Велосипедная история

Для любого жителя земной планеты велосипед давно уже стал надежным другом в дороге. Который не только расширяет кругозор, но и дает тебе увидеть мир с другой точки зрения. На автомобиле вы не прочувствуете всю прелесть мира и не вдохнёте воздуха полно грудью.
Сейчас, в свои сорок с хвостиком, я все чаще выбираю машину. Скорость, удобство – аргументы весомые. Но стоит выглянуть солнцу и появиться свободному часу, как старая любовь берет верх. Кремлевский парк, свежий ветер в лицо, ощущение свободы – это то, чего не даст ни один автомобиль. Это возможность увидеть мир под другим углом, почувствовать его пульс. Это возвращение к себе, к тем детским ощущениям, когда каждый километр был открытием, а дорога – бесконечной возможностью.

Но самые яркие воспоминания связаны с детством. Тогда мы со стальным конём были неразлучны. В то далекое время «Аист» или «Орлёнок» были не просто марками — это был статус, мечта. У меня было целых два велосипеда. Один — «Школьник», подарок деда Жени, стоял в Сумах. Другой — легендарный «Аист» от родителей — ждал в Новгороде.
Оба они были мне невероятно дороги. Каждый из них пережил свою историю, включая дерзкое похищение и счастливое возвращение.

Это были истории с погоней, с волнением, с радостью находки. Сейчас расскажу, как это было.

Первая история произошла со мной летом, в далеком 87 году. Тогда я ездил каждое лето отдыхать к своим родным в небольшой украинский городок Сумы. Этот городок находится на Северо-востоке Украины и граничит с Курской областью. Каждый лето меня, моего брата и родителей ждали в гости моя бабушка Надя, дедушка Женя и моя крестная тетя Лена. Дом где я проводил все лето находился на окраине города, в так называемом районе города Сумы- Луке. Лука была известна еще и тем, что тут с  1888–1889 годах жил и работал русский писатель Антон Павлович Чехов. Чехов выбрал Луку не случайно – в поисках спасения для своего младшего брата Николая, художника, измученного чахоткой. Густые сосновые леса, наполненные целебным воздухом, стали для Николая последним пристанищем, местом, где он мог дышать полной грудью, где его талант художника мог расцвести, пусть и ненадолго. Лука хранила в себе не только следы пребывания Чеховых, но и мои собственные детские воспоминания. Именно в старинном храме Иоанна Предтечи, где когда-то отпевали Николая Чехова, меня, семилетнего, окрестили. И совсем рядом, под сенью вековых деревьев, покоился Николай, окруженный тишиной кладбища. Эти места, наполненные как радостью рождения, так и скорбью утраты, стали частью моего мироощущения, оставив в душе неизгладимый след.
Наш уютный уголок находился в самом сердце края, усеянного пионерскими лагерями. Прямо напротив нашего огорода раскинулся «Орленок». Для нас с братом, вечно жаждущих приключений, его сетчатая ограда была лишь приглашением к исследованию. Перебравшись через нее, мы попадали в мир новых знакомств, где дружба зарождалась так же легко, как и первые лучи солнца.

За «Орленком» простирались «Зарница» и «Олимпиец», лишь трое из, казалось, десяти лагерей, что тогда украшали этот край. Каждый из них был своим миром, полным детских голосов и неиссякаемой энергии. Эти названия стали синонимами летних приключений, эхом забытых игр и первых самостоятельных открытий.

Чуть дальше лагеря находилась самая длинная река Псёл. Ее очень живописно описал в своей повести «Сорочинская ярмарка» Николай Васильевич Гоголь. Там мы любили рыбачить с дедом Женей и ловить раков. Кристально чистая, прозрачная вода Псёла смывала усталость, даруя ощущение свежести и безмятежности.

Эти летние воспоминания, словно выцветшие фотографии, согревают душу, ностальгически напоминая о беззаботном детстве. Дед Женя, с его широкой улыбкой и новым "Школьником", стал для меня символом свободы. Он посмотрел на меня и сказал-–Ну что Андрюха, седлай своего железного коня! Этот велосипед, сверкающий на солнце, обещал целый мир неизведанных дорог и захватывающих поездок. Помню, как впервые оседлал его, почувствовав себя настоящим покорителем улиц. Скорость, ветер в волосах, адреналин – всё это захватывало дух, но иногда и приводило к неожиданным последствиям. Та злополучная кочка, из-за которой я чуть не разбился, стала первым уроком осторожности.
Баба Надя у меня имела особый юмор. Увидев однажды как я каждый раз сдираю засохшую рану на колене из-за чесотки. Баба Надя не нашла ничего другого, как сказать, что у меня вырастит “живое мясо” если буду дальше чесаться.  Эффект последовал незамедлительно. Больше я не расчёсывал рану.  Помню еще один случай. Мне пять лет. После дождя накопилась вода в ведре. Ведро стояло на улице во дворе. Я утомленный от жары решил попить из ведра воды. Баба Надя, увидев, что я пью дождевую воду молвила. –Что ж ты делаешь? Ну все, теперь козленочком станешь завтра к утру. Для меня впечатлительного ребенка с больной фантазией эти слова подействовали как взрыв бомбы! Всю ночь я не спал, прощался с обычным и до боли привычным человеческим существованием. Но к утру оказалось, что ничего не произошло. Хвост и рога не появились и к обеду. Я понял, что баба Надя зло пошутила. Я на все лето затаил обиду и сторонился ее. Потом к концу лета оттаял.


Однажды вечером я как всегда поставил велосипед у себя во дворе. Закрыл как всегда калитку. Но на утро велосипеда не обнаружил. Дед Женя, кряхтя, вскочил на свой старенький "Турист". Я, ещё не до конца проснувшийся от слёз, уселся на раму, вцепившись обеими руками в его спину. Прохладный утренний воздух бодрил, смывая остатки сна и обиды. Улицы Луки, сонные и ещё не тронутые дневной суетой, казались сегодня особенно таинственными. Мимо мелькали заборы, окна домов, редкие прохожие, ещё не подозревающие о нашей стремительной миссии.

Мы ехали в то место куда никто из мальчишек не решался никогда ходить один или даже вдвоем. Это был район на Луке где проживали практически одни цыгане. Мы ехали не долго. Помню, что дед Женя остановился у какого-то дома и мы вошли во двор. Во дворе бегали оголтелые цыганские детишки разного возраста. Увидев нас они вдруг резко все замолчали. На встречу из дома вышел старый цыган с седой бородой. Чем то похожий на Будулая. Он как-то по всей видимости все сразу понял. Сказал что-то деду Жени на цыганском и указал на соседний дом рукой. Дед Женя взял меня за руку и повел к указанному дому.

Мы вошли во двор. И там, среди привычного дворового хаоса, стоял он – мой украденный велосипед. Во дворе нас встретили двое несовершеннолетних цыганенка с большими черными глазами, сверлящими нас и следящими за каждым нашим движением.  Дед Женя, без единого слова, подошёл, взял мой велосипед и, лишь кивнув мне, направился к выходу. Мы вышли закрыв калитку, оставив их стоять в тишине, их молчание было красноречивее любых слов.

Назад мы ехали совсем иначе. Теперь я сам правил своим велосипедом, ощущая его привычный вес и скорость. Чувство победы, смешанное с благодарностью к деду Жене, наполняло меня. Он не просто вернул мне вещь, он показал, что справедливость, пусть и добытая не совсем обычным путём, всегда торжествует. Спустя столько лет вспоминая тот случай, я до сих пор не понимаю, как дед Женя так быстро нашел мой украденный велик.

Вторая история произошла со мной спустя пару лет в городе Новгороде. Моем родном городе где я проживаю до сих пор. Была ранняя осень. Осень в Великом Новгороде — это отдельная симфония красок и ароматов. Воздух, пропитанный прелой листвой и влажной землей, словно приглашал окунуться в меланхоличное созерцание.  Я учился тогда в третьем классе и после уроков решил прокатится на велосипеде в один книжный магазин, который находился не так далеко от нашего дома. Только я собрался на улицу, как мама мне напомнила, что сегодня мы идем к зубному врачу. Настроение резко поменялось после такой новости, но я решил не отменять своей поездки.
Ветер бил мне в лицо, пока я мчался по знакомым улицам. Золотые и багряные листья кружили в воздухе, словно крошечные парашютисты, десантирующиеся на мокрый асфальт. Солнце, проглядывая сквозь облака, окрашивало мир в мягкие, приглушенные тона. Я очень быстро добрался до книжного магазина. В те далекие 80 –е в книжных магазинах был очень скудный выбор книг. Интересные книги можно было заполучить или в библиотеке, или в книжном путем обмена на ценную книгу. Еще был вариант сдача макулатуры. Но это вариант сразу у меня отпадал, так как очень долгий и сложный процесс. Как вариант я тайком брал у своего деда ценную и ненужную на мой взгляд книгу с надеждой поменять на Жюль Верна или Стивенсона. Тут конечно нужно было угадать, какая книга подойдет под обмен, а какая нет. 
Подъехав к книжному магазину я поставил велосипед у входа. Замков на велики тогда не было. В магазине были витринные окна, и я прекрасно мог следить за своим железным конем находясь внутри.  Чувство тревоги меня не отпускало с самого начала поездки. Я посчитал что это из-за зубного врача. Поэтому я углубился изучать книжные полки. Внезапно я увидел худощавого парнишку лет десяти, который не церемонясь сел на мой велосипед и быстро начал набирать скорость в сторону моего дома. Я выбежал в надежде догнать его. Но было уже поздно. Оставалось только смотреть как тот удаляется от меня все дальше и дальше.
Тревога, которая преследовала меня с самого начала, теперь обрела вполне конкретную форму. Это был не страх перед зубным врачом, а предчувствие чего-то неладного, что и случилось. Возвращаясь домой пешком, я размышлял о случившемся. Этот мальчишка, который так просто украл у меня велосипед, стал для меня символом внезапных перемен, стихийного бедствия, которое может обрушиться в любой момент.
Я шел домой и думал, как объяснить родителям о пропаже велосипеда. Я проходил через соседний двор и вдруг прямо мне на встречу выезжает парень на моем велосипеде. Я не верю в происходящее. У меня появляются сомнения. Мой ли это велосипед? Тот ли это подросток? Я подбегаю к нему и говорю. –Послушай парень у меня только что украли велик, такой же как твой. То испуганный и растерянный сказал, что это его велосипед и он может поискать вместе со мной вора. Я еще больше засомневался. Моя детская наивность и нерешительность пошла в данной ситуации мне на пользу. Мы назвали друг другу свои имена и пошли в сторону моего дома искать вымышленного воришку. Парень был тоже не особо далекого ума, так как он полностью доверился мне в выборе маршрута. Мы подходили практически к моему подъезду, когда на встречу мне вышла моя мама. По лицу было видно, что она в бешенстве и очень сильно расстроена моим долгим отсутствием. Я что-то хотел ей объяснить про то, что у меня украли велосипед. Она грозно взглянула на моего нового знакомого и сказала. –Так вот же твой велосипед! Что ты мне голову морочишь? И вырвав из рук моего попутчика «Аист» передала мне его в руки. –Я тебя по всему двору ищу, мы опаздываем к зубному. Быстро домой! Я ошалевший от таких резких перемен помчался со своим железным конем в сторону дома. На своего нового приятеля я даже не взглянул. Но про себя я мог тогда представить, как этот воришка стоял в одиночестве с широко выпученными глазами и провожал меня своим взглядом.
Самое интересное в этой истории — это не сам факт пропажи велосипеда, а то, как наши детские представления о добре и зле, о справедливости и вине, сталкиваются с реальностью.
Эти две детские истории, хоть и кажутся простыми, оставили глубокий след. Они научили меня тому, что иногда самая лучшая стратегия — это не конфронтация, а наблюдение и ожидание. И что даже в самой нелепой ситуации может скрываться повод для размышлений о сложности человеческих взаимоотношений и о том, как легко стереть грань между правым и виноватым, особенно когда речь идет о пропавшем "Аисте".
Вот такие две велосипедные истории случились со мной в далеком детстве.