Прерванная жизнь Глава 23

Когда мы вошли в столовую, нас сопроводили несколько десятков удивлённых глаз. Глава встал в центре зала и толкнул неплохую такую, в его стиле, речь о том, что все мы равны и что теперь придётся привыкать к присутствию удивительного соседа, то есть меня. Александр Михайлович просил доверять и уважать его выбор. Пока он говорил, я осмотрелась. Столовая оказалась огромной! И как я не заметила этого в первый раз? Но обстоятельства были такими, что было не до этого. Вполне логично, что место раскрылось мне именно сейчас. Светлое, чистое помещение со множеством деревянных столов и стульев, большими узорчатыми окнами. Стены были разрисованы яркими красками, но не изображали единую картину, скорее части какой-то мозаики. В общем, вид доставлял эстетическое удовольствие. Вероятно, был направлен на поднятие аппетита. Очень просторное и уютное место.
У столика в самом конце, по левому краю, я, наконец, обратила внимание, сидели Алексей и Сабина. Они ждали меня.
Не скажу, что все были в восторге от того, что я прошла к ним и села. Половина, кажется, выглядела смирившейся с ситуацией, но другая половина, к сожалению, смотрела с недоверием и даже нежеланием находиться в одном помещении с нежитью. Что же, я всё понимаю...
Глава, договорив, покинул нас. Его ждало много дел, которые требовалось неотлагательно решить. Такие важные люди едят не по времени и не со всеми.
Алексей придвинул мне поднос. На нём лежало тушёное мясо в тарелке и стакан воды.
— Александр Михайлович меня сегодня удивил. Я как раз шёл к тебе... — начал было Алексей.
— Да, он мне рассказал, — подхватила я. — Не думаю, что это хорошая идея... мне ужасно некомфортно так есть, когда на меня смотрят со всех сторон!
— Папа в своём репертуаре... хочет сделать как лучше! — произнесла Сабина.
— У тебя очень хороший отец! Он думает о других, это великое качество для того, на ком всё держится. Очень добросердечный человек! — ответила я.
Сабина улыбнулась:
— Да, мой папа такой! А ты и правда это можешь есть? — указала она на тарелку.
— Только мясо во всех его проявлениях... без каких-либо гарниров.
— А если попробуешь что-то другое? — поинтересовалась девушка.
— Нет, ничего кроме... когда я только обратилась, стала мертвецом, многое перепробовала, — припомнились мне не самые лучшие попытки изучения себя новой.
— А если съесть что-то другое? — не унималась Сабина.
— Меня стошнит... свинина, говядина, баранина... кроме курицы и любой птицы. Только мясо млекопитающих.
— А... человека ты пробовала?
— Сабина! — тут Алексей пришёл в негодование. — Ты правда издеваешься сейчас!?
Я улыбнулась:
— Да ничего. Это приятно, вот так сидеть и с вами разговаривать! И нет, никогда... не пробовала и не собираюсь! Хотя, должна признать, когда бьются ваши сердца, так манят к себе... Этот инстинкт, если не контролировать... сложно было бы сдержать. Но я держусь... ради нас всех и себя самой.
— Ух ты... — Сабина слегка «поплыла» во взгляде.
Мне это показалось забавным, хоть и ребяческим. Теперь она держалась со мной просто и непринуждённо, просто была собой.
К тому же девушка была в хорошем настроении. Алексей тоже не особо хмурился. Выходит, они поговорили о своих чувствах, и они...
Тут мои мысли жёстко прервали.
— И каково это, сидеть здесь и притворяться белой и пушистой? Наверное, гордишься собой, что обвела всех вокруг пальца!? В частности нашего дорогого главу! Наслаждаешься... своим величием перед всеми нами... мнишь себя особенной! Мы же для тебя всего лишь еда. И кто знает, когда ты наиграешься с нами, как кошка с мышкой!?
Знакомый голос. Я обернулась. Марья Игоревна. Да что с этой женщиной, в самом деле!?
— Марья Игоревна, будьте, пожалуйста, разумнее, — сказал было Алексей, но женщина продолжила, не обращая на него никакого внимания.
— А я вот вижу тебя насквозь... притворщица...
Опять это слово. Да что этой... ведьме от меня надо!?
— Ну серьёзно! Это не она напала на того парня! Уже все знают об этом! Вы не можете её больше обвинять! — тут и Сабина вмешалась.
Я молчала. Стиснула зубы, собрала всю свою волю. Не потому, что не могла ответить, просто не хотела подводить Александра Михайловича. Он слишком верил в меня. Да и не хотелось мне больше связываться с этой ненормальной.
— Да, эта добыча досталась не ей... но все мы видим волка, что проник в стадо овец. Она облизывается, играется... но вскоре нападёт!!! И не только одна овца пострадает, даю вам слово!
Этой женщине палец в рот не клади. Я тяжело выдохнула, всё внутри снова начинало закипать. Терпи... она наговорится и замолчит... только терпи!
— Слышь, Марусь... хорош, а!? Эта... девушка спасла моего ребёнка! Зачем ей было это делать, если, веря твоим словам, она собиралась нами перекусить!? — послышалось чуть левее. Это была мама той девочки, которую я спасла.
Но эту дамочку было не унять:
— А я отвечу зачем! Чтобы показать, что наши жизни в её руках и только лишь она имеет на них право!
— Да сколько можно! У вас какая-то личная неприязнь? — не выдержал Алексей и вскочил со своего места. Будто мысли мои прочёл.
— Просто на ее лице все написано!
Тут я закрыла глаза.
Мне стало не по себе. Это стресс так на меня влияет? Если так подумать, у этой женщины не было причин так меня ненавидеть. Но почему она так упорно пыталась меня задеть? Я поняла, что все бессмысленно. Зачем я здесь? Для чего? Чтобы это все выслушивать? Они живы, а я — нет. И им никогда меня не понять. К чему это все?
Я встала и уже собиралась уходить. Не могла больше этого терпеть. Но Марья Игоревна умудрилась встать следом.
— Убегаешь, да? Нечем себя защитить? Я права во всем, так? Поэтому и молчишь?
Эта женщина точно не в себе. Я остановилась. Какой резон был дальше молчать?
— Молчу, потому что не хочу связываться с такой особой, как вы. Убегаю? Возможно! Но вы всего лишь пытаетесь вывести меня из себя! Зачем? Чтобы что показать? Чтобы доказать, что я монстр?
Обернувшись, я посмотрела ей в глаза. Что это за безумное бесстрашие? Чего она добивается?
— Хочу, чтобы все видели то, что скрывается за этим капюшоном... чтобы ты никогда не посмела его снять! Чтобы никогда больше не смела поднять головы и оказаться с нами в одном месте!
— Не ваше дело — сниму я капюшон или нет! И не ваше дело, где мне ужинать, обедать и завтракать! Кажется, это вы слишком многое на себя берете... но я вам не по зубам, ясно? И сейчас я ухожу не потому, что испугалась... просто я думаю о других здесь сидящих, в отличие от вас. Пусть они переведут дух, отдохнут после того, что было сегодня. Зачем им еще выслушивать наши разборки... но завтра я вернусь! И вам придется свыкнуться с этой мыслью! Что я буду здесь... теперь я всегда буду здесь! А будете и дальше создавать конфликты — я не обещаю, что смогу сдержаться, как сейчас... не стоит вам меня провоцировать!
Кажется, последнее слово оказалось за мной. Но чего мне это стоило? Все внутри меня напряглось, и сильно сдавило грудь. Словно что-то бушевало. Настолько больно и невыносимо, что я сжала руки в кулаки. Даже перчатки в этот раз не помогли — не сдержали моих когтей. Они прорвали ткань и впились в кожу. Казалось, еще немного, и я потеряю над собой контроль. Мне нужно было уйти... и чем скорее, тем лучше.
Алексей собрался пойти со мной, но я попросила его остаться. Сказала, что хочу остаток дня побыть одна. Спасибо ему за беспокойство.
Когда я вернулась, охранники остались снаружи, и я быстро закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Распрямив пальцы, я осторожно сняла перчатки... мои руки дрожали, а вены еще сильнее выступили. Но не от страха... внутри меня бушевала ярость. Такая, какой я не испытывала прежде. Почему эта женщина смогла довести меня до такого состояния? Я могла себя контролировать... всегда могла, но сейчас я еле сдерживалась, чтобы не вцепиться ей в горло.


Не знаю, когда и как я провалилась в полудрему — очнулась уже на полу. Не понимая, как здесь оказалась и сколько времени провела, я осмотрелась. Все белье на кровати стало лохмотьями, а на матрасе были следы... следы когтей.
— Это я сделала? — я опустила взгляд на свои руки. — Что? Почему не помню, как делала это! Я что, действительно становлюсь такой, как они? Теряю разум?