Шторьх. Категорически вовремя

25 мая 1944 года

Близ деревни Райгардас

Оккупированная вермахтом территория Литвы

«Я его грохну» - уверенно пообещал сам себе СС-штурмбанфюрер Йозеф (Юозас) Шимкус, заместитель командира 16-го полицейского полка СС.

«Если вот прямо сейчас не случится чуда, я его грохну. Мои люди меня поддержат… ну, а потом придумаем что-нибудь, чтобы отмазаться. Я всё понимаю, приказ Кейтеля и всё такое… но малых детей живьём сжигать… я не для этого в СС вступал и в полицию пошёл служить…»

Несмотря на крайнюю (и осознанную) медлительность полицейских, к началу акции было уже практически всё готово. Все 120 жителей деревни Райгардас были согнаны к сараю; двери были распахнуты, готовые принять огненную жертву… непонятно какому богу; солдаты с заполненными бензином вёдрами были наготове; пока невидимый огнемётчик тоже…

Шимкус опустил руку в правый карман брюк, снял с предохранителя Вальтер РРК – свой резервный ствол. Его слух, весь его разум были настроены на одну команду его командира: «Заводи!». 

Это станет последним приказом… вообще последним словом подполковника СС Вальтера Тигеля – в следующее мгновение он получит в голову пулю калибра 7,65 миллиметра от своего зама, который занял стратегическую позицию у него за спиной, на расстоянии вытянутой руки.

Однако этого не случилось. Случилось чудо в виде невесть откуда взявшегося штабного Шторха, который словно из ниоткуда (Рикс летел над самыми верхушками деревьев, ибо не без оснований опасался «сталинских соколов») буквально свалился им на головы, остановившись в паре десятков метров от сарая.

К полному ошеломлению… да, собственно, всех присутствующих, из кабины выбрались… бригадефюрер СС и шарфюрер (явно его охранник).

Колокольцев быстрым шагом подошёл к превратившемуся в живой столб подполковнику, козырнул и представился:

«СС-бригадефюрер Роланд фон Таубе. Личный помощник рейхсфюрера СС по особым поручениям. Немедленно объясните, что здесь происходит»

С тем же успехом он мог приказать… ну, например, сараю. Ибо Вальтер Тигель молчал, смотрел куда-то мимо Колокольцева, не шевелился… и вообще не сильно отличался от ближайшего столба, к которому привязывали лошадей.

Колокольцев несколько удивлённо вздохнул (с такой реакцией ему раньше встречаться не приходилось) и осведомился у стоявшего рядом майора СС:

«Давно он так?». Майор козырнул и официально представился:

«Майор Йозеф Шимкус, заместитель командира 16-го полицейского полка СС…»

Колокольцев сразу перешёл на литовский: «Юозас Шимкус? Местный?»

Майор улыбнулся: «Да, и нет. Родился и вырос в Каунасе, в тридцать третьем репатриировался… служил в полиции порядка Кёльна… теперь здесь… а Вы?»

Колокольцев вздохнул: «Мама росла в Клайпеде… теперь это снова Мемель»

Майор кивнул и ответил на вопрос: «Да нет, только после Вашего появления… впрочем, он с утра не в себе совсем…»

Колокольцев усмехнулся: «Партизаны… точнее, засланцы НКВД или ГРУ обстреляли вашу автоколонну; кого-то убили… ваш командир осатанел и приказал живьём сжечь всех жителей ближайшей деревни… хотя они не при делах совсем?»

«Именно так» - удивлённо подтвердил майор. «Вы раньше такое видели?»

Колокольцев грустно вздохнул: «Не столь инфернальное… сжигали уже трупы расстрелянных… но приходилось…»

И отдал первый боевой приказ: «Принимай командование полком…»

После чего кивнул на теперь уже бывшего комполка: «Этого разоружить… посадить в погреб… для надёжности, а то мало ли что выкинет ещё…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Врач пусть осмотрит… у вас же есть врач?».  Шимкус автоматически кивнул. Колокольцев усмехнулся: «толку мало будет, скорее всего… тут психиатр нужен… но мало ли…»

Добыл из кармана кителя мандат Гиммлера, развернул и протянул новоиспечённому комполка: «Это чтобы тебе спокойнее было…»

Ибо формально полицейский полк не подчинялся личному помощнику рейхсфюрера СС. На деле очень даже подчинялся… но мандат Гиммлера обеспечивал (формально) необходимые основания.

После того, как подполковник был обезоружен (он не оказал ни малейшего сопротивления) и отправлен на импровизированную гауптвахту, Колокольцев (по-прежнему по-литовски) отдал следующий приказ:

«Все мои приказы… какими бы странными они тебе не показались, выполнять немедленно, беспрекословно и не задавая вопросов. Ибо есть у меня подозрение, что ситуация здесь намного хуже и страшнее, чем тебе представляется… и чем ты способен не то, что справиться, а даже понять…»