Атака на Киров забытый мятеж

Аннотация
    В  основу  этой  повести  легли  воспоминания,  рассказанные автору  бывшим  командиром звена, затем отряда торпедных катеров Балтийского  флота  в годы  Великой  Отечественной  войны  капитаном  1-го  ранга в  отставке  Богдановым Н.М..
   События  развиваются   в послевоенном  городе  Пиллау  (ныне  Балтийске),  где на вновь созданной военно морской базе комендантом города становится бывший полицай каратель. Под прикрытием службы он готовит диверсию против Балтийского флота — его цель уничтожение артиллерийских складов и крейсера «Киров».
   По-разному сказываются  судьбы  моряков-балтийцев,  прошедших через  горнило  войны. Одни  становятся   героями, а  другие предателями,  маскируясь  чужими  заслугами.
  Благодаря этой книге мы  теперь узнаем, что «легендарный комендант » и «герой-катерник» — это персонажи теневой истории Балтийска, чьи преступления были скрыты цензурой и мемуарным враньём, новоявленных  героев.
   Не все участники  этих  событий будут привлечены  к  ответственности,  в силу  сложившихся  обстоятельств и потерей  бдительности  на  местах.
   Спустя годы один из участников заговора пытается добиться звания Героя Советского Союза, используя чужие заслуги.
   Эта книга — не суд над прошлым. Это попытка понять: как в одном человеке уживаются герой и предатель, и почему правда часто прячется за семью печатями.
   История, основанная на малоизвестных фактах и городских легендах Балтики, поднимает вопросы исторической справедливости и цены молчания.








Предисловие
  Эта книга родилась из истории, которую мне рассказал ветеран Николай Михайлович Богданов. Он поведал о попытке предателей атаковать крейсер «Киров» на торпедном катере Д 3 и бежать в Швецию.
     Я помню тот вечер, когда Богданов впервые заговорил о „Кирове“. Мы сидели у него дома, на стене висела карта Балтийского моря. Он долго молчал, постукивая пальцами по столу, а потом тихо сказал: „Ты думаешь, это просто легенда?“». Рассказ действительно звучал как легенда — и, признаться, я не сразу ему поверил.
    Бывший сослуживец, писатель маринист Владимир Шигин  с моей  подачи , заинтересовался историей, которую рассказал ветеран Богданов Н.М. .    Запрос в КГБ подтвердил: официально такого случая не зафиксировано. Историю считали городской легендой, в  том  числе по  коменданту  г. Балтийска «Бороде», которые десятилетиями передается из уст в уста.
   Почему я ему поверил? Потому что такие подробности не выдумаешь,  которые  озвучил Богданов.
   Николай Михайлович был человеком прямым и честным, он знал детали, доступные лишь тому, кто участвовал в раскрытии преступления. Боевой  офицер награждённый  двумя  орденами  «Красного  Знамени»,  орденом Ленина  и Красная  Звезда, не  считая  медалей.
    Я знал по личному опыту, как работают спецслужбы, служил  тогда в Политуправлении Балтийского  флота. В интересах государственной безопасности они могли создавать дезинформацию для западных разведок — чтобы в случае утечки реальной информации о ЧП на флоте картина событий выглядела иначе.
Позже я стал  свидетелем, когда  в 1975 году, в год 30 летия Великой Победы, произошёл другой мятеж — на большом противолодочном корабле «Сторожевой». Об этом написал Владимир Шигин в книге «Мятеж „Сторожевого“. Последний парад капитана 3 го ранга Саблина». История Шигина, в отличие от рассказа Богданова, получила документальное подтверждение. Она стала грозным предзнаменованием будущего идеологического краха — и заставила меня задуматься: сколько ещё подобных событий скрыто от нас завесой секретности?
     Когда я  узнал о мятеже на „Сторожевом“. Два события, разделённые годами, вдруг сложились в тревожную картину: флот, как зеркало страны, уже тогда дал трещину.
     После распада СССР многие архивы открылись, но материалы по атаке на «Киров», если они существовали, остались засекреченными. Документы по событиям 1953–1954 годов могли быть уничтожены за ненадобностью или по прежнему храниться под грифом «Совершенно секретно».
     Многие свидетели ушли из жизни, другие давали подписку о неразглашении.
Вспоминаются слова начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно Морского Флота генерала армии Алексея Епишева, сказанные в 1967 году: «Кому нужна ваша правда, если она мешает нам жить». Тогда эта фраза казалась циничной, но позже я понял её смысл. Устоявшиеся взгляды граждан, воспитанных в духе марксизма ленинизма, рухнули, когда стало ясно: многое из обещанного десятилетиями не выполнялось. Люди столкнулись с вопросом: как дальше жить?
   Я тоже попал под жернова системы: после участия в ГКЧП меня уволили из Вооружённых Сил. Этот опыт научил меня ценить правду — даже если она неудобна. И заставил вернуться к истории Богданова.
   Почему он рассказал её только через много лет? Вероятно, из за подписки о неразглашении. Возможно, он считал, что некоторые враги так и не понесли наказания, а их покровители всё ещё влиятельны. Для Богданова, катерника по профессии, эта история была личной трагедией флота — пятном на репутации тех, кто служил честно. Он хотел снять подозрения с невиновных, и правда для него была важнее молчания.
    В 1976 году Николая Михайловича не стало. Эта повесть — мой долг перед ним. Через вымысел я пытаюсь восстановить правду, которой нет в документах, — как акт исторической справедливости.


Глава первая
Вовка Ковтун — детство, юность и отрочество.
Пятилетний Вовка, в одних трусах, сидел на бетонном крыльце бабушкиного дома, греясь на утреннем солнце. В руках он вертел ржавый взрыватель от снаряда — нашёл его вчера у забора — и деловито стучал молотком, пытаясь сбить комья засохшей глины.
Утро было, на удивление, безветренное. Слышно было щебетание ласточек, которые кружили, как в вальсе, над головой сидящего малыша. Солнце величаво поднималось вверх, обнажая лучами худенькое тельце ребёнка, лаская его кожу теплом.
У Вовки была своя тайна от родителей, и о ней знала только бабушка. Он собирал всё военное, что было брошено гайдамаками Петлюры в Гражданскую войну, а потом бандой Зелёного, которые промышляли от Елизаветграда до Ольгополя. Их обозы часто стояли во дворе у дома на краю села. Когда бандиты напивались вусмерть, они дебоширили и теряли свои трофеи. Так в коллекции бабушкиного внука появился широкий немецкий штык тесак от винтовки «Маузер» и кожаный патронташ на поясной ремень с двумя секциями для обойм с патронами. Видимо, и взрыватель был из той же обозной кучи, брошенной бандитами.
Родители Вовки уехали на подводе в соседнюю деревню на рынок. Бабушка не обращала внимания на внука, так как была занята хозяйством: кормила корову и поросёнка.
Вдруг она заволновалась, вспомнив о внуке. Бросилась к Вовке и от испуга неожиданно закричала:
— Ты что делаешь? Выбрось молоток!
Вместо молотка Вовка выбросил взрыватель, который покатился по земле и, ударившись о кирпич, валявшийся во дворе, — взорвался. Запахло серой от взрыва. С перепугу от взрыва и боли он сильно закричал и стал неистово рыдать, размазывая ручками кровь по лицу. В подбородок впился острый осколок, небольшой по размеру. Баба Варя от увиденного упала ничком без чувств.
Вовка тоже притих. От страха и боли он потерял сознание. На звук взрыва прибежал пятидесятилетний сосед Яков, который воевал в Первую мировую.
Он аккуратно вынул из подбородка Вовки осколок, промыв поражённое место чистой питьевой водой, и, разжевав тысячелистник, залепил этой массой ранку, чтобы остановить кровь. Потом привёл в чувство бабу Варю, побрызгав ей в лицо холодной водой из колодца.
Якова все боялись. Он был какой то чокнутый, его так и называли — «Яков чок чок». Длинная седая борода — чуть ли не по пояс, непричёсанные длинные волосы на голове, как разворошенная копна сена. Практически ни с кем не общался. Говорили, что он был контужен взрывом немецкого тяжёлого 210 мм снаряда. Его вытащили из окопа, засыпанного землёй. Левая рука болталась, как плеть, после перелома. Всё потихоньку менялось в его жизни. Бог его «отблагодарил» такой же, как он сам, женой Маруськой. Как говорили в селе: «Якэ йшло, такэ и здыбало». Злая и жадная была, и завистливая. Не пропускала ни одной свадьбы или похорон. Так как в деревне не было священника, она взяла эту миссию на себя: читала псалтырь по благословению и за упокой. За что местные крестьяне благодарили её продуктами или остатками еды, оставшейся после свадьбы или поминок.
Яков почти ничего не делал. Целое лето ходил по деревне в нижнем белье — кальсонах, белых солдатских, и такой же рубашке, что придавало ему вид лешего из преисподней. На замечания стариков ворчал: «-Что вы меня строите за одёжку? Посмотрите, в чём ходит председатель сельсовета. У него такие же белые штаны и рубашка, а на голове ещё и белый картуз».
После сказанного хохотала вся деревня гомерическим смехом.
После всех спасательных работ Яков промычал:
— Вовка, ты как бомба немецкая — положил бабку рядом одним взрывом… даже без осколков!
Так и закрепилась за Вовкой кличка «бомба немецкая».
(продолжение следует)

 
-