Заложница своего сна. Глава 10. Бал Поющих Роз

В последний день уходящего года поместье графов Рут наполнилось предвкушением. Завтра наступит Новый год — время надежд, обещаний и, конечно, банкета. Но в этот раз всё было иначе: леди Арефрина устроила свой первый приём –– и не просто приём, а «Бал Поющих Роз», который должен был пройти в легендарном розарии рода Рут — гигантской оранжерее, где каждая роза светится и издаёт мелодию. Вместо банального банкета гости предвкушали природное представление: цветы сами устанавливали вечерний темп.

За несколько часов до прихода гостей Арефрина обошла дом, не оставляя без внимания ни одной мелочи. Её шаги тихо звучали по служебным коридорам; кухня и кладовые кипели, прислуга дотирала столовые приборы, горничные укладывали последние салфетки. Она проверяла готовность всего: долговечность свечей, плотность скатертей, положение лампад — всё должно было быть безупречно.

Потом Арефрина направилась в розарий. Сквозь стеклянные арки в оранжерею проникал мягкий свет. Медленно раскрывшиеся бутоны тихо позванивали в вечернем воздухе. Она пристально наблюдала за садовниками, указывая, где слегка сместить композицию, чтобы одна группа роз отвечала другой; сама поправила веточку, чтобы её ладонь почувствовала, насколько ровно настроение сцены. В нескольких углах сада она распорядилась установить каркасы для шёлковых лент. Садовник с готовностью приступил к работе, стараясь в точности выполнить её указания, которые гармонично сочетали практичность и художественный вкус хозяйки.

В кратком разговоре у дверей розария с Шоном она остановилась, чтобы обсудить рассадку.

— Кто сидит возле герцога Марти? — спросила она осторожно, но твёрдо.

Дворецкий принёс рассадку гостей и отвечал по пунктам, указывая, кто на левом фланге, кто на правом, а кто рядом с хозяйкой дома и королевской семьей. Арефрина кивнула.

— Сделайте так, чтобы мадам Кински оказалась ближе к центру — её присутствие важно для тех, кто обычно держится в тени и скромно ведёт беседу. И пусть Ричард Кински будет рядом с Сэнаптом: им есть о чём поговорить.

Дворецкий исполнил её просьбу без вопроса, отмечая изменения в записной книжке. Этот обмен, короткий и деловой, ещё раз подчёркнул: вечер под её контролем.

К вечеру усадьба сияла огнями, отражаясь в высоких окнах вестибюля, украшенного массивными двустворчатыми дверями из резного дуба с позолотой. Вестибюль, оформленный в светлых тонах и золотого, создавал торжественную атмосферу. Гости в изысканных нарядах заполнили залы: аристократы, городская знать, дальние родственники и даже те, чьё появление считалось редкостью. Атмосфера была волшебной — шелест юбок, перья на шляпах, блеск драгоценностей. Всё говорило о том, что приём обещает быть незабываемым.

Сотни свечей в хрустальных люстрах, свисающих с высоких потолков, и в элегантных бронзовых канделябрах, расставленных по всему залу, бросали мягкий, золотистый свет. Воздух буквально сиял, словно был соткан из тончайшей мерцающей пыльцы, пронизанный игристым, бодрящим ароматом шампанского. Этот запах смешивался с деликатными оттенками дорогих женских духов, мужественным, едва уловимым запахом выдержанного табака и свежестью зимних цветов, принесённых с мороза. Лучезарный свет переплетался с изысканным благоуханием роз: в воздухе витали оттенки ароматов, которые оказались собственно музыкальными нотами самих цветов.

Арефрина, тем временем, ни разу не присела. Она прошла по залам лёгкой походкой, останавливаясь у приоткрытых дверей, чтобы ощупать холодный мрамор пилястр и, по традиции, сравнить ощущения: в дальнем угле было чуть душнее, чем следовало, и она тут же велела прислать помощника с элементом огня и приказала уменьшить огонь в камине. А другому, с элементом воздуха, пронести несколько потоком ветра по залу, создав небольшой сквозняк, дабы уравнять температуру; через несколько минут воздух стал ровнее, и гости перестали так активно махать веерами от жары.

Она контролировала и подачу напитков: подслушав замечание одного из гостей о недостатке охлаждённого шампанского, Арефрина подошла к дворецкому и, сдержанно улыбнувшись, уточнила план:

— Первую партию бокалов держите для приветствия гостей у входа. Вторую — на столах в буфете. Горячие напитки подавайте в перерыве между танцами или даже после полуночи. Если гость пожелает отведать их раньше, не отказывайте ему в этом.

Всё было исполнено.

Взгляд её скользил по столам: в одном месте блюдо с дичью оказалось слишком близко к крайним приборам, в другом — желе наклонилось, угрожая жаркое. Арефрина легким жестом позвала одну из горничных и указала, где сделать небольшую перестановку, не нарушая общей композиции. Для неё интерьер и сервировка были частью представления: всё должно было выглядеть так же безупречно, как и звучание роз.

Ей же приходилось и улаживать людские недоразумения. У одного из баронов возник спор с соседом из-за очереди на танец — мужчина упрямо отстаивал право пригласить даму, хотя очередь уже была согласована. Арефрина подошла, легко взяла под руку одну из спорщиц и, улыбнувшись обеим сторонам, произнесла с лёгкой иронией:

— К сожалению, танец с леди Делинь уже занят. Но чтобы не упускать возможность, я могу предложить вам, барон, пригласить меня на танец, — искренне рассмеявшись, барон сделал глубокий реверанс и пригласил Рину, и тут же она поручила музыкантам исполнить лёгкую кадриль.

Конфликт рассосался, и все вскоре кружились в центре зала.

Из специальной галереи доносились чарующие звуки придворного оркестра. Музыканты располагались на возвышении у дальней стены. Мелодии лёгких вальсов и изящных полонезов наполняли всё пространство, приглашая кружиться в танце. Звуки скрипок, флейт и клавесина переплетались с размеренным стуком шагов по паркету и мелодичным шелестом цветочных платьев.

Наконец Арефрина стояла, оглядывая зал, и впервые за долгое время чувствовала нечто, похожее на истинное удовольствие от результата своих трудов. Её деятельный ум моментально подмечал детали.

‘Интересно,’ — мелькнуло у неё в голове, когда она заметила, как часто встречаются витиеватые ожерелья из филигранного серебра, инкрустированные мелкими сапфирами, у молодых дам.

‘Похоже, это новый тренд или кто;то с большим влиянием недавно протолкнул такой дизайн. Стоит заметно дешевле крупных изумрудов, но по эффекту от этого не проигрывает: красивый способ показать статус, не разорившись. Похоже, старшая клиентура ценит вес и историю, а молодые люди — лёгкость, изящество и моду.’

Её взгляд скользнул к группам мужчин, собравшихся у камина, где воздух был чуть более плотным от дыма.

‘Вот этот древесный, с нотками кожи аромат – это явно дорогой, имперский табак, возможно, из восточных провинций, — мелькнуло у неё в голове, когда послышался легкий запах. — А вот тот, более терпкий, с оттенком трав – вероятно, местный, но хорошо выдержанный, чувствовала его в кабинете матушки. Хм. Кажется, некоторые мужчины используют выбор табака как ещё один способ тонко подчеркнуть свой статус или происхождение...’

Эти познания у неё не появились на пустом месте: в «том» мире почти вся её семья курила, и в какой-то момент интерес перерос в самостоятельное изучение такого «досуга», как табак, курение, для неё, не курящей, это было очень странно, однако не противно; так что, хоть она и провела в этом мире всего пару месяцев, общее представление о табаке и его нюансах у неё уже было достаточно точным. Иногда, размышляя, она умела соотнести запах с климатом и местом происхождения табака — не идеально, но достаточно, чтобы делать осторожные выводы.

Она мысленно отметила, что некоторые дамы с удовольствием присоединяются к мужчинам, демонстрируя маленькие, изящные сигареты – признак свободы и, возможно, новой волны в этикете.

Пока она анализировала моду и табачные ароматы, в ушах у неё то и дело всплывали тонкие ноты роз — как будто сад шептал свои комментарии к светской игре. Эти звуки помогали ей оценивать настроение гостей: кто;то слушал с восхищением, кто;то — с равнодушием, а кто;то пытался дирижировать мелодией, едва заметно подстраивая шаги под цветочные фразы.

Тем не менее, за всей этой показной уверенностью скрывалась нервозность. Арефрина, одетая в струящееся платье из тёмно-фиолетового шелка, расшитое золотыми нитями, которые напоминали звёздную россыпь, и украшенная лишь одной тонкой диадемой в волосах, выглядела одновременно царственно и утончённо. Она не хотела выделяться броскими украшениями, предпочитая элегантность, которая в её мире говорила больше, чем кричащая роскошь.

Весь день подготовки был для неё сплошным препятствием. Каждое принятое решение, каждый разговор со слугами, каждый кивок гостю – это был шаг как по минному полю. Она маскировала дрожь в руках, отдавая распоряжения дворецкому, заставляла себя улыбаться, приветствуя первых прибывших, и даже умудрялась обсуждать с графиней Элен меню, при этом в голове крутилось одно: «Они придут? Что если нет?» Отсутствие королевской семьи или, что ещё хуже, самих Дарси, которые были чрезвычайно важны, могло обернуться катастрофой для её исследования. Это был не просто бал, а дебют, который должен был подтвердить её статус полноправной наследницы и продемонстрировать её способности к управлению. Провал означал бы потерю лица и, возможно, даже финансовые проблемы для графов Рут.

Внезапно напряжение в зале ощутимо возросло. Люди перестали говорить, их взгляды устремились к входной арке.

‘Чёрт, уже почти девять… Все прибыли, кроме королевской семьи и Дарси. Надеюсь, они не проигнорировали приглашение…’ — мелькнуло у Арефрины. Она как раз беседовала с пожилым герцогом Бентли, вежливо кивая его пространным речам о погоде.

— Прибыла королевская семья! Его Величество Август Вар Когар, Её Величество Медея Отония Когар и наследный принц Арес Юний Когар! — гулкий, поставленный голос церемониймейстера пронзил зал, заставив всех замереть.

Когда арка распахнулась, розы в зале словно откликнулись: их свет усилился, и из кустов поднялась единая, торжественная тема — как приветствие высочайшим гостям. В этот миг стало ясно: бал официально открыт. По залу тут же прокатилась волна почтительного шума — приглушённые поклоны, лёгкий шелест реверансов. Появление всей королевской династии было ожидаемой данью традиции и уважению к дому Рут. Никто не падал ниц, но каждый гость стремился принять максимально достойную и уважительную позу.

‘О, вовремя… Хотя странно — не припоминаю, чтобы видела принца в воспоминаниях «здешних»…’ — мысленно отметила Арефрина, её пристальный взгляд скользнул по фигурам, появившимся в дверном проёме.

Графиня Элен Рут, выступила вперёд, бархатное платье на ней цвета ночного неба идеально сидело на стройной фигуре. Её губы растянулись в едва заметной, но искренней улыбке.

— Добро пожаловать, Ваши Величества, — графиня Элен сдержанно склонила голову, а затем сделала глубокий грациозный реверанс. — Для нас честь принимать вас в этот вечер.

Король Август Вар Когар, высокий, крепко сложенный мужчина средних лет с пышной тёмной бородой и весёлыми, хотя и проницательными изумрудными глазами, шагнул вперёд. От него исходила аура доброжелательной власти, такой, что заставляла всех чувствовать себя одновременно и в безопасности, и на почётном расстоянии. Его расшитый золотом парадный мундир сверкал при каждом движении.

— Графиня, вы, как всегда, блистательны, — с широкой, обезоруживающей улыбкой ответил король, его голос был глубоким и раскатистым, словно эхо в горном ущелье. Он слегка кивнул. — Говорят, бал организовала ваша дочь?

— Да, леди Арефрина. Её дебют, как полноправной наследницы дома, но я уверена — он запомнится, — голос графини был полон гордости.

Рядом с королём стояла Её Величество Медея Отония Когар. Она была воплощением неприступной красоты: высокая, с бронзовой кожей, каштановыми волосами, уложенными в замысловатую причёску, и надменным изгибом тонких губ. Её взгляд, глубокий и чуть прищуренный, словно изучал мир из-под полуприкрытых век, оценивал каждого встречного. На ней было роскошное платье из серебристого атласа, переливающееся при каждом движении, украшенное цветами из бриллиантов, которые казались продолжением её собственной холодноватой, но безупречной ауры. От неё веяло величием, словно она снизошла к простым смертным лишь на мгновение. Медея окинула Арефрину внимательным, чуть холодным взглядом, в котором сквозило любопытство.

— Очаровательная юная леди, — произнесла королева низким мелодичным голосом, как шелест дорогих тканей. — Это она?

— Да, моя дочь. Арефрина, подойди, — графиня Элен кивнула.

Арефрина, почувствовав на себе взгляд королевы, сделала шаг вперед. Волнение внутри застыло холодным комом, но она позволила ему лишь слегка обострить её движения, сделав их более точными. Она сделала глубокий, безупречный реверанс, демонстрируя идеальное владение этикетом.

— Рада приветствовать вас, Ваши Величества, — сказала она спокойно и уверенно, без единой дрожи, словно делала это всю жизнь.

— Вижу, в мать пошла, — одобрительно кивнул король, его улыбка стала шире. — Арес, представься.

Из-за спины короля выступил молодой человек. Арес Когар. Он двигался с непринуждённой грацией хищника, каждый шаг был выверен и полон скрытой силы. Его тёмно-каштановые волосы, чуть длиннее обычного, обрамляли выточенные черты лица, а изумрудно-зеленые глаза, истинный знак правящей династии Когаров, сверкали с лёгкой, почти незаметной, насмешкой. Высокий, с атлетической, но не громоздкой фигурой, он был воплощением юной, но уже опасной власти. От него исходил флёр дерзости и превосходства, который, однако, не отталкивал, а скорее притягивал, как запретный плод. Голос принца прозвучал бархатисто и глубоко, с лёгкой хрипотцой, которая могла бы заставить дрогнуть любое женское сердце.

— Здравствуйте, леди, графиня. Я — Арес Когар, кронпринц королевства. Приятно с вами познакомиться, — он произнёс это, и его взгляд, полный откровенного интереса, скользнул по Арефрине, задержавшись на ней чуть дольше, чем того требовал этикет. В его глазах мелькнул огонёк азарта, словно он встретил достойную партию.

‘Арес Юний Когар, да? Кронпринц значит. А он неплох. Его сила — молния, насколько помню... Лили говорила, что он очень амбициозный, хочет власти, что и так, вроде как, его. Настоящий принц, что тут скажешь…’ — мысли Арефрины метались, анализируя его внешность, манеры, слухи о нём. В нём определённо была сила и притягательность, но её и без того забитая голова уже просчитывала риски.

— Взаимно, Ваше Высочество, — ответила Арефрина, её голос оставался спокойным, но внутренне она чувствовала лёгкий укол предвкушения. Её взгляд встретился с его, и она позволила себе лишь лёгкую, едва заметную улыбку.

Арес чуть наклонил голову, его глаза всё ещё не отрывались от Арефрины.

— Леди, позвольте мне пригласить вас на вальс? — его голос был низким, почти интимным, приглашение звучало как вызов.

Арефрина почувствовала, как по залу пробежал лёгкий шепоток. Многие девушки, не скрывая разочарования, бросали на неё завистливые взгляды.

— Конечно, Ваше Высочество. Буду ждать с нетерпением, — ответила она, чуть склонив голову, сохраняя непринуждённый вид, хотя внутри всё сжалось от понимания последствий.

— Прекрасно, — прошептал Арес, и в его изумрудных глазах заплясали хитрые огоньки, а уголок губ изогнулся в плутовской улыбке, полной предвкушения. От него исходила уверенность, почти высокомерие, которое, однако, придавало ему ещё больше шарма. — Тогда до танца.

‘Ух… я надеялась не танцевать. На меня обозлится половина девушек здесь. Ох, помилуйте…’ — мысленно застонала Арефрина, чувствуя на себе сотни недоброжелательных взглядов.

Арефрина, стоя у окна, наблюдала за прибывающими гостями. Её взгляд скользил по роскошным каретам и нарядам, но вдруг остановился на одной, неприметной, однако безупречно элегантной. Она прикусила губу, её пальцы сжимались на бархатной шторе.

— Прибыл герцог Креон Дарси с супругой и дочерьми! –– Объявил вновь церемониймейстер. 

‘Они приехали!’ — Пронеслось в её голове.

— Что? Их тоже пригласили? — Спросила одна из приглашённых гостей, подняв свои брови в изумлении.

— И приехали! Немыслимо! — воскликнула другая, с явным неверием.

— Герцога днём с огнём не сыщешь… — прошептала третья, её тон был полон восхищения и некоторого страха перед таким влиятельным гостем. Она поправила прическу, нервно поправляя выбившиеся пряди.

— Тише вы, — строго прошипела Арефрина, та леди резко повернулась, прикасаясь к шелку своего платья, как бы успокаивая себя. — Хоть бы шептались приличнее.

Она поспешила ко входу, стараясь спрятать волнение за маской безупречной вежливости. Её платье шуршало о мраморный пол.

— Добро пожаловать, герцог, герцогиня. Мы вас ждали, — Арефрина сделала лёгкий реверанс, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и уверенно, но лёгкая дрожь всё же пробирала её, однако улыбка оставалась безупречно вежливой.

— Благодарю, леди Арефрина. Дорога была долгой, но мы не могли пропустить ваш бал, — голос герцога, статного мужчины в строгом, элегантном костюме, был вежлив, но сдержан, в нём слышались нотки холодной и наблюдательной оценки. Он слегка склонил голову, его взгляд был внимательным.

Герцогство Дарси — обширные, но отстранённые земли, о которых шептались и восхищённо говорили в равной мере. Их правители были строги и скрытны. За невидимыми стенами оранжерей и редких растений они бережно хранили свои сокровища: редкие орхидеи, целебные отвары, необычные пряности, древесину, а также мастерство стеклодувов и витражистов. Они изредка торговали с внешним миром.

Внешне представители дома Дарси всегда выглядели безупречно, но с явной особенностью, отличавшей их от привычной столичной моды: герцог — высокий, с пепельно-белыми волосами и глазами с необычным, почти непривычным бурым блеском, в одежде с тёмными, слегка металлическими отливами и тонкой эмблемой герцогства; герцогиня — в платье с узорами из редких цветов; дочери — с тонкими живыми цветочными украшениями в волосах, привезёнными из их оранжереи, что придавало им экзотический, немного отдалённый вид. В их облике чувствовалась и гордость, и скрытая отчуждённость — словно те, кто привык жить по своим правилам.

— Главное, что вы доехали благополучно, — ответила Арефрина, стараясь скрыть своё напряжение.

— Кстати, — герцог чуть наклонился, его улыбка была едва заметной, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на обращение о помощи. — У меня есть просьба. Мои дочери впервые на подобном приёме. Не могли бы вы… быть им проводником?

— С удовольствием, — Арефрина почувствовала лёгкое облегчение.

— Девочки? — герцог мягко позвал своих дочерей. Две девушки, сёстры-близняшки, ровесницы Рины, вышли из-за спин своих родителей, словно две идеально сочетающиеся жемчужины. Одна, старшая, держалась сдержанно, её взгляд был внимательным и оценивающим, как у самой Арефрины. Другая, младшая, лучезарно улыбалась, в её глазах играла живая искра.

— Приятно познакомиться, леди Арефрина, — спокойно и ровно сказала старшая. Она сделала изысканный реверанс.

— Взаимно. Пойдёмте, я вас представлю моим подругам, — Арефрина взяла девушек под руки, с удовлетворением отмечая их уверенность в себе.

— Мы будем признательны, — ответила младшая с широкой и искренней улыбкой.

— Как чудесно, что вы нашли общий язык, — герцог облегчённо выдохнул, наблюдая, как Арефрина уводит его дочерей. Его взгляд был спокоен и благодарен.

— Папенька, мы постараемся! — весело отозвалась младшая, с лёгкостью переступая через длинные шлейфы своего платья.

— Элис, милая, где манеры? — напомнил герцог дочери о приличиях.

— Наверное, потеряла по дороге, — рассмеялась она лёгким и заразным смехом.

‘Им, похоже, всё нипочём… То ли характер, то ли элемент…’ — подумала Арефрина, наблюдая за этой картиной.

Арефрина взяла девушек под руки, и в её улыбке светилось не только учтивое любезничанье, но и искренняя готовность помочь им войти в новый круг.

Она вела их неспешно, останавливаясь у каждой дамы, чтобы сделать представление личным и тёплым. В какой-то момент послышались знакомые женские голоса:

— Рина! Мы здесь! — сказала Кора радостно и немного шутливо. За ней, чуть более сдержанно, следовала леди Марти, девушка с двумя длинными косами, украшенными серебряными нитями, её лицо было серьёзным, но глаза – блестели любопытством.

— Сестра! — Арефрина улыбнулась, её глаза засияли, и она сделала шаг навстречу подругам. — И ты, Вита… ну не смотри так.

Она подмигнула Вите, её улыбка была дружелюбной, но в то же время слегка озорной.

— Ага, конечно, — фыркнула леди, но в её глазах сверкнула забавная искорка, выдавая её шутливое недовольство. Она неловко поправила одну косу.

— Я рада видеть вас всех, — Арефрина кивнула в сторону двух девушек, стоявших немного позади неё, их взгляды были настороженно-внимательными. — И хочу представить вам Эдану и Элис Дарси. 

— О, мы слышали о вас, — сказала одна из девушек с любопытством, — но не ожидали, что вы окажетесь столь обходительным господами.

Она чуть неловко улыбнулась, слегка сжимая в руках веер.

— А вы ждали чудовищ? — Элис, младшая из сестёр Дарси, вновь рассмеялась. Она небрежно поправила локон волос, выбившийся из сложной причёски.

— Ну, слухи… — пробормотала девушка, немного смутившись.

— Слухи — это скучно. Сегодня мы здесь. И это главное, — Эдана, старшая сестра, сказала это спокойным, уверенным тоном.

— Добро пожаловать, — сказала Арефрина, искренней и тёплой улыбкой. — Надеюсь, вы найдёте здесь друзей.

— Спасибо. Мы на это надеемся, — ответили сестры Дарси почти одновременно, их голоса были спокойны.

***

Арефрина нашла взглядом принца, скрывшегося в толпе, и выдохнула, будто сдерживала дыхание всё это время. Подруги переглянулись, но промолчали — они знали: сейчас лучше не шутить. Весь высший свет, выслушав приветственные речи, уже обсуждал потенциальный династический брак между леди Арефриной и кронпринцем Аресом.

Музыка сменилась: первые аккорды вальса, лёгкие, как дыхание зимнего ветра, разлились по залу. Свет люстр стал мягче, свечи отбрасывали золотистые отблески на мраморный пол. Гости начали расступаться, образуя широкий круг вокруг центра зала, предвкушая главный момент вечера.

— Он идёт, — прошептала Кора, едва заметно кивнув в сторону.

Арефрина обернулась. Принц Арес шёл к ней, уверенно, с выверенной грацией, как будто каждый его шаг был частью заранее отрепетированной сцены. Он был воплощением безупречного воспитания. Его взгляд был спокоен, но в нём таилась некая отстранённость, как у человека, привыкшего к вниманию и не придающего ему значения, а лишь исполняющего свою роль.

— Леди Арефрина, — он слегка поклонился, протягивая руку. — Разрешите?

Она положила свою ладонь в его, чувствуя прохладу перчатки и силу, скрытую под внешней вежливостью.

— С удовольствием, Ваше Высочество, — ответила она идеально ровным тоном.

Они вышли в центр зала. Музыка усилилась, и в тот же миг их тела начали двигаться в ритме вальса. Арефрина держала спину прямо, подбородок чуть приподнят, взгляд — поверх плеча партнёра. Она чувствовала, как на них смотрят десятки глаз, как замирают разговоры, уступая место восхищённому молчанию. Для всех присутствующих они были воплощением идеальной пары: могущественный кронпринц и блистательная наследница одного из древнейших родов. В их танце читались обещания будущего, союз и процветание, словно каждый поворот их тел подтверждал грядущее укрепление королевства.

Арес вёл великолепно. Его движения были точны, почти машинальны, но в этом и заключалась его опасная красота. Он не ошибался. Никогда. В каждом повороте, каждом па сквозила уверенность и полный контроль, что Арефрина не могла не уважать.

— Вы танцуете превосходно, — произнёс он негромко, не отрывая взгляда от её лица, в его глазах мелькнула тень оценки.

— Спасибо, — ответила она, не улыбаясь. — Вы тоже. Почти пугающе безупречно.

Он чуть склонил голову, будто принимая это как комплимент, но в его глазах промелькнула искра понимания. Ему нравилась её прямота и острота ума, которые он, безусловно, ценил в женщине.

— Вы не любите танцы? — спросил он после короткой паузы, голос был чуть ниже, чем обычно, почти доверяющий.

— Я не люблю быть в центре внимания, когда не могу сбежать, — ответила она, и уголки губ дрогнули в редкой, искренней улыбке, полной иронии.

Он усмехнулся — едва заметно, но искренне, а изумрудные глаза слегка прищурились.

— Тогда мы с вами похожи больше, чем кажется.

Они продолжали кружиться, и каждый поворот, каждое касание ладоней было отточено, как в спектакле.

«Он хорош, почти так, как говорят… но всё же не в моём вкусе. Слишком смазливый. Слишком… правильный, для меня. Однако, он очень способен, и я, безусловно, его уважаю. Если бы обстоятельства сложились иначе, и не было бы того, что я ищу, возможно, мы бы могли стать крепким союзом. Но пока… пока об этом думать рано», — подумала она, скользя взглядом по его идеально очерченному профилю. В моменте ей стало не по себе от собственных мыслей, после которых она будто бы попала на мгновение в забытие.

Очнувшись, она наблюдала как вокруг них пары начали двигаться, заполняя зал, но все равно все взгляды были прикованы к ним — к паре, что стала воплощением грации и общественной надежды на будущее.

Арефрина чувствовала, как в груди нарастает странное напряжение. Не от волнения — от усталости притворства. Она знала, что половина девушек в зале уже проклинает её. И всё же она продолжала танцевать, будто ничего не значило.

Когда музыка стихла, Арес отпустил её руку и склонился в безупречном поклоне.

— Благодарю за танец, леди Арефрина.

— И я вас, Ваше Высочество, — ответила она, делая грациозный реверанс.

Они разошлись, не оборачиваясь, каждый к своим делам, словно отыграв важную сцену.

***

После полуночи зал для трапезы наполнился лёгким гулом: звоном бокалов, шелестом дорогих тканей и лёгкой дрожью предвкушения. Это всё совпадало с восходом луны: розы одновременно раскрылись и зазвучали, наполнив воздух хоровыми темами. Король Август, широко улыбаясь и постукивая по толстому бокалу золотым перстнем, внезапно прервал оживлённый шёпот за столом:

— О-хо-хо! Герцог Дарси, давно вас не было видно в свете! Может, чего нового расскажете? –– Его слова прозвучали как игривый вызов, и все взгляды обратились к герцогу.

Крупная люстра над головой блестела хрустальным дождём, и лучи света, казавшиеся до того мягкими, вдруг заострились, заставляя гостей щуриться. Герцог Дарси, как по заказу, слегка наклонил голову:

— С превеликим удовольствием, Ваше Величество! Но перед этим позвольте мне оценить вино... –– Он сделал ещё один глоток, наслаждаясь моментом.

В зале раздались скрежет вилок и подавленные смешки, за длинным столом уже скапливались вопросы и догадки. Лорд Ричард, откинувшись на спинку стула, крутил бокал шампанского:

— Да, мне вот тоже стало интересно, так как у «вас» последнее время затишье. Или же вы всё-таки решили приструниться? –– Он с лёгким стуком хрусталя поставил бокал на стол.

Словно от удара, свет люстр замерцал, и узоры на гобеленах выстроились в тёмные тени. Герцог Дарси отпил ещё глоток и с невозмутимой грацией сжал бокал:

— Ох, Ваше Высочество Куарион, вы даже не представляете, что произошло! –– Он сделал многозначительную паузу, заставляя всех присутствующих затаить дыхание. В эту секунду над залом пронёсся лёгкий шёпот.

— И что же? — Ричард резко выпрямился, его бровь взметнулась вверх, как крыло хищной птицы. Он с любопытством наклонился вперед, его взгляд стал цепким.

Герцог Дарси улыбнулся и откинулся, позволяя оглушительной тишине окутать зал:

— Мы готовимся к восходу на престол... правителя! — торжественно объявил Дарси.

В зал ударила волна разразившихся голосов: ахи, охи, невнятные проклятья. Люди отбросили маски вежливости, женщины уронили веера, мужчины нахмурились. Послышался сдавленный хохот — жители королевства привыкли к неожиданным новостям, но такое...

— Кого?! — прозвучал целый хор возмущённых голосов. Ричард вскочил со стула, опрокинув свой бокал. Шампанское расплескалось по белоснежной скатерти.

— Почему я узнаю только сейчас?! И кто это?! — Ричард, с явным негодованием в голосе, продолжал кричать. Он был вне себя от злости, ведь именно он был избранным Ороеннороянским элементом и повозглашён следующим королём Ороёна.

Герцог, спокойно глядя на бушующее море эмоций, пожал плечами:

— Ваше Высочество, успокойтесь, мы всё равно не можем сказать, кто это до его пробуждения. –– Он откинулся назад, как бы отстраняясь от бушующей стихии.

— Так, стоп. Только готовитесь? Он не пробудился ещё? Это ребёнок?! — Ричард, схватившись за голову, пытался осмыслить услышанное. Его голос переходил на визг.

— Ответ на все «да», кроме последнего, — спокойно подтвердил Дарси. Он наслаждался эффектом произведённой бомбы.

Арефрина, сидевшая рядом с графиней Рут, мигом выпрямилась. Яркий пурпурный шлейф её платья в этот миг обжёг кожу — всё вдруг стало слишком тесным: корсет врезался в бок, юбка мешала дышать. Словно в ответ, люстра разразилась новым мерцанием:

— Как так получается, герцог? Это значит, что скоро это место будет занято?

— Именно, леди Арефрина, — кивнул Дарси.

— А почему же тогда вы так скрываете эту личность? Да и если он сам уже знает, кем является, то какой смысл скрываться? — Арефрина, с лёгкой иронией в голосе, скрестила руки на груди.

Скулы герцога дернулись: он сделал глубокий глоток вина и спокойно произнёс:

— В том-то и проблема, что эта персона ни о чём не знает.

— Как так?! — пронзительно воскликнула Арефрина. — Людей с тёмным элементом в королевстве на пальцах пересчитать можно. А с Роэбес так подавно, он один-единственный должен быть!

— Так-то оно так, но проблема в том, что уже две сотни лет не было зафиксировано элемента Роэбес! — Ричард, в отчаянии схватившись за голову, пробормотал, в голосе было полно раздражения и неверия.

В тот момент роскошный зал с колоннами из мрамора, затянутыми алыми драпировками, он показался Арефрине затхлым. Люди начали расходиться, обступая герцога, но каждое новое лицо отражало растущую тревогу. Сквозь разговоры вдруг проскочили слова про тёмный элемент, услышав про который её мать, графиня Рут, сморщила лоб:

— Тёмный элемент, говорите? — голос Элен был тих и ровен, но глаза вспыхнули сталью.

— Именно, — кивнул Дарси.

— А, правда? Как тогда так получается? — король Август, склонив голову и опёршись на локоть, произнёс с неподдельным любопытством, словно наблюдал за увлекательным фокусом.

— Ну, попробую вам объяснить, — начал Дарси, отхлебнув вина и немного помолчав, чтобы подчеркнуть важность момента. — Тёмный элемент – это, как мы все знаем, один из сильнейших элементов. Однако, он не такой как светлые или какие-либо другие… Тёмный элемент по своей натуре очень тяжёлый и противоречивый для человеческого организма и разума, поэтому он имеет свойство накапливаться годами. Некоторые не выдерживают и попросту умирают, а те, кто выжил, чаще всего прячутся и делают вид, будто элемента у них вовсе нет, ради своей безопасности и всех вокруг. Единственное место для таких людей — это наше королевство – Эбис. Там мы можем не прятаться, общаться, заводить друзей и любимых, помогать друг другу, тренироваться, учиться и многое другое, что делают обычные люди. Но вот, что касается правителя нашего королевства, так у него невообразимая мощь и сила, которую даже вы, Ваше Высочество Куарион, не сможете осилить. Из-за этого для пробуждения правителя понадобилось время, однако, даже так, был момент, когда он не справился с выходящей из него силой Роэбеса.

По залу пронёсся вздох: кто-то уронил бокал, кто-то схватился за сердце. Яркий свет люстр перестал казаться мерцающим: он жалил глаза, оставляя на коже лёгкие мурашки. Элен сжала руку Арефрине, будто предчувствуя что-то.

‘Не справился? Так значит, он всё же существует в этом столетии? ’ — эта мысль вихрем пронеслась в голове Арефрины, когда она, погруженная в раздумья, сидела неподвижно, её глаза расширились от удивления. 

— Герцог Дарси, что значит «не справился»? Он умер, и после новая душа стала носителем? — лицо Кински стало белым от ужаса и недоверия. Его кулаки сжались.

— Для начала успокойтесь. — Дарси попытался успокоить бушующие страсти, но его голос звучал немного напряжённо. Он нервно постукивал пальцами по столу. — В некотором роде да, но всё равно сейчас я сказать ничего не могу. Прошу меня понять, господа.

Возникла грохочущая тишина, обжигающая, словно дыхание огня.

Король Август, опустив руку, успокаивающе поднял ладонь:

— Хорошо, мы вас поняли. В таком случае… можете рассказать, как вы узнали о нём?

После этих слов было заметно, как Дарси, казалось, замешкался, подбирая слова:

— Наш старейшина видел беспросветно тёмную ауру вокруг одной персоны, и после этого нарёк всех следить за ней, — ответил он наконец, стараясь не подавать виду, что его слова вызывают у присутствующих столь сильные эмоции. — Собственно говоря, я согласился на этот приём только ради того, чтобы увидеть нашего будущего правителя воочию.

— Он… здесь? — Рут, сидя рядом с матерью, прошептала тихо и неуверенно. Рина нервно теребила край своего платья, её глаза были широко распахнуты.

— Простите, леди Арефрина, но больше ничего сказать не могу, — Дарси ответил загадочно, его улыбка стала ещё шире.

'Как это вообще понимать?! — мысли рвались наружу, но Рут сдержала крик. Сердце стучало так громко, что казалось, оно заглушает весь остальной мир. Она глубоко вдохнула, стиснула зубы; ладони внезапно стали влажными, и только после тревожного выдоха смогла собраться и попытаться сложить события в логическую цепочку.  — ‘Ладно, он, скорее всего, и правда не может много говорить о человеке, если это вообще можно назвать «человеком», которому уже заочно служит...  Но... Но почему всё это выглядит так нелепо и страшно? Почему у меня дрожат руки? И почему всё происходит именно на моём первом приёме, да ещё и при таком количестве людей?' — Голос в голове чуть ли не срывался, и Рина невольно бросила взгляд по залу, надеясь найти в толпе хоть немного понимания.

— Прошу не горячитесь, юная леди, вам это явно не к лицу, — снова улыбнулся Дарси, по;прежнему безмятежно и чуть насмешливо, — я ведь прав, Ваше Высочество Куарион?

‘А он-то на кой чёрт его приплетает? ’ — невольно подумав об этом, она перевела взгляд на Ричарда, сидевшего почти напротив. Атмосфера вокруг будто притихла: вежливые шёпоты, мерцание люстр и тихий звон бокалов отступили на задний план. Ричард не отрывал от неё взгляда — ровного, оценивающего, как тогда, во время танца. Он был уже спокоен, пальцы едва касались края стола, губы чуть приподнялись в полуулыбке. Арефрину это даже по-настоящему испугало: по коже пробежали мурашки, и она ощутила, как тонкая нитка тревоги натягивается внутри, связывая её с тем, что стояло в его молчаливом взгляде.

Арефрина перевела взгляд с Кински на герцога, сделала глубокий вдох, на мгновение замерла, чтобы собраться, и ровным голосом ответила:

— Ваша светлость, слова, что вы произнесли, вызывают интерес, но сейчас как по мне не время для этого. Этот приём посвящён единству и миру, а не тайнам и догадкам, что внезапно начали появляться в эту ночь. Давайте вернёмся к более приятным темам. Не правда ли, господа?

Эта небольшая, но достаточно ёмкая речь удивила всех, даже саму графиню Рут, которая так сильно переживала за свою дочь и репутацию рода. Шелест тканей и шёпот в зале на мгновение утихли. Все взгляды на секунду устремились к Арефрине.

Его Высочество Арес встал, выпрямился и, подхватив нить момента, произнёс с широким, тёплым жестом руки:

— Отличная идея. Сегодня Новый год — значит, мы должны танцевать, веселиться, пить и общаться, но никак не спорить. Всех с Великим праздником, господа!

Он поднял бокал; звенящее цоканье хрусталя отозвалось в зале, как сигнал к возвращению обычного веселья. Музыка снова набрала силу — скрипки заиграли ярче, свечи бросили новые блики на бархатные стены; платья закружились в вальсе. Сначала робкие улыбки, затем свободный смех — и атмосфера действительно заиграла яркими красками, наполнилась теплом, разговорами и жизнью, словно праздничный свет растопил тень недомолвок.

***

— А что произошло с Олганом Краутом? — леди Ритц опустила веер, а глаза блеснули любопытством. Сказала она это приглушенно, будто боялась разбудить сам разговор.

— Что вы имеете в виду, леди? — Лициния Делинь едва заметно наклонила голову, её губы дрогнули в улыбке, но в её взгляде мелькнуло беспокойство.

— Да так… — Ритц провела кончиком веера по губам и шёпотом добавила, — видела, как он уехал в карете минут десять назад. Совсем один.

Разговор вокруг них будто потихоньку притих; свечи бросали тёплые блики на хрусталь; воздух стал холоднее.

— Правда? Почему же? — леди Делинь моргнула, затем наклонилась к соседке ближе, как будто опасалась, что рядом кто;то подслушивает.

— А почём нам знать это? — голос Ритц дрогнул, и она откинула тёмно-русую прядь волос за ухо. — Хотя он вел себя странно.

— В каком плане «странно»? — леди Делинь сжала в ладони свой бокал до тех пор, пока вино не всплеснулось в стекле.

— Ну… скажем так, я сидела рядом с ним в тот момент, когда герцог Дарси объявлял ту невероятную новость… — Энн опустила взгляд, — Лорд Олган был до краёв полон… ужаса. Когда я посмотрела на него, по вискам, словно от страха, стекал пот, а в глазах — не просто тревога. Это были глаза, полные пустоты и бесконечной паники. Нет. Ужаса.

Рядом с девушками послышалось тихое «ах», веера опустились, люди обменялись встревоженными взглядами.

— Не говорите такого здесь, — с порывом продолжала леди Делинь, но в её тоне уже не было прежней легкости. — За таким разговором можно намечтать себе беду.

— Я и не хочу наводить страхи, — Ритц встряхнула головой, словно смахивая невидимую пыль, — просто делюсь впечатлением. Это не слух, я видела его собственными глазами.

Лициния закрыла веером губы, затем, откинув его, заговорила тише, почти шёпотом, чтобы её слова не пронзили ночь, но чтобы они дошли до самых ушей:

— Интересно, он хотя бы попрощался с хозяйкой?