Страсти по Ихтиандру часть2

-Вы знаете доктор, вся история человечества представляет собой одну сплошную войну. Наверное в самой человеческой природе, да и не только в человеческой, сидит этот ген превосходства одной особи над другой, чтобы отнять, присвоить, подчинить. Это было всегда, и так будет всегда, и все решает сила, и если ты не хочешь подчиняться и отдавать, то надо быть сильным.
-Я думаю вы заблуждаетесь мой молодой друг. История это не только войны, но и победы духа над косностью, стяжательством и властолюбием. Не будем далеко уходить в глубокую древность, начнем с Христа, закончим Толстым и Достоевским, а между ними стоят целые полкИ известных и неизвестных мудрецов, ученых, святых, да и просто людей проживших жизнь праведную.
-Да, но вот только с каждым новым веком войны становились все изощренней и кровавей, а уж двадцатый век вообще устроил такую мясорубку, что оказался вне конкуренции.
Доктор Сальватор рассмеялся и, пригубив утренний кофе, похлопал своего собеседника по плечу:
-В очередной раз хочу возразить вам дорогой Олсен; вы просто ослеплены временем в котором живете, живете иллюзией что ваше нынешнее пребывание на земле и есть истина, и это убеждение вас и миллиардов людей живущих ныне законно и оправдано, иначе не было бы прогресса. Но если не спеша, со стороны, постараться окинуть взглядом хотя бы двухтысячную историю человека, то можно заметить некую закономерность: Фараонов сменила эпоха античности, потом пришел Рим и вот, наконец, христианство внесло некоторый порядок в дальнейшее развитие, указав что есть добро и зло, определив приоритет первого над вторым. И как бы там не было это является величайшим достижением и толчком к более гуманной эпохе. Да, я согласен: войны никуда не ушли и кажется что человек остался прежним как и две тысячи лет назад, но незаметно, подспудно появились пока еще маленькие ручейки гуманистических идей, которые упорно пробивают себе дорогу даже в базальте и граните всеобщего зла и жестокости. Придет время когда эти ручейки превратяться в полноводные реки и водопады, образуя моря и океаны, чтобы строил человек справедливую жизнь для потомков.
Олсен усмехнулся, глядя на спокойную гладь океана; стоял полный штиль:
-Эти теории я слышу с рождения, да вот только зла становится все больше. Неужели вы не видите, что даже вас; ученого с мировым именем преследует бандит и вся государственная структура с ее полицией, чиновничьим аппаратом помогает ему, а все потому, что человеком движет алчность и дух стяжательства, а на дворе не Понтий Пилат, не Иуда с его тридцатью серебренниками, а вторая половина двадцатого века...
Гуттеэре, внимательно прислушиваясь, находилась недалеко, приготавливая нехитрый завтрак для мужчин. Шхуна под названием  «Ариадна» находилась в дрейфе, давая возможность Ихтиандру насладиться океаном.
И хотя она мало что понимала, но душой чувствовала правоту доктора Сальватора и целиком поддерживала его. Так, хорошо начатый неспешный разговор перешел в горячий спор; доктор, что называется, завелся:
-Послушайте! Нам довелось жить на сломе эпох и турбулентность, которая началась с начала века, затронула абсолютно все, а главное, это прорыв в научных открытиях, а за ними естественно более совершенное оружие! Только мозги-то остались прежние! - Доктор уже более спокойно: - отсюда инерция в сознании, что убивать себе подобных ради сиюминутных выгод это доблесть, и кажется, что народы будут помнить и рукоплескать тебе как когда-то Александру Македонскому или Наполеону. Но ведь атомная бомба это не колесница центуриона, напалм не ятаган Чингиз-Хана.
 Доктор совсем успокоился, затем продолжил:
- Все прошедшее время, начиная с каменного топора, мы только в муках рождались, ведь как была лошадь с телегой изобретением в далекой древности, так на этой телеге и докатились до двадцатого века. Кстати это касается и паруса: как плыл с помощью ветра Одиссей за своим «золотым руном», так и все географические открытия завершились под парусами. И вдруг!.. Электричество! Телефон! Двигатель внутреннего сгорания! Атомная энергия! Это взрыв в сознании человеческого существа; сколько появилось возможностей, ведь благодаря этим «чудесам» можно стать сильными и убивать уже миллионами. Мозг-то, еще работает как у Наполеона, а детство большинства правителей и ученых прошло еще при этой пресловутой лошади с телегой.
Олсен уже с интересом продолжил слушать своего старшего друга не перебивая его.
-Вам кажется Олсен, что человек прожил долгую, невероятно сложную историю, а на самом деле он просто в муках рождался и будущие потомки через пару тысячелетий, я уж не говорю про миллион лет, забудут про все эти страдания, как человек не помнит момент своего  рождения и боль которую он наверняка испытывал при этом. Читайте мой друг русских философов. Мне, как естествоиспытателю, близки идеи ученых из России: Вернадского, Чижевского, Циолковского, которые предлагают три стадии в развитии человечества: 1 Стадия зарождения. 2 Стадия становления. 3 Стадия расселения. Нам с вами повезло жить на переломе первой и второй, и если первая стадия длится где-то около сорока тысяч лет, то есть мгновение, то две вторые - миллионы, а то и милиарды. Только, как я думаю, стадия расселения не может так называться, потому что облик человека-животного весьма примитивен и он никогда не сможет выйти в дальний космос. Догадываюсь, что через миллион лет человеческое тело и мозг будут иметь неорганическую основу, неподвластную высоким температурам, абсолютному нулю и радиации, да и вообще это будут уже не люди а частицы с сознанием и высоким интеллектом.
Вы, дорогой мой, снисходительно поглядываете на меня и наверное считаете немного сумасшедшим, но оглянитесь назад, хотя бы всего на 50-60 лет. Многие кстати вполне живы и прекрасно помнят начало века, например ваш покорный слуга. Разве мы тогда могли представить себе многотонный пассажирский авиалайнер, который плывет над облаками с большой скоростью, не говорю уже о космических аппаратах, или, например телефон, да я уверен через 20-30 лет он будет находиться у каждого в кармане и по которому можно будет позвонить в любую часть света. Кстати, все это не отрицает присутствие бога, и если мое поколение, даже не то что представить, а не могло даже поверить во все эти чудеса, то что говорить о временном лаге в миллион лет.
Доктор замолчал, поглядывая на собеседника. Тот задумчиво всматривался в линию горизонта, переваривая все услышанное, потом обронил:
-Прекрасную вы нарисовали картину доктор, только в любую секунду наша планета может обратиться в прах после взаимных ядерных ударов...
-Не исключено, всегда существует развилка куда идти человечеству, и выбор цивилизация, государство, каждый человек делает ежеминутно, и если мы сейчас с вами наслаждаемся прекрасным  видом на океан, завтраком, то это значит, что люди пока выбирали путь правильный, кстати это еще раз доказывает существование творца, который через религии, творчество, через гениев наконец, которые рождаются раз в сто лет, направляет пока еще глупое человечество нужной дорогой. Как там сказал великий Эйнштейн: - чем больше он знает, тем больше верит в существование бога.

Давайте закончим Олсен и обратимся к нашим нынешним делам и проблемам. Вы знаете; один мой хороший приятель и уважаемый человек в научных кругах Австралии, предложил поселиться на западном побережье в довольно приличном ранчо, выставленном на продажу и которое расположенно в десяти милях от крупного города, имеющего аэропорт, что для вашего покорного слуги, да и для вас, очень важно. Я получил приглашения от всех крупных университетов континента... Гуттеэре, зови Ихтиандра, пора трогаться...
Доктор обернулся к девушке, которая пыталась разжечь примус. Она отошла к рынде и несколько раз ударила в колокол. Над спокойной, залитой солнцем, гладью океана разнесся мелодичный перезвон.
Скоро, вдоль корабельного борта, как торпеда, рассекая серебристым шлемом поверхность, пронеслась человеческая фигура в такой же серебристой чешуе и пенной дорожке за спиной. Два матроса помогли юноше забраться на борт и он, сняв ласты, весело закружил Гуттеэре на маленькой палубе.
Откуда-то снизу раздался глухой рокот, по всему корпусу корабля прошла легкая дрожь и судно, габаритами чуть больше рыболовецкого сейнера, стало набирать ход, оставляя за кормой пенную дорожку, тающую вдалеке, в знойном мареве полного штиля.

Новое место обитания для путешественников сразу пришлось всем по вкусу. Большая территория включала в себя поле для выгула скота, участок эвкалиптового леса, а главное; прямо с крыльца большого дома открывался бесконечный пляж из чистейшего кварцевого песка в пене океанского прибоя.
Конечно новоявленные хозяева не собирались заниматься сельским хозяйством, но просторная усадьба вокруг дома, да и сам дом в старинном викторианском стиле сразу пришелся по душе Гуттеэре, и она с пылом и жаром, сразу же по хозяйски начала обихаживать комнаты и хозяйские постройки по периметру. Мужчины снисходительно смотрели и кажется были рады даже больше ее самой.
Кстати, немногочисленной прислуге ученого, ставшей давно неотъемленной частью семьи, также удалось добраться до западного побережья Центральной Америки, где их и подобрала «Ариадна».
Доктор Сальватор подошел к Ихтиандру и Гуттеэре, обнял их за плечи со словами:
-Теперь это ваш дом отныне и навеки, плодитесь и размножайтесь, ну а мы.. - он обернулся к Олсену — хотя бы остаток жизни погреемся возле вашего счастливого очага, обустраивайтесь не спеша, а мы с моим другом через два дня улетаем в Мельбурн; пора приступать к работе, время не ждет.
Они вышли на пляж. К вечеру небосвод обнесло тучами, слегка штормило. Ветер с океана обдувал их разгоряченные лица и это был ветер надежды на новую свободную жизнь.

Педро Зуритто был в ярости. После удачного побега его невесты с «морским дьяволом» неудачи стали преследовать хозяина большой территории на каждом шагу. Печать неудачника сказалась на нем потерей авторитета и как следствие бизнеса. От него стали отходить компаньоны в интересных проектах, отдаляться «доны» в криминальных делах и даже ловцы жемчуга переходили к другим хозяевам.
Только Белтрен, несмотря на потоки брани в свой адрес, оставался по собачьи преданным своему «дону». Злополучный взрыв в заброшенных катакомбах оказался настолько мощным, что унес жизни двоих рабочих.
Последующие следственные действия и разборка завалов обнаружили по соседству с пещерой склад боеприпасов, оставленных когда-то партизанами, которые и сдетонировали.
Над Педро Зуритто сгущались тучи, а многочисленные враги и конкуренты уже потирали руки, готовя иски за тиранию и попранную «демократию» в этой небольшой и неспокойной республике. Обладая необузданным и злобным характером этот человек поклялся положить хоть всю жизнь на поимку беглецов и, наконец, отомстить самым жестоким способом.
С Белтреном они подолгу сидели в кабинете, выпивая в больших количествах виски и выкуривая коллекцию гаванских сигар хозяина. Дон Педро в раздражении ходил из угла в угол:
-Эти ублюдки растворились на огромной территории и я просто не представляю куда направить поиск! Тихий океан огромен, а за ним такой же Индийский; куда они могли направиться, где поселиться? Китай, Индия, Австралия, Новая Зеландия, Индонезия, Филиппины, даже восточное побережье Африки вполне пригодно для проживания. Только чудо поможет нам добраться до них. Пусть я разорюсь, продам бизнес, недвижимость, но мы рано или поздно найдем их, Белтрен! Доктор Сальватор фигура в мире известная; следи за прессой, интересуйся людьми как-то связанными с наукой и с которыми он общался. Хотя он ижил затворником, но такие люди не пропадают.

Незаметно пролетело семь лет.

Гуттеэре с Ихтиандром безвыездно проживали на своем ранчо, раз в месяц встречая отца с Олсеном, которые вполне обустроились в Мельбурне. Доктор преподавал в университете, Олсену предложила место главного редактора одна прогрессивная газета.
Жизнь текла своим чередом без нужды и потрясений. Гуттеэре родила сначала мальчика, затем, с перерывом в год, двух девочек. Ихтиандр, находясь большую часть времени в океане, уже настолько освоился, что начал понимать обитателей морских глубин и те, так же с удовольствием общались с ним, каждый по своему.
Например, киты, дельфины, акулы издавали звуки, которые он научился расшифровывать. Осьминоги, каракатицы и прочие чудища, поднимаясь с больших глубин, исполняли перед ним замысловатые танцы в которых также угадывался некий смысл и дружелюбное приглашение к общению.
У Ихтиандра даже появились верные друзья: это кит-полосатик — Малыш, хотя и был невероятно больших размеров, тигровая акула — Эмма и с десяток дельфинов, которых он распознавал вполне без труда.
Обитатели этих акваторий поначалу воспринимали это странное существо с некоторым любопытством и настороженностью, но после того как человек помог этим двум гигантам преданность к нему Эммы и Малыша стали безграничны.
А дело было так: когда впервые пути Ихтиандра и тигровой акулы в глубинах пересеклись он заметил в ее жабрах обрывки рыбацкой сети, которая волочилась по ходу движения и было видно как это мешает крупной рыбе не только двигаться но и дышать.
Они плавали вначале на безопасном расстоянии друг от друга, потом сблизились и человек ласково провел рукой по ее гладкому боку. Акула вела себя дружелюбно. Ихтиандр прилепился к ее голове и запустил руку под жабры аккуратно высвобождая от этого постоянного гнета эту царицу морей. Она доверчиво перевернулась на спину, обнажив светлое брюхо, чтобы неожиданному помощнику было удобней.
Потом, наконец освободившись от этого ярма, они с удовольствием исполняли невероятные пируэты вокруг друг друга. Дружба стала настолько крепкой, что когда Ихтиандр, подражая звукам морских обитателей, трубил в раковину, акула почти мгновенно оказывалась рядом.
Малыш, гоняясь за добычей, случайно «сел» на мель недалеко от берега ; на коралловых рифах, которые славились дурной репутацией. Ихтиандр организовал целую экспедицию по спасению животного, когда того двумя буксирами, аккуратно спеленав, пытались сдвинуть с места, а Ихтиандр в это время под водой специальным совком выгребал песок под брюхом кита.
Жизнь текла своим чередом как и должно быть после всех выпавших на их долю приключений. Только мысли о пропавшем отце не давали бедной Гуттеэре в полной мере наслаждаться этой пасторальной картиной. О Балтазаре не было никаких известий и она уже смирилась с мыслью, что больше никогда его не увидит.

А старый Балтазар, как то вековое дерево с иссохшими ветками, но крепким корнем, который все еще питает ствол и листву, продолжал скитаться уже по западному побережью Латинской Америки, уходя все дальше на юг, не задерживаясь в ее центральной части.
Моряк не мог жить без моря, поэтому бродяжничал вдоль побережья вытянутой с юга на север, большой страны Чили. Он нанимался к рыбакам на короткое время путины, обходя стороной криминальный бизнес контрабандистов, где как он подозревал местные «доны» вполне могли слышать или даже знать о Педро Зуритто.
Пожелание матроса Жвачки про Австралию запало в душу и он только ждал случая, который помог бы ему добраться до этой земли обетованной. И скоро такой случай представился. Ктобойному экипажу, отправляющемуся к берегам Новой Зеландии и Антарктиды с заходом в Мельбурн, нужен был кок конкретно до этого австралийского мегаполиса, потому что там менялась команда и повар на судне должен быть другой. Команда была представлена в основном жителями этого континента и поэтому билет в один конец не прельщал чилийцев, а Балтазар с радостью согласился.
Долго ли коротко, а в один прекрасный день китобойный траулер пришвартовался в порту Мельбурна и старый моряк сошел на берег. Надо было обживаться на новом месте, только уже без постоянного опасения быть пойманым и отправленным на виселицу. Наверное надо было пойти на биржу труда, но мешал возраст, а самое главное отсутствие документов.
За переход от берегов Южной Америки до Австралии ему выплатили небольшую сумму и Балтазар прогулочным шагом двигался наугад куда-то в центр. Он совершенно не представлял как будет жить дальше, на незнакомой земле; один как перст. И хотя жизнь старого бродягу не баловала и раньше на душе от этих мыслей было тоскливо.
Но судьба — дама непредсказуемая; она может долгое время колотить человека вдоль и поперек, а потом, вдруг неожиданно приласкать, взять за руку и вывести из мрака на свет.
Ноги сами привели его к ступеням университета. От нечего делать он стал изучать, не вникая, в тексты на объемном стенде у входа. И вдруг, глаза остановились на объявлении, что в актовом зале, для широкой публики, сегодня, доктор Сальватор читает лекцию, стоимость билета пятьдесят центов.
Небо, затянутое тучами, посветлело и солнце на мгновение осветило громаду здания, ступени и маленького человека, одиноко стоящего у портала. Это был луч надежды и старый Балтазар, поняв что его мучениям пришел конец, заплакал первый раз в жизни.

Гуттеэре готовила дом к встрече дорогих ей людей. Неделю назад ее тесть доктор Сальватор позвонил и сообщил о счастливой «находке» в лице ее отца. Она не находила себе места; в сотый раз проверяя как сервирован стол, а в духовом шкафу томится любимое блюдо отца — Энгилада под соусом Салье. Скоро из аэропорта позвонил Олсен с радостной вестью, что они на месте и через минуту выезжают в сторону ранчо, а это где-то чуть более десяти миль.
В доме царила предпраздничная кутерьма, как это бывает когда ждут дорогих гостей. Ихтиандр, встав на четвереньки и посадив на спину Эльзу и Кэрол, наступал с грозным видом на Мартина, а тот, в той же позиции с таким же лицом, наступал на отца. Девчонки визжали от восторга, а мама, накрывая на стол, смеясь смотрела на них.
Наконец за окном послышался сигнал клаксона и в распахнутые настежь ворота въехало такси. Встреча отца с дочерью была драматичной и в тоже время трогательной. Гуттеэре, положив голову на плечо, приглаживала его седые космы, ну а старый морской волк влажным взглядом окидывал окружающих.
Потом к нему подвели детей и девочки, повинуясь всеобщей радости от встречи с этим маленьким высохшим седым дедушкой, доверчиво прижались к нему, обняв с двух сторон за колени. Мальчик подошел опустив голову, настороженно по взрослому поглядывая исподлобья.
За столом Балтазар рассказал свою одиссею. Гуттеэре, до конца не веря в такой счастливый конец, все время находилась рядом с отцом, то держа его за руку или поглаживая по плечу. Мартин не мигая, раскрыв рот, слушал похождения моряка, напоминающие ему жизнеописания романтических героев средневековья.
Старый Балтазар наконец обрел дом, и в его душе поселился мир и покой.

Но жизнь штука коварная; ну не может такая пастораль на взморье похожая на сказку, длиться вечно. Однажды Гуттеэре, в один из дней на машине отправилась в город. В торговом центре в толпе вдруг увидела знакомое лицо. Это длилось секунду, мгновение; человек промелькнул и растворился как мираж или забытый образ. Возможно ей показалось, но тревога обручем сдавила грудь, она поспешила выйти на стоянку и скоро оставила позади город.
Девушка, бросив машину, поспешила к отцу. Тот во дворе учил Мартина плести сети. Ловко орудуя челноком, он создавал на глазах изумленного мальчика плетеный узор, затем передав в детские руки орудие производства, терпеливо вместе с ребенком аккуратно продолжал работу. Балтазар, увидев состояние дочери, торопливо поднялся навстречу.
-Отец! В городе я видела Белтрена! Это был он, я не могла ошибиться!

Вечером в гостинной собрался совет из трех человек. Доктор Сольватор с Олсеном находились далеко в Мельбурне. Ихтиандр по телефону связался с отцом и тот пообещал прибыть незамедлительно вместе с Олсеном.
Через сутки, уже впятером, семья решала как жить дальше.
-Нас вычислили, и честно сказать, благодаря моей деятельности, я рассчитывал что произойдет это гораздо раньше.
Доктор на минуту задумался:
-Я позабочусь чтобы ранчо взяла под охрану полиция, ну а остальным советую быть предельно осторожными; наверное надо будет избегать малолюдных мест в городе, а здесь постараться не выходить за территорию усадьбы... пока. Пока полиция Австралии не выйдет на след преступников и не ликвидирует опасность.
Доктор обвел всех строгим взглядом:
-Тебя сын, это касается в первую очередь: советую не заплывать далеко.

После той злополучной встречи прошло время и как-то этот эпизод начал забываться. Гуттеэре даже в глубине души корила себя, что нарушила покой близких ей людей. В конце концов она могла просто ошибиться.
Мартин привязался к старому Балтазару. Они выходили рыбачить на шлюпке с мотором далеко в море и старик обучал мальчика премудростям рыбацкого дела. И пока Ихтиандр плавал неподалеку, общаясь со своими морскими приятелями, рыбаки поднимали на борт в большом количестве местные виды рыб, а это морской окунь  или зубатая барабулька.
С этими дарами моря ликующие рыбаки возвращались домой и Гуттеэре встречала добытчиков неизменной улыбкой. Она сама, забрав улов, уходила на кухню, чтобы приготовить вкусный ужин.
Иногда погода менялась; небеса прорывало дождем, а море штормило. Но как только тучи рассеивались, горизонт светлел и солнце вставало на свою ежедневную вахту, Мартин теребил старика и тот с готовностью заводил мотор и двое — старый и малый выходили в море, иногда просто на прогулку.
-Дед, сегодня выйдем в море?
Старый Балтазар конопатил днище старого баркаса прямо на пляже.
-Смотри, на небе ни облачка, может дойдем до «Золотого рифа», отец обещал привести туда Малыша с Эммой...
«Золотым рифом» местные называли отмель в десяти милях от берега, которая в белых бурунах тянулась далеко на север. Старик окинул взглядом морскую даль; на небе и вправду не было ни одного облачка и только судно, похожее на рыбацкий сейнер, точкой маячило на горизонте.
-Отец не пойдет с нами?
-Нет, он давно уже в море...
-Тогда собирайся...
После недавнего шторма океан еще не успокоился и при ясной солнечной погоде волны на гигантских качелях высоко поднимали суденышко и также плавно опускали вниз.
Мартин лежал на носу, подставив спину под палящее солнце,  и свесив голову вниз, всматривался в изумрудные таинственные глубины. Со стороны казалось что мальчик задремал, что было неудивительно при такой качке. Старый Балтазар сидел на корме у руля, попыхивая своей неизменной трубочкой, и наслаждаясь прекрасным утром, держал курс строго на «Золотой риф». Он любовался мальчиком, замечая что тот из ребенка превращается в сильного загорелого подростка, влюбленного в море. Настояшим моряком будет мой внук, - с радостью думал Балтазар.
Он обвел взглядом горизонт; рыбацкий скйнер, казавшийся точкой совсем недавно, вдруг оказался совсем близко, что можно было даже разглядеть на палубе фигурки людей. Беспокойно стало на душе старика. Он видел как на воду спускают быстроходный катер и резко прибавил ход своего суденышка. Берег остался далеко позади, впереди в белых бурунах начинался «золотой риф». Старик, всем своим нутром старого моряка и контрабандиста почуял опасность.
Мартин, почувствовав что равномерный ход шлюпки изменился, сел на носу потягиваясь и зевая.
-Дед, мы почти у рифа, будем рыбу ловить?
Старик молча сделал резкий поворот и направил лодку вдоль кипящей белой пеной полосы. Расстояние между шлюпкой и катером быстро сокращалось, наконец его заметил и мальчик:
-Дед к нам кто-то идет полным ходом..
-Вижу..
А зачем мы убегаем?..
-Не знаю внук, но мне это не нравится, ложись под банку и замри, это не рыбаки.
Меж тем быстроходный катер стал нагонять посудину Балтазара; там находились люди в количестве четырех человек. Уже даже можно было различить черты лица и старик в отчаяньи узнал Педро Зуритто.
Преследователи подошли к лодке почти вплотную. Дон Педро под рев мотора скрестил над головой руки, давая понять чтобы та остановилась.
-Глуши мотор старая каракатица! Какая встреча, а я то дурак давно уже свечку поставил на помин души! Не скрою: приятная неожиданность!
Две лодки встали борт о борт. Старик сидел на корме опустив голову. Наконец он поднял глаза и раздался его скрипучий голос:
-Твоя взяла Педро Зуритто, моя жизнь в твоих руках, только прошу, даже умоляю, отпусти мальчика, не бери грех на душу.
У дона Педро от радости блестели глаза; наконец удача улыбнулась ему.  Он отомстит за тот давний удар ножом, а главное он получил приз в виде ребенка Ихтиандра и Гуттеэре. Восьмилетняя эпопея по поиску его врагов закончилась и теперь он поставит точку в этом противостоянии и полностью отомщенный, со спокойной совестью, может начинать новую жизнь. Он достал из висящей на боку кобуры внушительный кольт и поигрывая им, произнес:
-Отдай мальчишку и я сохраню тебе жизнь...
Старый Балтазар, хорошо зная Педро Зуритто, снова опустил голову, нащупывая лежащий сбоку нож, с которым старик никогда не расставался и, падая на дно шлюпки, метнул его в своего бывшего хозяина.
Но видно рука у старого морского волка была уже не та; нож пролетел мимо цели. Одновременно раздался выстрел и старик уткнулся лицом в дрожащего от страха Мартина, который свернувшись забился под скамейку.
-Хватайте мальчишку, а этот балласт в море, на корм акулам!
Отдал приказ дон Педро. Двое запрыгнули в шлюпку, перевалили тело Балтазара через борт и стали вытаскивать мальчика из его убежища. Над поверхностью моря пронесся душераздирающий крик...

Ихтиандр по заданию доктора собирал образцы пород с подводной гряды «Золотого рифа». Эмма с Малышом барражировали поблизости. Неожиданно он услышал хлопок, так похожий на выстрел, а через минуту пронзительный крик своего сына, голос которого узнал сразу.
Мгновенно бросив свою работу он всплыл на поверхность и увидел в двухстах метров две лодки с людьми. Одна из них была шлюпка тестя. Ихтиандр знал, что тот с мальчиком собирались сегодня идти к «Золотому рифу» и он даже обещал их познакомить со своими друзьями.
Он сделал знак своим телохранителям — опасность в море! - и, резво торпедой, пошел на крик. Мальчик продолжал кричать, он отчаянно сопротивлялся кусался пока бандиты не заклеили ему рот скотчем.
Ихтиандр, как это он научился у дельфинов за пару метров до катера, на скорости выпрыгнул из воды; прямо на стоящего к нему спиной бандита, вонзив тому нож под ребро, но тут же получил удар рукояткой пистолета по голове... Сразу стало темно и он потерял сознание.
Через короткое время Ихтиандр открыл глаза. Он лежал на дне катера, а рядом весь в слезах, с заклеенным скотчем ртом, лежал Мартин. На корме сидел дон Педро и курил сигару.
-Ну наконец-то, сам пожаловал, сегодня самый удачный день в моей жизни...
Педро Зуритто удовлетворенно вложил свой старый надежный кольт в кобуру на поясе. Он никуда не спешил и наслаждался ясным солнечным днем и свежим ветерком с юга. Двое налетчиков пытались перевязать третьего, которого настигла карающая рука Ихтиандра. Один из них, прислонив ухо к груди раненого, пытался уловить малейшие признаки жизни.
-Кажется он мертв, уважаемый дон... - обратился он к Педро Зуритто. Тот, выпустив изо рта клуб дыма, флегматично ответил:
-Тогда за борт, не тащить же его на корабль...
Наконец он повернулся всем туловищем к лежащему Ихтиандру:
-Ну здравствуй «Морской дьявол», а по мне так простой инвалид, и буду называть тебя жабой, — морской жабой. Сейчас, тебя с твоим ублюдком доставят на корабль, а через короткое время туда прибудет и Гуттеэре — сама, я подчеркиваю сама! Ну, а дальше я решу, что с вами делать. - через паузу добавил: - может что хочешь сказать напоследок?
Ихтиандр, после удара плохо ворочая языком, выдавил из себя:
-Могу предложить тебе сделку от которой ты вряд ли откажешься, только развяжи мальчика...
Педро Зуритто усмехнулся:
-Ну, и что может мне предложить морская жаба? Развяжите мальчишку...
Он замолчал пока бандиты развязывали Мартина и сдирали с его лица скотч.
-Я сделаю тебя сказочно богатым; Кроме жемчуга мне известны места кораблекрушений, где на дне покоятся несметные сокровища, но за это ты доставишь ребенка на берег.
-Глупая ты каракатица, за то время пока я искал вас, понял одну простую истину — не в деньгах счастье, а в достижении цели, которая не  дает тебе жить. Мальчишку конечно отпущу, но тлько после того как рядом с тобой будет лежать Гуттеэре.
Внезапно один из бандитов с вытаращенными глазами стал кричать, показывая куда-то вниз, в глубину. Дон Педро глянул за борт и обомлел; ласковая под полуденным солнцем толща воды вдруг потемнела и стала пугающе черной.
-Босс! Это акула! Огромная тигровая акула!
-Заводи мотор! Уходим! Надеюсь катер ей не догнать! - потом более спокойно: - а впрочем, может наоборот; не надо делать резких движений, зачем мы ей?
Наконец чернота под лодкой растаяла и в десяти метрах показался плавник морского хищника. Эмма всей своей громадой на пол туловища поднялась из воды демонстрируя скованным от страха людям белое брюхо и смертоносные челюсти с двумя рядами многочисленных зубов.
Конечно она увидела лежащего с разбитой головой ее друга, а рядом человеческого детеныша. Кровь и беспомощное положение Ихтиандра подало сигнал — опасность! Акула плюхнулась на брюхо, окатив людей миллионами брызг и волной, которая чуть не перевернула катер.
Она снова ушла под воду, но через минуту, с другой стороны, поднялся мощный фонтан и показалась голова, только теперь другого чудища; это был Малыш.
-Мы в тисках! Заводи мотор, иди напролом!..
Наконец Педро Зуритто пришел в себя, но передняя часть кита ушла под воду и над катером навис хвост этого морского животного, он даже загородил солнце. Такой зонтик мог накрыть не только катер, но даже довольно приличную яхту.
Все произошло настолько быстро, что находящиеся на катере люди даже не поняли как оказались в воде. Мартин, благодаря отцу, с рождения чувствовал себя в этой морской стихии как рыбка; он сразу нырнул под перевернутый катер и ушел в сторону как можно дальше. Ихтиандр схватился в подводной борьбе с Педро Зуритто. Он просто сзади обнял врага, не давая тому пошевелиться и через пять минут все было кончено.
Двое других бандитов барахтались на поверхности, но на них победители уже не обращали внимания. Отец и сын держались на воде рядом. Теперь перед ними была другая, трудно выполнимая задача — добраться до берега, который скрывался на горизонте в туманной дымке знойного дня.
Для Ихтиандра такой проблемы не существовало, но рядом был его сын-Мартин и тот не мог долго держаться на поверхности. Он пробовал тащить его на себе, но скоро понял, что у него просто не хватит сил, тем более рана на голове давала о себе знать.
Неожиданно рядом показался плавник акулы. Эмма как будто предлагала себя в качестве плавсредства; она даже остановилась, выставив плавник на два метра над водой, приглашая воспользоваться им.
Ихтиандр радостно понял, что они спасены, и крикнув сыну чтобы тот делал как он, ухватился за плавник. Мальчик вцепился крепкими руками за ребристую поверхность шкуры этой большой рыбы и та, с места в карьер, стала набирать скорость.
Кажется она понимала что люди — эти существа не удержатся, поэтому ход акула держала для себя тихий и плавный, без рывков.
Если можно было взглянуть сверху, то картина выглядела бы фантастически-прекрасной, когда по водной глади бирюзового моря рассекал поверхность темный предмет, похожий на кусок оснастки верхней части подводной лодки, за которую в белой пене держаться две человеческие фигурки — большая и маленькая.
Скоро вдалеке показалась полоска берега в опушке эвкалиптового леса, а чуть правее постройки их ранчо. Троица благополучно добралась до прибрежного мелководья и акула остановилась, давая спасенным уже самим выбираться на землю. Последние сто метров отец с сыном не спеша плыли сами; мальчик вконец обессиленный ложился на спину, а Ихтиандр как как мог поддерживал его на плаву.
Эмма несколько раз, взад-вперед продефилировала вдоль берега, затем как бы прощаясь, выпрыгнула из воды и ушла в глубины океана.
Наконец они выбрались на земную твердь и мальчик рухнул на белый песок. Отец лег рядом. Все для них кончилось благополучно. Они лежали голова к голове и смотрели в голубое небо с редкими кучевыми облаками, потом встали и побрели домой, чтобы передать  Гуттеэре скорбную весть о гибели ее отца — старом Балтазаре и рассказать о своих приключениях.
Конечно сразу известили доктора Сальватора и тот, вместе с Олсеном, развернули кипучую деятельность по поимке разбойников, пообещав приехать на ранчо когда все закончится.

Через две недели вся семья, наконец, собралась в уютной гостинной, чтобы отметить свою победу, помянуть старого Балтазара, да и просто встретиться за столом за неспешным разговором.
Гуттеэре все еще была в трауре, помогая прислуге накрывать на стол. Ее лицо с правильными чертами за эти дни осунулось и похудело, но в этой строгости оставалось все таким же прекрасным. Она переживала не только за потерю отца, но больше за тот недетский стресс, который испытал ее мальчик.
Кстати, Мартин в силу своего возраста, а может благодаря природной выдержке и мужеству, довольно быстро оправился и уже упрашивал отца выйти с ним в море. Конечно он тосковал по деду, но детская душа еще не воспринимает смерть как что-то трагически невосполнимое; ему казалось, что старый Балтазар просто уехал куда-то далеко и когда-нибудь обязательно вернется.
За столом доктор рассказал, что бандитское судно было задержано; экипаж, состоящий из простых моряков, наверное будет отпущен, а вот Белтрена, который там находился, упрячут в тюрьму и скорей всего надолго.
Вначале присутствующие помянули отца Гуттеэре и она сказала слова, которые запали Мартину в самое сердце и на всю жизнь:
-Он жил просто, как умел, наверное много грешил, но никогда не был подлецом и предателем. Я не помню своей матери: она ушла слишком рано, и поднял, воспитал меня отец, который всю жизнь работал, чтобы я ни в чем не нуждалась. И умереть он хотел в море: я запомнила его слова, что лучшая могила для моряка это океан. Так даваете помянем моряка, рыбака, человека влюбленного в море — старого Балтазара...
Она подняла бокал и выпила вино до дна.


                Конец