Попаданец. Кровь на асфальте 90-х. Пролог

Пролог. Вчерашний день, которого не было

Он умер в понедельник.

Обычный, ничем не примечательный понедельник двадцать третьего года. Смартфон заверещал будильником. Кофе. Пробка на Третьем кольце. Тупое перелистывание новостей про очередной закон, налоги и задержание какого-то бывшего чиновника.

Всё, как всегда.

Он даже не заметил момента. Просто шёл с работы через подземный переход. Кто-то спешил навстречу, задев плечом. Краем глаза он увидел блик — кажется, на экране телефона. А может, это было что-то другое.

Потом была боль. Короткая, яркая, нечеловеческая. И свет.

Обычно в книгах пишут про тоннель. Про голоса предков. Про тёплую пустоту, где время перестаёт существовать. Ничего такого не случилось. Был просто щелчок — как когда выключаешь старый телевизор. Исчезла картинка. Исчез звук. Исчез он сам.

Очнулся он от запаха.

Смесь бензина, дешёвого портвейна и горелой проводки. Запах, который невозможно спутать ни с чем другим. Запах позднесоветской разрухи, когда всё уже сломалось, а новое ещё не пришло.

Глаза открылись с трудом. веки слиплись, во рту — привкус железа и какой-то химической гадости. Он лежал на чём-то твёрдом и холодном. Асфальт. Чуть поодаль хрустели шины — кто-то медленно проезжал мимо, не включая фар.

Он попытался сесть и едва не закричал от боли в затылке. Рука коснулась волос — липкие, влажные. Он отнял ладонь и увидел кровь в тусклом свете единственного уцелевшего фонаря.

— Твою мать... — выдохнул он чужим, осипшим голосом.

Голос действительно был не его. Тоньше, моложе, с хрипотцой. Он опустил взгляд. Джинсы-«варёнки». Кеды «Camelot». Куртка-«олимпийка» с надписью USA, уже порванная на рукаве.

Руки. Чужие, худые руки, покрытые свежими ссадинами и старой наколкой на левом запястье — перечёркнутая звезда. Тюремная? Он не помнил, чтобы у него была татуировка. Никогда.

— Эй, парень, ты живой? — окликнул голос из темноты.

Он резко обернулся. Метрах в пяти стоял мужик в засаленном ватнике и сжимал в руке трофейную немецкую магнитолу. Смотрел насторожённо, косясь в сторону разбитой витрины универмага.

— Живой, — выдавил он машинально. — Где я?

Мужик хмыкнул, сплюнул на асфальт и кивнул куда-то в сторону горящей вывески.

— Как где? Южный порт. Ты чё, с перепоя? Или эти... — он покрутил пальцем у виска. — Третьи сутки бардак. Братва «Автозак» с «Тяжёлыми» делит. Вчера здесь четверых положили. Ты, видать, шестой.

Он медленно поднялся на ноги. Мир качнулся и поплыл алыми бликами разбитых фонарей. В голове со страшной силой пульсировала одна мысль, возникающая как будто из ниоткуда, но вместе с тем пугающе реальная.

1992 год. Октябрь.

Он знал это так же отчётливо, как знал своё имя минуту назад. Но имя исчезло. Вместе с двадцать третьим годом. Вместе с пробками, кофе, смартфоном и подземным переходом.

Осталась только боль. Кровь на асфальте. И где-то в глубине памяти — чужие, пугающие знания о том, что должно случиться завтра, через месяц, через десять лет.

Знания, которые стоят денег. Крови. И, возможно, жизни.

Из переулка донёсся вой милицейской сирены. Мужик с магнитолой мгновенно исчез, растворился в подворотне.

Он остался один.

Посмотрел на разбитые часы на своём запястье — стрелки застыли на отметке «12:00», но было ли это пополудни или полночи — непонятно. Да и какая теперь разница?

Вчерашнего дня не было. Сегодня — двадцать третьего октября тысяча девятьсот девяносто второго.

И выжить в этом «сегодня» будет куда сложнее, чем просто умереть в понедельник.

Сирена приближалась.

Он шагнул в темноту.

Время в 90-х текло быстро. Кровь сохла ещё быстрее.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.