По делам да воздастся. Глава 1

Весна 1941 года в этих местах была привычно полноводная.
Тающие снега устремились мутными потоками с холмов к реке,
заливая всё, что не смогли селяне уберечь, вырыв около своих
усадеб обводные канавы. Да и они частенько так переполнялись,
что ощутимо заливались огороды и сады. Только дети, как
всегда, радовались стремительным ручьям, пуская кораблики и
бумажные, и деревянные, смело ступая ногами, обутыми в
отцовские сапоги, в холодную воду.
Однако в мае всё цвело, как и раньше, наполняя воздух
терпкими ароматами, с неизменным медовым привкусом.
Природа радовалась, а у людей нарастала тревога –
ощущение надвигающейся войны.

Фамильная династия Хорошенко была самая многочисленная в
деревне. Другие – Гусевы, Проценко, Дедовы – уступали, хотя
установить, кто есть кто по родству уже было почти невозможно.
Роды давно перемешались.

Настя Хорошенко, выпускница Белгородского учительского
института, без пяти минут учитель немецкого языка, приехала на
майские праздники – а это четыре дня - домой. Выйдя из
электрички, что высадила пассажиров на маленьком полустанке-
разъезде, расположенном в трёх километрах от Тихой, привычно
оглянулась: на небе облака спорили с солнцем; дул нежный
ветерок, принося невероятно родные ароматы деревьев, трав,
набирающих рост пшеничных полей. Она улыбнулась и бодро
зашагала по дорожке, натоптанной рядом с насыпью железной
дороги.
Что её окликнули, осознала не сразу – так была погружена
в свои ощущения, навеянные родными местами.
- Настя! Привет! Давно не виделись! Если ты в деревню –
давай подвезу! – кричал ей, типично сельского вида, парень,
выкатываясь на велосипеде из-за угла “будки” – так местные
называли домик работников железной дороги.
Настя оглянулась – это был Панас Гусев, одноклассник,
один из тех, кто ещё в школе был к ней не равнодушен. И так
тщательно скрывал, что и сама Настя не сразу поняла, поскольку
была привычна к тому, что многие ребята смотрели на неё с
“придыханием”. А нравилась она за озорной блеск в больших
очах; за умение дать отпор любому нахалу; за неординарные
выдумки в детских играх. И, конечно же, за внешность: её
миловидное округлое лицо с синими глазами, украшенными ровными
линиями чёрных бровей; спадающая на наливающуюся грудь льняная
коса; угловатые плечи, быстрые ножки и стройный стан –
покоряли и волновали мальчишеские души, как, в последствии, и
мужские.
- Не откажусь! – звонко крикнула девушка, помахав
приветственно рукой.
И, вскоре, усадив Настю на раму, предварительно закрепив
на багажнике её сумку, Панас, с силой давя на педали, уверенно
управляя велосипедом, покатил по дорожке.

Пока ехали, парень делился деревенскими новостями,
отметив тех, кто планово, по весеннему призыву, убыл на службу
в армию. Да и сам он ждал вот-вот повестки.
- И кем хочешь служить? – уточнила Настя.
- В танковые, как тракторист! – гордо ответил Панас,
скрывая волнение от близости своей симпатии. Облизнув губы,
предложил:
- В клубе у нас в субботу танцы... Можно тебя пригласить?
- Да, запросто! – звонко воскликнула Настя, накрываясь
волной томительных предощущений от встречи с одноклассниками,
да и просто сельской молодёжью, которую она знала хорошо.
Селян же Тихой она, сколько себя помнит, воспринимала как
большую родню.

                ***
Семья Тараса Хорошенко (имя сына Насти передавалось из
поколения в поколение) встречала дочь-студентку тепло и
радостно. После положенных объятий, поцелуев, Настя на минутку
зашла в зал, где стоял семейный комод. Выдвинула нижний ящик и
достала шкатулку. Открыла её и бережно, с особенным трепетом,
достала коробочку с медальоном. Да тем самым, на котором в 17
веке холоп-умелец Игнат изобразил юную невесту пана Станислава
– Настю Хорошенко! Художник показал девушку с косой и лёгкой
полуулыбкой на губах. Раскрытые нараспашку глаза, будто
отображали в себе синеву весеннего неба.
Современная Настя, конечно, не была точной копией
легендарной Воительницы, но сущностное проявлялось – красота!
Это, прежде всего - большие очи, украшающие их полоски бровей,
и полные губы под тонкими линиями прямого носика.
Полюбовавшись портретом, Настя достала серебряный крестик
с драгоценным камнем, поднесла его к губам и нежно
поцеловала...
Такой ритуал он завела для себя с детства, когда впервые
увидела это своеобразное родовое послание её прародительницы с
глубины веков. Такое общение всегда наполняло её чем-то
необычным, особенным, навеянным героическим прошлым её
предков!
Аккуратно уложив дорогие сердцу семейные реликвии обратно
в шкатулку, закрыв ящик комода, Настя вышла из зала
наполненная некоей возвышенностью и проникновенным
волнением...

      Затем было обильное застолье, которое прерывалось песнями
под гармошку юного Хорошенко – Дмитрия. Потом танцевали и
долго, пока майская темень не накрыла деревню, сидели на
лавочке под высоким тополем, где Настя охотно и пространно
отвечала на многочисленные вопросы, касающиеся областного
города и её студенческой жизни.
А с утра уже трудилась, помогая досаживать огород. Так
незаметно подоспела и суббота...

Сельский клуб выглядел не ухоженным и кричаще требовал
ремонта. Впрочем, его регулярно пытались привести в порядок
различные залётные “шабашники”. Однако до конца дело не
доводили и, урвав колхозные деньги, бесследно исчезали.
И тем не менее, клуб жил, даже библиотека работала. А
танцы, благодаря новому директору клуба, Лёньке Проценко,
проводились регулярно по выходным и пользовались большой
популярностью у молодёжи даже соседних сёл. Лёньке удалось
достать патефон и несколько пластинок. Так что музыка имелась,
а самым популярным у танцующих было танго “В парке Чаир”.

Как и договаривались, Настю шла в клуб с Панасом. Он
элегантно держался за девичий локоток и развлекал подругу
незамысловатыми сельскими историями. Настя улыбалась, иногда
смеялась и чувствовала себя расковано и легко. А Панас просто
светился от счастья!

Вечер опускался на деревню звёздными россыпями и
подмигивающим ликом зависшей на высоком тополе Луны. Отовсюду
неслись и приятно ласкали нос типично деревенские запахи:
сена, навоза, травы, цветущих яблонь и вишен, кустов ягод и
сырой, вскопанной земли. Периодический лай собак, мычание и
блеяние – дополнительно усиливали ощущения Насти – ты в родной
деревне!

Площадка возле клуба освещалась единственной лампочкой,
висевшей на деревянном столбе, провода от которого тянулись к
зданию клуба. Чуть поодаль, блестя стёклами, застыл трактор, а
по бокам от входа громоздились велосипеды. Молодёжь
расположилась по кругу, в центре которого высокий, крепкий
парняга, с густой шевелюрой, в замасленной робе тракториста,
что-то рассказывал, жестикулируя руками, вызывая хохот прежде
всего у девушек.
В трактористе Настя не сразу узнала Ивана Дедова – раньше
не замечала за ним “разговорных” способностей. Судьба у него
сложилась не просто. Его отец воевал в гражданскую в Красной
армии. После победы сумел прихватить землицы и построить
крепкое, зажиточное хозяйство. Не всем это понравилось,
особенно, молодым активистам-коммунистам. Они подсуетились -
семья Дедовых попала под раскулачивание и была отправлена в
Сибирь. Такую несправедливость родители Ивана не пережили и
рано умерли, почти друг за другом. А Иван со старшей сестрой
вернулся в Тихое. Приютились у двоюродных родственников, затем
сестра вышла замуж и уехала в город, а Иван остался в
тракторной бригаде. Был он вспыльчив, самолюбив, любил
покрасоваться особенно недюжинной силой. Пользовался
повышенным вниманием не только со стороны девушек, но и
местных вдовушек. Поговаривали, что некоторых даже
“осчастливил” и “цветами жизни” - детьми. Поглядывал местный
ловелас в своё время и на расцветающую Настю...

Когда парочка подошла к молодёжному кругу, из клуба
понеслись зазывные звуки танго. Девушки засуетились и первыми
устремились к двери, круг стал рассыпаться и Иван чуть не
столкнулся с Настей.
- Какие люди! – театрально воскликнул он и хохотнул,
глянув на Панаса. – И со сторожем! – И тут же обратился к
Панасу, с нагловатой ухмылкой: - Дозволь украсть твою кралю и
сплясать с ней пару танцев...
Настю сразу же покоробила нагловатость Ивана и она,
вспыхнув, обрубила:
- Может меня надо бы спросить?
Ухарь криво разулыбался, разведя здоровенные руки:
- Неужто откажешься?
- А не пожалеешь? – с вызовом спросила девушка.
Иван аж поперхнулся на ответном слове:
- Я?... Идём! – он крепко взял Настю за руку и потянул в
клуб.
Панас, который на полторы головы был ниже Ивана, хотя
физически не менее крепким, только дёрнулся, хотел что-то
сказать, но Настя остановила его кивком головы. В этом жесте
было нечто ободряющее, со смешинкой в глазах, что несколько
охладило ревностный пыл парня. Тем более девушка решительно
выдернула руку из “лапы” наглеца и с гордой осанкой вошла в
клуб.
А далее всё развивалось стремительно.
      Настя запросила Лёньку поставить что-нибудь вроде
деревенской пляски. И такая пластинка нашлась – яблочко в
исполнении государственного ансамбля.
После чего обернулась к Ивану, зная его как одного из
азартных танцоров:
- Давай – устроим состязание: кто кого перепляшет! Ты
перетанцуешь – обниму тебя и поцелую! А если я... – с тебя
большущий букет роз! Согласен?
- Ещё как... – с явным удовольствием и масленой ухмылкой,
прогудел парень.
Настя махнула рукой Лёньке:
- Заводи пляску. Да не затягивай с повтором! Давай!

Молодёжь вновь образовала круг, предвкушая весёлое
представление. Сразу же понеслись выкрики подбадривания как в
сторону Ивана, так и Насти. Панас стоял за кругом с мрачным
видом: он не мог определиться со своими ощущениями. То на него
накатывалась какая-то тоска, смешанная с ревностью – что не он
танцует с Настей, то чувствовал – задумала нечто она курьёзное
для ловеласа.

Вначале Иван не уступал Насте ни в темпе, ни в ритме. А
девушка всё ускоряла танец, выделывая такие па-выкрутасы, с
притопами, приседаниями, кружением, что только профессионалам
впору.
      Даже Панас не знал, что Настя с первого курса занималась
в кружке народного танца и очень даже преуспела. Институтский
танцевальный ансамбль выступал не только на студенческих
вечерах, но, бывало, принимал участие в концертах и в
областном центре! Несколько раз о танцорах-студентах упоминали
по радио, но в деревне, где единственный радиорупор висел в
центре, возле магазина, никто не прислушался и не обратил на
эту новость внимания...
      
      Контраст между мастерством танцоров, как и темп,
нарастали! Иван это понял очень скоро и уже стал жалеть, что
согласился на это состязание. Досадовал не из-за букета
цветов, а что выглядел на фоне Насти не то что бледно – а
униженно и никчемно.
      Через полчаса, он с унылым лицом остановился, вытер пот
со лба и поднял руки кверху:
      - Сдаюсь!
- Молодец, Настюха! Уделала молодца! – понеслись выкрики.
- Учись, Ванька, пока она не подженилась!
А Настя остановилась, раскрасневшаяся, и театрально низко
поклонилась землякам. Озорно глянула на Ивана:
- Букет жду завтра, по утру, - и крикнула Лёньке: -
Заводи танго!
После чего подошла к Панасу, взяла его за руку и увлекла
в танец...