Слово глава 4. Вепрев Род

«я сделал то, что нельзя рассчитать, 
как и доказать — что нелогично, невозможно. 
я показал, что человек непредсказуемо логичен.»

***

Глаза были закрыты. 
Рот вновь ощутил вкус жареного мяса, а по губам стекал горячий жир.

Димка открыл глаза. 
Седой стоял прямо перед ним, глядя в упор, не отводя тяжёлого взора. 
Когда их взгляды замкнулись, Седой изрёк, словно сплюнул горькую желчь:

— Вепрево племя.

Он харкнул в сторону и, развернувшись, пошёл к другому краю костра.

Изумление и недоумение вспыхнули лишь на миг, мгновенно сгорев в яростном негодовании. 
Димка повернулся в сторону Предка, но тот смотрел в пустоту, отрешённо.

Магия единства испарилась. 
Димка вновь стал чужаком там, где его только что приняли. 
Внутри что-то лопнуло.

Он взорвался. 
Вскочил молниеносно, словно ужаленный. 
Его голос, сорвавшийся в крик, разорвал тишину, как выстрел в глухую ночь:

— Стоять!

Это была не команда... 
Приказ, требование немедленного повиновения. 
Седой замер, но не обернулся.

— Ты... ты плюнул в меня?! 
Назвал меня этим... Вепревым племенем?! 
Нутро Димки клокотало, руки, сжатые в плотные кулаки, мелко тряслись.

Седой не реагировал.

— Ты хоть знаешь, чего мне стоило сюда вернуться?! 
— орал Димка в спину Седого, не замечая ничего и никого вокруг.

— Я месяц пахал как проклятый! 
— Я продал всё: ноутбук, зимние колёса... монеты отца! 
— Всё, что у меня было! 
ВСЁ!!!

Он сделал резкий, судорожный вдох:

— Я врал жене! 
Я драл три шкуры со стариков! 
Я не спал, я жрал дерьмо, я себя по кускам разодрал, чтобы здесь оказаться! 
Я пришёл к вам за правдой! 
За Родом! 
За тем, чего нет у нас! 
А ты плюёшь в меня и уходишь?!

Седой медленно развернулся. В его глазах не было гнева. Только холод.

— Ты всё сказал? — произнёс Седой, словно отрубил.

— Нет! Не всё! Я...

В этот момент, перебивая Димку, раздался голос Предка. 
Голос прозвучал как набат:

— Сядь. 
Заткнись. 
Слушай.

Словно трижды ударили в колокол.

Димка осёкся — такого тона он не слышал даже перед лицом взбешённого зубра. 
А Предок уже смотрел в огонь.

— Ты сейчас сам назвал свою плату, — произнёс он. 
— Ты думаешь, это делает тебя достойным? 
Нет. 
Это делает тебя понятным.

Он повернул голову в Димкину сторону. 
Взгляд — как удар.

— Ты хочешь знать, кто такой Вепрев Род? 
— зарокотал вновь голос Предка.

— Ты сам ответил в своём крике. 
— Ты продал прошлое. 
— Ты врал любящим. 
— Ты брал с тех, кто беспомощен. 
— Ты решил, что твоя цель выше всего.

— Ты стал тем, кого мы изгнали.

Последнее было сказано так, словно на похоронах звучит: «Можете прощаться...»

Наступила тишина — тягучая, как кисель, наполненная лишь треском углей.

Димка застыл.

Седой вернулся к костру, сел напротив и добавил уже без злобы, почти устало:

— Ты не первый. И, боюсь, не последний. Садись. Слушай.

Седой выдержал паузу и начал:

— За Холодным Хребтом тоже есть охотники. Но они не ходят на зубра. Они ловят его в ямы и морят голодом, чтобы взять мясо без боя.

— Без боя — это не мясо, — отрезал Предок. — Это падаль. 
Они и сами стали как падаль. 
Вепрев Род.

Имя повисло в воздухе. Лица других охотников стали... 
Нет, не злыми... 
Грустными.

— Давно это было, — продолжил Седой. 
— Жили они как мы. Но потом вожак у них появился... 
Сильный. 
Умный. 
Лучший.

Слова Седого словно обрастали грустью. 
То ли воспоминаний, то ли осознанием утраченного.

— Мы звали его Светлейшим, и это была правда. 
Ибо Свет он излучал, чистый и ясный... 
Речь его была истинна. 
Знания... 
Знания — великими...

Седой прикрыл глаза и замолчал. 
Никто не осмелился шелохнуться. 
Все ждали...

И Седой продолжил, словно сам был там, прямо сейчас...

— Величие — оно словно Небо. 
Видеть можешь... 
Чувствовать можешь... 
Но хозяином стать? 
Нет. 
Лишь частью.

— Вот и он увидел однажды больше, чем смог вынести. 
Увидел себя. 
Не как звено в цепи. А как «Я». 
Отдельное. Целое.

Голос Седого дрогнул, но он продолжил:

— И понял он, что смертно любое «Я». 
Не Род, а именно он — тот, кто осознал себя. 
И ужаснулся.

Он взбунтовался:

«Зачем мне делиться мясом? 
Зачем растить сыновей, которые забудут моё имя? 
Если я умру — пусть всё умрёт».

Он перестал охотиться с Родом. 
Он начал брать себе лучшее. 
Еду. 
Женщин. 
Говоря — по праву!

Однажды брат напомнил ему о сделке... 
Той, с которой всё началось... 
С той, где зверю позволили стать ЧЕЛОВЕКОМ. 
Что мы платим смертью за право иметь своё «Я» — быть видимыми.

Понял он, что брат — угроза... 
Убил его.

Седой поворошил угли, взметая искры. Вновь посмотрел на звёзды и продолжил...

— Он не просто убил брата. 
Он убил саму возможность выбора. 
Он заменил Путь — на родословную. 
Он решил, что бессмертие — не право жизни, а его личная награда. 
Он стал отнимать память у несогласных. 
Он превратил дар в товар, а Род — в стадо, которое пасут его тени. 
Он создал Власть!

Предок встал и посмотрел на Димку.

— Ты сегодня кричал о своих потерях. 
Но ты терял то, что тебе не принадлежало, чтобы купить то, что не продаётся.

Ты — Вепрев Род. Не по рождению. По делам. 
Ты унаследовал не гениальность Светлейшего, а его пустоту.

Тишина навалилась на плечи.

— Ты стоишь на грани, — произнёс Предок. — У тебя ещё есть выбор, но он только здесь и сейчас. Либо ты признаёшь, что ты — часть Рода, и принимаешь его ношу. Либо ты уходишь. Навсегда. В мир потомков вора, которые считают себя венцом, оставаясь лишь тенями. Решай.

Димка хотел закричать, что это не так, но слова застряли. Слёзы душили его — жгучие, разъедающие, словно кислота. Он хотел разорвать собственную грудь, чтобы освободиться от этого выбора, который ему навязали.

Седой кивнул на огонь. 
А мир вокруг Димки уже начал меняться.