Прощальный взгляд Глава вторая

ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД

Глава вторая

Аннунаки стояли и смотрели, как шаттл удаляется от них в сиренево-голубом небе нового их места жительства – Dilmunki. Вот он исчез из их поля зрения, и они остались одни в месте, которое должны обустроить, найти себя и продолжить свой род.
Тишина, наступившая после исчезновения шаттла, стояла оглушительная, прерываемая только порывами ветра. Она давила на уши, словно сама атмосфера Dilmunki, пыталась вытеснить из них отголоски шума последних событий на Фаэтоне и суеты перелёта на звездолёте.  ;рзико медленно повернулся к своим спутникам. В его глазах, обычно полных решимости и мудрости, сейчас читалась смесь усталости и неопределённости. Они стояли здесь, на этой зелёной с красноватым оттенком поляне, под чужим солнцем и теперь вся ответственность за будущее их народа лежала на их плечах.

- Вот теперь мы одни, – громко сказал Триумф, и его голос, усиленный лёгким эхом, прозвучал в непривычной тишине. – Всё, что произошло, осталось там, - он неопределённо махнул куда-то вверх, - а теперь здесь – наше всё, - он раскинул руки и задрал голову вверх.
Рядом с ним стоял Bul, на его лице, обычно спокойном и сосредоточенном, сейчас лежала печать тревоги. Он кивнул, и его взгляд скользил по бескрайним просторам, где горизонт сливался с небом в призрачной дымке.
- Мы знаем, что это будет нелегко, но мы готовы ко всему. Мы принесли с собой знания, технологии, и самое главное – надежду, - торжественно продолжил Триумф.
Надежда. Это слово звучало как хрупкий цветок, сохранённый и привезённый сюда на эту марсианскую почву.
Они - последние из своего рода, кто нёс в себе искру древней цивилизации, вынужденной искать новый дом из-за катастрофы на собственной планете, которую они предпочли не вспоминать. Dilmunki должен стать их последним шансом, их последней надеждой на выживание.
- Надежда – это хорошо, Bul, – ответил ;рзико, его голос обретал прежнюю твёрдость. – Но надежда без действий – это лишь мечта. Нам нужно действовать. Нам нужно найти воду, нам нужно приступить к строительству нашего нового города, построить не убежища, а построить столицу нашего возрождённого государства, и нам нужно начать всё с нуля. Он сделал шаг вперёд и сапог скафандра его оставил чёткий след на красноватой поверхности планеты. Этот шаг, как шаг к будущему стал чётким символом создателя новой цивилизации. Их история только что начиналась и одновременно продолжалась. История, которая уже пишется под сиренево-голубом небом Марса, вдали от всего, что они знали и любили, что ушло со взорванной планетой, с исчезнувшим их привычным миром. За ними стояли несколько тысяч аннунаков, ждавших от них настоящих действий, ждавших от них защиты и безопасности.

Соло сменяли соло. Первый марсианский месяц пребывания на новом месте заканчивался и, в то же время, никто и не заметил, как пролетел этот промежуток времени. Всему здесь предстояло быть первым – первый соло, первая неделя, первый месяц, первое здание и всё остальное первое, поэтому неповторимое.
Благодаря оставленному патерианцами оборудованию, поселенцам за короткие сроки удалось возвести первые строения, собранные из быстровозводимых элементов конструкций. Машины и роботы копали траншеи, подводили воду, ставили установки для пресной воды и батареи для обеспечения энергией строящегося города.
Грунт поддавался неохотно, потому что выбранная площадка, вроде казавшаяся идеальным местом, оказалась насыщена влагой, а грунтовые воды легко проходили через осадочные породы, представленные супесью с большим содержанием окисленного железа.

Образовавшийся тонкий слой выпавшей серы после стимуляции марсианского ядра за несколько миллиардов лет активной вулканической деятельности и затем последовавший за ним амазонийский период, оказавшийся относительно коротким, повлёк за собой образование плодородного активного слоя.
Амазонийский период сменился тропийским периодом, повлёкшим за собой увеличение содержания углекислого газа в атмосфере, что привело к появлению покрытосеменных растений. Этот период встретил переселенцев в полном своём расцвете. И уже за первый месяц они встретили огромное количеством разнообразных по своей организации и образу жизни форм.
По сравнению с безмолвием столбов, провожавших первую экспедицию, аннунаки встретили ползающих, плавающих, летающих, ходячих наземных и морских обитателей. Архипелаг оставался оторванной частью суши от основного континента, занимавшего южную часть планеты и в солоноватой воде местных озёр переселенцы встретили позвоночных рыб и рептилий.
Проводя ирригационные работы, приходилось нарушать цельность растительного покрова, и начинать постепенно преобразовывать ландшафт, адаптируя его к своим нуждам.

Стояла поздняя осень по меркам Ki-n;-te, и некоторые деревья уже начинали скидывать листву и хвою, что придавало природе особый красноватый и коричневый цвета. Вмешательство чужаков в выстроенную циркуляцию поверхностных и околоповерхностных вод, немедленно сказалось и на уровне вод в близлежащих озерах, так как водосборные канавы уносили освободившиеся воды в океан. Но, тем самым, обеспечили осушение строительной площадки и снижению влияния на аннунаков присутствия всяких летающих насекомых, способных переносить вирусные заболевания на неадаптированных переселенцев.
Никто из аннунаков не хотел бездумно нарушать плодородный слой, но на первых порах это являлось объективной необходимостью, требовавшей внедрения более сложной системы управления водными ресурсами.
Исследовав воду, стало понятно, что солёные почвы с избытком железа не могут быть хорошей основой для выращивания в грунте под солнцем привычных злаковых растений, смена которых в избытке имелись в хранилище.
В один из солнечных дней Триумф заглянул в зернохранилище, чтобы посмотреть, как хранятся их припасённый семенной фонд. То, что он увидел повергло его в ступор: пол в хранилище оказался нарушен в трёх местах, а в хранилище он увидел снующих в большом количестве чёрных животных размером с кошку, активно пытающихся вскрыть зубами и лапками с когтями металлические ящики, где хранились припасы. Один ящик уже оказался опустошённым, и его металлическая оболочка, вскрытая, как консервная банка валялась в углу. Животные, имевшие длинные розовые стоячие уши и острые удлинённые мордочки, даже не обратили внимания на вошедшего и продолжали заниматься своим постыдным делом.
Триумф сначала хотел дать очередь по этим грабителям, но его внимание привлекло одно животное, сидящее в середине хранилища. Оно имело более крупные размеры, а когда Триумф вошёл, оно встало на задние лапы и тихонько что-то просвистело своим несунам. Понаблюдав за действиями бандитов, Триумф обратил внимание на то, что их действия носили не спорадический характер, а вполне разумный: одни зубами грызли крышку ящика, а вторые когтями поддевали её, пытаясь выгнуть. И, надо отдать им должное, им это удавалось!
Триумф, привыкший к хаосу и непредсказуемости, поразился такой слаженностью действий. Это работали не просто животные, это действовала организованная банда, а их главарь, стоящий на задних лапах, явно руководил процессом.
Его глаза, блестящие в полумраке хранилища, внимательно следили за каждым движением подчинённых, а длинные розовые уши, казалось, активно шевелились, указывая что делать.
Внезапно, один из грабителей, тот, что грыз крышку, издал победный визг. Крышка поддалась, и из ящика посыпалось зерно. Остальные животные тут же набросились на добычу, жадно собирая её в защёчные мешки. Главарь же, не проявляя никакой суеты, лишь кивнул, а его несуны, словно по команде, начали перетаскивать неразорванные мешочки с пшеницей к отверстиям в полу, откуда неожиданно для Триумфа появились серые животные, вероятно служившие носильщиками.
Триумф понял, что перед ним не просто инстинктивные воры, а существа, способные к планированию, координации и даже к использованию примитивных инструментов. Эта слаженность показало ему нечто новое, что выходило за рамки его представлений о животном мире.
Он опустил оружие, потому что его любопытство пересилило желание наказать грабителей. Он хотел понять, кто они, откуда взялись и что где находится их обиталище.
Несмотря на своё открытие, Триумф сделал один выстрел из квантера в уже раскуроченный ящик, чем вызвал оторопь среди орудовавших несунов, в том числе и у главаря.
Тот первый сообразил, что пора сматываться и резким свистом приказал всем скрыться из «пищевого эльдорадо».
Но, видимо, дисциплина хромала и у этой организованной шайки: три животных, не обращая внимания на повторный свист старшего, продолжили безнаказанное разграбление. Триумфу ничего не оставалось, как пресечь выстрелом этот шабаш, но он решил, что это вспугнёт старшего.
Хотя всё оказалось сложнее. Тот, оставшись один, встал на задние лапы и пошёл на Триумфа, оскалив морду. Во избежание неприятностей, патерианец включил защитное поле скафандра. Хорошо, что он это сделал, потому что животное совершило невероятный прыжок на Триумфа, но, со всего маха, ударившись об поле, отлетело в сторону, видимо получив контузию от удара.
Триумф воспользовался временной потерей сознания животного, подошёл к нему, взял открытый металлический ящик и положил в него животное, плотно закрыв ящик на замок. Затем посмотрел на взломанный пол хранилища. Из него выглядывали несколько голов животных, а их глаза наблюдали за ним.
Неожиданно для патерианца из нор начали выбегать один за одним два, три, пять, десять двадцать подобных животных и вскоре всё хранилище заполнилось кишащим полем чёрных «кошек».
Триумф никак не ожидал этого, потому что оказался окружённым толпой этих животных. Он не хотел их убивать, а вызвал по UBS ;рзико:
- Срочно зайди в зернохранилище! Срочно! Возьми с собой два нейтрализатора. Тут местная шпана решила со мной разобраться за то, что я арестовал их короля, - полушутя, полусерьёзно вызывал ;рзико.
- Триумф, не надо так шутить! - тревожно ответил ;рзико. - Покажи, что там у тебя, - и включил флэкс, а как только получил картинку происходящего, то больше ни слова ни говоря, кинулся за азотными нейтрализаторами.
Через пять минут ;рзико и два аннунака стояли в хранилище, а «кошки»! Они всё прибывали и прибывали, тем более, что их главарь уже очнулся и колотился во всю в ящике.
Открыв четыре нейтрализатора аннунаки уже хотели задействовать их, но в этот момент вся масса «кошек» одним скоординированным прыжком кинулась на переселенцев. К счастью защитное поле не позволило нанести какой-либо вред чужакам. Тогда пришло время действовать аннунакам – нейтрализаторы сделали своё дело и обездвиженные животные лежали огромной кучей в хранилище, а когда старший понял, что атака не удалась, тоже перестал ломиться в ящике.
- Что будем делать? – в полной растерянности Триумф смотрел на ;рзико.
- Да что делать? – тот же ответил он и предложил: - Выгрести их всех из хранилища, - и он показал на обездвиженных «кошек». - Запечатать все дырки в полу, поставить защитные генераторы по периметру посёлка, а всю эту толпу затем выпустить за купол. Ну, а со старшим, попытаться поговорить, может что и поймём. Их понять можно – кушать хочется всегда, особенно на дармовщинку, - рассмеялся ;рзико. - Но и к дисциплине местное население тоже нужно приучать сразу, а то потом мы с ними бед ещё нахлебаемся. Помнишь этих «огурцов»?
- Помню, конечно! Ладно. Давай тащим тогда этот ящик в лабораторию, там его откроем, а бригаде роботов дадим задание по ликвидации последствий этого вторжения, и монтажу защитного купола, - распорядился Триумф.
Потребовалось около половины сола, чтобы привести в порядок нарушенную инфраструктуру посёлка, ну а беседа с главарём «банды» не задалась.
Он никак не хотел успокаиваться, а всё пытался атаковать патерианцев. Пришлось его временно усыпить до того момента, пока не прояснится ситуация с намерениями этих несунов.

Вроде, этот небольшой инцидент казался незначительным, но на самом деле это прозвучал первый звонок к тому, что они находятся на дикой, совершенно неизведанной планете, куда вторглись как чужаки. Это требовало повышения уровня безопасности и постепенной адаптации к внешним факторам, в том числе, и к укусам мелких насекомых, как летающих, так и ползающих.
Каждый шорох, каждый шелест листвы теперь воспринимался не просто как фоновый шум, а как потенциальная угроза. Привычные звуки из высоких зарослей местной флоры, которые на родной планете Ki-n;-te успокаивали, здесь звучали по-иному, добавляя неизвестности. Пришлось срочно пересматривать привычные параметры контроля периметра роботами, запускать дополнительно десять экосолдат, временно увеличивая количество дозоров, устанавливать дополнительные сенсоры по периметру поселения.
Оба патерианца лихорадочно работали над модификацией защитных полей, пытаясь усилить их за счёт синхронизации и адаптации их к местным атмосферным факторам и энергетическим сигнатурам.
Столкнувшись с местные микроорганизмами, как переносчиками возможных заболеваний, например с теми же насекомыми, вызывали у колонистов непривычные реакции, от лёгкого недомогания до серьёзных аллергических приступов.
Пришлось срочно включать программу реабилитации для таких заболевших и приступить к более интенсивному изучению местной флоры и фауны. Эта задача оказалась весьма трудоёмкой и требовала постоянного внимания. Имеющиеся антидоты, способные блокировать ранее известные вирусы, теперь требовали доработки.
Триумфу потребовалось выявить среди колонистов наиболее грамотных молодых людей, способных объяснять своим соплеменникам элементарные основы курса выживания в условиях дикой природы. Важной задачей оставалось не поддаваться панике, а методично и планомерно адаптироваться к новым условиям.

Параллельно с этим, «лидер преступной группы» находился в состоянии медикаментозно индуцированной комы. Его организм, заключенный в специализированный контейнер, поддерживался в жизнеспособном состоянии, гарантируя оптимальные условия для его существования.
Присутствие этого «кота», хоть и пассивное, постоянно напоминало о неразрешенной загадке. Кто он? Почему так агрессивно реагировал на Триумфа? Неужели он считал себя способным убить обидчика своих сородичей, несмотря на разницу в параметрах? Были ли его действия продиктованы инстинктом самосохранения или за ними стояла более сложная мотивация? Может это является формой знакомства и общения для этого вида животных, а не агрессией? Ответы на эти вопросы могли бы пролить свет на истинную природу этой планеты и её обитателей, а также помочь понять, как избежать дальнейших конфликтов. Пока никто не мог понять природу такого поведения этих мелких обитателей архипелага.

Каждый день приносил новые открытия, новые вызовы. Архипелаг не спешил раскрывать свои секреты, но и не отталкивал их полностью. Природа планеты испытывала колонистов на прочность, проверяла их готовность к адаптации, к изменениям. И аннунаки понимали, что это только начало долгого и трудного пути, пути к сосуществованию с этим незнакомым, но по-своему прекрасным миром. Они не опасались выходить за пределы купола с целью обследовать окрестности, выяснить что-то новое и принести это новое в поселение.
На удивление, никто пока не сталкивался с более крупными животными или птицами, за исключением этих «поедателей» зерна. И даже их они не встречали, но видели вырытые норы, свежевскопанную землю, следы лапок на земле и свежие отходы их жизнедеятельности. 
Эти постоянный вылазки за периметр постоянно увеличивали ореол обследования, позволявший более детально создавать карту архипелага. Триумф периодически запускал «воробья», которого оставил ему Джон, что помогало намечать ежедневные маршруты. В их распоряжении патерианцы оставили три OBB-R и источник энергии, помимо того, что для питания у них имелись солнечные батареи.

После трёх месяцев пребывания на планете у колонистов имелась детальная карта архипелага, подсчитанные запасы лигнина, работающая опреснительная установка, заканчивающиеся работы по созданию ирригационной системы и обустроенный посёлок. Но для жизни им требовалась пища, потому что запасы, привезённые с собой, имели свойство заканчиваться.
Океан, которому они дали название Lilac, имел огромное разнообразие рыбы, что могло на первых порах частично покрыть запросы населения. Именно поэтому первостепенной задачей стало освоение местных злаковых культур.
Первые попытки культивации оказались не столь успешными, как хотелось бы. Незнакомая почва, иной спектр солнечного излучения и, возможно, микроорганизмы, невидимые глазу, но активно влияющие на рост растений, создавали непреодолимые препятствия.
Два аннунака, выращивавших злаковые на родной планете Ki-n;-te , начали экспериментировать, вооружившись сканерами и анализаторами, неустанно исследовали различные образцы почвы, воды и семян, пытаясь использовать семена местной флоры. Каждый новый росток, каждый колосок, пробившийся сквозь землю, становился предметом пристального изучения, а его дальнейшая судьба – поводом для долгих дискуссий.
Параллельно с этим, аннунаки-рыболовы работали над усовершенствованием рыболовных снастей и методов переработки морских обитателей. Разработанные новые типы снастей, способные выдерживать натиск более крупных и сильных морских существ, уже показали хорошие результаты. Из имеющихся подручных материалов семьи рыбаков сделали конструкции для сушки и консервации рыбы, позволяющие создавать запасы на длительный период.
Океан Lilac, хоть и щедрый, требовал к себе уважения и понимания его законов. Колонисты учились выявлять ореолы обитания годных в пищу рыбных стай, понимать их поведенческие паттерны и использовать эти знания для более эффективного промысла. Однако, несмотря на все усилия, чувство неуверенности в завтрашнем дне не покидало поселение. Запасы привезённой пищи таяли, а урожай злаковых оставался под большим вопросом. Каждый день, наполненный напряжённой работой всех без исключения колонистов, где каждая неудача могла иметь серьёзные последствия, требовал единства от всех и каждого.
Они понимали, что никто им помочь не сможет, никто по мановению волшебной палочки не решит их задач. Поэтому в их глазах, несмотря на успехи, постепенно накапливалась усталость и появлялась необъяснимая тревога. Ведь аннунаки прилетели на эту планету не для того, чтобы выживать, а для того, чтобы построить новый дом, и ради этой цели им требовалась постоянная готовность к серьёзным трудностям. Но каких? Этого пока никто из них не мог себе представить.

Агрессивность со стороны местных «котов» резко убавилась после их неудачных попыток проникнуть через защитный барьер даже под землёй.
Прошло около двадцати солов, как Триумф предложил вывести из комы нарушителя спокойствия, потому что дольше содержать его в таком состоянии не имело смысла. Единственное, что сделали аннунаки, они чипировали «кота» перед тем, как выпустить его на волю. Ему придумали даже кличку– ;sa, назвав его в честь одного из старейшин на Фаэтоне.
Аннунаки Нирак и Корир вынесли контейнер с «котом» и выставили его за пределы защитного купола, а, вернувшись в пределы защиты, дистанционно открыли его.
;sa, ещё толком не пришедший в себя, выбрался из контейнера и, встав на задние лапы, начал вертеть головой в разные стороны. Интересной оказалась феноменальная возможность этих животных крутить головой на 270 градусов и добавлять глазами оставшиеся 90 градусов, чтобы позволяло им одновременно видеть чуть ли не затылком обстановку вокруг себя.
Благодаря вживлённому в мозг животного чипу-контро;ллеру, аннунаки имели возможность полностью контролировать действия ;sa и не только его, а всего происходящего вокруг него.
На флэксе все участники этого эксперимента видели, что после того, как ;sa пришёл в себя, он бросился в сторону поселения, но, опять наткнувшись на купол, разбил свою острую мордочку о невидимую защиту.
Характерным оказалось и то, что кровь у него имела в виде носителей кислорода не красные, а белые кровяные тельца, схожие по строению с Homo, но, видимо, из-за высокого содержания железа в почве и повышенного содержания углекислого газа и других пока ещё малоизученных факторов, она имела розоватый оттенок. Но самый главный интерес для аннунаков представляла система общения между животными, носившая явно разумный характер.
Именно эта способность к осмысленному диалогу, а не просто инстинктивным реакциям, заставляла аннунаков с удвоенным рвением изучать ;sa и его сородичей.
Они наблюдали, как после очередного неудачного столкновения с куполом, ;sa, вместо того чтобы впасть в отчаяние, издал серию низких, вибрирующих звуков, которые, казалось, звучали ответом на что-то, услышанное им в окружающей среде. Другие животные, находившиеся в пределах видимости, реагировали на эти звуки, поворачивая головы в его сторону, а некоторые даже издавали ответные сигналы. Это звучало не просто эхом или имитацией, а являлось сложным обменом информацией, которую аннунаки пока не могли расшифровать, но чья разумность оказалась очевидной.
Безобидная на первый взгляд затея, разрослась до серьёзных масштабов, превзойдя всё, что изначально хотелось видеть только в успокоении местных хулиганов.
И тогда О;рзико, видя в Ни;раке и Кори;ре искру таланта к воспитанию умов, решил, что именно они станут теми, кто сначала присмотрит за животными, а затем, шаг за шагом, проведёт их в мир углублённого анализа. Как бы ни хотелось отрывать двух аннунаков от их рутинной работы в поле, но даже ограниченные человеческие ресурсы, заставили патерианцев пойти на этот шаг:
-  Прежде чем раскинуть свои корни по всей планете, мы должны понять её дыхание, её ритм. Иначе наши попытки обжиться будут тщетны, - любил повторять О;рзико.
- Да, ты прав, сколько раз мы сталкивались с такими вещами, как подтрунивание над нашими мечтами, а ведь тот, кто смеётся над твоими мечтами, боится за свои. Вот нам и суждено, видимо не бояться мечтать и делать из мечты явь, – добавлял масла в огонь Триумф.
Впрочем, им очень помогал AD, но он мог анализировать простые задачки, так как имел ограниченный ресурс.
Поэтому для начала им потребовалось изучить спектр звуков, их частоту, длительность и последовательность, пытаясь найти закономерности, которые могли бы указывать на наличие элементарной грамматики или синтаксиса. Параллельно велось наблюдение за мимикой животных, за движениями их тел, за тем, как они взаимодействовали друг с другом в моменты, когда чип не оказывал прямого воздействия. Отмечалось, что даже без прямого контроля, животные демонстрировали удивительную слаженность действий, будто бы существовал некий коллективный разум, управляющий ими.
Это вызывало у аннунаков смешанные чувства: с одной стороны, это открывало новые горизонты для понимания эволюции разума, с другой – порождало опасения относительно потенциальной угрозы со стороны присутствующих и, возможно, развитых существ. Особое внимание уделялось тому, как животные реагировали на изменения в окружающей среде, на появление новых объектов или на исчезновение привычных. Их способность адаптироваться, находить новые пути решения проблем, даже когда их физические возможности оказались ограничены, свидетельствовала о глубоком уровне когнитивных процессов.
Аннунаки предполагали, что их общение с «котами» могло быть не только вербальным, но и включать в себя элементы телепатии или обмена энергетическими полями, что делало задачу расшифровки ещё более сложной. Они начали экспериментировать с различными стимуляторами, пытаясь вызвать у ;sa и других животных более явные проявления их коммуникативных способностей, надеясь, что это поможет им приблизиться к пониманию истинной природы их разума, если такой уровень общения можно назвать разумом.

Изучение флоры и фауны не ограничивались только окрестностями, аннунаков манила гряда гор, возвышающаяся на южной оконечности архипелага. Первые исследования с воздуха па;ссером не принесли каких-то значительных новостей, кроме геологических данных, информации о параметрах гор, наличии растительности, мелкой фауны и гнездилищ крупных стрекоз.
Изучая более подробно полученную информацию, Bul, продолжавший выполнять функции старейшины, обратил внимание на то, что со стороны океана юго-восточная часть гор обрамлена правильными по форме образованиями в виде больших чаш, симметрично выстроенных в несколько линий, начиная с прибрежной зоны и поднимающихся соразмерно на метров пятьдесят вверх, образуя террасы.
Эти образования не являлись продуктом коры выветривания и творением природы – они явно походили на творение живых существ. Оставалось только продолжать наблюдение за происходящим, и выявить - кому принадлежат эти террасы.
Па;ссер, направленный внутрь такой чаши, отправил картинку, на которой явно проглядывались останки рыбных костей и сброшенная кожа какой-то неопознанной рептилии.
Это открытие вызвало оживление среди аннунаков. Bul, с присущей ему проницательностью, предположил, что эти чаши могли служить не только для сбора воды или каких-либо других природных ресурсов, но и быть частью сложной системы, созданной разумными существами.
Аннунаки использовали птер для детального картографирования местности, а также для сбора образцов почвы, воды и растительности. Они обнаружили, что чаши оказались выложены изнутри каким-то неизвестным материалом, который обладал необычными свойствами, в частности, серьёзными прочностными характеристиками, устойчивостью к воздействию морской воды, и, казалось, излучал слабое тепло.
По мере того, как исследования продвигались, становилось ясно, что эти террасы имеют тщательно продуманную инфраструктуру. Аннунаки обнаружили систему каналов, соединяющих чаши между собой, но следов дорог или тропинок, ведущих вглубь гор па;ссер не обнаружил.
Однако, несмотря на все усилия, аннунакам не удалось найти никаких живых существ, которые могли бы быть создателями этих террас. Все, что они находили, показывало лишь следы прошлого: кости, обломки непонятного назначения изделий из лигнина.
Первое, что пришло в голову Ни;раке – это то, что владельцы террас летающие существа и они появляются на этом месте периодически. Видимо это связывается с миграционными процессами. Поэтому требовалось время для того, чтобы догадка о владельцах чаш или подтверждалась, или требовала поиска другого объяснения.
Но, картинки с па;ссера только могли помочь в изучении феномена, а вот когда человек сам сможет увидеть всё непонятное своими глазами и потрогает его, то совсем другое. Поэтому, пока имелось время, и никто не заселил пустующие чаши, колонисты решили высадиться в горах и пройти по террасам своими ногами с соблюдением всех мер предосторожности.

Команда из пяти человек вылетела через два соло, как только стало понятно, что нужно делать и как подобраться к этому интереснейшему образованию.
Полёт не занял много времени, погода стояла прекрасная и светило, находившееся в зените, приятно ласкало лучами летящий к своей цели птер.
На панораме флэксе расстилался бескрайний, изумрудный ковёр флоры, изредка прерываемый серебряными нитями ручьёв, вьющихся по архипелагу со стороны скал. Вдали, на горизонте, уже проступали очертания того самого «интереснейшего образования», ради которого они и отправились в этот путь.
Оно выглядело как гигантская ячеистая структура, идеально закруглённая, заполненный чем-то, что на такой высоте казалось не то туманом, не то клубящимся паром необычного, почти фиолетового оттенка.
Предвкушение того, что им нужно пройтись по чашам, захватывало дух, ведь никто из них до конца не знал, что именно их ждёт внутри.
На вершинах скал, к большому удивлению, имелся снежный и ледяной покров, делая их ещё более завораживающими, настолько они контрастировали яркой белизной на фоне моря, неба и зелени внизу у побережья.
Разговоры в птере стихли, каждый погрузился в свои мысли, перебирая в уме возможные сценарии и готовясь к высадке.
Пилот начал снижение и птер плавно приблизился к площадке, находящейся на краю загадочных террас, а пятёрка колонистов уже могла отчётливо видеть отдельные мелкие детали окружающего ландшафта. Сейчас уже ни у кого не возникало сомнений, что это искусственно созданное сооружение.
Ступив на площадку, группа из пяти человек начала подъём по едва заметной тропинке. Тем временем птер резко взмыл в воздух и завис над бескрайним океаном, ожидая дальнейших команд ;рзико.
Свежий бриз с открытого моря приносил не только солоноватый с незначительным йодистым оттенком аромат, но и мелкие брызги, которые, достигая такой высоты, оседали на лицах путешественников.
Внизу, далеко под ними, море неустанно гнало свои белые «барашки» на берег, отступало и вновь наступало, постепенно подтачивая мощные, на первый взгляд скалы, вечные стражи суши.
Аннунаки медленно поднимались вверх по узкой тропинке, вытоптанной неизвестными мелкими животными, служившей им для того, чтобы уносить объедки от настоящих обитателей этих мест.
Тропинка извивалась, пролегая между крупными камнями и острыми осколками разрушающихся скал, а некоторые из них продолжали скатываться, сползать вниз и шуршать за спиной проходящих исследователей.
Каждый шаг требовал предельной осторожности, ведь под ногами то и дело попадались скользкие от влаги камни, а порой, и вовсе обнажались корни древних, цепляющихся за жизнь растений, пробившихся сквозь каменистую породу.
С каждым метром подъёма открывался всё более захватывающий вид на бескрайние просторы, где горизонт сливался с небесной розовостью, а солнце, уже клонившееся к закату, раскрашивало облака в нежные оттенки сиреневого и оранжевого.
Вдалеке в океане, едва различимые в дымке, виднелись очертания островов, словно затерянных в этом водном царстве.
В течение первого перехода путникам пришлось два раза переправляться через два ручьи. Воды в ручьях текло мало, поэтому они их преодолели без труда.
Па;ссер этот промежуток пролетел над тропой, когда группа приблизилась к заметному потоку, несущему свои воды с ледника и северных склонов.
Русло самой горной речки, сложенной мощными ледниковыми гранитными камнями, говорило о том, что видимо, в более жаркий период здесь всегда несутся бурные воды, несущие грязевые потоки вниз. Пройдя подряд три брода с берега на берег, колонисты вошли в каньон по левому берегу этой горной речки.
Перед последним бродом серпантин тропы ушёл наверх по правому берегу, где на зелёном противоположном склоне стоял величавый лес, отличающийся от того, что растёт в долине, где разбили своё поселение колонисты.
Птер, огромной птицей, словно живой ориентир, продолжал парить над их головами. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне заходящего солнца, отбрасывая длинную тень на гладь океана. Его неподвижность, казалось, передавалась и колонистам, заставляя их невольно замедлять шаг, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь шумом прибоя и периодическим грохотом катящихся вниз камней.
Тропа, тем временем, становилась всё круче, петляя по краю обрыва, приближая пятёрку к первой чаше. Справа от них, внизу, зияла бездна, а слева возвышались неприступные скалы, испещрённые трещинами и гротами, в которых, возможно, и сейчас прятались мелкие животные, с любопытством наблюдающими за передвижением неизвестных двуногих существ.
Чем выше они поднимались, тем больше воздух менял свой запах. Воздух с морской свежестью, который постепенно исчезал, начал меняться на воздух с запахом сырости или чего-то ещё, более древнего, первобытного.
Вдобавок ко всему ветер, постоянно их сопровождающий с самого побережья, исчез, и воздух, казалось, застыл.
Внезапно из-за очередного выступа скалы донеслись странные звуки – не то стуки, не то хлопки крыльями, заставившие всех пятерых путников замереть.
Они обменялись тревожными взглядами, а Триумф, идущий впереди, поднял свой квантер и замедлил шаг.
Напряжение повисло в воздухе, смешиваясь с запахом затхлости и непредсказуемости, и, чтобы как-то разрешить эту нависшую тишину, требовалось шагнуть вперёд, что Триумф и собирался сделать.
Он сделал шаг, но звук повторился, теперь ближе и отчётливее, словно что-то большое и неуклюжее пыталось выбраться из-за уступа скалы. Его ступни ног, напряжённые до предела, равняли под собой осыпавшийся куски породы, ища точку опоры для прыжка.  Сердце каждого из путников забилось быстрее, но никто не отступил.
За спиной Триумфа, словно тени, двигались остальные: ;рзико, чьи пальцы нервно сжимали рукоять квантера; Ни;рак, чьи способности позволяли ему ощущать энергетическое присутствие неизвестного существа, сканировали каждый сантиметр пространства; Кори;р чья рука уже готовилась произвести выстрел своим квантером; и старый Bul, контролировавшего ситуацию, как замыкающего.
Воздух, казалось, ещё более уплотнился, словно сгустился от ожидания чего-то неизвестного.
Каждый шорох, каждый скрип камня казался угрозой. Триумф, не опуская квантер, медленно повернул голову и попытался уловить источник звука. Он предполагал, что в этих расщелинах и скалах может скрываться что угодно – от примитивных хищников до невероятных существ, которых они никогда не видели ранее.
И сейчас, в этой тишине, нарушаемой лишь их собственным дыханием и странными звуками, любая неизвестность казалась одинаково опасной
Триумф почувствовал, как пот стекает по виску, но не позволил себе лишний раз пошевелиться. Собранность и решительность – эти два фактора, слитые воедино, могли оказаться главными в этом лабиринте камня и сгущающихся теней.
Мышцы Триумфа слились в единый энергетический комок, а в его голове пронеслись события, когда они вырывались на поверхность Марса после активации ядра , когда требовалась такая же концентрация всего организма.
Выскочив из-за скалы, Триумф буквально окаменел. То, что он увидел, выбило его из колеи. Перед ним стоял ящер, но совершенно не такой, как те, что когда-то населяли Фаэтон. Ни вытянутой морды, ни острых зубов – перед ним стояло нечто совершенно иное, и на мгновение Триумф потерял дар речи и способность двигаться.
У ящера одно крыло, явно сломанное, беспомощно висело, а вторым он пытался отогнать назойливых мелких летающих жуков. Некоторые из них уже сидели на повреждённом крыле и впившись в него, явно вгрызались в тело ящера или уже пили его кровь. Это вызывало у ящера явно нестерпимую боль, но он ничего не мог поделать с этими кровопийцами, так как не мог пошевелить своей конечностью.
На секунду ящер перестал отбиваться от полчища жужжащих варваров. Он уставился на существо, появившееся ниоткуда, а затем, осознав, что оно не несёт опасности, продолжил борьбу со своими мелкими мучителями.
Триумф кивком головы подозвал своих спутников и те, выйдя из-за скалы, тоже остолбенели, наблюдая за подобным существом, впервые повстречавшимся им на планете.
Первым успокоился Кори;р и тихо прошептал:
- Этот ящер похож на наших ящеров, но мы его не опасались, так как он охотился только на животных. Может и этот такой же? - и, чтобы увериться в своей правоте, посмотрел на соплеменников.
;рзико отрицательно покачал головой в знак несогласия, и сделал шаг вперёд в направлении рептилии. Ящер никак не отреагировал на его движение и продолжал выбивать кровососов, и когда боль оказалась нестерпимой, то высоко задрал голову и издал пронзительный визг.
Колонист на секунду остановился и, сделав шаг вперёд, поднял руку в знак спокойствия, увеличив площадь покрытия защитного поля своего скафандра.
Остальные колонисты подошли к нему и проделали то же самое, оградив тем самым ящера от жуков. Это позволило защитить его от нового натиска кровососов.
Ящер понял благие намерения незнакомцев, а когда жуки перестали атаковать его, то дал подойти Кори;ру к нему, а тот, достав из нагрудного кармана баллончик с нейтрализатором, начал успокаивать одного за другим нападавших жуков, которые, прекратив свои атаки, начали падать.
К уничтожению жуков подключились и другие участники, и через полчаса задача оказалась выполнена.
Из ран, нанесённых укусами жуков, у рептилии сочилась и капала буроватая жидкость, вероятно, кровь, и животное пыталось своим длинным языком остановить увеличивающуюся кровопотерю.
Колонисты и здесь оказали помощь несчастному раненому. К их изумлению, раны начали затягиваться от воздействия введённого ящеру препарата. Это вызвало у колонистов удивление, так как они на свой страх и риск использовали то, что помогало им самим, в надежде, что это средство окажет помощь и не станет для ящера летальным.
Триумф одновременно осматривал крыло ящера и не удержался от громкого возгласа:
— А у него крыло повреждено копьём или чем-то, схожим на него, оружием! И торчит, видимо, давно! Смотрите, древко обломано, а наконечник застрял в суставе! Поэтому он не мог его вытащить.
Колонисты, затаив дыхание, наблюдали за Триумфом, чьи пальцы осторожно касались раны. Действительно, в глубине сустава виднелся обломок древка, а сам металлический наконечник, покрытый засохшей кровью, глубоко врезался в плоть.
Это объясняло не только его неспособность летать, но и общую слабость, которую они заметили. Ящер, несмотря на свою мощь, сидел обездвиженный с этой старой, но всё ещё болезненной раной.
- Значит, он не просто болен, – прошептал Кори;ру, его голос дрожал от смеси облегчения и нового понимания. – Он страдал. Мы-то пытались ему помочь от болезни, а он страдал от внешнего воздействия.
Триумф согласно кивнул и его взгляд сосредоточился на ране.
- Это объясняет, почему он не проявлял агрессии, когда мы приблизились, так как у него организм сейчас слишком ослаблен и он не может сопротивляться. И, возможно, он чувствовал, что мы не представляем ему угрозы, а скорее вселяем надежду на спасение. 
Он осторожно потянул за обломок древка, но тот сидел слишком глубоко, и ящер жалобно закричал от боли.
- Вытащить его будет непросто. Потребуется время и, возможно, инструменты, а они есть только на птере. Надо будет их доставить сюда, как можно быстрее.
Триумф выглядел озадаченным, ведь он никогда не оперировал подобных существ, тем более в таких условиях.
В воздухе повисло напряжение. Первоначальный страх колонистов сменился сочувствием, а затем и решимостью. Если они смогли помочь ящеру избавиться от жуков, то теперь, зная причину его страданий, они должны облегчить его боль и, если получится со временем, вернуть ему возможность летать. Их акт милосердия мог иметь дальнейшие последствия, о которых они могли только догадываться.
Глаза ящера смотрели на колонистов осознанно и создавалось ощущение, что он предлагает им, как можно быстрее вытащить предмет, причинявший ему муки и сделавший его слабым и малоподвижным.
- Ты смотришь, как разумный. Может ты нас ещё и понимаешь? Интересно, кто же тебя ранил так? – ощупывая обрубок копья, бормотал себе под нос Триумф.
Тем временем ;рзико вызвал птер, который через короткий промежуток времени завис над скалами и сбросил необходимый пакет инструментов и дополнительных медикаментов для активного хирургического вмешательства.
Жуки перестали колотиться в защитное поле и их надоедливый стук уже перестал действовать на нервы колонистов.
Колонистам требовалось время, чтобы подготовиться к операции, а заходящее солнце уже ушло за скалы, создавая дополнительные сложности, так как в горах темнота наступает быстрее.
Триумф подошёл к ящеру и, как-то инстинктивно, уже не опасаясь его, провёл рукой по морде рептилии рядом с щелью рта, сам удивившись, что это получилось вполне естественно и непринуждённо, как с обыкновенным пациентом:
- Ну, брат, давай мы тебя усыпим для начала. Надеюсь, доза будет для тебя достаточной, чтобы не нанести тебе вреда. Наши индикаторы показывают, что это поможет тебе перенести всё нормально.
Ящер смотрел на него и Триумфу даже показалось, что он улыбнулся. От неожиданности он обернулся к своим спутникам: «А мне это не показалось?» - как бы спрашивая их об увиденном.
Но те тоже уловили это изменение мимики рептилии и заулыбались в ответ.
Триумф достал из пакета, сброшенного птером инъектор с прозрачной жидкостью, и плотно приложил его к шее ящера, выбирая место, где чешуя казалась чуть тоньше. Рептилия не дёрнулась, а лишь медленно моргнула, словно давая безмолвное согласие. Введение препарата прошло без сучка и задоринки. Жидкость медленно вливалась в мощное тело, и вскоре смаргивания ящера прекратились, дыхание стало глубже и размереннее, а массивное тело постепенно начало расслабляться, погружаясь в искусственный сон.
Темнота сгущалась. ;рзико активировал освещение на скафандре. Bul, стоявший рядом, тоже включил своё дополнительное освещение, что залило скалы ярким, но холодным светом. Теперь, рассматривая каждую трещинку на чешуе ящера, каждую деталь его анатомии, имелась уверенность в том, что ошибка при операции исключена. Но времени на раздумья не оставалось, а требовалось только приступить к операции:
- Итак, план действий будет таков, — начал говорить ;рзико.
Его голос звучал спокойно и уверенно, несмотря на окружающую обстановку.
- Делаем надрезы здесь и здесь, - показал он Триумфу, где тот должен резать, - а, как только ты сделаешь второй надрез, то ты, - он обратился к Кори;р, - сразу тяни за обломок, что есть силы, понятно?
- Понятно! – тут же отреагировал аннунак.
- Теперь смотрим на голограмму биофлэкса, - продолжил инструктаж ;рзико и развернул голографическую проекцию, на которой детально отображалась внутренняя структура обломка и сустава ящера, полученная с помощью сканеров. 
На изображении чётко выделялась область, где торчал обломок, и воспалительный процесс с элементами сепсиса, словно тёмное пятно на светлом фоне.
Остриё наконечника остановилось в паре сантиметров от артерии, и зашло глубоко в суставную сумку. Наконечник копья, словно якорь, намертво засел в ящере. Он пронзил плоть, нашёл свой приют в суставе и, раскрыв свои крылья, или оперенье, отказался покидать свою жертву.
- Триумф, сможешь вырезать это? – ;рзико обвёл пальцем на биофлэксе затемнение, - чтобы не повредить артерию и нерв. Видишь их?
- Да, постараюсь. Тут нужна ювелирная работа, – улыбнулся патерианец.
- Ну, что же, приступим! - скомандовал ;рзико.
Триумф уже надевал стерильные перчатки, его движения, отточенные и спокойные, не выдавали внутреннего его волнения.
- Всё, я готов! - отрапортовал он.
Колонисты, стоявшие рядом, тоже готовились, каждый к своей роли: Ни;рак к ассистированию, Bul к мониторингу жизненных показателей ящера, Кори;р к удалению.
- Даже жуки эти проклятые затихли. Видимо поняли, что остались без ужина, – пошутил Ни;рак, чтобы разрядить обстановку серьёзности.
В наступившей тишине слышалось лишь собственное дыхание колонистов. Операция начиналась.
Раз! Раз! Резкие и точные надрезы выполнены, и на Триумфа хлынул поток крови и гнилого содержимого из раны. Кори;р тут же рванул на себя обрубок, но он не поддался сразу. Тогда аннунак удвоил усилия, и с небольшим вывертом вправо, а затем влево, начал раскачивать это застрявшее жало. Ещё усилие, ещё повороты влево и вправо, рывок! И, не устояв на месте Кори;р, завалился на спину, держа в руках извлечённое копьё.
Кровь продолжала литься из открытой раны. Ни;рак, как мог удалял её и пытался заглушить поток, применяя имеющиеся приспособления для остановки крови. Но они не работали так, как должны работать с кровью гуманоида, что затрудняло дальнейшую операцию.
Тут Триумф изловчился и таким же точным движением вырезал кусок сгнившей ткани с одной стороны, а затем с другой и последнее повреждённое уплотнение упало на землю.  ;рзико облегчённо возвестил:
- Всё! Обрабатываем рану!
Ни;рак схватил обработчик и сунул в раскрытое чёрное отверстие, постепенно водя им по кругу, один раз, второй, третий.
- Запускай боты во внутрь! – крикнул Триумф.
;рзико немедленно сунул в рану около сотни ботов, приступивших немедленно к зачистке и внутреннему шитью повреждённых поверхностей.
Кровь постепенно начала свёртываться. Триумф взял патчер и при помощи ;рзико, сжимавшего двумя руками разрезы, начал шить рану. Последний щелчок, и всё. Рана зашита. Ни;рак нанёс сверху раны заживляющий раствор и наложил пластырь. Боты продолжали своё дело, что отчётливо наблюдалось на биофлэксе. Теперь настало время ознакомиться с оружием убийства ящеров.

Конец второй главы