Беллочка, глава седьмая

Ах, дама молодая,
Конечно, хороша,
Но и у дамы зрелой
Молода душа.


Да, на лице морщины,
Но все же гибок стан.
А глупые мужчины
Не любят зрелых дам.


У молодой и ранней
Есть кавалеров тьма.
Хотя и дама зрелая
Приятная весьма.

Обида сердце гложет -
Ах, почему опять
Никто не приглашает
Гулять и танцевать?

А раньше ей писали
И письма и стихи.
И многие желали
Просить ее руки.

Но лет всего десяток
Как ветер пролетел,
И зрелой стала дама,
Таков ее удел.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

КОРОЛЬ БЕРТРАН ОТПРАВЛЯЕТСЯ В МОНАСТЫРЬ И БЕСЕДУЕТ С ДАМОЙ БЕРТОЙ. ОН УЗНАЕТ  ПОДРОБНОСТИ  ПОХИЩЕНИЯ. В ЛЕСУ НАХОДЯТ ПЕЩЕРУ РАЗБОЙНИКОВ, НО ПРИНЦЕССЫ ТАМ НЕТ.ДАМА БЕРТА ТЯЖЕЛО ЗАБОЛЕВАЕТ. ЗА НЕЙ УХАЖИВАЮТ МОНАХИНИ.

 КОРОЛЬ ПРЕКРАЩАЕТ ПОИСКИ И НАЗНАЧАЕТ ДЕНЬ СВАДЬБЫ С ЛОВИЗОЙ. ВОЛЬФРАМ  УЕЗЖАЕТ В ДАЛЬНИЙ ЗАМОК. МЕНЕСТРЕЛЬ ОТПРАВЛЯЕТСЯ КО ДВОРУ РОМУАЛЬДА РЕШИТЕЛЬНОГО, ГДЕ ОН НЕОЖИДАННО ОБРЕТАЕТ ОТЦА И МАТЬ.

-Не уберегла, ваше величество, не уберегла! Виновата, я одна во всем виновата! Казните меня, окаянную, нет мне прощения!

Король Бертран с жалостью смотрел на упавшую перед ним ниц на каменные монастырские плиты  даму Берту. Какая же ужасная перемена! Берта всегда выглядела безупречно и моложаво, несмотря на годы. Всегда с гордой осанкой, спокойная, невозмутимая.  А теперь вместо красивого платья на ней монашеское одеяние, подпоясанное веревкой, спутанные волосы выбиваются из-под капюшона, лицо заплаканное, постаревшее.

-Поднимитесь, Берта, прошу вас, - король наклонился к ней и учтиво  подал ей руку.  Берта встала.

-Виноват прежде всего я. Нужно было дать вам больше людей для сопровождения, предупредить, чтобы по пути вы с принцессой не выходили из повозки прежде чем охрана не проверит, нет ли на местности злоумышленников и не выставят дозорных вокруг места привала, или же вообще запретить вам останавливливаться. Хотя путь до монастыря неблизкий, и в жаркий день отдых был необходим и лошадям, и людям.Почему же я сам не поехал в монастырь с вами? Непростительная ошибка. Не вините себя, Берта, успокойтесь, сядьте и расскажите мне, как всё  было, это важно для наших поисков.

-Ах, ваше величество, я как будто во сне, в страшном сне, всё кажется мне, что проснусь, открою глаза - и снова Исабель будет с нами. Ничто не предвещало беды. Выехали мы, как вы помните, рано. Было свежо, но к полудню стало жарко. В повозке принцесса стала расспрашивать меня о Рудольфе, как я нашла его в лесу, какие вещи были при нем. И когда мы проезжали мимо этого места, я указала принцессе на этот дуб.  Исабель пожелала сделать там остановку, чтобы выйти и отдохнуть немного на поляне. Было это примерно на середине пути от замка до монастыря.

-Вы сможете точно описать это место? Есть особые приметы?

Конечно, ваше величество. В этом месте дорога поворачивает направо, и дуб этот очень приметный, огромный старый дуб с большим дуплом, возле которого я нашла во время охоты 16 лет назад Рудольфа.И на поляне поваленное дерево, на которое мы сели, чтобы выпить воды и подкрепиться.

-Итак, вы остановились и вышли. Как получилось, что вы оказались в лесу одни, без охраны?

-Исабель распорядилась так. Двое стражников пошли с нами, но она велела им осмотреть поляну, где мы намеревались отдохнуть и закусить немного, а потом сказала им вернуться к повозке. С нами осталась только служанка, которая несла узел со снедью и кувшин с водой.

 Дело в том, что принцессе стало немного дурно от тряски и  жары,  еще во время езды в повозке я сняла с нее накидку, а когда стражники отошли к повозке, она попросила меня снять с нее верхнее платье и оставалась в одном  нижнем платье, в нижней рубашке и чулках. У нее, бедняжки, затекли ножки, мы присели на поваленное дерево, и я стала  на колени, приподняла ее юбки, сняла с нее башмачки и стала разминать ей икры и ступни.

Поэтому она и удалила мужчин, ей так  нужен был отдых. Я распустила ей шнуровку, служанка, поставив на землю узел, брызгала ей на лицо водой. Принцессе стало лучше, она пожелала откушать, и я развязала узел со снедью. В этот момент принцесса вспомнила, что в повозке осталось ее дорожное зеркальце и гребень, и послала за ними служанку, ей хотелось поправить прическу.

 Служанка поставила кувшин с водой на траву, прислонив к поваленному дереву, чтобы он не опрокинулся, и побежала к повозке. А я постелила принцессе на колени платок и дала ей лепешку и кусок сыра. Исабель была спокойна и весела, она изволила кушать с аппетитом и похвалила свежесть лепешки и вкус сыра. Всего только пару кусочков и успела съесть моя девочка, и тут нас схватили, о, горе! - дама Берта разрыдалась.

-Ну мужайтесь, Берта, слезами горю не помочь, расскажите же о нападении!

-Ах, ваше величество, всё случилось так быстро, я и крикнуть не успела. Меня схватили сзади, зажали мне рот и потащили куда-то вниз, в темноту, в сырость. Меня охватил ужас, сердце колотилось как бешеное. Тащили меня долго, я едва перебирала ногами. Потом тащить перестали, но связали мне руки и вставили в рот кляп. Меня швырнули наземь, я ударилась о камни. Наступила тишина. Я огляделась.

Это была темная сырая пещера, освещаемая факелами. Вдалеке послышались голоса. Меня опять поволокли куда-то, потом опять бросили, но на этот раз на ворох соломы. И там была Исабель. Совершенно беспомощная, лежала она на соломе, тоже связанная, как и я, и с кляпом во рту. О боже, бедное дитя, такая юная, красивая, среди жестоких, грубых разбойников.

 Мы могли только переглядываться.  Принцесса держалась стойко, не плакала. Потом к нам подошли двое, один из них держал факел. Второй, судя по его приказам, правая рука главаря шайки,  велел ему осветить нас получше, и осмотрел нас.

-Какие пташки попались в наши силки, вот это добыча. Эта красотка понравится нашему главарю, - сказал он, глядя на принцессу.  Я оцепенела от ужаса.

-Вторую себе возьмешь? - спросил тот, что держал факел.

-Освети ее лицо получше. Тьфу, черт, да эта-то не молодая. Старая мне не нужна, хочешь, бери ее себе. Обыщи ее, может при ней деньги,  и сними с нее золотые украшения, Всё отдашь мне.

Разбойник кивнул, вставил факел в щель между камней и рывком поставил меня на ноги. О, ваше величество, до сих пор я содрогаюсь, вспоминая, как он грубо вертел меня, осматривая, словно невольницу на торжище, как шарил руками по моему телу, снимая цепочки, серьги и кольца. Сняв с моего пояса кошель, он положил мои украшения туда, и отдал это все тому другому разбойнику.

-Фигура еще хороша, но лицо уже увядшее, лет двадцать назад сгодилась бы, а теперь такая никому не нужна. Куда ее девать? - спросил он у второго разбойника.

-Да выкинуть вон старуху!

-Пришить? - и разбойник провел рукой по моему горлу.

-Нет надобности лишний раз мараться, завяжите ей глаза и заведите в лес подальше, привяжите к дереву в чаще. Диким зверям и такая старуха сгодится.

И они оба захохотали. Последнее, что я увидела,  прежде чем мне завязали глаза, это как разбойники  уводят куда-то нашу Исабель.

-Увели принцессу... Скажите мне, Берта, они  били ее?

-На моих глазах этого не было. Меня тоже не били. Но со мной обращались грубо. Хватали, швыряли.  С Исабель, кажется, они были мягче. Однако, как видите, меня разбойники пощадили. Ослушавшись приказа, они привязали меня не в чаще, как им велели, а недалеко от  дороги. Уходя, они  вытащили из моего рта кляп.

-Можешь кричать сколько влезет, на помощь тебе придут медведи и волки - сказали они мне. Глаза мои были завязаны, и я не знала, что дорога близко. Долго я стояла, привязанная к дереву, и молилась богу, прощаясь с жизнью. Потом услышала шум повозки, стук колес и копыт, ржание лошади. Я закричала. Это был крестьянин, он отвязал меня и отвез меня в монастырь.

-Берта, вы сказали, что вас не били. Однако мне точно известно от настоятельницы, что ваше платье было изорвано, а тело исцарапано. Всё ли вы мне рассказали?

-Да, ваше величество, я говорю всё как есть, без утайки.  Меня же волокли по земле и по камням, а потом, когда вели по лесу, мы продирались по зарослям, мое платье цеплялось за колючие ветки, которые рвали ткань и царапали мою кожу. Монахини омыли меня, смазали целебными мазями ссадины и царапины и дали мне другую одежду.

-Хорошо, Берта. Ступайте отдохнуть. Утром, как только рассветет, мы отправимся на поиски. Вы укажете нам точное  место, где произошло нападение. Там, на дороге между замком и монастырем,  по моим расчетам, к нам завтра присоединится и отряд Вольфрама. Мой гонец должен  доскакать до герцогства сегодня к обеду. Если Вольфрам немедленно отправится сюда, то уже утром он будет на полпути к монастырю, и мы встретим его на дороге.

Так всё и было. На следующий день выехали из монастыря, нашли и старый дуб с большим дуплом, и поляну, и поваленное дерево. Возле него так и остался стоять забытый служанкой кувшин с водой, а вот снедь растащили дикие звери и птицы.

Увидев рядом в густой траве два башмачка принцессы, дама Берта упала без чувств, и  сам король Бертран не мог сдержать слез. Он велел подать ему башмачки своей дочери, поцеловал их и спрятал у себя на груди. Но верхнее платье принцессы, зеленое бархатное платье исчезло бесследно.

Даму Берту привели в чувство, но состояние ее было ужасно, она рыдала и кричала, и ее отправили назад в монастырь.  Монахини пытались уложить ее в постель, но она билась как безумная, пока наконец не впала в беспамятство. Призванный к ней лекарь сказал, что у нее нервная горячка, но организм у нее крепкий, и он уверен, что женщина выживет. Он сделал ей кровопускание и велел прикладывать ей ко лбу холодные компрессы. Монахини, сменяя друг друга,  не отходили от постели больной.

 Поиски принцессы тем временем продолжались. Отыскали в зарослях лаз, который действительно вел в большую пещеру. Видно было, что там какое-то время жили разбойники. На стенах пещеры была копоть от факелов, на земле возле кострища  валялись обглоданные кости и черепки от разбитых горшков.

Нашли охапки соломы, несколько стрел, обрывки веревки и пустой кошель, в котором дама Берта, спустя несколько недель, оправившись от горячки, узнала свой кошелек, отнятый разбойником.

А человек из отряда Вольфрама увидел в пещере, на влажной земле рядом с охапками соломы, возле следов, оставленных  разбойниками, и следы женских ног, маленькие, почти детские. Они не были такими четкими, как следы от босых ног,  но видно было, что их не оставили ноги, обутые в башмаки. Следы эти оставила несчастная Исабель, ведь она была в разбойничьем логове в одних чулках.

Позже в замке был учинен допрос всех бывших тогда при принцессе стражников и слуг, их спрашивали, не взял ли кто из них после исчезновения принцессы и Берты верхнее платье Исабель, которое оставалось на поляне. Но никто не брал зеленого платья, никто его не видел.  Особенно тщательно допрашивали служанку,  обыскали ее комнату, где нашли припрятанные ею зеркальце и гребень принцессы. Служанка призналась, что утаила их, думая, что в суматохе о них забудут, и позже она продаст эти изящные вещицы. Служанку высекли и отправили работать на птичник,  но зеленого платья Исабель так и не нашли.