Попаданец. Кровь на асфальте 90-х. Глава 5

Глава 5. Обратный отсчёт для Симки

Он не спал всю ночь.

В четыре утра над городом повис туман — плотный, молочный, такой, что в десяти метрах уже ничего не видно. Идеальная погода для засады. И для смерти.

Он сидел на корточках у окна, смотрел, как мутный рассвет пробивается сквозь пелену, и прокручивал в голове план. Шуруп объяснил его дважды. Грек — трижды. Князь добавил: «Если что-то пойдёт не так — валите. Без груза, без всего. Живые нужнее».

— А Симка? — спросил тогда Грек.

— Симка — расходный материал, — ответил Князь, даже не поморщившись.

Симка. Он слышал это имя впервые. Шуруп потом пояснил: свой человек в порту, старый грузчик, который работает на Князя за долги. Именно Симка должен был дать сигнал, когда контейнер выгружают и когда мусора начинают операцию.

— Сколько ему? — спросил он.

— Сорок с чем-то, — пожал плечами Шуруп. — Ходит на костылях. В Афгане ногу потерял. Жена больная, дочь маленькая. Князь прописал ему квартиру, лечение. А сейчас — отработка.

Отработка. Слово, которое в девяностых означало всё — от мытья полов до подставной смерти. Симка отрабатывал свой долг. И цена этого долга могла оказаться выше, чем он предполагал.

В пять утра они вышли.

Трое: Шуруп, Грек и он. «Скрепка». Все в чёрных куртках, под которыми угадывалось оружие. У него — «Форт» за поясом, магазин полный, предохранитель выключен. Шуруп приказал: «До поры не свети, но будь готов».

Выехали на «Жигулях» пятой модели, тёмно-синих, с тонированными стёклами. Грек за рулём. Шуруп — на пассажирском. Он — сзади, с гранатами в сумке через плечо.

— Твоя задача, — ещё раз повторил Шуруп, когда машина вырулила на трассу, — следить, запоминать, говорить, если видишь что-то не по плану. Если стрельба — падаешь, лежишь, не высовываешься. Ты — мозг. Мозги не должны отстрелить в первую очередь. Понял?

— Понял, — кивнул он, хотя в груди всё сжималось в тугой, холодный комок.

— И ещё, — Грек глянул в зеркало заднего вида. — Если увидишь Симку — не подходи, не смотри, не пытайся помочь. Это наша работа. Твоя — информация.

Он не ответил. Имя Симки теперь звучало в голове как обратный отсчёт.

Порт встретил их запахом соли, рыбы и мазута.

Огромная территория, заставленная контейнерами — красными, синими, зелёными, с надписями на разных языках. Краны-великаны замерли в предрассветной дымке, похожие на доисторических ящеров. Где-то вдалеке лаяли собаки. И ни души.

Грек припарковал машину у склада готовой продукции — кирпичного здания с выбитыми окнами. Отсюда открывался вид на причал №7. Туда, по информации, должен был прийти сухогруз «East Wind» в шесть тридцать.

— Время, — прошептал Шуруп, глядя на часы. — Щас Симка должен подать знак.

Они ждали. Пятнадцать минут. Двадцать. Туман редел, но не рассеивался. Грек курил, выпуская дым в открытую форточку. Шуруп раз за разом проверял свой ПМ.

Он смотрел на причал. И вдруг заметил движение.

Человек. Сгорбленный, в телогрейке, с костылём в левой руке. Он вышел из-за контейнеров, огляделся и трижды махнул рукой — широко, как крыльями.

— Симка, — выдохнул Шуруп. — Сигнал. Груз на месте. Ментов пока нет. Выходим.

Они вылезли из машины. Туман укрывал их, как вата. Он ступал след в след за Шурупом, стараясь не шуметь. Кеды — новые, Ира показала хорошие, армянские, не скрипят. Хоть в этом повезло.

Контейнер был зелёный, с белой маркировкой «YOKOHAMA — ODESSA». Большой, во всю длину фуры. Рядом — ни души. Только погрузчик замер в десяти метрах, заглушенный.

— Симка! — тихо окликнул Шуруп.

Человек с костылём обернулся. Лицо он разглядел впервые — старое, морщинистое, с проваленными щеками. Глаза — молодые, живые, но в них плескался страх.

— Чисто, — прошептал Симка. — Таможня отмазана, ментов нет. Груз ваш. Забирайте.

— А вскрывали? — спросил Грек.

— Нет. Пломбы целы. Только верхний слой — коробки с видеоплеерами. Остальное — калькуляторы и эти... факсы, как их.

Шуруп кивнул, достал нож, перерезал пломбу. Дверь контейнера открылась с протяжным скрипом, похожим на стон.

Внутри — темнота, пахнущая пластиком и новой техникой. Грек включил фонарик — луч выхватил ровные ряды картонных коробок с разноцветными логотипами. «Panasonic». «Sharp». «Sony».

— Товар, — выдохнул он. — Настоящий. Японский. Господи, сколько же здесь...

— Триста тысяч баксов минимум, — перебил Шуруп, не скрывая улыбки. — Князь будет доволен.

И в этот момент завыла сирена.

Сначала он подумал, что это портовый гудок — сигнал к началу смены. Но потом увидел, как из-за контейнеров выруливают три милицейских УАЗика, мигалки включены, и из них высыпают люди в бронежилетах с автоматами.

— Засада! — заорал Грек. — Сука, засада!

Симка дёрнулся, хотел бежать, но споткнулся о костыль, рухнул на асфальт.

— Не стрелять! — донёсся голос из мегафона. — Всем лечь лицом на асфальт! Оружие на землю! Это ментовка!

Шуруп выхватил ПМ, Грек — свой «Форт». Они встали спиной к контейнеру, прикрывая товар.

— Шуруп, бросай ствол! — крикнул кто-то из милиции. — Не дури!

— А пошли вы! — рявкнул Шуруп и выстрелил в воздух.

Он — Андрей Ковальчук, он же «Скрепка», он же попаданец из будущего — стоял в двух шагах от контейнера и не мог пошевелиться.

Восемь патронов. Две гранаты. Три бандита против десятка ментов в броне. Шансов нет.

Но у него был козырь, которого не было у других.

Он знал будущее.

Не схемы контрабанды, не расклады криминальных войн. А то, что произойдёт через несколько минут. Потому что в его прошлой жизни — настоящей — он смотрел по телевизору репортаж об этой операции. Ещё мальчишкой. О задержании банды, которая пыталась украсть контейнер с японской электроникой. О подполковнике Лебедеве, который руководил засадой, и о том, как один из бандитов — хромой, на костылях — погиб от шальной пули.

Он посмотрел на Симку. Тот лежал на асфальте, пытался подняться, но руки скользили в какой-то жидкости. Кровь? В тумане не разобрать.

— Симка, лежи! — крикнул он.

Но Симка не слушал. Он оттолкнулся рукой, встал, опираясь на костыль, и заковылял в сторону — почему-то не от милиции, а к контейнеру, шепча что-то, похожее на молитву.

— Назад! — заорал милиционер в мегафон. — Стоять!

Симка продолжал идти.

Выстрел прогремел как гром среди ясного неба. Симка дёрнулся, рухнул лицом вперёд, костыль отлетел в сторону.

— Нет! — закричал он, но было поздно.

Дальше всё понеслось как в замедленной съёмке, которой не было в его прошлой жизни.

Шуруп заорал и начал стрелять в сторону ментов — хаотично, не целясь. Грек упал на землю, прикрывая голову. Он — «Скрепка» — почему-то побежал.

Не от пуль. К Симке.

Он упал на колени рядом с телом, перевернул лицом вверх. Глаза открыты, смотрят в небо, где всё ещё висит туман. Рот приоткрыт, из уголка течёт кровь. Дышит? Нет. Уже нет.

— Он умер, — сказал кто-то за спиной.

Он обернулся. Рядом стоял подполковник Лебедев — он узнал его по телевизионной картинке, которая сейчас всплыла в памяти, как старая фотография. Вживую он был старше, уставшее, с мешками под глазами.

— Он не должен был умереть, — сказал он, поднимаясь. — Он — информатор. Он работал на вас. Зачем вы убили своего?

Лицо подполковника вытянулось.

— Что ты несёшь, пацан?

— Симка. Его погоняло. Он давал вам информацию о Князе. О контейнере. Вы сами назначили засаду. А потом его же и убили. Небрежно. В спешке. — он говорил, не понимая, откуда берутся слова. Импровизация на грани безумия. — Ваш снайпер, товарищ подполковник, стрелял из «Винтореза», да? С того крана. Правый бок. Пуля прошла навылет. Но Симка был на костылях. Он не мог нападать. Он шёл к вам с поднятыми руками. Его убили за то, что он работал. Кто теперь захочет быть вашим стукачом, товарищ подполковник?

Лебедев побелел. Потому что это была чистая правда. Не информация, которую можно было знать постороннему. А детали, которые знали только участники операции.

— Где твоё оружие, пацан? — тихо спросил подполковник.

Он вытащил из-за пояса «Форт», положил на асфальт.

— Вот. Восемь патронов. Я не выстрелил ни разу. Я — свидетель. И информатор. Которого вы только что лишились из-за глупой случайности.

Подполковник смотрел на него долго. Потом кивнул своим.

— Взять его. Отдельно. И остальных. Но этого — в машину ко мне. Живым. И без наручников.

Его не били. Не допрашивали. Не угрожали.

Подполковник Лебедев сидел напротив него в кабинете портового управления, пил чёрный чай из гранёного стакана с подстаканником и молчал уже десять минут.

Он тоже молчал. Потому что понял: обратный отсчёт для Симки закончился. И теперь отсчёт начинается для него.

— Кто ты? — наконец спросил подполковник.

— Андрей Ковальчук. Прописан в Житомире. Временной регистрации нет. Денег — пятьсот долларов. Оружие — «Форт-12». Восемь патронов. Не стрелял. Не убивал. Симку знал один день. Он мне не родственник.

— Не то, — подполковник отодвинул стакан. — Я не про паспорт. Я про ... Откуда ты знаешь про снайпера? Про «Винторез»? Про кран?

Он сглотнул. Сейчас нужно было сказать что-то такое, что спасёт его. И не даст сгноить в подвалах.

— У меня информация, товарищ подполковник, — медленно произнёс он. — Информация, которая стоит дороже любого контейнера. Я знаю, что произойдёт завтра, через неделю, через год. Я знаю имена. Даты. Схемы. Я знаю, кто из ваших продался, а кто ещё нет. Я — ваш шанс выйти сухим из этого болота.

— И чего ты хочешь за эту информацию?

— Три вещи, — он поднял голову. — Первое: чтобы моих людей — Шурупа и Грека — не посадили. Или посадили ненадолго. Они исполнители, не организаторы. Второе: чтобы контейнер отошёл Князю. Частично. Вы забираете половину как вещдок, половину он забирает как бизнесмен. И третье: я работаю на вас, а вы — на меня. Вы даёте мне крышу от ментов, я даю вам информацию о преступлениях, которые ещё не случились.

Подполковник усмехнулся.

— Ты или гений, или сумасшедший, пацан.

— Может быть, — он встал, чувствуя, что судьба уже сделала выбор за него. — Но я единственный, кто может сказать вам: через три дня в порт придёт контрабанда с наркотиками. Под видом мебели. Из Турции. Встречают её люди Гуся — того самого, из «Вестерн Инвест». А вы даже не знаете, где его искать. А я знаю.

Тишина. Долгая, тягучая, как тот самый туман над портом.

— Лады, «Скрепка», — сказал подполковник, доставая из стола чистый лист бумаги. — Пиши. Всё, что знаешь. А мы посмотрим. И если информация подтвердится...

— Продолжим разговор, — закончил он.

За окном садилось солнце. Кроваво-красное, тяжёлое, похожее на расплесканную по небу рану. Симка лежал в морге. Шуруп и Грек сидели в камере. Контейнер стоял опечатанным на причале.

А он, человек из будущего, нажимающий на курок своей судьбы, писал показания, которые должны были изменить всё.

В девяностых информатор стоил дешевле пули. Но иногда пуля ошибалась адресом. И тогда информатор становился главной фигурой в игре, где ставка — жизнь.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.