Сумерки 4

– Где я?– горестно вопрошал комок тёмного тумана снова и снова.
– Кто я? – кричал он, пытаясь найти ответ у самого себя.

Ему было страшно.  Только что он был, шёл по улице, и вдруг резкая боль в груди заставила его сжаться в невидимую точку, которую подхватил и под завывание печных труб, понёс куда-то холодный вихрь. С высоты он увидел себя, неподвижно лежащего на асфальте. Белая рубашка, синие джинсы и белое лицо.  Ветер  нёс его всё дальше и дальше. Потом был удар обо что-то шершавое. Всё куда-то сместилось: руки, ноги, глаза...  Словно его запихнули в тесный мешок, перемешали в каком-то необъяснимом, чужом пространстве. Сознание металось, пытаясь вырваться из  тисков? из мешка? из тела?
 
– А-а-а…  – захлебнулся он криком, закашлялся.

Что-то   мокрое полилось по щекам. «Слёзы» – понял он   и  вспомнил, что у него были, есть глаза. Открывать их было очень страшно, не открыть – страшнее.
То, что он увидел, потрясло его: нежные сиреневые сумерки, тёмно-зелёная трава, высокие деревья и скамейки вдоль дорожек… «Это парк»  – догадался он. Высоко в небе блестела голубоватая искра. «Звезда. Я в парке, на своей планете, вот это шершавое, в которое я врезался, это ствол дерева…» Он увидел в траве странный предмет и узнал его. «Жёлудь». Страх слегка отступил, уступив место недоумению и ощущению холода. « Я – ледяная бездна» – подумал он и вдруг увидел вокруг себя тёмный туман, который  поднимался, клубился  и дышал.
 
Вдох, выдох… Выше, выше…

Ещё секунда, ещё один вздох и…  он почувствовал, что вот сейчас произойдёт что-то жуткое, непоправимое и замер зажмурившись. Сознание отключилось,  наступила тишина. Он не видел, как туман достиг кроны дерева, как распался на очень тёмные фигуры, по очертаниям похожие на человеческие,  и менее тёмное пространство вокруг них.

– Ана, не стой столбом, помоги мне поднять его, – услышал он приятный мужской голос и почувствовал, как внутрь его скомканного тела проникают  щупальца  осьминога. Почему-то тёплые.
 
– Давай, миленький, вставай, – сказал рядом с ним кто-то женским голосом. – Да не бойся ты, открой глаза. Ишь, как тебя от страха-то скорёжило.

Странное дело: щупальца  тянули его вверх и,  тело, скрученное как скрепка,  стало расправляться. Он встал на ноги, руки безвольно повисли вдоль тела, шея едва держала голову. Осьминоги крепко поддерживали его подмышками. И тогда он открыл глаза.

– Привет, – ласково сказала тёмная человекообразная фигура, судя по формам и голосу – женская.

Одной рукой она поддерживала его, другой гладила по спине. « Не осьминоги… » – подумал он, «чу-до-ви-ща…» Перед глазами заплясали цветные пятна,  коленки подкосились.

– Э, нет, дружочек, надо постоять, – услышал он мужской голос. – Трансформация идёт полным ходом. Ещё минуточку и всё!

«Всё? Это конец» – мелькнула паническая мысль, но неожиданно сознание прояснилось, тело налилось силой. Зрение вернулось.

– Вот и хорошо, теперь можешь сесть, – сказала женщина. – Первый раз всем страшно.
– Нет, – ответил он. – Я должен вернуться. Я там остался лежать. Надо вернуться… Вы мне поможете?

Женская фигура всхлипнула и отвернулась. Мужская – участливо похлопала его по плечу.

– Некуда тебе возвращаться. Там остался лежать не ты, а тело человека, тенью которого ты был. Человека уже нет. Умер.
– Он тоже?
– А кто ещё? – спросил мужчина.
– Жена наша, Ирина, давно.  Я не понимаю.
– Я тоже, – с досадой  ответил мужчина. – Профессор, академик, а тут как дурак, не понимаю. Парадокс.
– Кто я?
– Ты тоже, парадокс. И место это – парадоксальное. Если говорить научным языком.
– А не научным?
– А не научным, это тебе Ана расскажет. А я разомнусь. Весь день лежал на сырой земле, так и до радикулита недалеко.

И стал махать руками, делать наклоны во все стороны. И пыхтел, как паровой утюг.
Ана села на землю, жестом пригласила новенького  сесть рядом.

– Как звали того человека, ну, твоего?
– Вадим Сергеевич.
– Тень  обычно зовут последним слогом имени человека.  Значит, ты Дим. Очень приятно познакомиться. Я – Ана, тень домохозяйки. Это – Тём, тень профессора. А кто был Вадим по профессии?
– Скрипач. Очень хороший. Мы в оркестре играли. С гастролями ездили, за границу.
– Это хорошо, потом расскажешь, как там люди живут.

Дим обхватил голову руками и тихо застонал.

– Вы сказали, что я тень? Я те-е-ень?
– Ну а кто же? Посмотри на себя. Конечно, тень. 
– Тень, – пробормотал Дим и удивлённо добавил. – Тень кого?

Ана растеряно посмотрела на тень профессора. Тот, совсем не по-спортивному всплеснул руками.

– Ну, я же уже объяснил! Вы тень Вадима. Он умер, и вы отцепились от его тела, и вас сюда занесло ветром. Что тут непонятного?
– Всё, – упрямо ответил Дим. – Если я тень, то чья?
– Да ничья! – в сердцах воскликнул Тём. – Бесхозная! Самостоятельное, антропоморфное, информационное существо в виде тени. Согласитесь, батенька, что это лучше, чем исчезнуть без следа?

И вдруг заулыбался, прямо засветился профессорским очарованием глядя в сторону соседнего дерева.

– Вот, хоть у доктора спросите.

Доктор появился из темноты и выглядел, как ещё одна тень, и это слегка успокоило Дима.
 
– Лий пришёл, – радостно сообщила Ана. – А у нас новенький, странный такой… Вы бы посмотрели на него.
– Ты ещё попроси  пульс посчитать и давление измерить. Обычный шок у парня, – ехидно ответил  доктор и уставился на новенького. – Вам сколько годков?
– Его Дим зовут, – подсказала Ана.
– Тридцать четыре, – скромно ответил Дим.
– Эх, молодеет инфаркт, – вздохнул Лий.
– Почему именно инфаркт? – удивился Дим.
– Потому что смерть была скоропостижная, – вздохнул доктор.

За ним дружно вздохнули Тём и Ана.

– Злоупотреблял? – с пристрастием спросил Лий, на свой лад составляя анамнез.
Дим покачал головой.
– Мы страдали. Когда Ирочка, жена наша  умерла… мы тоже не хотели жить… столько лет вместе, со школы, такая любовь…,– сбивчиво объяснял Дим.
– Отчего умерла? – допытывался доктор.
– Тромб.
– Понятно. Когда смерть скоропостижная, принять её невозможно.
– Я того же мнения, – подхватил Тём. – И знаете, какая интересная мысль посетила меня: тень, в момент смерти  стремится вернуться к телу, но не может, значит, тень держится не только за тело, но и за душу, которая уже отлетела.
– Это очень интересно, – воодушевился Лий. – Мы должны проанализировать все случаи. А у меня тоже новости.

Он обнял профессора за плечи,  и они удалились на край поляны.
– Представляете, я весь деканат до бешенства довёл! Чуть  учебный процесс не сорвал.
– Это как?
– Решил подсказать одному педагогу, как со студентами общаться. Прилепился к его тени, но он меня и слушать не захотел, сразу в истерику! Дескать, вон из моей головы, я самый умный. Я решил, что это просто характер такой и к другому… И этот оказался таким же. Что Вы на это скажете?

Тём тяжело вздохнул.

– Печально, вот что скажу. Человек, как сосуд. Пока наполняется знаниями, способен их анализировать. А когда наполнился, как он считает – весь,  то гордыня не даёт расти дальше. А и зачем? Звание, регалии, слава и почёт уже есть. Уже всё достигнуто. Вот и почивают на лаврах. А тут Вы… в результате – когнитивный диссонанс! А молодёжь?
– О! Эти в полном восторге, – воскликнул Лий  и заулыбался.  – Стоит мне стать тенью студента, как он начинает соображать, как  мощный компьютер, и весь от счастья светится.
– Правильно говорят, человек любит делать то, что умеет. Ну, что? Рискнёте ещё раз стать тенью учёного?

Лий рассмеялся.

– Боже упаси! Хватит с меня экспериментов. Лучше помогать студентам.
– И мне помогите, – попросил Дим. – Я всё-таки не понял. Ана сказала, что вас тут десять. А где остальные тени? Умерших гораздо больше.

Лий и Тём  недоуменно уставились на Дима.

– Так, ведь, не у каждого человека такая тень, как мы, – сочувственно ответил Тём.
– Есть тени – просто отсутствие света, а есть такие, как мы. Но и они могут исчезнуть. Если человек долго болеет, тень тоже медленно гибнет, – пояснил Лий. – На самом деле, таких как мы много. Мы вот тут обосновались, и долгое время не догадывались, что можем отсюда уходить.
– Зато теперь все бегают по делам, но возвращаются, обычно глубокой ночью прих…
– Тихо, – испуганно перебила профессора Ана. – Слышите?

Все замерли и услышали, что где-то за деревьями горько плачет ребёнок.

***