Одиссеи и их Итаки...

- Когда ты в путь отправишься к Итаке, молись, чтоб он был долгим... Ведь больше ей дать тебе нечего...(Константинос Кавафис)

В мировой истории есть один повторяющийся и при этом нелепый сюжет: кто-то десятилетиями долбится в закрытую дверь, а когда она наконец слетает с петель, его убивает не стража, а сквозняк.

Есть те, кто не может жить в неволе. А есть те, кому свобода внезапно падает на голову и пережить её не. представляется возможным.  Трагедия Игоря Талькова в том, что он пытался петь о «России, которую мы потеряли», в то время как сама реальность вокруг него превращалась в Россию, которую страшно обрести. Он пал жертвой не столько пули, а того самого хаоса, который воспевал, как освобождение. 

Влад Листьев — другой полюс той же беды. Он строил новое ТВ, как храм просвещения, не заметив, что строит его  во время погрома. Он верил, что в свободной стране слово весит больше, чем свинец. Оказалось, что свобода — это не только право говорить, но и право убивать тех, кто говорит слишком громко. 

Но ведь есть другие примеры заметит внимательный читатель и будет прав. Например Макар— вечный «машинист», который десятилетиями ехал по одним и тем же рельсам. Его ниша была безупречна: умеренная оппозиционность, легкий флер кухонного диссидентства, гитара как щит. Макар не хватал звезд, он их коллекционировал. Но время, этот беспощадный механизм, в какой-то момент решило, что рельсы больше не нужны. И потребовало от него не иносказаний, а выбора. И когда он этот выбор сделал, выяснилось, что в новой системе координат для старого мудрого сверчка больше нет уютного шестка.

Время ломает тех, кто слишком долго строил себя внутри одной эпохи. Тальков и Листьев сгорели, потому что стали топливом для этого перехода. Макаревич* остался, но обнаружил, что берег, к которому он плыл, давно ушел под воду.

Попытка найти тихую гавань обернулась тем, что он попал в эпицентр не менее плотного и экзистенциального противостояния. То, от чего он бежал в риторическом смысле, настигло его в физическом. Ирония судьбы в том, что, отрицая одну государственность, он вынужден оправдывать или принимать механизмы другой, просто потому что обратного пути нет.

Свобода — это не дар. Это экзамен на выживание в безвоздушном пространстве. И, кажется, в наших широтах его сдают только те, кто умеет вовремя замолчать или вовсе не рождаться.

*- Признан в РФ иноагентом