Моё родовое древо. Часть 1. Род Павленко

МОЯ РОДОСЛОВНАЯ.
Род Павленко  1 часть.

"Жизнь прожить — не поле перейти." Эти строки — не просто пословица, а глубокая истина, отражающая тернистый путь моих предков. Истории этих родных мне по крови людей — не вымысел, а живые свидетельства, передававшиеся из поколения в поколение. Многое пришлось пережить моим предкам, и у каждого была своя непростая судьба. Они жили до нас, неся свой крест, дарованный им Богом. Без них не было бы нас. Не было бы меня и тех, кто будет жить после…

РОД ОТ ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА ПАВЛЕНКО.

Мой прапрапрадед, унтер-офицер Василий Иванович Павленко, был женат на Ульяне, искусной швее. Его родной брат, Алексей Иванович Павленко, приходился дедушкой самому Владимиру Маяковскому.
У деда Василия было два сына: Филипп, ушедший из жизни в 1936 году, и Григорий, чья долгая жизнь превысила столетие.

Родной брат Василия, Алексей Иванович, имел дочерей. Одна из них, Александра, стала матерью великого поэта Владимира Владимировича Маяковского. Александра Алексеевна Павленко (1867—1954), мать поэта, принадлежала к роду кубанских казаков и родилась в станице Терновской на Кубани.

Так, две ветви рода Павленко, по воле судьбы, оказались в разных краях: мой прапрапрадед переехал в Киргизию к детям, а ветвь, давшая миру поэта, пустила корни в Грузии.

Неужели я, любящая литературу и сама пишущая стихи, могла предположить, что мама Маяковского — моя двоюродная прапрабабка? Какая ирония судьбы! И то, что Маяковский — мой родственник, я и не догадывалась. Лишь недавно дядя Володя Павленко, сын дедушки Тимофея Филипповича (брата моего прадеда Александра), узнал эту удивительную семейную тайну из архивных документов. Лично у меня нет доступа к таким документам, но что-то мне подсказывает, что это правда.

Далее…

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА О ВОЗНИКНОВЕНИИ РОДНОГО СЕЛА ОТРАДНОЕ (В этом повествовании речь уже о Филиппе Васильевиче Павленко, моем прапрадедушке, и далее до моего рождения и моего сына.)

Первые переселенцы прибыли на берега реки Джергалан в 1908–1910 годах. Они приехали из Ставропольского края, Полтавщины, Украины и ряда других мест России в поисках свободной земли и лучших условий для жизни. В те годы активно переселяли крестьян в район Семиречья — ныне это северо-восточная часть Кыргызстана, территория современного Тюпского района Иссык-Кульской области. Земли здесь были плодородными, у подножия гор, но требовали тяжёлого труда.

Переселенцы обосновались в долине реки Джергалан, берущей начало в хребтах Кетменского и Терскей-Ала-Тоо, впадающей в реку Тюп, а далее — в озеро Иссык-Куль. Местность отличалась суровым климатом, коротким летом и снежными зимами. Сначала семьи жили хуторами: строили землянки и саманные дома, распахивали целину сохами, работали вручную. Питались тем, что удавалось вырастить, и вели хозяйство сообща.

Тяжёлым испытанием стало землетрясение 22 декабря 1910 — 1 января 1911 года, эпицентр которого находился в Иссык-Кульской долине. Подземные толчки разрушили многие дома, погубили часть хозяйств и надолго остались в памяти жителей. Люди выстояли и восстановили поселение, укрепив дома и построив их из более прочных материалов. В знак благодарности за спасение и в надежде на мирную жизнь переселенцы дали новому селу название Отрадное — от слова «отрада», то есть «утешение, радость после пережитого горя». Это имя стало символом стойкости и возрождения.

Так началась история села Отрадное, расположенного в живописной горной долине реки Джергалан, среди лугов и предгорий Тянь-Шаня. Люди, пришедшие сюда со Ставрополья,Украины, создали своими руками новое поселение, ставшее частью истории Иссык-Кульского края. (По материалам воспоминаний старожилов и архивных записей переселенцев начала XX века.)

Мои предки по линии отца, Павленко, прибыли в эти места именно в это время. Об этом я знаю из рассказов дяди Володи — сына Тимофея Филипповича, а также Константина Никитенко, сына бабы Шуры, сестры моего прадеда Александра Филипповича.

Дедушка Филипп Васильевич Павленко был купцом, трудолюбивым и зажиточным человеком. Он был женат на Ульяне Белоцерковской — женщине из дворянской польской семьи. В этом браке родились четверо детей. Старший сын Тихон, у которого позже появились сыновья Василий и Григорий. У Григория родились дети: Людмила, Валентина, Виктор и Анатолий.

Сын Александр, 1913 года рождения, участник Великой Отечественной войны — мой прадед. Он женился на Татьяне Несторовне Тупольских. В их семье родились дети: Григорий, Мария и Евдокия.

Дочь Александра вышла замуж за Ивана Никитенко. У них родились дети: Владимир, Пётр, Григорий и Константин.

Дочь Пелагея вышла замуж за Бондарева. Их дети — Григорий, Илья, Тамара (умерла в детстве), а также Екатерина, Иван и Виктор.

По воспоминаниям родных, бабуша Ульяна умерла, когда дети были ещё совсем маленькими. После её смерти дед Филипп женился на Василисе Федорченко, взяв её с сыном Иваном Федорченко.

В этом браке у них родились совместные дети: Тимофей (его дети — Владимир, Виктор и дочь Валентина), Григорий (жил в Запорожье, был военным, женился на Клавдии; их дети — Галина, Дмитрий и Сергей), Антонина Филипповна Соловьёва (жила в Ивановке; её дети — Николай, Галина, Евгений и Валентина), Константин Филиппович (военный, жил в Минске; жена Алиса, сыновья Сергей и Валерий), а также младшая дочь Мария Филипповна, жившая в Кара-Балте (её дети — Фёдор, Сергей, Ирина и Елена).

По рассказам родных, именно дед Филипп был тем человеком, который предложил назвать село Отрадным, посовещавшись с людьми, с которыми они перекочевали с Украины. Он же на свои средства построил в селе часовню в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Жил он зажиточно: имел землю, скот, большое хозяйство и собственный магазин, в котором продавал ткани и нитки, привезённые из Китая.

По семейному преданию, в роду Павленко какой-то дедушка ещё в Ставропольском крае похитил турчанку — в те времена турки также уводили украинских девушек. Этот дедушка влюбился в неё, украл, и, возможно, от них мой прапрадед Филипп унаследовал внешность с турецкой изюминкой. Дед Филипп перекочевал с тех мест, с Украины. Оттуда и происходят наши предки — из Ставропольского края, села Воздвиженского.

Как рассказывал дядя Костя, для меня стало открытием, что именно дед Филипп считается одним из основателей Отрадного. Я раньше этого не знала. Он говорил, что дед, приехав с людьми — родными и переселенцами из тех же украинских мест, — объезжал окрестности, смотрел разные места: и Орлиновку, и другие поселения. Тогда ведь всё только начиналось, не было ещё ни обустроенных домов, ни привычной жизни. Он присматривал место, где можно было бы поселиться и построить деревню. Ему особенно понравилась долина, где позже возникло Отрадное. Там он и обосновался после землетрясения, как и многие.

На его средства в поселке была построена часовня в честь Покрова Пресвятой Богородицы, по рассказам дяди Кости. Я об этом тоже не знала. Оказывается, в Отрадном действительно была часовня. Наше поколение её не застало. Когда я спросила, куда она исчезла, он ответил, что во время Гражданской войны, в годы революционных потрясений, всё это было уничтожено. Тем не менее люди помнили, что дед Филипп на свои деньги построил часовню, куда сельчане ходили молиться. Видимо, вера в Бога тогда была частью жизни почти каждого человека.

Дед был очень трудолюбивым и строгим человеком. Он не любил лентяев и тех, кто избегал работы. У него был собственный магазин. По тем временам он ездил по Шёлковому пути, закупал товары и привозил их в село на продажу. У него было большое хозяйство — до 5000 овец, коровы, различный скот. На него работали люди, и он всем щедро платил.

Родные рассказывали и такой случай. Когда дед ездил за товаром по Шёлковому пути, на них однажды напали разбойники. Чтобы спасти жизнь и сохранить товар, дед спрятался в волчьей норе. Это было зимой — в сильный мороз. Он сидел там долго, пока разбойники не ушли, потому что в те времена могли и убить, и ограбить. Дедушка был невысокого роста, это и спасло его.

Во времена раскулачивания его судьба вновь оказалась на волоске. Родные рассказывали, что его вели на расстрел. Перед этим уже казнили многих. Его побрили наголо, приготовили к казни. На собрании решали его судьбу: спрашивали людей, кто за расстрел. И только один человек в деревне поднял руку против него. Остальные заступились, потому что знали его как справедливого человека. Он давал людям работу, не обижал сельчан. Как говорил дядя Костя, возможно, тот человек затаил на него обиду — дед страшно не любил бездельников. Завистники находились во все времена. Тем не менее его помиловали.

Когда дед Филипп был раскулачен, ему было уже около семидесяти лет. В те годы многих лишали всего — домов, полей, скота. Ему оставили только одну корову. После этого он отправился в село Орлиное. С ним шла баба Шура — родная сестра прадеда Александра, которая вышла замуж за Никитенко. По дороге он молчал, шёл с опущенной головой. Ему было тяжело осознавать несправедливость и предательство тех, кому он доверял. Позже он узнал, что, возможно, именно сваты Никитенко или кто-то из их рода донёс на него.

Дядя Костя Никитенко рассказывал, что дед рвал на себе волосы от боли и отчаяния, потому что очень доверял этим людям и радовался, что дочь породнилась с их семьёй.

Но пережитый шок, страх и потеря всего нажитого сильно сломили его. Он тяжело переживал случившееся, стал пить вино от горя и вскоре умер. Такой была его кончина. Мы можем только молиться за них и надеяться, что Господь простил их слабости.



Среди сыновей моего прапрадеда Филиппа был Александр Филиппович Павленко, 1913 года рождения, мой прадед по отцовской линии, ставший участником Великой Отечественной войны. Он вступил в брак с Татьяной Тупольских, уроженкой того же села. Их семейный союз подарил жизнь троим детям: Григорию Александровичу, моему дедушке по отцовской линии, и двум дочерям — Марии и Евдокии.

Что известно мне о моем прадедушке, Павленко Александре Филипповиче? Вероятно, не всё, что хотелось бы узнать… Однако каждое слово о нем, донесенное до меня голосами отца и бабушки, я храню в сердце, лелея с особым трепетом.

Он покинул этот мир в 1982 году, когда мне исполнилось всего полгода. Я не успела познакомиться с ним лично, но зачастую ощущаю его присутствие, будто он постоянно рядом — подобно корню могучего дерева, питающему мои ветви жизненной силой.

О нем говорили: человек честный, справедливый, прямой. Его уважали, прислушивались к его мнению. Даже председатель колхоза не смел спорить с ним по пустякам.

Война же была темой, которую он обходил стороной. Его молчание порой звучало громче любых слов. Лишь ордена на кителе да осколки, затаившиеся в спине с тех страшных лет, намекали о том, через что ему пришлось пройти.

Каждое 9 Мая, когда его приглашали в школу поделиться воспоминаниями о подвигах, он шел неохотно, а если и говорил, то лишь в общих чертах. Никогда не хвастался, не выставлял себя героем.

Мама вспоминала, как в детстве видела его в классе, не подозревая, что перед ней стоит будущий дедушка ее мужа.

Однажды в родное село в Кыргызстане к прадедушке заглянул незнакомый мужчина. Он прибыл из Томска — просто чтобы выразить свою благодарность. Когда-то, в пылу боя, мой прадед вытащил его из-под обстрела, спас ему жизнь. Сам прадед никогда не упоминал об этом. Все великое в нем происходило в тишине, без лишних слов.

Позже, когда я поступила на факультет журналистики в Томский государственный университет, я попыталась разыскать этого человека. Зная его имя, отчество и фамилию, я обзвонила десятки однофамильцев, но безрезультатно. Вероятно, он уже покинул этот мир.

Однако год назад я обнаружила в семейном архиве документы прадеда. Среди них было и имя того самого солдата, чью жизнь он спас: Заводенко Василий Антонович.

И вот тогда передо мной открылась почти забытая история.

Мой прадед служил гвардии старшим сержантом, санитарным инструктором артиллерийского дивизиона. Он прошел дорогами Южного, Степного, Первого и Второго Украинских фронтов, участвовал в обороне Сталинграда и дошел до самого Берлина.

25 апреля 1943 года он эвакуировал раненых под шквальным огнем. 25 марта 1945 года вынес с поля боя шестерых бойцов. 28 марта 1945 года — восемнадцать человек, среди которых были трое офицеров и девять пехотинцев, а также их боевое оружие.

Несмотря на ранения, он не покинул поле боя. За этот подвиг он был награжден Орденом Красной Звезды — одним из двух. Также он был удостоен медалей «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда» и Ордена Отечественной войны II степени.

Я помню, еще будучи школьницей, мне приснился сон: огромное дерево с раскидистой вековой кроной, а под ним — старичок в простой фуфайке. Он смотрел на меня с нескрываемой добротой и назвал внучкой.И произнёс-"Ты продолжишь  наш род."

Я не знала его, но в глубине души понимала: он — мой.

Немного позже, перелистывая старый семейный альбом, я увидела его фотографию и узнала — это был мой прадед. Все встало на свои места.

Отец часто говорил, как сильно он любил своего деда. Родные прозвали его «дед Санько», потому что из всех внуков именно он — и лицом, и характером — был на него похож.

Он мечтал о сыне, который продолжил бы род, принял бы имя деда… Но родились мы с сестрой. Казалось, ветвь оборвалась.

Но нет. Недавно я дала своему сыну фамилию прадеда — в знак благодарности за жизнь, за мирное небо, за все.

Мой Богдан, словно по велению самой судьбы, невероятно похож на деда, а значит — и на прапрадеда. Жизнь продолжается. Дерево из моего сна не засохло — оно пустило новые, крепкие побеги.

Да, мои двоюродные братья тоже дали своим сыновьям фамилию прадеда. Но для них это естественный ход вещей. А для меня — это глубокий внутренний долг и безмерная благодарность.

Я верю: мой сын Богдан тоже будет помнить о своем прапрадеде. Я сделаю все, чтобы эта память жила. Ведь недаром сказано: у того, кто не помнит прошлого, нет и будущего.

Мой дедушка Григорий — сын Александра Филипповича — был человеком необыкновенной доброты. Я его очень сильно любила.

Он окончил всего два класса, но обладал прекрасной грамотностью и был по-настоящему справедлив. Работал главным инженером в колхозе.

Он женился на Анне (Ганне) Артеменко. У них родились дети: Григорий, Владимир, Николай (трагически погибший в 21 год в автокатастрофе), Анатолий — мой папа — и Наталья.

Григорий и его супруга Татьяна стали родителями пятерых детей — моих двоюродных братьев и сестер: Алёны, Сергея, Николая, Оли и Кати.

У дяди Володи и его жены Натальи есть трое детей: Людмила, Анатолий и Анна.

У моего папы — мы с сестрой: я, Ксения (Оксана), и моя сестра Полина.

У Натальи — две дочери: Аля и Вика.

Часто вспоминаю деда Гришу и не могу найти ни одного его недостатка. Его любили все, потому что он сам излучал всеобъемлющую любовь.

Дети боялись его расстроить, внуки обожали, жители села безгранично уважали.

Когда он ушел из жизни 25 декабря 2004 года, на его похороны пришло все село. Плакали даже не родные люди — столько добрых дел он совершил для людей.