31

- Ах ты, паскудина! Опять явилась! Что на этот раз принесла на хвосте? Какую теперь нечаянную радость? Иди, давай, рассказывай, а я пока твои лохмы выдирать буду.
Нюра оторопела, когда поняла, что это к ним направляется баба с такой речью. Подхватив по дороге какую-то жердь, женщина замолчала, но приближение её от этого не стало более приятным.
- Акулина! – закричала другая баба через забор. – Акулина, брось палку. Покалечишь ведь, дура!
Но Акулина не послушалась. Губы её сжались от напряжения в ниточку.
- Девка, беги, пока цела... – баба за забором кричала уже, кажется, им.
Растерянная Нюра повернулась к Ксене. С ней они пришли в деревню заработать, и вот какая незадача.
Ксеня, похоже, и сама уже догадалась, что ей сейчас попадёт, голову опустила, спину согнула колесом, руки подняла над головой - приготовилась.
Нюра шагнула к бабе с палкой наперерез, тронула за локоть.
- Погоди… Ты попута..ла… должно быть…
Но баба с раздражением дёрнула рукой и намахнулась на Ксеню.
Нюра сделала невероятный прыжок, обгоняя бабу, и перекрыла ей путь.
- Ксеня, беги… Беги назад… к Митьке… - замахала руками и с облегчением увидела, как подхватив повыше свои дранные юбки, Ксеня запылила по дороге в ту сторону, откуда они недавно пришли.
Женщина какое-то время бежала за ней, но возраст и тяжёлая комплекция не дали шансов. Обернулась и с поджатыми губами направилась к Нюре.
- Да ты, никак, ополоумела, бабонька? - Нюра зло прищурила глаза навстречу.
Что такое? Не бывало ещё на её веку, чтобы палками встречали. И на старости своей, может, и пришлось, да, видать, и придётся, хлебнуть немало горечи, но это уже перебор.
И чужая баба дрогнула. Сначала во взгляде исчезла решимость, потом и рука с палкой опустилась. Баба вильнула в сторону и ушла своей дорогой, бормоча что-то недоброе.
Нюра растерянно оглянулась. И куда теперь? Назад, вслед за Ксеней? Или дальше идти? Вот это подзаработали сухариков.
- Бабонька, ты не серчай.
Нюра едва не подпрыгнула от неожиданности. Совсем забыла, что через забор за всей этой картиной наблюдала ещё одна местная жительница.
- Оно, ежели подумать, и Акулину понять можно… - продолжила та и отворила калитку, - иди, кваску испей, да расскажи, куда путь держишь.
Нюра завернула в чужую калитку.
- Во, садись сюда в тенёк под яблоню... Анфиска, - крикнула в сторону, - принеси-ка из погреба кваску холодного да краюху хлеба.
Вскоре шустрая белобрысая девка поставила на лавку возле Нюры глиняный кувшин с кружкой, побежала за хлебом.
- Благодарствую, бабонька... Не знаю, как зовут…
- Дуней зовут. Садись на лавку, чего стоишь? Отдохни. Испугалась, небось…
- Дак… испугалась. А как же? Треснет по башке такая во, а потом всю жизнь буду ходить - улыбаться, - не к месту на ум пришла Ольга. Может, её тоже кто саданул. – А меня бабкой Нюрой зови… А Ксеня… либо у вас тут уже бывала раньше?
- Бывала… да и не раз.
- Либо натворила чего?
- Да как тебе сказать? Так сразу и не ответишь… А она тебе кто? Раньше, вроде, всегда одна ходила.
- А я тебе обо всём тоже не сразу скажу… Я вот, как и ты, жила, и ни думала, ни гадала, что придётся по дорогам, как нищенке ходить.
Нюра с тоской оглядела чужую хату с соломенной крышей, огород, яблоньку, курочек с петушком. Вздохнула.
- А что же случилось? – на Нюру глянули бледно-голубые глаза, и в них бабка увидела доброту и сочувствие.
- Рассказать ежели по правде, ты не поверишь… Я, вроде как, даже сама из хаты ушла. Не гнала меня невестка… Ну и что, что щами облила? Чего сгоряча не сделаешь? А когда я опомнилась, возвращаться не стала.
Нюра вздохнула. Вздохнула и слушательница.
«От хорошей жизни, небось, не ушла бы». Вслух не сказала, подумала.
 - А Ксеня по дороге нашлась. Теперь мы вместе. Так, вроде, она девка смирная. С какого перепугу её тут палками встречают?
- Так её у нас тут по-разному встречают. Кто с хлебом-солью, в избу зовёт, а кто прочь гонит. Ты либо про неё ничего не знаешь?
Бабка глянула немного испуганно.
«Сарабанда» господина Генделя способна ввергнуть мою душу в меланхолию».
Вчерашние непонятные слова в памяти не всплыли, не было у бабки места в голове, где бы их хранить, но страх свой вспомнила.
Это всё равно, как если б лошадь заговорила. Не… может, конечно, не совсем лошадь… Но тоже страшно.
- Вижу, что не знаешь, но догадываться начала, - покачала головой Дуня.
- Даже пока не догадываюсь.
- Ну тогда я тебе расскажу, для чего её тут люди к себе в хату кличут. А ты всё и поймёшь… Что понять нам можно… А так, конечно… больше непонятного… Да ты бери хлеб, ешь.
- Не-е. За квас благодарствую, а хлеб я ещё не заработала.
Дуня взглянула немного по-другому на свою новую знакомую.
- Ишь ты… Никак на заработки к нам завернула?
- Ну да… Может, найдётся дело…
- Найдётся… Поможешь мне грядки прополоть?
- Помогу.
- Ну так пойдём. И там-то, в огороде, поговорим.