Гамлет и жреческая палеонтология

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова
vairgin.com

ГЛАВА 12.

Жреческая палеонтология - система знаний, чрезвычайно практичных в целом ряде приложений. Точнее сказать, во всех приложениях. Поясним одно из приложений на примере 'Гамлета' Уильяма Шекспира. Забегая вперёд, скажем, что невозможно понять, что происходит в 'Гамлете' без привлечения идей жреческой палеонтологии, в частности, темы двух видов смертей, соответственно, и темы методов палеонтологического убийства тоже. И эти знания важны не только для правителей высшего эшелона вроде сверхуспешных Елизаветы I, Черчилля и Сталина, как то может показаться из их отношения к Шекспиру, но и вообще для любого человека. Это вообще новая для нашего общества мысль, что Шекспир и жреческая палеонтология - это почти одно и то же. Формы разные, а суть одна.

Все помнят, как Офелия таки рельефно страдала по поводу смерти отца, который умер от удара шпаги Гамлета. Тому, кто бы сказал, что Офелия смертью отца действительно расстроена, Пуаро, специалист по побудительным мотивам людей, усмехнувшись, сказал бы: 'Забавно!' В самом деле, экзальтированное поведение Офелии означает только то, что она к смерти отца причастна напрямую и опасается, что другие об этой её причастности догадаются. Если рассуждать упрощённо, то опасается, что другие смогут разглядеть на её лице довольство от достигнутого. То есть организатор убийства - она. За каменным лицом спрятаться трудно, потому что оно не каменное. Вот Офелия и пытается скрыть прописанное у неё на лице удовольствие по поводу смерти отца за маской экзальтированного горя. Типичное поведение, типичное. Это как изменяющая жена бьётся в деланой истерике на могиле отравленного ею мужа.
   
Но ведь мы точно знаем, что Офелия не имела никакого отношения к смерти первой своего отца. А значит, раз она к убийству своего папаши-подхалима причастна, то только к палеонтологическому. Причастна к смерти второй.
    
Полоний, папаша Офелии, напомним, был убит Гамлетом, который вслепую ткнул шпагой в ковёр, за которым прятался Полоний. А прятался Полоний за ковром из подхалимских соображений, подхалимничал перед порочной королевой. Подхалимничал вместо того, чтобы её как врага народа или умертвить смертью первой, или оживить в смысле жизни вечной, то есть спасти от смерти второй. Не можешь решиться на такие в интересах народа действия или боишься, так попросту покинь дворец. Идеальный маршрут побега - присоединиться к труппе бродячих актёров. Если они примут такое в свою команду. Гамлет в своё время уходил по этому маршруту - и его приняли. Есть такое мировоззрение: из любого кризиса сворачивай на путь духовного роста.
    
Но Полоний действовал из какого-то иного мировоззрения, внутри которого человеком он не стал, а умер как подхалим. И подхалимством своим приблизил и свою смерть первую. Соответственно, всякий, кто способствовал становлению Полония как подхалима косвенно приближал и его обычную, биологическую смерть. Напомним, подхалимство - это смерть вторая. Но тем и прекрасен внешний сюжет 'Гамлета' Шекспира, что ясно показано, что в случае Полония одна его смерть приблизила и другую. При таком сюжете проще сообразить, что действовал Полоний неправильно, из ложного мировоззрения.
    
То есть, пряча свою радость от отцовской смерти второй, корчиться может и тот или та, которая крови Полония не проливала. А корчилась, как мы видим, одна только Офелия.
    
Офелии, чтобы приблизить кончину отца по механизмам смерти второй, надо было всего лишь рассорить его не просто с потенциальными его друзьями, но с товарищами по мутационному коллективу. А чтобы рассорить, надо в его глазах опорочить идеал друга, а идеальным другом является герой - вроде Гамлета и лучше. В результате отстранённости от коллективного разума он, Полоний, тупел, терял интуицию и становился большим подхалимом в стане тёмных. Тёмные - это вассалы чёрного или белого драконов. Но не красного.
    
Итак, разобщение с товариществом, а идеал товарищества - это мутационный коллектив, достигается вовсе не прямыми призывами, а гораздо хитрее - путём подмены картины мира и искажением образа элементов, эту картину составляющих. Представь себе некую ложную фантазию вместо героя, вместо истинного героя - и станешь неудачником.
    
Талантов для проведения этой подмены не надо иметь никаких. Достаточно только врать. Скажем, скучно ей читать Шекспира или вообще ничего в его произведениях не понимает, потому что не разбирается в системе понятий жреческой палеонтологии, однако возьмётся врать, что от чтения испытывает-таки неземное блаженство - от глубины мысли этого великого автора. Застукали её зачитывающейся скабрёзным романом, будет с ясным взором врать, что такого рода литературу не терпит, а книгу взяла просто полистать, чтобы потом сказать подруге, что такое-разэдакое читать не полезно, - иначе семья у подруги не состоится. Ну и по всем прочим пунктам тоже врать, - вот у обманутого и материал для ложной картины мира. Картины, из которой мутационный коллектив исключён.
    
Всё так, ведь для среднего мужчины, вроде Полония, отца Офелии, слова дочери более весомы, чем слова настоящего мудреца, даже признанного. По поводу дочери средний отец слеп и не видит причины, по которой она, дочь, его ненавидит даже до готовности его убить. Как следствие, подобному обманувшемуся отцу мерещится, что дочь против его интересов выступать не будет. Проще говоря, он, Полоний, из-за незнакомства с понятиями жреческой палеонтологии попросту не видел мотива, почему бы его дочери Офелии его убивать. А мотив был. И ого-го какой мощный!..
    
Таким образом, Полоний, судя по летальному результату, дочери верил - как следствие, лишился общения с товариществом, распростился с интуицией, утратил способность к здравым суждениям. Это и есть палеонтологическая смерть, смерть вторая.
    
Итак, в чём же гениальность Шекспира? Или так: почему Шекспир - гений, а многие и многие авторы, наоборот, не гении? А у не гениев в их произведениях нет места для смерти второй, философское осмысление которой внутри школярского образования утрачено ещё много веков назад. А в произведениях гениев смерть вторая присутствует, и вообще страсть к достижению палеонтологических убийств - это движущая сила тёмной стороны происходящего.
    
Такое описание Офелии не случайный результат в творчестве Шекспира. И это видно уже из того, что столь же гениально Шекспир описал и Лаэрта, брата Офелии.
    
В английской экранизации 'Гамлета' хорошо показано, что Офелия пребывает в кровосмесительной связи с этим своим братом Лаэртом. Их связь - большой грех. По Шекспиру при датском дворе кровосмешение не новость. Сама королева пребывает в кровосмесительной связи с братом своего покойного мужа - и началась эта связь, скорее всего, ещё до насильственной смерти её мужа, законного короля Дании. В этом убийстве законного короля королева не могла не играть роль первой скрипки, - потому что убийство (смерть первая) было совершено руками явного подкаблучника, - а такие без понуждения от женщины не предпринимают ничего. А значит, когда порочная королева говорит, что она к смерти мужа отношения не имеет, она просто нагло врёт. Кстати, она тоже, как и Офелия с Лаэртом, разыгрывает, что смертью мужа огорчена.
    
У извращенцев по жизни вообще всё не так, как у людей: для среднего человека немыслимо тайно водить свою сестру в район красных фонарей, чтобы она проходила третью ступень деградации в 'драконе' ('проститутка'), а вот для извращенца из дворца это вполне нормально. Так что у Офелии с братом была не только кровосмесительная связь. И в район красных фонарей он сестрицу тайно тоже, очевидно, водил. И это видно из того, какое большое влияние имела Офелия при дворе, насколько заметной она была фигурой. А это видно по тому, что хоронить её пришла сама королева.

А ведь, формально рассуждая, Офелия - никто и звать её никак. Чтобы ей в тёмном мире стать всем, ей надо прибегать к драконьим технологиям обретения власти, а походы в районы красных фонарей - одна из таких технологий. Но 'проститутка' - это всего лишь третья ступень деградации. Убийство - уже пятая ступень.
    
Проще говоря, братец Офелии Лаэрт должен был хотя бы подсознательно знать и чувствовать, что он руку приложил к деградации сестры, к становлению её как палеонтологической убийцы, а значит и знать, что, совершив самоубийство, Офелия умерла не только смертью первой, но и смертью второй, палеонтологической. А раз так, то Лаэрт должен был, скрывая своё довольство над сестрой тёмной победой, разыграть над трупом сестры невыразимое горе. И Лаэрт, точно, разыграл. И притом активно: спрыгнул к Офелии в могилу и стал в рыданиях требовать, чтобы и его засыпали в могиле вместе с гробом его любимой сестры. 'Забавно!' - сказал бы Пуаро.
    
И тут у человека, незнакомого с понятиями жреческой палеонтологии, должно возникнуть непонимание. В самом деле, а чего это Гамлет, человек на посвящении, то есть палеонтологический оживитель, увидев, как Лаэрт кривляется в могиле Офелии, начинает возмущаться и высказываться в том смысле, что Лаэрт, раз он столь рельефно над гробом сестры горюет, скотина и мерзавец. С точки зрения бытовой придраться к Лаэрту оснований у Гамлета нет никаких: человек сестру смертью первой не убивал, якобы просто скорбит по ней, - потому что якобы любит. Но человек из тёмной структуры, а Лаэрт именно таков, любить не может в принципе, соответственно, и скорбь его непременно деланная, призванная скрывать причастность Лаэрта к смерти второй своей сестры.
    
Так что поведение Гамлета, когда он подрался внутри могилы Офелии с её братом Лаэртом, - вовсе не поведение сумасшедшего, а поведение человека, которому подсознание подсказывает об устройстве жизни гораздо больше, чем остальным. Подсказывает, в частности, о смерти второй. Указание на то, что именно в этот момент к Гамлету пришло понимание, что Лаэрт - убийца своей сестры и своей имитацией горя пытается палеонтологически убить и пришедших на похороны. В том числе, пытается убить и самого Гамлета. И Гамлет, вступив в драку, защищал свою жизнь, - и притом жизнь вечную. Это не было ещё пониманием ума, и это видно из того, что Гамлет не понимал мотива своего поведения, это была догадка от подсознания, и над своей догадкой Гамлет задумался. И понял бы всё. Но не успел, - из-за своего непонимания погиб. Гамлет ещё молод. Был бы Гамлет постарше и таких комбинаций повидал бы прежде, отреагировал бы много спокойней.
    
Понятно, что от жреческой палеонтологии у Шекспира в 'Гамлете' есть не только понимание двух видов смерти. Но и отличие в мировоззрении у понимающего смерть в жреческом смысле от мировоззрения того, кто не понимает, огромно. Действительно, по бытовому взгляду Офелия - это милая девушка, очень наивная, которая жила-пребывала как бы в прекрасной сказке, где все до одного вокруг неё были или хорошими-хорошими, или кончеными злодеями. Сказка эта якобы разрушилась от удара шпаги Гамлета, - и вообще во всём виноват Гамлет и все прочие, пытающиеся мыслить. От горя в связи со смертью отца она тронулась умом и утонула практически случайно. Но её смертью неприятности для неё не кончились. Даже после смерти её преследуют якобы несправедливости: её хоронят как вполне осознанную самоубийцу, за оградой кладбища, там же, где похоронен безвестно Йорик, по сути, актёр. Ах, какая она, Офелия, жертва, ах, как жизнь несправедлива.

А по взгляду человека, знакомого хотя бы с частью понятий жреческой палеонтологии, всё иначе. Офелия - это главный монстр датского королевства. Она из белого дракона, палеонтологическая убийца. С ней в единоборство вступил Гамлет, пошёл с ней на сближение, разными способами её зондировал, - и, наконец-то, её разоблачил. Сначала Гамлет, догадавшись о позорной тайне Лаэрта, подрался с ним в могиле Офелии, а, подравшись, начал процесс его разоблачения. А потом, когда уже был смертельно ранен, получил материал и для разоблачения Офелии. И ушёл Гамлет из жизни победителем, чтобы в следующем воплощении начать с более высокого уровня. Ушёл как герой с точки зрения палеонтологической. Ведь бытовые неудачники обычно возмущаются: почему Фортенбрас, правитель соседней страны, воздал Гамлету столь высокие почести во время его похорон? Ведь с точки зрения обычного, то есть с точки зрения несведущего, Гамлет не сделал ничего. С точки зрения обычного, да, ничего. Но с точки зрения жреческой Гамлет - герой.
    
Это понимание тонкостей двух смертей не вопрос эстетический, необходимый всего лишь для созерцания красоты произведений авторов первой величины, вроде Шекспира, а вопрос практический. Неправильная оценка той же Офелии или Лаэрта и, как следствие, Гамлета ведёт к унынию. А уныние разобщает с мутационным коллективом.
    
Это - главное. Но есть и мелочи. Одна из мелочей - для самостоятельного размышления - такая: а почему церковники всех мастей многие столетия не могли прокомментировать содержание 'Гамлета'?
    
Возвращение людям понимания сути двух видов смертей, их отличия одной от другой сулит, видимо, немалые перспективы для всего человечества. Или хотя бы для того из народов, который согласится эту истину освоить. А если и не народы, то отдельные люди - для них точно откроются новые возможности.
    
Сопротивление со стороны палеонтологических убийц будет, ясно, сильным. И даже сильнейшим. Ведь это для них разоблачение. И, конечно, сопротивление будет не только со стороны отдельных лиц, но и со стороны драконов. Хуже того, чёрный и белый дракон исполнят танец, о котором речь пойдёт уже в следующей главе словами Редьярда Киплинга.
    
В предыдущих наших работах, а мы имеем в виду наши ролики и семинары, мы, ничего ещё не зная о плезиозаврах и об их симбиотической связи с аммонитами, использовали термин 'светлый дракон'. Сейчас понимаем, что красный дракон - это синоним светлого. В прежних наших работах, (повторимся, ещё до обнаружения плезиозавра, существа, переселившегося подальше от своих недавних порочных с суши собратьев), термин 'дракон' нами уже использовался - причём в нескольких смыслах.
    
Первый смысл тот, что 'дракон' - это человек того особого типажа, с таким предваряющим жизненным опытом, схему этого опыта мы тоже называем 'дракон', которому охотно подчиняется население. Население состоит из обычных людей с обыденным опытом, тех, кто не знает порядка совершения драконовских поступков, порождающих драконий опыт. Всем известно, что не всякому имеющему внешность человека население готово охотно подчиняться. Третий тип людей, их ещё называют мыслящими, население ненавидит, даже порой убить готово. А в случае его независимой от них смерти закопать, подобно самоубийце, за пределами кладбища, в безвестной могиле, как закопали труп обитавшего при дворе философа Йорика, столь уважаемого Гамлетом.
    
Йорик, судя по тому, как уважительно к его черепу отнёсся Гамлет, был для Гамлета человеком с точки зрения духа значительным. Возможно даже Йорик был духовным отцом Гамлета. А если и нет, то после первой инициации по меньшей мере наставником. Закопали умершего Йорика столь безвестно, что те, кто подобрал место для захоронения самоубийцы Офелии и не вспомнили даже, что здесь уже закопан Йорик, - вот череп Йорика и оказался выброшен в отвал, когда копали могилу для Офелии. Такое вот проявление нелюбви населения, а при жизни нежелания прислушиваться и сдерживать свою ненависть.
    
А вот дракону - причём, любому, - хоть чёрному, хоть белому, хоть красному, - население подчиняется охотно.
    
Во-вторых, 'драконом' мы называли и называем специфический жизненный опыт, точнее духовный опыт, карьеру, детализированную на шесть ступеней. Пройдя эти ступени в верной последовательности, тот или иной индивид может достигнуть власти над населением. То есть может стать полновесным во власти драконом. Драконом в переносном, разумеется, смысле.
    
Пятая ступень из шести - это убийство. Но ведь следственными органами, которые отслеживают убийства, фиксируются убийства только с кровопусканием, отравлением или удушением, а вот так называемые палеонтологические убийства, когда убивается душа, не фиксируются. А между тем именно они, эти палеонтологические убийства, наиболее разрушительны для судеб отдельных людей. И биологического вида как целого. То есть он или она, опускаясь по ступеням карьеры дракона, могут достичь пятой ступени, то есть стать ещё и убийцами худшего рода из всех возможных. Однако, у работников уголовного розыска к ним претензий быть не может, да и обычное население не замечает ничего.
    
Вот в 'Гамлете' Шекспира и показана эдакая палеонтологическая убийца - Офелия. Хотя и юная девушка, но уже с огромным влиянием, появление которого, в смысле влияния, без привлечения системы понятий жреческой палеонтологии объяснить невозможно.
    
Дракон - это многолюдная структура, цель которой довести все свои элементы до состояния палеонтологической смерти. Лаэрт растлевает Офелию, Офелия растлевает отца своего Полония, а они все пытаются растлить Гамлета. Конечно, всякий дракон борется со всем мутационным коллективом, но здесь и сейчас он борется с Гамлетом.
    
Дракона побеждают не одиночки. Одна из граней того, как устроена боевая светлая структура в 'Гамлете' показана: когда борьба Гамлета подошла к серьёзной фазе, так скажем к эндшпилю, а в фазе эндшпиля всегда активизируются короли, к нему на помощь выдвинулась труппа странствующих актёров. Поднялась и пошла издалека, из другой страны, в Данию из Англии, - странствующие актёры-философы в те времена серьёзно отличались от современных актёров и в области духа могли существенно больше. Именно так и отправились на помощь - без вербального согласования действий. Близкая ситуация Шекспиром показана в его шедевре 'Сон в летнюю ночь', но для обсуждения этого шедевра Шекспира нужна отдельная глава. Практика показывает, что даже незначительной по численности труппы вполне достаточно для победы.
    
Драконьи же структуры всегда многочисленней - с неожиданными на первый взгляд функциями элементов. Драконов три типа: чёрный, белый и светлый (красный). Начать изучать драконов и, главное, танец драконов в рамках жреческой палеонтологии есть смысл, наверное, с понимания того, что именно курильщик опиума из рассказа Редьярда Киплинга 'Ворота ста печалей' принимал за битву чёрного и красного дракона. На самом деле, это был лишь танец драконов. Подмена описания нюансов танца ассоциациями с битвами - это очень серьёзный обман. На этот обман и попался киплинговский курильщик опиума - со всеми вытекающими отсюда для него печальными последствиями.