерла, Ира. И хотя я могу воскрешать мёртвых, но этого делать не надо, только горе будет и ничего больше». Ира взмолилась: «Я приму маму любой. Пусть она и не будет прежней, я буду любить её хоть какой. Или, пожалуйста, заберите мою жизнь и оживите маму хотя бы для Ромки, ему же всего 9 лет. В любом случае, мне без мамы не жить». «Ты пожалеешь о том, что сделала» – сказало лицо. «Никогда. Обещаю» – воскликнула Ира. «Что ж, Ира, мама вернётся из мёртвых. Но ты совсем ребёнок и пока не осознаёшь последствий. Ты сможешь потом всё исправить, я дам тебе шанс».
   Когда Ира очнулась, мама так же лежала на полу, но теперь судорожно дышала. Ира села, положила голову мамы себе на колени, погладила её по голове. Мама открыла глаза. «Мамочка, – прошептала Ира, – я сейчас вызову врача». «Не надо, я в полном порядке» – каким-то странным, очень низким голосом сказала мама. И встала, как ни в чём не бывало.
   Прошёл месяц. Жизнь Иры и Ромы очень изменилась. Мама днём либо спала, либо просто лежала на кровати, а ночью сидела в сетях и выкладывала бесконечные посты со своими фотографиями. Если она не была в сетях, то беспрерывно красилась и наряжалась, а потом прохаживалась перед зеркалом вульгарной походкой, вытягивая губы, выпятив грудь и похихикивая. Лицо её напоминало маску, в нём ничего не осталось от их доброй скромной мамы. На дочь и сына она не обращала никакого внимания. Ира сама покупала еду, расплачиваясь в магазинах с папиной карточки, сама вела хозяйство, смотрела за братом. Рома очень боялся мамы и не оставался с ней один. Если приходил домой, а Иры не было, он выскакивал на улицу и дожидался сестры. Родственники, навещавшие их, чувствовали неладное, расспрашивали, но Ира им говорила, что мама такая из-за смерти папы и что нужно время, чтобы она стала прежней.
   Однажды вечером начался кошмар. За окном в тот вечер низко висела огромная полная луна. Мама металась по квартире, всё ломала, рвала, кидала на пол. Ира пыталась её образумить: «Мамочка, успокойся, вспомни папу». Мать-нежить, услышав это, стала сыпать отборным матом, пинать мебель, кричать хриплым низким голосом. Потом захохотала, набросилась на Рому и вцепилась зубами в его плечо. Мальчик закричал от ужасной, сводящей с ума боли, затем обмяк. Ира сначала оцепенела от ужаса, а потом с криком бросилась на помощь брату. Но оторвать мальчика от монстра оказалось невозможным. Нежить вцепилась в ребёнка мёртвой хваткой, а потом снова впилась зубами в руку Ромы, оторвала кусок плоти, и со смачным звуком выплюнула кровавый кусок на пол.
   И тут Ира поняла, что ей надо сделать. Вспомнила те слова, которые сказало в тот роковой день явившееся к ней прекрасное существо: «Ты сможешь потом всё исправить, я дам тебе шанс». У Иры в голове моментально созрел план действий. Она в мгновение ока метнулась на кухню, схватила самый большой нож и подскочила с ним к нежити, готовой вгрызться в горло некогда любимому сыну. Ира била и била ножом ту, которую сама вернула из мёртвых. Била не переставая, со всей силы, чтобы уж наверняка. И только когда всё было кончено, Ира позволила себе ненадолго отключиться. Но совсем ненадолго. Потом она позвала соседей.
   Рома выжил, но его левая рука навсегда потеряла чувствительность и не двигалась. Психика его тоже катастрофически пострадала, депрессия и психоневрологический стационар стали постоянными спутниками его жизни.
   Было длительное расследование. Иру оправдали, так как было доказано, что она убила мать, чтобы спасти брата. О том, что мама умерла задолго до смерти, конечно, никто не узнал.
   Само собой, Ирина всю жизнь винила себя в том, что случилось. Это ведь по её просьбе высшая сила оживила мёртвое тело. Правда, Ире был дан шанс исправить свою трагическую ошибку, но какой ценой! Вот уж точно говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Ира усвоила жестокий, но правильный урок: «Мёртвым – лежать, живым – жить. Никого не надо звать из могилы, даже самых любимых, даже самых родных».
   
    Глава 3
    Гений и ангел
   - Значит, я буду ангелом гения?
   - Да. И ты должен его беречь, следить за ним, направлять именно по той дороге, которую я ему определил.
   - Круто! И кем он будет?
   - Он будет музыкантом.
   И ангел со всей ответственностью взялся за дело, которое ему поручили. Его подопечный ещё не родился, но уже был составлен план действий, всё было продумано до мелочей. Ангел оказался очень аккуратным, всё учёл, везде подстраховал, несколько раз в день бегал к Господу за консультацией.
   Александр Гурьянов родился 20 октября 2010 года в одном из пригородов Санкт-Петербурга. Он был первым (и остался единственным) ребёнком любящих образованных родителей. Уже в четырёхлетнем возрасте он стал рисовать, и его талант в живописи был очевиден. Мама начала водить сына на занятия, преподаватели восхищались, называли малыша вундеркиндом, говорили, что растёт русский Моне. Рисунки Саши занимали первые места на конкурсах, об его картинах писали восторженные отзывы.
   - Он будет музыкантом, не художником. Тебе надо правильно его направить, ангел.
   - А ведь он рисует гениально. А про музыку пока ещё непонятно.
   - У него будет много талантов. Но музыка – главное.
   Забегая вперёд, следует сказать, что Господь был прав. Александр всю жизнь рисовал великолепно, позже он стал исключительно талантливо вырезать изящные деревянные фигурки-брелоки, а потом преуспел и в дизайне календарей, обложек, вывесок. Ангел восхищался творениями подопечного, незримо помогал, консультировался с боссом, снова и снова спрашивал его, не ошиблись ли они с предназначением гения.
   В возрасте 9 лет Саша едва не утонул в Чёрном море, но ангел оказался в нужный час в нужном месте. Он добросовестно хранил своего гения.
   А вскоре Александр приступил к выполнению назначенной ему миссии. Сперва он стал поэтом. Сочинять стихи Александр начал в 12 лет, в 13 он уже выкладывал их на сайтах и очень скоро получил похвальные отзывы. Когда Саше было 15, отец научил его играть на гитаре, а вслед за этим появилась музыка. Сашины стихи начали складываться в удивительные песни. Ангел без устали хлопотал вокруг парня, касался волшебными руками и устами песен, делая их магическими.
   В 18 лет Александр поступил в институт на специальность «художник-оформитель». Первые два года он полностью посвятил учёбе, но о музыке не забывал, продолжал сочинять песни, пел для друзей, знакомых, студенческой братии. Слушатели были в восторге, ангел тоже.
   Через пару лет слава о песнях Александра Гурьянова вышла за стены института, парня начали приглашать выступать то тут, то там, и это случалось всё чаще и чаще. Его песни брали за душу, отзывались в сердце, они были такие красивые, что равнодушных к творчеству Александра не было. Услышав раз, хотелось слушать ещё и ещё, более того – хотелось делать добрые дела и самому становиться лучше.
   Параллельно с музыкой Саша по-прежнему рисовал, вырезал фигурки и оформлял сайты, причём везде ему сопутствовали почести, успех и деньги . Ангел старался вовсю, всё у него было схвачено и наполнено смыслом.
   В 20 лет Александр создал свою группу. Их было пятеро, а автором и исполнителем всех песен был сам Саша. Группу сразу накрыла невероятная популярность, а через три года (как раз Гурьянов окончил институт) группа ездила с концертами по всему миру. Им рукоплескали, носили на руках, успех везде был феноменальный. На концерты приходили тысячи и тысячи, десятки тысяч, сотня тысяч человек. Ангел трудился без перерывов и выходных.
   Песни группы были разные, но в подавляющем большинстве своём о красоте: красоте вселенной, бесконечного космоса, солнечного света, человеческих отношений, каждого мгновения жизни. Поэзия Александра была пронзительная, искренняя, музыка – будто сотканная из неземных, волшебных нот, а голос – сильный, очень индивидуальный. Всё вместе давало потрясающий эффект.
   - Ты был прав, Господь. Он гений из гениев. Спасибо тебе за него.
   - Да, ангел. Он даже превзошёл мои ожидания. Это благодаря тебе. Ты ведь постоянно его отшлифовываешь, открываешь в нём новые грани.
   - Он того стоит, босс.
   В 23 года Александр женился на молодой театральной актрисе, через год родился их сын. Правда, брак продолжался недолго, во время одного из концертов у Александра начались отношения с гитаристкой известной женской рок-группы. В итоге он женился на ней, жили они дружно, музыка была их идолом и общим делом. С сыном отношения он поддерживал самым наилучшим способом: тот и жил подолгу у него, и на концерты с отцом ездил, и на отдых. Александр учил сына играть на гитаре, сочинять тексты и музыку, рисовать, но мальчик почему-то ни одного отцовского таланта не унаследовал. Обычный ребёнок, подвижный, весёлый, совсем не гений, зато внешне здорово похожий на Александра.
   Когда Александру было 25 лет, он с группой должен был лететь в одну из дальних азиатских стран, но они не успевали на рейс и поменяли билеты. Тот самолёт, на котором группа должна была лететь, разбился сразу после взлёта, пассажиры и экипаж погибли. Все решили, что группу хранили высшие силы, даже не подозревая, насколько близко они были к истине. Сашин ангел и тут оказался на высоте.
   Слава Александра росла как вулкан и грозила излиться лавой. Его знали все, жаждали, безумствовали, преследовали, обожествляли. Что было бы дальше?..
   - Я тебе должен кое-что сказать, ангел.
   - Да, Господь.
   - Александр должен уйти навсегда.
   - Куда уйти?
   - Он должен умереть.
   - Нет!
   - Ангел…
   - Нет! Я его не отдам!
   - Вот что я тебе скажу. Он может остаться на Земле, такой сценарий я тоже предусмотрел. Но устроит ли тебя то, что его ждёт в таком случае?
   - Что?
   - Его слава скоро закончится, он быстро сопьётся, опустится на самое дно жизни, будет прозябать в грязи и нищете, над ним будут смеяться и недоумевать, почему поклонялись ему и считали гением, все его покинут, а когда он умрёт, очень скоро забудут. И будто бы и не было его. Сын, конечно, будет его любить и помнить, расскажет о нём своим детям, но со временем умрут и сын, и внуки, а правнукам имя Александра уже ни о чём не будет говорить. Но уйдя сейчас, он обретёт вечную славу, тысячи лет люди будут с восторгом и благодарностью вспоминать Сашу Гурьянова, его имя переживёт века!
   - Я так не могу. Господь! Пусть слава Александра закончится, пусть гениальность покинет его, пусть грядущие поколения забудут его песни, но сделай так, чтобы он не умер молодым, не упал на дно, не стал алкоголиком, наркоманом, посмешищем! Пусть закончит жизнь обычным старым человеком.
   - Это невозможно. Он гений. У него будет только один из двух путей, которые я изложил. И всё.
   - Я не согласен…
   - Даю тебе день на раздумье, ангел. Если ты любишь его, то должен согласиться и не держать его.
   Спустя день.
   - Я согласен, Господь. Но как это тяжело...
   - Ты поступаешь правильно, отпуская его. Он приходил в этот мир с великой миссией – пробуждать в людях самые прекрасные чувства. А у тебя скоро будет новый подопечный – работник библиотеки, который проживёт обычную земную жизнь. Долгую жизнь.
   Утром 15 декабря 2037 года всемирный кумир, любимец миллиардов Александр Гурьянов погиб в автомобильной катастрофе. В момент оглушительной славы, в самом расцвете сил, полный грандиозных планов на будущее. Ему было 27 лет. Мир замер в общем горе. Мир сплотился, провожая гения. Мир поклялся никогда не забывать его вечные песни. Мир обещал стать лучше.
   20 октября 2110 года. Весь мир отметил 100-летие Александра Гурьянова. Давно ушли в небытие его современники, но всё новые и новые поколения поют его песни, вдохновляются его талантом, делают на Земле добрые дела. И будет звучать голос гения вечно, покуда есть жизнь на Земле!
   - Вот твой новый подопечный, ангел. Будущий бухгалтер. Толковый, хороший, но ничего особенного. Веди его по жизни. Программа стандартная, средняя.
   - Хорошо, Господь.
 
   Глава 4
   Серое небо
   Лена жила очень плохо. Её родители-алкоголики рано ушли из жизни, один за другим, от болезней, связанных с практически безостановочным потреблением горячительных напитков. Ничего светлого не оставили они в воспоминаниях дочери. Пока мать с отцом были живы, побои, нищета и голод были постоянными спутниками несчастливой жизни Лены. После их смерти Лену взяла на воспитание двоюродная сестра её отца. Тётя с мужем не любили племянницу, попрекали каждым куском хлеба, едва кормили-одевали, могли ударить, выгнать из дома. Девочка ни разу не слышала от них ни единого ласкового слова. Держали они её у себя только из-за денег, полагающихся им как опекунам. Своих детей у них не было.
   У Лены была лучшая подруга и два друга – родные братья-погодки. Все они тоже были из неблагополучных семей. Подруга Света, ровесница Лены, жила с отцом-алкоголиком. Три года назад её мама умерла от тяжёлой болезни, и папа, прежде успешный и жизнерадостный мужчина, опустился, бросил работу, начал безбожно пить и вскоре превратился в жалкого пьяницу. Но Свету он очень любил, пытался ради неё выбраться из водочной трясины, да всё без толку. Жили они с дочкой на сиротское пособие Светы. Да вот уходили эти деньги почти полностью на алкоголь. К тому же отец продал из дома всё, что можно было продать, и их запущенная квартира представляла собой весьма печальное зрелище. Тем не менее Света очень жалела и всячески оправдывала папу.
   Друзей Лены и Светы звали Дима и Слава. Дима был ровесником Лены и Светы, Слава – на год моложе. Жили они с бабушкой, у которой воспитывалось ещё четверо внуков (а вместе с братьями их было шесть), подкинутых безответственными асоциальными родителями. Денег никогда не хватало, бабушка считала внуков обузой и наказанием, постоянно жаловалась на жестокую к ней жизнь. Дима и Слава пытались искать работу, но это было невозможно. Даже взрослым найти работу в шатком, депрессивном мире было настоящим счастьем, что уж говорить о детях. Когда удавалось хоть что-то заработать, пусть даже мелочь или пачку печенья, мальчики были счастливы. Они заботились друг о друге, всегда были вместе, каждый знал, что в мире точно есть человек, который никогда его не оставит в беде.
   В общем, Лена, Света, Дима и Слава были детьми, которые росли без заботы родителей, без их любви, к тому же, учитывая сложное и жестокое время, в котором они жили, без особых надежд на более-менее сносное будущее. Но они держались вместе и даже строили планы: «Вот исполнится нам 14 лет (а пока Лене, Свете и Диме было по 13, Славе – 12) и мы обязательно найдём работу, будем работать как одержимые, и пусть абы как, но сможем обеспечивать себя». Иногда все вместе ходили в гости к Свете. Её отец был всегда рад друзьям дочери, правда, ничем вкусным угостить детей не мог (в доме редко было что-либо, кроме хлеба да водки), но они были благодарны Светиному папе за доброе отношение.
   В один дождливый день позднего лета Лена исчезла. Она нечаянно разбила дома тарелку и тётя выгнала племянницу из дома. Потом свидетели вспоминали, что видели плачущую Лену, уходящую прочь из города в сторону дачного посёлка, другие очевидцы говорили, что девочка скрылась в густом лесу, расположенном поодаль от дач. Домой Лена так и не вернулась.
   На следующий день начались поиски. Искали девочку долго, тщательно, проверяли и исключали все возможные версии. В конце концов стало ясно: Лена зашла в лес и после этого её никто не видел. Искали в лесу, прочёсывали местность, выстроившись цепью. Безуспешно. После долгих поисков решили, что девочка, скорее всего, погибла в лесу.
   Но Света, Дима и Слава не сдавались. Они самостоятельно искали свою подругу, пока не выпал снег. Конечно, умом подростки понимали, что с Леной случилось непоправимое, но цеплялись за крохотный шанс: может, шалаш соорудила, а может, домик нашла или встретила добрых людей и они её приютили.
   Дима стал плохо спать ночами, постоянно думал о Лене, почти перестал есть, слабел день ото дня. Слава переживал за брата, говорил: «Ленки нет, но у тебя же остался я. Подумай обо мне и возьми себя в руки. Я без тебя жить не смогу и не буду. А может и Ленка найдётся, ты верь. Мы будем искать её». Дима растерянно обнимал его, успокаивал, но Лена и её непонятное исчезновение занимали все его мысли.
   Однажды ночью Дима забылся тревожным сном и ему приснилась Лена. Будто она села рядом и сказала: «Привет, Дим. Я не умерла, а просто нахожусь в другом мире, параллельном. Параллельных миров много, самых разных, и я в одном из них. Хочешь тоже сюда?». Дима хотел крикнуть «Да!», но не смог, а просто кивнул. Лена продолжала: «Если сильно углубиться в лес, там есть одно место, где деревья словно водят хоровод. Среди тех деревьев есть одно полузасохшее, с мощным стволом. Надо обхватить это дерево руками, закрыть глаза и сильно-сильно захотеть уйти далеко от нашего мира, от нашей страшной жизни туда, где хотя бы немножечко лучше». «И у тебя получилось?» – поражённо спросил Дима. «Да, получилось. Возьми с собой Славу и Светку. Приходите завтра к лесу, где меня видели последний раз. Держи мысленно связь со мной, я проведу вас до нужного места» – ответила Лена.
   На следующий день Дима, Света и Слава зашли в лес. Дима уверенно шёл впереди, голос Лены в его голове указывал путь. Очень долго шли. Дошли до деревьев, словно собравшихся в круг. Подошли к указанному Леной дереву, обняли его со всех сторон, закрыли глаза и пожелали себе и друг другу увидеться с пропавшей подругой и представили эту их встречу во всей красе.
   Через мгновение все трое были в ином мире, очень странном, с серым низким небом, и там их радостно встретила Лена.
   Нет, этот незнакомый параллельный мир не был идеальным, светлым и приветливым. В нём был только один город, огромный, с одинаковыми маленькими домиками под вечно серым небом и тусклым солнцем. Но обитатели этого мира оказались неплохими, не враждебными чужакам. Они были внешне люди как люди, вели похожий образ жизни, говорили на своём языке, много трудились, мало отдыхали. Здесь были разные нужные для жизни предприятия, магазины, столовые. А вот досуговых учреждений не было вообще: ни кино, ни театров, ни клубов...
   Лена уже сносно говорила на языке этого мира, жила в одном из домиков в отдельной комнате (что-то типа общежития), работала в столовой посудомойщицей, получала небольшое жалованье и была вполне довольна своим нынешним положением. Она привела друзей к себе, накрыла скромный стол и всё обстоятельно рассказала. В этом мире кроме Лены жили ещё несколько землян (попавших сюда описанным выше образом). Лена с ними общалась, все они были рады, что ушли из той жизни, в которой были несчастливы. Хотя у всех, кто попал в это измерение извне, был один-единственный шанс вернуться назад. Шанс попасть в этот мир из другого также был единственным.
   Потом Лена повела друзей по городу, показала, где что находится, познакомила с парой землян. Может, в целом этот мир производил гнетущее впечатление своей серостью, неказистостью, бедностью, но тут всё было просто и понятно, все жители были на равных, никто не хуже, никто не лучше.
   Вернувшись домой к Лене, друзья снова сели за стол. «Теперь вы знаете, что у меня всё в порядке, – сказала Лена, раздав всем кружки с чаем и по куску хлеба. – Вы можете вернуться назад, а можете остаться. Здесь спокойно, не страшно, никто не кричит на тебя, не издевается. Мне здесь нравится и зная, как плохо вам было там, в нашем мире, я предлагаю вам всем остаться здесь. Мы будем жить хоть и просто, хоть и совсем небогато, зато спокойно и предсказуемо». «Я остаюсь здесь, Лен. И Славка тоже» – уверенно сказал Дима. Слава радостно закивал, соглашаясь. Света долго молчала, потом сказала: «Я вернусь домой. Я люблю папу и не хочу бросать его. Зато я буду спокойна за вас. Я никому ничего не расскажу, но сама буду знать, что у вас всё хорошо».
   Света вернулась домой, к отцу, который постепенно смог встать на путь трезвости. Это было непросто, но ему всё же удалось освободиться от многолетней зависимости. Жизнь наладилась, папа женился, мачеха очень тепло относилась к Свете. У Светы родилась сестрёнка. Дальнейшая жизнь Светы была вполне благополучной.
   А Лена, Дима и Слава остались в том, другом мире. Жили простой рабочей жизнью под низким серым небом, но всё равно ни один из них ни разу не пожалел о своём решении.
   В принципе, можно сказать, что конец у этой истории вполне хороший, насколько это возможно.
   «Если сделать всё, что надо
   И не вспоминать...
   Если спрятаться в подушку
   И не вспоминать...
   Если видеть небо серым
   И не вспоминать...»
   
   Глава 5
   Восемь жизней
   У меня было восемь жизней. Я мог их все прожить на Земле, получилось бы несколько сотен лет. Но зачем? Скучно ведь и монотонно. Я решил потратить семь своих жизней на разных планетах нашей Солнечной системы. Конечно, это будут не полноценные жизни, я выговорил лишь по 10 минут на каждой из семи планет. Договор был такой: я нахожусь 10 минут в специальной прозрачной капсуле, из неё обозреваю окружающие виды, а потом выхожу из капсулы и…всё, жизнь моя заканчивается.
   Сначала я оказался на Меркурии. Моя капсула встала на твёрдой поверхности, я ещё подумал, что неплохо было бы ощутить её ногами. На абсолютно чёрном небе висело огромное солнце, раз в пять больше, чем на нашем земном небе. Похоже, за пределами моей капсулы стояла жуткая жара. Я увидел сплошную пустыню без всяких признаков влаги и жизни, а на ней – углубления разных размеров, борозды, разломы, холмы и горы. Всё здесь было серого цвета, но не однотонного, а где-то чуть светлее, где-то чуть темнее. 10 минут истекли, я вышел из капсулы и жил всего несколько секунд. Плюс 430 градусов по Цельсию не оставили мне шансов, я натурально обуглился. Ну, хоть успел почувствовать под ногами твёрдую каменистую поверхность. Потом я узнал, что если бы я очутился на Меркурии ночью, то прожил бы аж пару минут, так как ночная температура на этой планете – минус 180 градусов.
   Затем я попал на Венеру. Эта планета также имела твёрдую поверхность. Всё вокруг оранжевого цвета и всё как в дыму. Небо тоже оранжевое, а солнца почти не видать. Сквозь пелену едва проглядывает размытое пятно, которое и есть солнце. На небе – жёлтые облака. Тем не менее, несмотря на еле заметное солнце, плотную облачность и какие-то странные густые образования, передвигающиеся в атмосфере, освещённость Венеры мне показалась вполне удовлетворительной. Я увидел, хоть и сквозь дымку, возвышенности и низменности, горные системы и ямы, холмы и каменные глыбы, крутые уступы и впечатляющие разломы. Увидел молнии неистовых гроз и пламя беснующихся вулканов. Что ж, пора выходить. Я прожил на Венере без капсулы меньше одной секунды. Даже не понял, что меня убило. Как оказалось, температура плюс 465 градусов, давление в 90 земных атмосфер и дождь из серной кислоты меня одновременно зажарили, расплющили и растворили.
   Марс… Когда-то говорили, что земляне его колонизируют. Что я увидел, сидя в капсуле, стоящей на твёрдой марсианской поверхности? Марс – рыжий и я знаю, что это из-за повсеместного толстого слоя пыли, в которой много железа. Небо жёлтого цвета, а солнце белое и маленькое. На небе – почти земные, светлые облака. Видимость отличная. Я увидел вулканические кратеры, горы, глубокие ущелья, овраги, котловины, долины, а также извилистые линии, напоминающие изгибы рек. Моё особое внимание привлекли: во-первых, предметы, похожие на обработанные камни, во-вторых, длинные, извилистые каналы, и, в-третьих, один прямо-таки колоссальных размеров вулкан. Кое-где на поверхности Марса я увидел лёд. Также было видно, что по планете гуляет сильный ветер, пыль кружилась и поднималась вверх. Я подумал, что снаружи вполне комфортная погода. Тем временем 10 минут истекли. Я вышел из капсулы. Прожил я на Марсе четыре минуты. Успел ощутить ветер и лёгкую прохладу, а также увидел на небе большую бледно-голубую звезду. Я понял, что это наша Земля. Ну а потом я задохнулся.
   Следующим был Юпитер – огромных размеров газовая планета, чья масса в три раза превышает общую массу остальных планет. Чтобы «слепить» один Юпитер, понадобится 318 Земель. Назвали этого здоровяка вполне по статусу, в честь главного древнеримского бога Юпитера. Перед тем, как моя капсула провалилась в газ, я увидел синеватое небо и крохотное солнце на нём. Несмотря на небольшие размеры солнца, здесь было достаточно светло, примерно так же, как в облачный день на Земле. По небу быстро бежали облака, их было очень много. Всё кругом клубилось и вращалось. В общем, вы поняли, что на Юпитере нет твёрдой поверхности. Все 10 отведённых мне минут капсула летела через газовые и жидкие слои планеты. Я понял, что здесь постоянно гуляют вихри и шторма. Когда я вышел из капсулы, даже не понял, что меня убило менее чем за секунду. Потом уже прочитал, что либо меня раздавило чудовищным давлением, либо же я отравился аммиачными парами.
   Свою пятую жизнь я прожил на Сатурне, известном как «кольценосная» планета. Сатурн – тоже газовая планета, на ней, как и на Юпитере, нет «почвы под ногами». Моя капсула погрузилась в газ, но до этого я успел увидеть голубое небо с быстрыми облаками и маленькое, но достаточно яркое солнце. Через небо проходили знаменитые кольца, красивейшие и сверкающие, они были видны очень чётко. Я отметил, что «ожерелье» Сатурна состоит из камней и льда. Уже потом я прочитал, что у Сатурна семь колец, а каждое кольцо – это тысячи тонких колечек. Также на сатурнианском небе были хорошо видны спутники планеты, некоторые как будто «заблудились» среди колец. На Сатурне тоже сильно штормило. Кстати, несмотря на слабость солнечных лучей, на «кольценосной» планете не было темно, а было что-то похожее на наши сумерки. Пока я летел в капсуле свои очередные 10 минут, я видел только наползающие пары, переходящие в жидкость. После выхода из капсулы я прожил меньше чем полсекунды. Меня убило давление, а может, разорвало ветром.
   Потом был Уран. Планета, которая «лежит на боку», из-за чего она похожа не на вращающийся волчок, а на катящийся мяч. Уран – тоже газовый гигант и моя капсула быстро полетела вниз. Что я успел увидеть? Уран – невероятно красивая планета ярко-изумрудного цвета. Небо – бледно-голубое с шикарными бирюзовыми облаками, солнце – далёкая яркая звезда. Но вообще здесь достаточно светло и сразу видно, что на Уране страшно холодно (как потом я выяснил, температура на Уране опускается до минус 225 градусов). Мой взгляд зафиксировал сверхсильные бури, «дожди» из кристаллов (позже я узнал, что это были дожди из алмазов), кольца на небе, которых у Урана оказалось ещё больше, чем у Сатурна (но у Сатурна они более заметные, эффектные и блестящие). На небе отчётливо виднелись крупные спутники Урана, состоящие из камня и льда. Далее – знакомый уже сценарий: я летел 10 минут через газ и жидкость, потом покинул капсулу и меня моментально разорвало колоссальным давлением.
   Свою седьмую жизнь я прожил на Нептуне – газовой планете, получившей своё название по имени римского бога морей Нептуна. Нептун, как и Уран, ужасающе холодный гигант. Тоже красивого цвета, но не изумрудный, подобно Урану, а синий. Небо синее, как и вся планета, но несколько светлее. На небе хорошо видны белые облака и кольца Нептуна, состоящие изо льда и кусочков чего-то красного. Солнце чуть больше обычной звезды. Очень темно (я даже включил фонарик), гуляют невероятной силы ветры и шторма, сверкают молнии. То, что Нептун не для жизни, я понял, когда после погружения в знакомую уже по последним планетам газово-жидкую атмосферу, вышел из капсулы и в ту же секунду погиб от экстремального давления, аномально низкой температуры и ядов в атмосфере.
   В общем, впечатлений мне хватило. Я видел воочию горячий Меркурий, оранжевую Венеру, рыжий Марс, огромный Юпитер, «кольценосный» Сатурн, изумрудный Уран и синий Нептун. Я жил и умер семь раз на семи разных планетах. Теперь живу свою единственную оставшуюся, восьмую жизнь на нашей с вами Земле и ценю каждый момент. Берегите Землю, люди! Другой такой нет!

   Глава 6
   Деревня мертвецов
   Артём и Айна были родные брат и сестра, 16-летние двойняшки. После трагической гибели родителей четыре года назад подростки остались на попечении своего старшего брата. Разница между двойняшками и их братом составляла шесть лет. Жили они дружно: старший работал, младшие учились в колледже. Окончив первый курс, на время летних каникул Артём устроился подрабатывать на стройке нового торгового центра.
   Однажды Артём и его друзья возвращались домой с работы через лес. Один из парней сказал, что если свернуть направо и углубиться в лес, то можно выйти к древнему кладбищу. Предложил сходить всем туда. Компании эта идея понравилась и ребята немедленно последовали за другом-проводником.
   Кладбище было и вправду очень старым. Прямо на земле густо лежали каменные плиты с уже неразличимыми надписями. Ребят удивило обилие плит. Вообще подобные могильные памятники, оставшиеся с прошлых веков – не редкость в Якутии, но тут их было очень уж много. К тому же обычно на таких плитах надписи хотя бы частично читаются, а здесь ни единого слова было не разобрать.
   Дома Артём рассказал о кладбище сестре. Айна не на шутку заинтересовалась и изъявила горячее желание немедленно увидеть плиты своими глазами. В ближайшую субботу, в выходной для Артёма день, двойняшки отправились на древний погост. Старший брат в этот день ушёл погостить к родственникам.
   И вот дошли. Круглая поляна посреди леса. Если бы не могилы, то это была бы очень красивая поляна, прямо как с картины Шишкина. Но серые плиты делали впечатление иным. Когда Айна села рядом с одной из могил, Артёму стало не по себе. Как же много здесь захоронений! Все, кого они поглотили, давно мертвы, ушли в вечную мглу, наверное, и праха не осталось. Не сохранилось от них ни имён, ни воспоминаний... И тоненькая фигурка Айны среди мёртвой поляны. «Пойдём, Айна, жутко здесь» – тихо сказал Артём. «Подожди, я попробую прочитать. Вот тут написано: "Изот"». Артём опустился на колени рядом с сестрой, вгляделся в камень. Ему показалось, что плита чуть сдвинулась. Артём решительно встал, протянул руку Айне. Тут плита резко поехала в сторону, под ней открылась широкая чёрная яма, она расширялась на глазах, быстро поглотив и Айну, сидевшую на земле, и Артёма, вцепившегося в руку сестры. Они полетели вниз. Артём видел кругом лишь сплошную темноту. Ощущение было такое, будто ему выкололи глаза. Сестра потеряла сознание сразу, как их захватила яма.
   Они довольно долго летели вниз, так и не разомкнув рук, потом стало чуть светлее и одновременно с этим подростки упали на рыхлую землю. Кругом густо росли деревья, они закачались, на брата с сестрой посыпались листья. Артём зажмурился, рукой убрал листья с лица и открыл глаза. Тут же очнулась и Айна.
   Они лежали на мягкой земле (похожей на распаханное поле), чуть провалившись в неё. Вокруг стояли очень странные люди. Все в простой просторной одежде, прямые, худые, с бледными лицами и длинными, ниже плеч, волосами. Но, несмотря на общее сходство, по отдельности они различались. Здесь были и мужчины, и женщины самых разных возрастов и лиц, но они, несомненно, принадлежали к одной общности. Этих людей было довольно много. И сразу было видно, что это другой мир, хотя здесь росли деревья и трава, а невдалеке виднелись маленькие домики. Всё было очень бледных оттенков: деревья одинаковые, со светло-серой корой, светло-бурыми листьями, трава будто пожухлая, домики тоже удивительно одинаковые. Небо тёмное, без солнца и луны. Стоял сумрак, как вечером в человеческом мире.
   Люди, окружившие Артёма и Айну, заговорили между собой. Говорили они на понятном языке, очень тихими голосами, почти шёпотом. Потом к подросткам подошли трое: мужчина с женщиной средних лет и юноша лет шестнадцати-семнадцати. «Я Изот» – представился парень. Айна вздрогнула, вспомнив надпись на могиле наверху. «А это мои родители, – продолжил Изот. – Пойдём к нам домой, мы всё расскажем вам». Все вместе направились к одному из домиков.
   Оказалось, Артём и Айна попали в деревню мёртвых. Все, живущие в этой деревне, умерли в 18 веке во время непонятной эпидемии. Погибла вся деревня буквально за неделю. По непонятной причине они не ушли в небытие, рай или ад, а оказались все вместе в этом странном мире. Жили они здесь уже три века, все остались в том же возрасте, в каком покинули мир живых. Построили новую деревню. Ни еды, ни воды, ни сна им больше не было надобно. Чем же они занимались долгие годы и столетия? Заботились о деревьях, распахивали землю, выращивали всевозможную растительность. Ещё они исследовали свой новый мир. Правда, выяснилось, что кроме них на всём расстоянии, которое они исходили за эти годы и века, никого нет. Может, и были где-то другие умершие, но их не нашли. Зато жители деревни обнаружили извилистый, длинный путь в мир живых. Иногда по двое-трое выходили туда, приносили разные предметы, либо найденные в лесу, либо подобранные на свалке: книги, одежду, стулья, даже еду, хотя она им была ни к чему (но всё же частенько мёртвые готовили разные кушанья по давней привычке, просто так). В лесу собирали грибы, ягоды, щавель, тоже по привычке. Вернувшись в свою деревню, всё это высаживали и с любовью растили. Ещё никто, пробравшийся в мир живых, не был ни разу замечен ими. Возможно, мёртвый, оказавшийся наверху, становился невидимым призраком.
   Артёма и Айну ждала страшная новость, которую им сообщили Изот и его родители, хотя все обитатели деревни знали об этом с самого первого момента, как увидели провалившихся в их мир подростков. Как оказалось, Айна при падении погибла, в то время как с её братом всё было в порядке. Артём мог уйти в свой мир в сопровождении кого-либо из мёртвых, но как он мог оставить здесь сестру?
   Артём прожил с мёртвыми всё лето. Он был единственным обитателем деревни, который ел, пил, спал. Парень стал местной достопримечательностью, первым (и, вероятно, последним) живым среди покойников. В работе он не отставал от местных: распахивал поле, сажал, строил и т.д.
   Родители Изота очень привязались к Айне, а с Изотом её связала крепкая дружба, естественным образом переросшая в светлое чувство, не чуждое и этому миру. Постепенно Айна стала почти всё своё время проводить именно с Изотом.
   В начале осени двое проводников отвели Артёма в мир живых. Айна также была с ними. Наверху неживые напоминали призрачные тени. Они довели Артёма почти до самого дома. Айна обняла брата, прошептала: «Не бойся за меня, у меня есть Изот. Всё могло быть гораздо хуже, а то, что я сейчас имею, это лучшее, что может ожидать человека после смерти». Ещё одно объятие и три едва видимые тени удалились. Вскоре их уже не было видно. Артём повернулся к дому и увидел бегущего к нему со всех ног старшего брата.

   Глава 7
   Последнее путешествие Сэма Гэмджи (моё любимое произведение)
   Из Алой Книги: «Эльфы отправлялись в Бессмертные земли на кораблях, сделанных и освящённых специально для такого путешествия, и держали курс прямо на Запад. Отправлялись они лишь после заката; но, если бы за одним из таких кораблей следил какой-нибудь зоркий наблюдатель, он бы заметил, что корабль не скрывается за горизонтом: удаляясь, он делается всё меньше, а потом исчезает в сумерках, ведь он следовал по прямому пути на истинный Запад, а не по замкнутому в кольцо пути по поверхности Земли. Исчезая, он покидал физический мир. И возвращения ему не было. Эльфы, отправившиеся этим путём, и немногие смертные, что особой милостью последовали с ними, выходят из истории подзвёздного мира и более участвовать в ней не могут».
   Сентябрь 3082 г. (1482 г. хоббитанского летоисчисления, 61 г. Четвёртой эпохи). Серые Гавани. Вечер. Навстречу Сэму из ворот Гаваней вышли Кирдан-Корабел и Владыка Келеборн. Корабел тихо произнёс: «К отплытию всё готово». «Вот и настал наш час, Сэм» – сказал Владыка и взял хоббита за руку. В свободной руке Сэм сжимал Жало, которое увозил из Среднеземья с собой. Втроём пошли на пристань. «Как ты, друг мой?» – спросил Келеборн у Сэма. «Всё в порядке. Навестил детей, виделся с Мериадоком и Перегрином, посетил Арагорна и Арвен, гостил у Леголаса и Гимли, был и у Фарамира с Эовин, и у других. Все здоровы и счастливы, я оставляю их со спокойным сердцем. И Шир цветёт. Теперь желаю только одного: обнять своего господина» – ответил Сэм. «Скоро твоё желание исполнится. Там, в Нетленных землях, вы всегда будете вместе» – ласково сказал Келеборн, положив изящную руку на голову Сэма.
   Белый корабль важно качался на прозрачной воде. Путешественники поднялись на борт. Взлетели паруса и корабль стал медленно удаляться от берега. Сэм вспомнил, как шестьдесят один год назад этот же корабль увёз Фродо. Сэм, Мериадок и Перегрин тогда молча стояли у причала, слушая шелест волн и всматриваясь в скользящую на запад тень.
   С тех пор прошёл шестьдесят один год! Это были спокойные для Среднеземья годы. Шир был объявлен землёй под покровительством короля Арагорна II и ничто не возмущало безмятежного течения жизни. Сэм Гэмджи семь раз становился бургомистром Шира. С женой Розой они счастливо прожили шестьдесят два года. После златокудрой красавицы Эланор (крестницы Фродо) у Сэма и Розы родились ещё двенадцать детей: сыновья Фродо, Мериадок, Перегрин, Хэмфаст, Бильбо, Робин, Том и дочери Роза, Златовласка, Ромашка, Примула, Руби. Все тринадцать детей выросли, обзавелись семьями, породнившись с Брендибаками, Туками, Болджерами и многими другими семьями. Сыновья и дочери, расселившиеся по всему Ширу, подарили Сэму ровно сто внуков.
   Жена Сэма умерла этим летом в возрасте девяноста восьми лет. В Бэгенде хозяином остался старший сын Сэма Фродо. Алую Книгу Сэм вручил поселившейся с семьёй на Башенном нагорье дочери Эланор со словами, которые когда-то Фродо сказал ему самому: «Храни её и передай своим потомкам. Пусть хоббиты всегда помнят о прошлой эпохе, не забывают о Великой Войне и ещё больше любят свою землю». Старшей дочери и старшему сыну Сэм открыто сказал о далёком пути, в который ему предстояло отправиться, и оставил письменное распоряжение, касающееся его имущества, ведь с 3027 г. (1427 г. хоббитанского летоисчисления, 6 г. Четвёртой эпохи) в Шире действовал закон, гласивший: «Если кто-либо из жителей Шира уйдёт за Море в присутствии надёжного свидетеля, выразив намерение не возвращаться, или при обстоятельствах, со всей очевидностью подразумевающих такое намерение, он почитается отказавшимся от всех своих титулов, прав и собственности, которыми обладал, либо располагал прежде, и наследник (наследники) такового отныне и впредь вступает (вступают) во владение помянутыми титулами, правами или собственностью, как предписано установленным обычаем, либо согласно завещанию и распоряжению ушедшего, применительно к конкретному случаю».
   За шестьдесят один год, что прошли с отплытия Фродо за Море, Сэм много раз ездил в Гондор к королю Арагорну II и королеве Арвен, в Рохан – к Эомеру и его жене Лофириэль, в Итилиэн – к Фарамиру и Эовин. В густых лесах Итилиэна Сэм подолгу гостил у Леголаса и Гимли. В Райвенделле Сэм часто навещал сыновей Элронда – Элладана и Элрохира. Вскоре после того, как Галадриэль отправилась в Нетленные земли, Владыка Келеборн перебрался в Райвенделл. Но его сердце всегда тяготело к Кветлориэну и Владыка часто бывал там. Да и Сэму за свою долгую жизнь посчастливилось ещё не раз насладиться Кветлориэном. На благословенной земле Кветлориэна Сэм целыми днями беседовал с Келеборном. Они гуляли под серебристыми мэллорнами, любовались золотыми эланорами и светлыми нифредилами, взбирались на тэланы и предавались воспоминаниям. Кветлориэн! Когда-то казалось, что над этой благословенной землёй не властно время. Теперь же Кветлориэн был тихо увядающим, но, несмотря на это, тем же дивным краем, когда-то раз и навсегда покорившим воображение Хранителей Кольца. Всё так же был слышен плеск невидимых волн о незримые берега, звучали крики морских птиц, давным-давно исчезнувших с лица земли. В Кветлориэне Сэм всегда ощущал присутствие Фродо, особенно возле одного из мэллорнов, где часами тихо разговаривал с другом, почти зримым, и даже будто слышал его голос. Здесь однажды Келеборн сообщил Сэму о предстоящем путешествии за Море и хоббит некоторое время уже знал, что отправится в Нетленные земли последним из непосредственных Хранителей Старшего Кольца. Находившиеся в тот раз в Кветлориэне Элладан и Элрохир объявили Келеборну и Сэму о своём намерении навсегда остаться в Среднеземье, избрав, как некогда их дядя Элрос, а затем и сестра Арвен, людскую участь полуэльфов.
   О жизни Фродо за Морем Сэм имел малое представление (по скупым рассказам Кирдана-Корабела). Например, он с радостью узнал, что в краю, недосягаемом для смертных, Фродо исцелился от всех своих ран.
   Между тем корабль вышел в открытое море и направился на запад. Сэм вдруг заметил, что корабль плывёт сам по себе, а Кирдан-Корабел и Келеборн стоят рядом. «Сэм, мы подходим к Белегаэру и скоро покинем Среднеземье. Здесь ты должен загадать своё самое сокровенное желание, оно исполнится. Подумай и скажи» – обратился Кирдан к хоббиту. Сэм не думал и минуты: «Хочу всегда быть с господином Фродо!». «Это само собой разумеется, – улыбнулся эльф. – Твой Фродо когда-то сказал то же самое. А ещё какое?». «Я хочу всегда помнить о Среднеземье и Шире!». «И это желание не в счёт: ты унесёшь в Нетленные земли воспоминание о своей земле и никогда о ней не забудешь. Ну?». Сэм задумался, а затем сказал: «Тогда я хочу стать таким, каким меня знал мой господин, а то, пожалуй, он меня и не узн;ет». Кирдан рассмеялся: «Узн;ет, ещё как узн;ет. Но раз тебе этого хочется, будь по-твоему». Кирдан откуда-то достал маленькое круглое зеркальце: «Погляди-ка». Сэм заглянул в него и увидел, что его желание сбылось: с зеркального стекла смотрел крепкий хоббит чуть за сорок, в точности такой же, как шестьдесят один год назад. Кирдан сказал: «Знаешь, Сэм, когда я увозил Фродо, первым его желанием было встретиться когда-нибудь с тобой, вторым – то же самое, что и у тебя: помнить Шир и тебя. Я ответил ему, что первое желание в своё время сбудется, так как уже тогда знал о твоём грядущем отплытии в зазвёздный мир. Второе желание также неизбежно исполнялось, ведь все наши воспоминания живы в Бессмертных землях. Тогда Фродо загадал третье желание, и оно было точно такое же, как и твоё третье: чтобы к моменту вашей встречи он не изменился внешне, так как он тоже хотел предстать перед тобой прежним. Но живущие на родине эльфов не стареют, о чём я ему и сказал. Тогда он попросил, чтобы всякий раз, когда ты будешь в Кветлориэне, под одним из мэллорнов ощущал, что он рядом, а он в свою очередь знал, что ты там, и разговаривал с тобой через разделяющую вас вечность. Ведь было так, милый мой Сэм?». Сэм вздрогнул: «Так значит…?». Кирдан кивнул. Хоббит благодарно посмотрел в глаза Корабела, порывисто схватил его руку, поцеловал. Кирдан обнял Сэма за плечи: «А ещё я скажу тебе вот что. Будет день, в с;мом конце мира, когда вы, девять Хранителей – ты, Фродо, Гэндальф, Арагорн, Боромир, Леголас, Гимли, Мериадок, Перегрин – вновь встретитесь по ту сторону звёзд, в Палатах Мандоса, на западе Валинора».
   Они плыли уже достаточно долго сквозь дождливую ночь. Море было серым, пелена дождя закрывала горизонт. И вот однажды Сэм вдруг услышал дальние звуки чарующей эльфийской песни. Серая завеса дождя превратилась в серебристое стекло, а потом исчезла. Сэм увидел белое побережье, а за ним – зелёную страну в нежном свете восходящего солнца. «Где мы, Владыка?» – шёпотом спросил Сэм. «В зазвёздном мире, Сэм» – так же тихо ответил Келеборн. Корабль причалил и путешественники сошли на берег. Там Сэм сразу увидел высокую стройную фигуру в ослепительно белом шелковистом одеянии. Хоббит тут же догадался, кто перед ним. Да, несомненно, это была та, красота которой столь велика, что не описать её словами ни эльфам, ни людям, ни хоббитам; та, которая создала звёзды и наполнила сиянием Светильники валаров. Элберет... У неё были длинные волосы цвета чистейшего золота; глаза, сияющие светом звёзд; красивые руки, украшенные драгоценностями. Она приветливо кивнула эльфам и отдельно улыбнулась хоббиту. «Аийя Эарендиль Эленион Анкалима!» («Радуйся, Эарендиль, ярчайшая из звёзд!») – почти беззвучно шепнул Сэм. И услышал прекрасный голос, переливающийся как течение воды: «Элен Сейла Люменн Оментиэльво!» («Звезда осияла нашу встречу!»). Элберет ещё раз одарила его своей звёздной улыбкой и неожиданно исчезла, будто растворившись в сладком аромате райского воздуха.
   Сэм, всматриваясь в окружающий его мир, молчал, потрясённый. Он сразу же вспомнил Кветлориэн. Нетленные земли так напоминали тот оставшийся по ту сторону неба край – осколок этой зазвёздной страны! Свет здесь был такой, что хоббит не мог найти для него подходящего слова. Всё вокруг было ярким и резко очерченным, словно только что родилось и, вместе с тем, являлось древним и вечным. Цвета были столь свежи и идеальны, будто впервые возникли и не имели пока названий. Нигде не было ни малейшего изъяна.
   Вдруг перед прибывшими возник Гэндальф. Поприветствовав эльфов, он подошёл к Сэму, поднял его на руки, расцеловал и ласково сказал: «Здравствуй, друг мой!». Хоббит спрятал лицо у него на плече и прошептал: «Я приехал, Гэндальф». Стали подходить эльфы, среди которых Сэм увидел ничуть не изменившихся с их последней встречи Элронда и Галадриэль. Рядом с мужем и матерью находилась жена Элронда Келебриан, которую Сэм никогда не видел, так как она покинула Среднеземье задолго до его рождения. А вот и старый Бильбо, совершенно такой же, как шестьдесят один год назад. Начались приветствия, поцелуи. Сэм, Келеборн и Кирдан-Корабел поздоровались и расцеловались со всеми, кто вышел на берег. Бильбо долго не отпускал от себя Сэма. Келеборн и Галадриэль взявшись за руки, не сводили друг с друга счастливых глаз. Затем эльфы торжественно объявили Сэму, что хоббиты Бильбо, Фродо и Сэм, как несшие бремя Старшего Кольца, могут оставаться в Нетленных землях столько времени, сколько им будет отведено свыше, будучи всё же несвободными от дара Илуватара (в отношении смертных, высочайшим дозволением прибывших на родину эльфов, закон зазвёздного мира гласил: «Что касается немногих смертных, которые окажутся в мире народа звёзд, то им дано прожить в бессмертных землях лишь ограниченный срок – будь то краткий или долгий. У эльфов нет власти и прав наделять их бессмертием. Пребывание смертных в Нетленных землях – своего рода «чистилище», но «чистилище», дарующее мир и исцеление, и со временем они должны уйти по собственному желанию и своей волей к предназначению, о котором эльфам ничего не известно»).
   И вот Гэндальф снова обратился к Сэму: «А теперь, Сэм, тебе предстоит самая важная встреча. Ты готов?». Сэм умоляюще посмотрел на мага и прошептал: «Пожалуйста, отведи меня к моему господину, Гэндальф. Где Фродо?». Гэндальф улыбнулся и взял хоббита за руку: «Пойдём, друг мой!». По пути маг объяснял Сэму устройство эльфийского мира: вот здесь Тол Эрессеа, там виден Аман, дальше – Валинор... Взволнованный до последнего предела хоббит едва вникал в суть слов своего спутника.
   Вдруг Сэм остановился и, уронив Жало, без сил опустился на изумрудно-зелёную траву. Недалеко, возле пышно цветущего дерева, стоял, неотрывно глядя на своего друга ясными глазами, тот, кого Сэм вспоминал каждый день из долгих шестидесяти одного года их разлуки. «Сэм!» – крикнул во всю мочь Фродо, и бросился было к нему, но, сделав несколько шагов, упал. Видимо, волнение сделало своё дело, силы изменили и ему. Сэм сидел и плакал счастливыми слезами, горло будто сжало тисками, и ни одного слова сказать не получалось. Фродо тоже разрыдался. Гэндальф рассмеялся: «Ну же, смелее, милые хоббиты, обнимите друг друга. А слёз не проливайте: вы ведь больше никогда не расстанетесь». Сказав это, маг ушёл, впрочем, хоббиты этого не заметили. Сэм и Фродо одновременно встали и зашагали на нетвёрдых ногах. Потом побежали и с размаху бросились в объятия друг друга. «Фродо, мой господин, неужели вы снова со мной?» – задыхаясь, говорил Сэм, целуя друга. «Сэм, как я ждал этой встречи! Если бы ты знал, как мне не хватало тебя! И не называй меня господином. Ты мой лучший друг, ты мой брат…» – тоже плача, шептал Фродо. Слёзы перемешались на их лицах. «Ты со мной, мой Фродо, и я с тобой. Мы теперь всегда будем вместе. Я расскажу тебе, как дела в Шире. Там всё хорошо, мы можем быть спокойны за всех наших» – сказал Сэм, всё ещё прижимая к себе Фродо и ласково гладя его светлые кудри. Солнце светило хоббитам с безупречно синего неба, обещая безмятежную счастливую жизнь, которая всё же всегда будет слегка затуманена светлыми воспоминаниями о безвозвратно потерянном, бесконечно любимом Шире.
   
   Глава 8
   Брызги маленького солнца
   В тот день под солнцем появилась его крошечная копия. Конечно, люди обратили внимание на это, но было бы преувеличением сказать, что они сильно поразились. Уже давно (лет десять точно, а может и больше) небесное светило временами выдавало нечто необычное. То сверкало так, что весь окружающий мир казался ослепительно белым. То приобретало на несколько дней абсолютно розовый цвет. То почти по-чемпионски прыгало на небе. Но жить солнцу ещё долго, три-четыре миллиарда лет – так говорили учёные. И добавляли: за миллиард-два до гибели солнца, Земля станет необитаемой. Так что в 2071 году люди не ждали таких уж катастрофических сюрпризов от солнца. «Конечно, Земля когда-нибудь погибнет. – говорили они, – Но, богу слава, не при нашей жизни».
   Мини-солнце, появившееся 1 июня 2071 года, просуществовало ровно сутки. 2 июня оно исчезло: дрогнуло, пошло волнами и растаяло в воздухе. Во всяком случае, так показалось людям. На самом деле оно развалилось на неисчислимое количество микроскопических частичек, которые разлетелись по всему миру. И только частички, слетевшие на небольшой городок Лоуэр Пайн, оказались роковыми для людей. Все остальные кусочки маленького солнца никакого вреда не принесли ни живым организмам, ни неживым предметам.
   Кто-то постучался в дверь. 14-летняя Анна была дома одна, родители вот-вот должны были прийти с работы. Поэтому девочка, будучи уверенной, что пришли мама или папа, сразу открыла дверь. Анна увидела перед собой свою точную копию. Двойник молча и сильно обхватил пальцами шею Анны, сдавил. Через несколько мгновений всё было кончено. Родители, пришедшие через полчаса, увидели в прихожей труп дочери. На лице Анны застыл ужас, футболка была разодрана, а слева в груди зияла открытая рана. Анна стала первой жертвой маленького рассыпавшегося солнца.
   50-летняя продавщица Луиза вернулась домой после утомительного трудового дня, работала с восьми утра до восьми вечера. Жила она с 25-летней дочерью, которая как раз до прихода матери ушла на свою работу: в ночной клуб, где была официанткой. На столе Луизу ждали накрытые кухонным полотенцем варёные яйца, пара булочек и банка абрикосового джема – вполне аппетитный ужин. Луиза с удовольствием поела. Усталость наваливалась всё сильней, глаза слипались. Хорошо, что завтра выходной. Помыв посуду, Луиза направилась в ванную, но тут постучали в дверь. «Ева что-то забыла, вернулась» – подумала Луиза, направляясь к двери. Не спрашивая, открыла дверь и почувствовала, как страх сковывает тело. Перед ней стояла её копия – точь-в-точь, до мельчайших деталей. Не прошло и минуты, как Луиза была задушена. Её дочь Ева, вернувшаяся с работы на следующий день, обнаружила мёртвое тело матери с кровавой дырой в груди.
   18-летний Марк возвратился домой почти в полночь со свидания. Осторожно закрыл дверь, чтобы не разбудить маму с бабушкой. И всё равно мама услышала, выглянула из своей комнаты, улыбнулась ему: «В холодильнике есть котлеты, поешь, Марик. А если не сильно голоден, то на столе печенье в тарелке лежит. Вера ещё не пришла, звонила, скоро будет, можешь её дождаться. А я спать». И ушла в комнату. Марк открыл холодильник, выловил вилкой сразу две котлеты, сел за стол, откусил. Затем налил себе сок. С удовольствием вспомнил Лору, её красивые глаза, поцелуи. Тут в дверь еле слышно постучали. Марк был уверен, что пришла его сестра Вера и, судя по тихому стуку, она тоже не хотела никого будить. Юноша, как мог бесшумно, открыл дверь и застыл в ужасе, увидев свою копию. Двойник очень быстро убил Марка. Его тело обнаружила сестра, вернувшаяся часом позже. Лицо Марка было чёрным от удушья, грудь на левой стороне разорвана.
   Через неделю в Лоуэр Пайне с его населением 10 тысяч человек не было ни одной живой души. В течение этих семи дней порождения маленького солнца явились к каждому жителю городка в те моменты, когда человек был один. Копиям хватало нескольких секунд, чтобы лишить оригинал жизни. Сначала двойники душили человека, затем разрывали мёртвой жертве грудь, вытаскивали сердце и с хрустом-смаком съедали. После этого людоеды-пришельцы превращались в ошеломительно красивые звёзды, которые грациозно выплывали из домов и делались невидимыми для людей.
   Конечно, некоторые горожане пытались спастись: объединялись, прятались вне дома, пытались покинуть город. Но всё равно монстрам удавалось застигнуть каждую жертву поодиночке (в кровати, душе, туалете и т.д.), убивать в доме или вне дома – им было без разницы (хотя все первые жертвы были уничтожены именно в собственных домах), а уйти из города никому не удалось, так как вокруг Лоуэр Пайна образовалась невидимая линия, выйти за которую у людей не получалось, их просто закидывало обратно. Эта же линия не пропускала никого извне: ни по земле, ни по воздуху. На подступах к городу скопились полицейские, военные, специалисты по чрезвычайным ситуациям, медики, репортёры, журналисты, родственники и другая публика – официальная и неофициальная. Весь мир в те дни говорил только о загадке Лоуэр Пайна.
   9 июня 2071 года из Лоуэр Пайна в небо взмыла гигантская звезда: необыкновенной красоты, сияющая, лучистая, ослепительно яркая, переливающаяся как самый чистый, редкий бриллиант. Это улетели в космос пришельцы, успешно выполнившие свою задачу, унося для своей далёкой планеты энергию на миллионы ближайших лет. В тот же момент сила, не пропускавшая никого в город, исчезла, и люди, окружившие зачарованное место, ринулись в Лоуэр Пайн.

   Глава 9
   Кирилл и Люба
   Прямо в воздухе, невысоко от земли, возникло что-то вроде железной двери. «Это портал» – сказал Хранитель, протянул руку вверх и резко открыл дверь. За дверью оказалась чёрная пустота. «И я могу зайти туда и оказаться в любом времени?» – удивлённо спросила я. «Да. Абсолютно в любом времени и месте. Хочешь к мамонтам? Или к крестоносцам? А может, желаешь увидеть Римскую империю?». «А как я буду там существовать? Буду ли, например, участвовать в крестовом походе?» – уточнила я. «Нет. Ты просто увидишь, как это было на самом деле. Но тебя никто не увидит из обитателей той эпохи, куда ты попадёшь» – ответил Хранитель. «А я могу совершить путешествие к своим собственным предкам?». «Конечно. Но у тебя есть только один шанс сходить в прошлое. Неужели ты пойдёшь к своей бабушке, а не к Нерону или Наполеону?». «Да. – уверенно сказала я, – Мне нужно выяснить один момент».
   Да, меня действительно давно интересовал один вопрос о моих предках и коль представлялась уникальная возможность найти на него ответ, я этой возможностью воспользуюсь прямо сейчас. Дело вот в чём. В нашей семье хранится одна-единственная фотография моего прадедушки Ивана Кирилловича, родившегося в 1895 году и умершего в 1947-м. На этом фото прадедушке лет 40. С чёрно-белой карточки смотрит красивый человек с тонкими чертами лица, высоким лбом, прямым носом. Видно, что глаза у Ивана Кирилловича очень светлые. Его дочь (моя бабушка) вспоминала, что у её отца были рыжие волосы и на солнце они красиво искрились. В общем, прадед внешне представлял хоть и азиатский типаж, но с явной европейской примесью. Бабушка говорила, что отец Ивана Кирилловича был чистейший якут, а вот мать вроде была русской, дочерью казака из г. Вилюйска, от неё и передались сыну европейские черты. Родители Ивана умерли рано, его воспитали дед с бабкой по отцовской линии. А потом со временем забылось и имя казачки, и то, откуда она взялась в инородческой деревне, и как стала женой якута Кирилла, и почему казачка с мужем так рано ушли из жизни.
   И вот мне выпал шанс узнать это. Я решила отправиться по порталу в 1894 год, в местность, где жили мои предки, чтобы увидеть родителей моего прадеда. Хранитель помог мне войти в портал (точнее, запрыгнуть в него). Какое-то время было совсем темно, я как будто парила в невесомости, а кругом быстро проносилось нечто невидимое, но совсем не страшное. Мыслей в голове не было никаких.
   А потом я очутилась в очень красивом месте: в летнем сосновом лесу, среди густо растущего ароматного багульника. Недалеко от меня собирала голубику молодая русская девушка: скромно и чисто одетая, белокожая, с длинной рыжей косой и большими светло-зелёными глазами. Она уже наполнила сочной ягодой берестяную посуду и какое-то время просто с удовольствием ела вкусную голубику, сидя на траве. «Люба, ты где?» – послышался мужской голос и из-за деревьев показался молодой человек, смуглый якут, черноволосый и черноглазый. В руках у него тоже была берестяная посуда, полная голубики. Девушка встала и подбежала к парню. Он быстро поставил сосуд с ягодой на землю, подхватил подругу на руки и закружил. «Кирилл, любимый!» – счастливо смеялась она, нежно обвив руками его шею. Потом они сели рядом и долго целовались.
   Я поняла, что Кирилл и Люба – это и есть мои прапрадедушка и прапрабабушка. Смотрела на них во все глаза. Вдоволь нацеловавшись, они пошли из леса по еле заметной тропинке, взявшись за руки. В другой руке у каждого была посуда, полная голубики. Я глядела на них и в мою голову поступала информация, передаваемая мне неизвестным источником (думаю, высшим разумом) и априори правдивая. 20-летняя Люба появилась в якутском наслеге год назад и поселилась сначала в старой юрте на краю деревни. Она была ссыльнопоселенкой, родом из Воронежской губернии (то есть оказалась вовсе не вилюйской казачкой). В Якутию была сослана навечно по тяжкому уголовному делу. По какому – я знать не пожелала и голос в голове мне эту информацию, слава небесам, не дал. Оказавшись среди якутов, Люба быстро освоила их язык и через год очень хорошо говорила по-якутски. Кирилл, сын инородца среднего достатка, был на год моложе Любы. Он влюбился в рыжеволосую девушку с первого взгляда. Чувство оказалось взаимным. Любовь накрыла их с головой. Кирилл познакомил Любу с родителями и вскоре она переехала к ним, жила в отдельном уголке их большой юрты. Девушка оказалась хозяйственной, аккуратной, работящей. Плюс ко всему имела весёлый и приветливый характер. Всем домочадцам она пришлась по сердцу. Когда Кирилл сказал родителям, что женится на Любе, они очень обрадовались. Идеальная невестка: любит их сына, уважает его родителей, первая помощница во всём, работа так и спорится в её руках, да ещё и калым никому платить не надо.
   Ну а пока передо мной был 1894 год. Роман прапрадедушки и прапрабабушки был в самом разгаре. Кирилл и Люба шли из леса домой и было видно, что эти двое – самые счастливые на свете. А голос в голове продолжал передавать информацию. Кирилл и Люба поженились, у них родился сын Иван, мой прадедушка – рыжеволосый якут с зелёными глазами. Роды были тяжёлые и больше у супругов детей не было. Жили Кирилл и Люба душа в душу, растили сына, заботились друг о друге. Проходили годы, а их любовь оставалась такой же трепетной и пылкой, как в самом начале их романа. Когда Ване было 10 лет, Кирилл трагически погиб. Утонул. Рыбачил с лодки, лодка перевернулась, и хоть мужик умел плавать, но то ли судорога свела ноги, то ли сердце прихватило. Люба горевала страшно, почернела, высохла, хотела добровольно уйти вслед за мужем, но боялась, что в таком случае, если есть посмертная жизнь, она не встретится в той жизни с Кириллом. Прожила она после смерти мужа всего 2 года и умерла скоропостижно от паралича мозга. Ваня остался на попечении родителей Кирилла. В 20 лет Иван женился, у него родились дети (в том числе моя бабушка), у детей в положенное время – свои дети (в том числе моя мама), а у тех – свои (в том числе я).
   А сейчас я смотрела на счастливых Кирилла и Любу, идущих из леса домой. Кирилл восторженно смотрел на девушку, она – на него и её сияющие светло-зелёные глаза были полны любви. Они часто останавливались и целовались, мне даже неловко было. Волосы Любы красиво искрились на солнце. Казалось, впереди целая жизнь…
   …
   Я соскочила с портала на землю, в свой 2005 год. «Ну как? Довольна?» – спросил Хранитель. «Конечно. Спасибо. Теперь я всё знаю» – ответила я.
   Через 4 года у меня родился сын. Когда лучи солнца падают на его рыжеватые волосы, они красиво искрятся. Как у его прапрапрабабушки Любы.
   
   Глава 10
   Мы уже не мы
   Время от времени по всему миру распространяются слухи об очередном конце света. То будто Нострадамус его предсказал, то нищенствующие монахи, то древнее индейское племя. Когда объявили, что 21 декабря 2012 года мы точно все умрём, кто-то посмеялся и забыл, кто-то покопался в источниках и успокоился, а кто-то пал духом и морально подготовился к неизбежному. Лично я посмеялась, но вообще было любопытно.
   И вот наступил этот день, 21.12.2012. Была пятница, рабочий день. В Якутске был классический декабрьский день: морозный, туманный, сумрачный. В декабре в нашем городе светает в десять утра, а уже после двух часов дня начинает стремительно темнеть. То есть светло в декабрьском Якутске всего несколько часов, да и то понятие «декабрьский свет» у нас – это одно название: солнца нет, небо мутное, сплошной серый туман.
   Итак, утром 21 декабря 2012 года я ехала на работу в переполненном автобусе. И вдруг, примерно в полдевятого, как раз в момент, когда я вышла на своей остановке, везде ушёл свет. Погасли фонари на улицах, потемнели окна в зданиях, исчезли новогодние иллюминации. И без того неприглядная зимняя картина стала совсем уж депрессивной. Я ощутила, что мне тяжело дышать, казалось, что темнота лезет в горло и забивает дыхательные пути. В сером тумане там-сям стояли люди, проходя мимо небольшой компании, я услышала: «Конец света начался, что ли?». «А ведь и вправду, – подумала я, пытаясь раздышаться, – сегодня же 21-е». Электричества не было минут десять, потом снова замаячили огоньки в густом тумане. Жизнь продолжилась.
   22 декабря 2012 года я резко решила начать новую страницу своей жизни. «Буду ездить в разные страны» – решила я. Хотя раньше мне было достаточно поездок по своей огромной стране. Теперь этого мне показалось мало. В 2013 году я съездила в Китай, в 2014-м – в Грецию, затем – в Италию. Втянулась в это дело, начала активно осваивать мир.
   Путешествиями по миру моя новая жизнь не ограничилась. Ещё я открыла в себе способность писать стихи. Это было очень необычно, так как я по темпераменту чистейший флегматик: толстокожий, приземлённый, абсолютно не поэтический человек. И вдруг, представьте себе, стою я в начале 2013 года в Эрмитаже перед картиной Ван Гога, и вот прямо из головы «полезли» стихи:

    Представьте: тьма кругом сплошная,
    И вместо мыслей – пустота.
    Как вдруг нахлынули, сияя,
    В мир всевозможные цвет;.

    А следом народились чувства,
    И пышно расцвела любовь.
    Вот настоящее искусство!
    Когда понятно всё без слов!

   Или вот, в сентябре 2015-го, я выдала такой рифмованный опус:

    Недаром, видно, говорят,
    Что осень – благо для поэтов.
    Берёзы золотом горят,
    Прощаясь величаво с летом.

    Кругом такая тишина!
    Теплом последним солнце греет.
    Да, скоро долгая зима
    Всю нежность красок одолеет.

    Но это после. А сейчас
    Осенний день спокойно тает.
    И чудный предвечерний час
    Меня на рифмы вдохновляет.

    Я знаю: много лет спустя
    Всё в мире снова повторится.
    И кто-то, как сегодня я,
    Красой осенней насладится.

    А я (иль это лишь мечты?),
    Взирая на мою планету
    С далёкой светлой высоты,
    Благословлю того поэта.

   Хотя раньше моя реакция была бы такая: ну, лето кончилось, берёзы пожелтели, скоро будут стоять голые, без листьев, и так будет без конца.
   Но вот когда меня потянуло писать прозу, тут-то я поняла, что дело нечисто. Раньше как было? Например, были у нас лихие девяностые. Мне, флегматику, и тогда жилось ровно. Да, зарплату задерживали. Да, есть порой было нечего. Да, иногда приходилось быть невольной свидетельницей кровавых разборок. Так и что? «Всё проходит, и это пройдёт» – такой был мой девиз. И вдруг, в 2016 году, вечером, я села за компьютер и вот какое воспоминание написала о делах давно минувших дней:

    Уходил в небытие насыщенный великими событиями 1991 год. Вместе с ним канул в вечность наш общий дом – СССР. Россия погружалась в лихолетье.
    31 декабря 1991 года, вечер. В предновогодних магазинах – шаром покати. И так-то было негусто, а перед праздником всё подчистую смели. В огромном универсаме, куда я зашла, в продаже был только берёзовый сок в трёхлитровых банках. Взяла я банку. Ну, и хлеб купила на улице с рук.
    И вот я дома, в своей маленькой аскетичной комнате (в рабочем общежитии в Питере). На столе – бумажная ёлка, вырезанная из журнала «Эхо планеты», банка берёзового сока и тёплый чёрный хлеб. Телевизора у меня не было, зато было радио, которое в полночь и известило о том, что наступил 1992 год. И я под бой курантов пила берёзовый сок пополам со слезами, причём дело было вовсе не в скромном столе, хлеб был вкуснейший. Мне было страшно за свою страну, было предчувствие, что лихое время пришло надолго.
    К утру я поняла: что бы ни случилось, жизнь продолжается, она одна-единственная, и в любое время, даже в самое беспросветное, всё равно надо жить, насколько это возможно, насыщенно и полезно.

   Каково для махрового флегматика?
   И я начала спрашивать своих знакомых: «Что изменилось в вашей жизни?». И услышала то, что, в принципе, ожидала услышать. Примерно с 2013-го года многие начали жить абсолютно новой жизнью, открыли в себе неожиданные способности, распрощались почти со всеми старыми привычками. Один, прежде патологически робкий и бедный как церковная мышь, с 2013 года успешно трудился риэлтором, продавая квартиры одну за другой и обогащаясь процентами с продаж. Вторая раньше терпеть не могла мужчин и детей, но вот в 2013 году, в 44 года, вышла замуж, через год родила дочь, ещё через год – вторую, а следом – двойняшек-сыновей, теперь она вкладывает в них всю свою любовь и энергию, а мужа нежно любит всем сердцем. Третий многие годы был пьяницей и тунеядцем, теперь занят в строительстве домов, весьма востребован и намерен свернуть горы. И имя таким – легион. Но были и такие (тоже немало), чья жизнь пошла под откос, которых с головой накрыли всевозможные бедствия, потерявшие всё, что было им дорого. И им имя – тоже легион.
   Я уверена, что это необычное явление коснулось не только меня, моих знакомых, моего города, страны, а целого мира. Я знаю, что случилось со всеми нами. Мы этого не заметили, всё произошло мгновенно.
   МЫ ВСЕ, КАКИМИ МЫ БЫЛИ, УМЕРЛИ 21 ДЕКАБРЯ 2012 ГОДА. И СЕЙЧАС, В ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ, ПРОЖИВАЕМ СВОИ АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ЖИЗНИ.