Вот, что с горя бывает

Судёнышкин Филипп, водитель троллейбуса, только что справил свои 33 года.
- Ну вот Филя и перешагнул ты возраст Христа, - сказал ему Димок, друг его закадычный с самого малого детства и похлопал по спине, словно жеребца кавалерист перед боем.
Они сидели за праздничным столом. К нему их пригласила мама Филиппа, а не наглядная его сына Вера Семеновна. Её не было в квартире. Её не было нигде, хотя Филипп силился представить себе, где она может быть. В последние 24 часа его Вера Семеновна стала вести себя очень странно. Вроде целовала его, обнимала, иногда слушала, все делала по хозяйству, но чувствовал её муж, что она далеко. Где, с кем? Только не с ним.
- Вера, что с тобой? – спросил он утром, когда она подарила ему на день рождения несколько пар носок, связанных ею.
- Ничего, голубок…
Вера вздохнула и вышла из комнаты.
Через час доложила:
- Все приготовила: салат, плов, водка и коньяк на столе… Я пошла.
- Как пошла?
- Ногами. Пойду в сквер посижу, душно мне… Ты не беспокойся, Марья Антоновна обещала подойти и подсуетиться.
- А ты?
- Без меня, ладно? Димок придет же.
- Ну как же так можно, что б без тебя?
- Ты жил двадцать два года без меня, живи и дальше. Что со мной, что без меня – ничего не изменится.
- И нечего меняться…
- Об этом - в другой раз.
- Вер, ну что на тебя нашло? Что я сделал такого, что тебе стало тошно со мной?
- Ничего. Ничего ты не сделал и не собираешься делать.
Что со мной, что без меня… Бывает.
- Ну не празднично это как-то. Не по-семейному! Да что же с тобой произошло?
- Ничего…
- Из ничего чего-то не бывает…
- Бывает. Выгорела я Филюшка, совсем выгорела… Пусто во мне, как в доме после пожара. Дом стоит ещё, а внутри все пусто и черно от копоти…
Муж так ничего и не понял. Он похлопал глазами, несколько раз подбегал к окну, чтобы посмотреть, куда пошла его жена.
Но она, видимо, пошла двором через калиточку в заборе. Он даже прошел через квартиру в спальную, чтобы увидеть двор. Но и там её уже не было. Зато пришел Димок с супругой. Они обняли его, расцеловали. Подарком принесли охотничье ружье двенадцатого калибра. На кабана.
Сима, жена Друга, долго держала его в объятиях, прижавшись большой грудью. И шептала: «Я люблю тебя, Филя! Ты молодец. Извини, что раньше встретила Диму. Так уж бывает…»
Дима уже помогал Марии Антоновне собирать на стол.
Он только и спросил:
- Где его красавица? Что не помогает?
- А вы её не встретили разве? На улице, вышла воздухом подышать!
К этому времени Сима оторвалась от Филиппа и пришла на кухню, услышав про воздух и Веру.
- У Верки горе, - сказала она будничным голосом, будто у Жены друга ее мужа вскочил нарыв на губе.
- Да какое у неё может быть несчастье? Родителей давно уж нет на свете, братьев и сестер ей не оставили. Даже теток и бабок у неё нет!
- Павла у неё не стало.
- Что за Павел? – спросил Димок.
- Школьный дружок.  Любила она его в свое время. Ей сказали, что он погиб где-то на границе. Вот и страдает…
- А Филипп при чём?
- Заполнил место в душе, но, видимо, не полностью. Сколько его у неё, сколько  прежнего друга - неизвестно.
- Все это блажь, - сказала Мария Антоновна. – Побесится, да вернётся в свои берега.
- Если что я найду ему бабу попроще. Вон у меня Солнцева Светка из кондукторов – огонь и пламя!
- Найдешь… балабол, - отозвалась Марья Антоновна.
Небольшая компания долго сидела за столом у окна, вспоминали, пели песни. Филипп порывался пойти поискать жену, но его не пустили.
- Придет сама, сынок, - сказала Марья Антоновна. – Деваться ей некуда. Пить не будет, не в её характере…
В это время входная дверь хлопнула. Все замерли. Димок крикнул:
- Вер! Идем к нам! Муженек заскучал один. Вон Симка его обхаживает, как меня…
- Балабол ты и есть балабол! - в сердцах прошептала  мама Филиппа.
Но Вера вошла. Поглядела на небольшую компанию:
- Вы что такие все кислые? Наливайте мне штрафную! Извини, Филипп, что ушла не во вовремя. Оно ведь все и происходит не вовремя! А может и вовремя…
- А что так? Что случилось у тебя? – спросила Сима.
- Вы, наверное, знаете. На канале Звезда вчера говорили… Погиб мой одноклассник Пашка!
- Вот совпало! – Димок поднял стакан с водкой. – Помянем его душу. Я помню его, такой высокий и белобрысый был. Все девчонки школы по нём сохли! Вот я отложил для него стакан с хлебом. Пусть пухом будет ему земля…
- Афганская земля… - тихо сказала Вера. – Не скрою, я тоже любила его. Прости Филя…
- Да что ты! Прощать нечего…
- Нет, есть! Есть, что прощать. И не только моему сыну, но и тебе, дочка. Извела ты его своей бывшей любовью! Он и не знал, что ему делать… Живёшь с ним, а вспоминаешь прошлое…
- Да не прошлое это, - с надрывом вдруг сорвалась Вера, - любовь никогда не бывает прошлой. Она всегда в сердце. И Филиппа я люблю! Но…
Вера схватила стакан и залпом выпила то, что налил Димок. Потом вдруг оторопела посмотрела на пустой стакан:
- Ты, что мне воду налил?
- Что ты, Вер! На, из моего хлебни: при всех наливал.
Вера попробовала из его стакана и поперхнулась:
- Ну водка, вот она …
Марья Антоновна быстро понюхала первый стакан:
- Здесь тоже была… не вода была… Вот, что оно как с горя бывает!