Бабушка моя, Марья Герасимовна

Бабушка моя, Марья Герасимовна Пряхина была родом из какой-то волжской деревни, названия сейчас уже никто не помнит. Из голодного Поволжья 20-х годов она бежала на заработки в Москву. Устроится смогла только уборщицей, так как успела только 2 года поучится в церковно-приходской школе, с трудом разбирала "по-письменному". Так всю жизнь уборщицей и проработала...
Познакомилась там с молодым веселым плотником-чувашом Яшей и вышла за него замуж. И ничего, всю жизнь дружно прожили, душа в душу. Раньше как-то проще было.
Жили они поживали, добра особенно не нажили.
Родился первенец Толя (мой отец), через 2 года еще один мальчик - Боря. Заглянет вечером бабушка в пустой буфет, перекрестит лоб, и говорит не унывая: "Будет день- будет пища!".
Ну, на картошку, хлеб, селедку, постное масло, квашеную капусту хватало. А иногда и деду на четвертинку. В этих случаях у них всегда возникал конфликт на бытово-религиозной почве. Бабушка стол перекрестит, и говорит: "Господи, благослови пити ясти... " А атеист дед ей: "ГОСПОДИ ИСУСЕ, СХВАТИ МЕНЯ ЗА УСИ, А Я ТЕБЯ ЗА БОРОДУ, ПОЙДЕМ ГУЛЯТЬ ПО ГОРОДУ!".
Бабка норовит его ложкой по лбу стукнуть, а дед смеется и бутылку откубыривает. Выпьет под селедочку и спать. Бабка ему: "От чего кот гладок, поел да на бок!"
30- годы к концу подходят. Товарищ Сталин заявил:"Жить стало лучше, жить стало веселее!" Народ бунчит: "Шея стала тоньше, но зато длиннее..."
Все бы не беда, да война началась...
На фронт дед ушел летом 41-го. А бабка осталась с двумя мальчишками неслухами. Холод голод. неразбериха. Немцы к Москве все ближе. Тогда бабка подхватила Толю с Борей и не знаю уж каким эшелонами повезла к дедовым сестрам в чувашскую деревню. Последние километрами вовсе без всяких эшелонов, вела детей по снежному полю на санках, мешок на плече. И этим спасла их от голодной смерти.
Дед служил в пехоте. А пехота на войне долго не живет. Ну, год-два. Но дед в 45-м вернулся. Вероятно его спасло, что в Польше он был тяжело ранен в живот и долго отлеживался в госпитале.
Победа!!! "И отплакали те, кто дождались, не дождавшиеся отревели..."
В 1947 дед, как ветеран войны получил 6 соток болотистого неудобья под Купавной и построил на участке садовый домик, как он сам говорил "из спичек и желудей".
Родились еще дети, Таня, потом двойняшки Вера и Надя.
Все они потом паслись на этих 6 сотках, а бабушка выращивала там картошку, кабачки, смородину и все-такое-прочее, чем эта орава кормилась.
Даже в сытые брежневские годы бабушка все боялась, что кто-то не наелся, кто-то остался голодным. Моего толстяка дядю она неизменно встречала причитаниями: "Боренька то как похудел!"
Дети выросли - пошли внуки: я, Митя, Лена, Леша, Игорь. Для каждого из них она тоже находила ласковые слова, лакомые кусочки...

Ушла бабушка легко и быстро, как праведница. Плохо почувствовала себя на даче, привезли ее в Москву, вызвали скорую, да поздно было.
Прекрасно помню ее в гробу, черная ленточка с молитвой на лбу и лицо, спокойное и безмятежное, каким никогда не было при жизни...

Через год в ту же могилку положили и деда Яшу. Рябинку посадили в изголовье. Она теперь старая уже, та рябинка.