Как баркасы стали паромами на переправе Зиминской

 Изображение над текстом – это открытка времён дореволюционной России. Надпись поверх фотографии гасит о том, что на фото паром в селе Зима Иркутской губернии. Хотя, вместо парома, фотограф запечатлел самый настоящий баркас. Казалось бы – такой конструкции паром, на паромной переправе, «ни к селу, ни к городу». Строить его специально для Зиминской переправы никто не стал бы. Его явно произвели на Байкальской судоверфи. Но что это за расточительство – раздавать баркасы направо и налево? Выражу своё мнение – эти баркасы тащили за собой по Байкалу и Ангаре маленькие паровые буксиры, а перевозили в них всё что угодно. К примеру - уголь для пароходов, гравий для отсыпки дорожного полотна Московского тракта, соль, руду и даже этапы кандальников. Так зачем же их передавать в Зиму, где они смотрелись «как на корове седло»? Это всё русский царь виноват - послал своего сына (будущего Николая Второго) во Владивосток, объявить о строительстве ТранСиба. Объявить то каждый сможет, но в 1897 году на станцию Зима пришёл первый паровоз. С тех пор, по железной дороге, не только от Красноярска до Иркутска, но и от Москвы до Владивостока, стали перевозить почту, грузы и пассажиров. А до строительства железной колеи, почта, товары купцов и пассажиры, плыли по Ангаре ко всем речным портам, главным из которых был Балаганск, стоявший на пересечении Сибирского тракта и ангарской водной артерии. Он одновременно был и уездным городом и центром Балаганского округа. Зима, тоже, входила в состав Балаганского уезда. А главным пунктом назначения, к которому держал путь из Иркутска местный речной флот, был Красноярск. От пристани Красноярска, лежал обратный путь к Иркутску. Но с 1897 года изменилась транспортная логистика России. Железная дорога свела к нулю транспортную значимость Ангары и её речного флота. Многие десятки баркасов стали никому не нужны. Но крепкие и вместительные ладьи приспособили в качестве паромов на речные переправы. А в случае острой необходимости, можно было их использовать, как и раньше, по прямому назначению – грузить на местной шахте уголь и сплавлять его вниз по течению к городу. Но, это техническая сторона исторической фотографии на открытке, а что твориться на той стороне Оки – на Зиминском берегу?  А там такое село Зиминское, каким его описал князь Кропокин, в 1865 году проследовавший на лошадях через Саянские горные перевалы на Московский тракт в Зиминский почтовый станец. Шикарные деревянные дома местных богатеев, на улицах деревянные тротуары, множество магазинов, парикмахерских, фотосалонов, швейных мастерских. Даже немецкое пиво варили прибалтийские братья Миллеры на сельских выселках. Общего плана села Зиминского, на фотографиях дореволюционной поры, до сих пор не было известно, пока мне не скинула на почту электронную копию этой открытки краевед из Покровки – Кибардина Наталья Петровна. Похоже, что на противоположном берегу виден Абрумкин взвоз - подъезд к паромной переправе с зиминского берега. И берег этот какой-то низкий… Но на это есть причина. Ока на прибыли! Гляньте на доску, перекинутую от берега на паромный причал. Доска эта нужна, чтобы не идти на причал по воде. От берегового края причала до берега метра полтора. А вот ещё корова с телёнком провожают своего хозяина, или хозяйку в город. Корова засмущалась и, невпопад, нюхает камень. А откуда на острове коровы? Переправа-то была ещё и на покровский берег. Если понимать, что до второго парома нужно следовать по острову полтора километра, то не все пассажиры, спешащие на продолжение проезда по Московскому тракту от противоположного берега, желали пройтись по острову пешком. Вот, гляньте – на пароме лошадка с телегой. Вы что думаете, она катается на баркасе в свободное от работы время? Похоже, что на острове есть небольшая колония-поселение, обитатели которой имеют доход от транспортного извоза по острову. Наверняка, в их семьях есть дети, которые любят молоко. А коровы любят хозяина и провожают его на паром, или встречают на выходе с переправы. Может быть – он им из города привёз гостинца? Например, посыпанную солью горбушку хлеба.