Клад у конюшни

1.

Она бежала во тьме вслед за мужчиной. Кто это такой Ира не знала, видела лишь его спину в сером плаще. Похоже – брезентовом. На его голове была вылинявшая фуражка, а длинный капюшон болтался по лопаткам в такт бегу. Из-под плаща мелькали стоптанные кирзовые сапоги. Над головой проносились назад тусклые фонари, меж веток деревьев качающихся на ветру.

Холодно, темно, страшно…

Но вдруг мужчина замер возле кирпичного строения, показывая рукой вниз.

- Клад зарыт здесь, возле угла конюшни, - говорит он.

Голос глухой и сиплый. Его лицо скрыто тенью, видны лишь седые усы…



Ира открыла глаза.

Опять этот сон! Он снится ей уже, наверное, в пятый раз и всегда обрывается на самом интересном месте. Что спрятано у конюшни, где зарыт клад? Старинные монеты? Золото скифов? Драгоценности древних царей? Зачем этот сон снова и снова ей снится? А с другой стороны, это всего лишь сон, стоит ли обращать на него внимание? Она и старалась. Правда, дочери Наталье пожаловалась на навязчивый сюжет про конюшню.

Но как-то возвращаясь из аптеки вечером, Ира вдруг обратила внимание на высокие деревья рядом с детской площадкой. Во дворе говорили, что это чёрный орех. Его плоды, покрытые зелёной кожурой, были несъедобны. А над ними горели фонари, закрытые ветками. Прямо как в её сне! Она подошла к ним – всё похоже. До дрожи, как говорил герой какого-то фильма. Не хватает только бегущего мужчины в сапогах и брезентовом вылинявшем плаще.

«Может где-то здесь и конюшня есть?» - подумала она испуганно.

Впечатлившись, Ира на другой день даже спросила о конюшне у старушек, сидящих на лавочке у подъезда. Те в ответ лишь рассмеялись – мол, откуда здесь конюшне взяться? Раньше на этом месте лес стоял да волки выли. Ирина и успокоилась - сон это всегда морок, наваждение, небывальщина. Стоит ли голову ломать.

Но спустя пару недель, когда она возвращалась из магазина, её окликнула с лавочки баба Надя, жившая в подъезде рядом.

- Ирка! Стой! – гаркнула она. – Туточки Инка до сына приихала. Она вот кажэ, шо была здеся конюшня!

- Так лес тут стоял! Волки выли! Вы ж сами говорили, – удивилась Ира, ощутив вдруг на спине стадо мурашек.

- Так то ж мы! Все издаля сюды перебралися! А Инка туточки жила – у заводском бараке, - отмахнулась баба Надя.

Она родилась в станице и с тех пор балаканье вцепилось в неё как вторая кожа. Потом переехала в город и работала на местном заводе, который в лихие девяностые почил, не пережив рыночных отношений. Во дворе к её речам за эти годы привыкли, прекрасно понимая балачку.
Инна – полная женщина в очках, сидевшая с краю лавки, оккупированной несколькими старушками, отозвалась, важно кивнув.
- Ага, я в бараке жила, а конюшня неподалёку в лесу стояла. В ней, говорили, князь коней для скачек держал, а после революции лошади стояли, что по городу врачей возили. А как в «Скорой помощи» машины стали, конюшня развалилась. Наш барак, – махнула она рукой куда-то влево, - деревянный был и холодный. Зимой печку топили, - ударилась она в воспоминания, - а углы всё одно промерзали. Мы в одной комнатушке тогда вшестером жили - родители и четверо детей. А потом завод дал нам двухкомнатную квартиру, - махнула она на пятиэтажку рядом. – Отдельную! – гордо проговорила она. – С батареями, ванной и кухней! Мы от счастья плакали. Сейчас в ней мой сын живёт. Думала, он семью и деток заведёт, - разочарованно вздохнула она. - Скоро на пенсию, а всё один. Может у вас есть девушка на примете? Хозяйственная, некурящая? - огляделась она, но её вопрос игнорировали.
«Что ж за счастье – с четырьмя детьми жить в двухкомнатной квартире?» – удивилась Ира.
Но бабушки на лавочке одобрительно кивали – типа, в советское время и такому были рады.
- А где стояла эта конюшня? – спросила Ира. - Место можете указать?

- Не помню я. Где-то в лесу, – пожала та плечами. – Я в шестьдесят первом родилась, из барака нас выселили в шестьдесят девятом. Хотя, постойте-ка! Мне лет шесть было, когда мы с детворой играли в казаков-разбойников на развалинах конюшни. Где ж она была? – задумчиво огляделась Инна и, поднявшись, прошла на детскую площадку, воскликнув: - Точно! Конюшня стояла там, где сейчас девятиэтажка построена! – указала она. И обернулась к Ире: - А зачем вам?

Та растеряно молчала. И тут баба Надя вмешалась, авторитетно пояснив:

- Вона ж сны видала про цю конюшню. Ий якийсь мужичок до неи приводил. А ну, Инка, споминай, был ране такой конюх або врач? З усами! А може ёго вбылы, а? Вот вин прывыденьем и став? Ходэ и ночами нашу Ирку донимае? Вот, мол, конюшня, де я робыв! Влюбывся!

- Тю! Он же привидение! – отозвалась худенькая старушка. - Такие только ненавидят!

- Он же ещё в прошлом веке жил! – хихикнул кто-то.

- Привидения чем старше, тем они страшней! – авторитетно заявил кто-то. – Грехи на тот свет не пускают, вот оно и злится.

- Значит – вбылы его тамочки, - решила баба Надя. - И прикопалы на углу конюшни. А Ирке кажет, шо люди в цом доме зараз прям на ёго могиле спят.

- Ну и что с того? - отмахнулась тётя Катя, работавшая в их дворе дворником. – Все города на кладбищах стоят. И ничего!

- Тогда чого вин привязался до нашей девки? – озадачилась баба Надя. – Може ты, Инка, слыхала яки байки?

Инна, снова усевшаяся на лавку, задумчиво проговорила:

- Слыхала, баб Надь. В общаге говорили о пропавшем конюхе. Старшие дети нас, мелюзгу, этими байками пугали. И как-то вечером потащились на развалины конюшни. Все чего-то испугались и убежали. Я тоже. Хотя ничего не успела увидеть. Но старший брат про летающие огоньки говорил и чёрные тени. Может, выдумал. Но мы, детвора, больше, ни разу на развалинах конюшни не играли. Может – и правда, привидение там было? - предположила она.

- Ёжкин кот! – ахнула худенькая старушка и, поднявшись, ушла. - Да ну вас!

- Я, сколько здесь живу, про привидения не слыхивала, - сказала тётя Катя.

А Ира, пользуясь замешательством, вызванным историей о привидении, зашла в подъезд. Надо осмыслить и конюшню, и конюха. Неужели её сон был неспроста? Что ей хотел сказать пропавший конюх?

2.

Ира уже два года жила у матери в её однокомнатной квартире. У Светланы Игоревны был артроз коленных суставов и она еле ходила. А учитывая, что в её пятиэтажке не было лифта и жила она на третьем этаже, то каждый визит Светланы Игоревны в магазин или в аптеку был сродни подвигу Маресьева. А квартира матери из-за проблем с передвижением покрывалась пылью и кучами вещей, брошенных там, откуда их удобно было ей брать. И если дочь Ира или внучка Наталья пытались навести у неё порядок, то она из чуть не проклинала - мол, она потом ничего не может найти. Со временем её артроз усиливался - Светлана Игоревна к врачам принципиально не обращалась и лечилась только народными средствами - мол, медики плохо лечат и в болезнях ничего не понимают. Однако в её случае и народные примочки, увы, были малоэффективны. И её дочери пришлось перебраться к ней жить, чтобы помогать в быту. Дети Иры выросли и переженились, муж нашёл себе спутницу помоложе и постройнее, работала она бухгалтером-надомником - ещё в пандемию перешла на удалённое обслуживание трёх фирм. Конечно, как и многие пенсионеры Светлане Игоревне мог помогать социальный работник - прибрать, сходить в аптеку и магазин, что-то приготовить. но, во-первых, у неё был сложный характер, во-вторых, она от него официально отказалась. Мол, сама справлюсь. И Ире пришлось соврать, что она не может жить одна - тоскливо ей, и мать неохотно согласилась на её переезд. Ира нашла квартирантов и сдав им свою трёхкомнатную квартиру, перебралась к матери в однушку. Пришлось ей жить в советском антиквариате, а не в квартире, обставленной современной мебелью. И применяться к капризам пожилого человека. С возрастом градус упёртости в характере Светланы Игоревны сильно покрепчал. А то, что в юности Светлана Игоревна была красавицей, добавляло своих сложностей. Бесспорно, если б в то время проводились конкурсы красавиц, то Светлана Игоревна Немоляева стала бы какой-нибудь прославленной «Мисс», но к семидесяти годам от её красоты осталась лишь длинная коса да привычки избалованной красавицы. Что ж, в таком возрасте характер уже не переделать. Ничего, Ира притерпелась к его особенностям. И к визитам младшего брата Виктора. Радовало, что редким.

Когда-то отец с матерью и Ира с братом жили в частном доме. Потом Ира вышла замуж, отец умер, а их дом снесли. Матери и брату дали двухкомнатную квартиру в хорошем районе. А Светлана Игоревна разменяла её на однушку на окраине города с доплатой. Деньги за комнату отдала брату, который женился и перебрался жить в дом тёщи. Так что жених оказался с приданным. Вскоре они потратили деньги, купив машину, ковры и сервизы, и Виктор стал приходить к матери, чтобы жаловаться на свою несчастную жизнь. Причём появлялся он у неё в числа, когда Светлана Игоревна получала пенсию. А потом она жила впроголодь, поскольку вся её наличность перекочёвывала в карман к сыну. Хотя Светлана Игоревна была ветеран труда, получала высокую пенсию, выручало то, что она имела всякие льготы и за квартиру почти не платила. Ира, не зная, что брат обирает мать, считала, что причиной аскетизма Светланы Игоревны является её религиозность - та похаживала в церковь и часто говорила, что надо жить бедно как Христос. Теперь Ира решила с этим бороться.

В первую очередь она затарила холодильник хорошими продуктами - мол, люблю покушать. Выкинула с полок всякие настойки и самодельные мази - мол, у меня аллергия на травы. И обеспечила мать эффективными лекарствами - читала вслух аннотации и отзывы пациентов. Причём, всё было назначено врачом, вызванным из поликлиники. Не за бесплатно, конечно – халат у врача был с карманами. Только вот в экономические отношения Светланы Игоревны с Виктором вмешаться не смогла – поступил запрет. Мол, не твоё дело - пенсия моя, что хочу, то и делаю. А зачем пожилому нервы напрягать и сцены устраивать? Да и бесполезно это – истории, которые Виктор рассказывал матери, были достойны многотомных изданий Дюма. То ему надо в тёщин дом газ провести – и длилась эта эпопея лет пять; то необходимо внести огромную пеню за электричество – не проще ли платить вовремя; то коллекторы его одолевают, чуть не убивая – зачем брать кредиты, не зная как их отдавать; то работы у него нет – неплохо б сначала устроиться туда; то бензин не за что купить, то машина требует ремонта. Мать ему верила и помогала решать бесконечные проблемы. А Ира не единожды убеждалась, что все истории брата – туфта, цель этих сказок одна – отъём денег. Но, опять же – правда может сильно расстроить Светлану Игоревну, а это опасно для её жизни и здоровья - пусть всё остаётся по-прежнему. в общем, никчёмным мужиком вырос Витька, хотя и с детства таким же был – младшеньким…

Теперь, как думала Ира, она приступит к покупке в материну квартиру нормальной мебели. И начнёт с того, что обновит раритетную мебель на кухне. Но Светлана Игоревна такой скандал устроила, что от её криков все пять этажей дома тряслись как в ураган. «Не ты сервант покупала, не тебе его и выносить! Всё у меня в отличном состоянии!» - заявляла она, притуляя на место его отпадающую дверцу. И пришлось Ире оставила на месте и продавленный диван, и кухонные шкафчики, и ужасную плитка, и межкомнатные двери, и искрящую проводку. Светлана Игоревна встала на баррикаду в обмотанных бинтами ногах, защищая всё это как рубежи любимой родины. И Ире пришлось спать на неудобном раскладном кресле - второе кресло сразу после покупки диванного гарнитура уехало в тёщин дом к Виктору. Зато Ире удалось заменить ржавую газовую плиту и водогрейную колонку на современные приборы. И деревянные окна на пластиковые, а входную дверь на металлическую. Мол, дует в них, так растрескались. И стиральную машину удалось заменить, купив современную вместо сломавшейся Чайки. Сказала Светлане Игоревне, что не нашла мастера, разбирающегося в таком раритете. Так – с боями и обходами, прорывами и отступлениями, как на фронте, и жила Ира второй год. Родню не выбирают.

А чтобы свежим воздухом подышать и побывать на улице, не только посещая магазин и аптеку или отвозя мать на такси в храм, Ира взяла шефство над клумбой рядом с подъездом. Она и розы с дачи привезла, и рассаду многолетних цветов там посадила. А всё это прополки и полива требует. И вёдра с водой надо таскать для этого с третьего этажа. Шейпинг, одним словом - Ире это полезно, вес у неё далёкий от стандартов. Заодно она перезнакомилась и с соседями по дому. И поняла, что её мать пенсионерка - не исключение. В этой пятиэтажке да и других домах рядом жили лишь пенсионеры да квартиранты, снимающие жильё у их родственников. Продать эти квартиры было непросто – неудачная планировка, проходные комнаты, а так хоть какая-то польза. Поговаривали, что все эти дома в будут сносить, а на их месте возведут современные небоскрёбы. Но когда это ещё будет? Да и бабушки, сидевшие на лавочках, говорили, что не хотят переезжать, мечтая дожить здесь. Привыкли.

3.

Иногда мать и бабушку приезжая на своей машине, купленной в кредит, навещала Наталья, дочь Иры, работавшая риэлтором. И войдя в квартиру, Ира услышала звонкий её голос. Наташа сидела на диване, обнимая бабу Свету – Светлану Игоревну. Та ей ласково улыбалась – вот чудо-то.

- Баба Света, там, на кухне фрукты и выпечка. Что вам привезти в следующий раз? – спрашивала Наташа.

Та отмахивалась.

- Ничего не надо! Сама приезжай!

- Мам, привет! – крикнула она, увидев Иру. – Я на минутку, проездом!

- Привет! Пойдём тогда на кухню! У меня борщ и котлеты, перекусишь? – предложила Ира, входя в комнату и целуя высокую и красивую девушку – её макияж был великолепен.

- Только быстро! – согласилась Наташа.

И, подхватив с двух сторон Светлану Игоревну под руки, они потащили её в кухню. Та почти и ноги не переставляла. К слову, Ира предлагала матери решить эту проблему. Соседка, сломав ногу и вскоре выздоровев, отдавала удобные ходунки даром. Но Светлана Игоревна сердито заявила – мол, себе их забери! Я не инвалид. Гордая. А ходить по квартире без помощи не может.

Провожая потом дочь к входной двери, Ира поделилась новостью о конюшне и пропавшем конюхе. Она ведь делилась с ней историей о навязчивом сне с кладом, а теперь - в виду изменившихся обстоятельств, хотела узнать мнение дочери об этом.

Дело в том, что у Натальи с детства проявлялись способности к ясновиденью. Бывало, скажет что-то, а оно сбывается. Или растолкует мистическое событие и всё в точку. Ира с на с мужем иногда даже совет у своей малявки спрашивали - мол, что ты об этом думаешь? А потом уж принимали решение – как говорится, продуманное. Кстати, Наталья матери и про отца заранее сказала – что уйдёт к другой. И та потом почти не переживала это событие - так, видно, судьбе было угодно.

А тут – целый клад!

- Скажи мне, зачем конюх бубонит мне про клад? - говорила Ира, открывая дочери дверь. – Мне, честно говоря, иногда кажется, что он находится в чугунном горшке. В таких раньше готовили в русской печи в деревнях. Ну, к чему этот сон? Я же не сумасшедшая? – жалобно сказала она.

Наталья, вздохнув, проговорила:

- Мам, это не просто сон. Хранитель клада сам предлагает тебе клад забрать.

- Зачем? И ты что, веришь в это? – удивилась Ира.

- Конечно! Был бы сон пустой, не повторялся бы. Конюх пытается достучаться. И он тут – случайная жертва. Кони услышали шум и разбудили его, а князь он знал, служил у него. Вот и пришлось ему свидетеля убить. И стал он хранителем княжеских ценностей. Он сотню лет всех от клада отпугивал, а тебе сам отдаёт.

- Почему - мне? – воскликнула Ира. – Да и как его найти?

- Не знаю, мам! Ты ему понравилась.

Ира опасливо проговорила:

- Вот не было печали! Клады ведь до добра не доводят. Боюсь я их! То проклятие гробниц фараонов, то кровавые бриллианты! Чего этот конюх за мной ходит? Вернее – я за ним! Бегаю, – вспомнила Ира свой сон.

- Ой, мам, некогда мне! Ты думай! Звони, если что. Мы с Олегом поможем тебе княжеский горшок откопать. Побежала я! - чмокнула она мать в щеку и выскочила за дверь - только цокот от шпилек раздался.

4.

Олег - зять Иры и по совместительству муж Натальи, собирал в коридоре металлоискатель.

- Колька дал попользоваться. Отличная вещь! – говорил он, азартно поблескивая чёрными глазами и звонко клацая какими-то железяками. Тёща, заинтересованно наблюдая, стояла в дверях комнаты. Ну, как - дверях? Некого фанерного полотнища похожего на ящерицу или белую змею в линьке - из-за ста слоёв отслаивающейся эмали. – Глубина проникновения этого резонатора до полутора метров вглубь. Думаю, хватит. Вряд ли ваш горшок князь зарыл глубже – ночь, страшно, спешил он. А тут ещё ваш конюх подгрёб и за руку его – хвать! - хохотнул он, изображая это «хвать». – Я б его тоже убил. Чего лезет, когда человек своё кровное ховает? Имеет право!

Светлана Игоревна, сидевшая на диване в комнате и с ужасом наблюдавшая за происходящим, испуганно ойкнула. Олег работал врачом-хирургом, а у них юмор специфический. Ко всему привыкли.

– Колька предлагал мне свою помощь, - хмыкнул он, чем-то цокая на металлоискателе. - Говорит – вы же, наверное, клад будете искать? Я умею. Но я ему сказал, что просто хочу пошарить на вашей даче – вдруг найду монету. Старинную, конечно, меотскую. Ага! Для таких, небось, надо метров шесть вглубь рыть, - с видом знатока проговорил он. Хотя вообще-то металлоискатель Олег взял в руки впервые. - Зачем нам соучастник? Колька свою долю потребует, а так всё наше будет. Так ведь?

Похоже, зять уже поверил в клад из тёщиного сна. Доверчивый романтик. Ира терпеливо молчала.

Она уже вообще-то пожалела, что затеяла поиски клада, возможно, не существующего в природе. Что там Колька? Об этом кладе, законопаченном в древний горшок, якобы зарытый на одном из углов внезапно обнаруженной конюшни, указал во сне Ирины мужик в плаще. Предполагаемо, пропавший ещё в прошлом веке конюх, ставшего жертвой графа, закопавшего его вместе с кладом, которого никто в глаза не видел. Об этой истории уже знали многие. И дочь Иры Наталья. И её мама Светлана Игоревна. А значит и брат Виктор, приходивший вчера за маминой пенсией. И ять Олег, позаимствовавший на поиски этого клада металлоискатель у догадливого коллеги Николая. Кто там ещё в теме? Сват со свахой, родители Олега - солидные вроде люди, тоже врачи. Стыдоба будет, если не обнаружится, что вполне возможно, учитывая, что он – сплошной миф.

Мало того, Ира позавчера вечером даже прогулялась до этой самой девятиэтажки. Тряслась при этом, как алкаш после двухнедельного запоя. Ей казалось, что каждый во дворе догадывается, куда она идёт. И люди, идущие по двору, и старушки, как воробьи, обсевшие все лавочки у подъездов, и детвора гоняющая мяч на детской площадке. А особенно подозрительно выглядели жильцы девятиэтажки, входящие в подъезды и хлопающие дверцами машин, утаскивая провизию в дом…

Это здание с шестью подъездами, было выстроено в виде буквы «г». Возле него раскинулись клумбы с розами и декоративными кустами, с большими декоративными булыжниками. Похоже, жители девятиэтажки ценили место, где живут. Не то, что обитатели пятиэтажки, где под окнами валялись лишь окурки и бутылки, которые Ира часто собирала в пакет и выносила на мусорку.

И потому у Иры возник вопрос: чего конюху не лежится в этой красоте рядом с его горшком? В цветах и розах. Чем эта территория хуже парижских кладбищ? Зачем ему клад отдавать и куда-то идти? Может, и нет тут ничего? А ещё у конюшни ведь, как минимум, четыре угла, под каким из них клад? Не копать же тут всю клумбу.Ведь вряд ли конюшня была погребена под фундаментом здания. Строители, роя котлован, обнаружили бы в земле горшок графа. Тут и возникла идея металлоискателя.

Хотя Наталья, когда Ира дала ей по телефону«добро» на поиски клада, уверяла, что строители, роя фундамент, не могли видеть горшка, если хранитель этого не захочет. Он умеет и иллюзию напускать, и уводить клад в сторону, или вниз опускать. Поможет ли им металлоискатель? И если конюх решил, что клад должен попасть именно к Ире, то она обязательно должна присутствовать рядом во время поисков. Хотя ей уже сейчас очень страшно.

Стоило ли бучу поднимать?

В тот вечер, увидев вопросительные взгляды двух женщин сидевших у девятиэтажки в одной из беседок, Ира развернулась и ушла восвояси. Надо полагать, у тех кумушек глаза после этого стали ещё вопросительней. Только потом придумалось, что можно было у них номер дома спросить. Ведь этот район строился постепенно и нумерация его домов сильно шалила – то «бисы» всюду лезут, то и цифры теряются. Но как говорится – все мы задним умом крепки.



А прежде чем позвонить дочери, Ира долго думала – нужен ли ей клад? А потом всё жерешилась - нет уже её сил смотреть ночами в спину бегущего впереди конюха. Жалко его – не от хорошей жизни ведь бежит.

«Целый век лежит рядом с княжеским горшком, пора ему уже и на покой, - вздохнула она. - Мало того, что убит ни за что, так ещё и схрон своего убийцы вынужден оберегать от покусителей. А тот уж давно забыл про клад и покоится где-нибудь в Париже французском кладбище - Пер-Лашез, Монпарнас или Монмартр. Или же на русском -  Сент-Женевьев-де-Буа. Она в интернете на эти пафосные аллеи заглянула. - А бедный конюх, убитый им, закопан как собака там, где нынче городской квартал, где ходят и живут люди. Несправедливо. Придётся его спасать, освобождать от клада, - решила она. И озадачилась: - Хотя, зачем он мне? Мне всего хватает. Ладно, дочери Наташке и сыну Илье отдам его. Пусть развлекаются – им надо. Разве что соберусь в кругосветный круиз съездить? Но пока не стоит делить добро, которое только приснилось»



Однако с кладами оказалось непросто.

Бухгалтер Ира, привыкшая под всё подводить законодательную базу, изучила этот вопрос, заглянув в интернет. Мало того, что согласно статистике чужие клады счастья никому не приносят, они могут обернуться настоящей бедой. Закон гласил, что если клад найден на бесхозной территории и сразу не сдан государству, то кладоискателю грозил за это тюремный срок. А в случае, если он был сдан, но не представлял исторической ценности, человеку предстояла морока с налоговой службой - надо уплатить в казну государства тринадцать процентов от стоимости этого барахла. А что если его никто не купит? Или захочется оставить себе? Как память о приключении. Тогда придётся платить тринадцать процентов налоговой от оценочной стоимости из своих же кровных. М-да.

Вообще-то – даже если клад есть, неизвестно что там за сокровище? Может, лежат в горошке бумажные деньги, какие-нибудь облигации несуществующих заводов или керенки, а суеты сколько? Однако конюх почему-то внушал Ире уважение. Не стал бы он ей надоедать чуть не каждую ночь из-за подобной ерунды.

Что же хранится в княжеском горшке?

Так что доброе сердце Иры и желание взглянуть на клад у бывшей конюшни перевесили все возможные неприятности. И она, решив думать над проблемами по мне их поступления, позвонила Наталье и попросила у них с Олегом помощи.

5.

И вот с металлоискателем наперевес под покровом ночи – был уже второй час, Ира, Наталья и Олег двинулись в сторону девятиэтажки. Ждали Наталью, которая приехала, уложив спать восьмилетнего сына Сашку. Шли по пути, проложенному во сне конюхом - по аллее из чёрных орехов, округу робко освещали тускло горящими в вышине фонари. Ира даже почудилось, что спина в сером брезентовом плаще маячит где-то впереди. Она присмотрелась - фух, показалось! На всех была одета тёмная одежда и удобная обувь без каблуков. В карманах лишь телефоны и ключи от квартиры и подъезда. Наталья несла в руках пакет – для клада в горшке, и полуторалитровой бутылки с водой, налитой из крана – пить и мыть руки после «дела». Ира несла, держа наперевес, штыковую лопату, обычно используемую для клумбы. Олег шёл, положив на плечо штангу металлоискателя.

Где-то у мусорных контейнеров лениво загавкала собака, ей отозвались вдали другие, потом они притихли. Видно, запах от них был свой, привычный. За день Олег им пропитался. Наталья не в счёт – её всегда собаки признавали. Все вокруг уже спали – ночь, почти все окна тёмные…



И вот девятиэтажка. Как-то клумба возле неё странно выглядит…

Все остановились. Олег и Наталья, прижавшись друг к другу, растерянно осматривались. Вся клумба возле дома была варварски перекопана. Неужели их опередили? У Иры начался приступ истерического смеха – она, едва сдерживаясь, она тихо сипела, зажимая рот.

«Может, конюх снился не только мне? – пришла ей странная мысль. – Типа, кто из ста человек найдёт клад, тому и приз», - думала она, смеясь едва не в голос.

Но присмотревшись, они увидели четыре траншеи, идущие к стене дома. Горы земли валялись прямо на цветах, кустах и булыжниках.

 Вот это облом!

- Что будем делать? – громким шёпотом спросил Олег.

- Не знаю, - хихикнула Ира.

- Пришёл, так ищи! – прошептала Наталья. – Зря, что ль, металлоискатель брали, сюда ехали, вот это, - приподняла она сумку и указала на лопату в руке Иры. И, поводив носом, уверенно заявила: - Горшок тут, я чувствую! – И махнула рукой в сторону крайней канавы. – Ну-ка, проверь там у стены.

Олег, сняв с плеча штангу, включив свою автоматику и надев наушники, пошёл в указанном направлении. Ира – как лицо, которому клад официально передавался, следом за ним. Ну и Наталья ринулись туда же. Под ногами шуршали какие-то листья, поверженные цветы, катились комья земли и камни.

Олег встал. Ира и Наталья врезались в него.

- Что? – шепнула Наталья.

- Тут он! – прошипел зять. И, положив металлоискатель сбоку. Потребовал: – Давайте мне лопату! И посветите телефоном! Все спят!

Наталья, включив свой телефон, склонилась пониже, Ира, закрывая собой свет, встала следом, Олег спрыгнул в канаву. На её дне виднелись какие-то трубы.

- Канализацию и водопровод меняют, наверное, - предположила шёпотом Ирина.

- Тихо! Копаю! – остановил её Олег и принялся кидать землю наверх.

Вскоре что-то звякнуло о лопату.

- Камень, наверное, - предположила Ира, склоняясь.

- Горшок! – возразила ей Наталья. – Княжеский схрон!

И действительно Олег, обкопав вокруг чего-то по кругу, достал оттуда что-то чёрное, размером с трёхлитровую кастрюлю.

- Горшок! Княжий? Неужели? Что там? – зашептали Ира с Натальей. - Открывай!

- Щас глянем! – азартно отозвался Олег. И достав из кармана складной нож, поддел какую-то крышку на горшке. Наверное, она была посажена на краску, которая уже расслоилась, поэтому легко поддалась.

Ира достала и включила свой телефон. В ярком свете блеснули жёлтые монеты, колье с разноцветными камнями, какие-то жёлтые цепи, кольца и перстни. Ира от этого блеска задрожала.

- Золото! – воскликнула она.

Но Олег был строг и собран.

- После. Наташа, давай тару! – приказал он и передал лопату Ире. Наталья открыла пакет и Олег, снова аккуратно прикрыв крышкой горшок, сунул его туда. – Держи крепко! – сказал он. - Уходим!

Вылез и, подняв металлоискатель и положив его на плечо, шагнул вдоль траншеи, направляясь к асфальту.

- Стоять! – вдруг раздался невероятно громкий бас.

5.

Наталья выронила пакет, который с дребезгом и бульканьем, скатился в траншею. Ира выпустила лопату и она, загромыхав, ударилась о булыжник и нырнула куда-то в обтрёпанную листву тёмного куста. Олег замер неподвижно, медленно поворачивая голову и озираясь – высокий и невозмутимый. Его прибор всё также лежал на плече.

- Кто тут? – невозмутимо спросил он.

- Полиция! – прозвучало в ответ. – Оставаться всем на местах!

Голос, очевидно, усиленный рупором, звучал. И, возникнув на асфальте, загорелись и направились к ним два ярких луча. Сердце Иры ухнуло куда-то в пятки, если не ниже – сейчас их арестуют и посадят. Где будут держать месяцами – как положено. А как же внук Сашка? Он же остался один в квартире?

6.

Из-за угла девятиэтажки неожиданно вывернула какая-то машина, осветив всю площадку с разрытыми траншеями ярким светом фар. Из подъездов дома высыпали люди, окружив криминальную – как они полагали, троицу, стоящую в клумбе под стеной дома. А к ним направилось, затаптывая последние цветы, двое мужчин в форме полицейских. И, конечно же, у них были пистолеты в кобуре. Пока что.

Как выяснилось потом, у вырытых возле дома траншей имелся ночной сторож – одинокий дед, живший на первом этаже. Обитатели девятиэтажки опасались, что бомжи позарятся на их вентили, расположенные в смотровом колодце, и трубы – чтобы сдать во «Вторчермет» и нажиться. Хотя, что им мешало в обычное время их открутить? Не повезло.

- Предъявите, пожалуйста, ваши документы! И объясните причину, по которой вы здесь находитесь? – спросил их низкий и плотный качок. – Вы живёте в этом доме?

- Нет здесь таких! – подал голос из толпы какой-то дедок.

- Ага! Пусть объяснят, чего тут ночью лазят!

- Воры это! Вентили наши ищут! – пояснила женщина.

- На фиг они им! Гляньте, с какой бандурой сюда пришли! – возразил мужчина.

- Так, тихо! – гаркнул второй полицейский, худощавый и очень высокий. – Попрошу разойтись и не мешать следствию.

- Какому ещё следствию? – спокойно спросил Олег. – Приехал с женой к тёще, в соседний дом, в шестой номер. Вот она, знакомьтесь. Она досматривает там свою мать. И я не имею привычки носить с собой документы. Пройдёмте, в квартире они – права и паспорт.

- И у меня, - подала сиплый голос Наталья.

Ира стояла, молча – голос совсем пропал от волнения. Она думала, что будет, когда полицейские надут графский горшок? Сразу расстреляют или потом?

- А зачем сюда пришёл? И что за бандура у тебя? – нелюбезно спросили из толпы.

- Металлоискатель это, - пояснил всё тот же мужской голос. – Клад ищет. Прям на нашей клумбе.

- Я его испытать решил на ваших трубах, - заявил Олег. – Завтра на дачу поеду, там пошарю. Проверил – не поломан ли.

- Так, выходим! – воскликнула длинный полицейский. - Посидите в машине, пока ваша тёща принесёт документы. И свои не забудьте прихватить, - сурово обернулся он к ней.

Все гуськом выбрались на асфальт: один полицейский впереди, посредине арестованные, позади качок-полицейский, светя всем своим фонариком. Чтобы дорогу видели, но, в основном, чтобы не сбежали, конечно.

- Вы чо, так и уйдёте? Они же только что в канаву что-то скинули! – воскликнул дедок. – Я слышал!

- Всё проверим. Сначала подозреваемых изолируем, - буркнул длинный.

После того, как Олега и Наташу, пристегнув наручниками, усадили в полицейскую машину позади, а металлоискатель – как улику, сунули в багажник, качок – сопровождая Иру, вернулся обратно. Люди заинтересованно таскались вслед за ними. Она осталась на асфальте с замирающим от страха сердцем, а он ушёл к тому месту, где они были недавно. За Иру не переживал – народ из девятиэтажки, сурово глядя, скучковавшись вокруг неё, бдительно охранял. И вот качок, спрыгнув вниз, достал из траншей пакет и вышел на асфальт. Все с любопытством заглядывали на его руки, когда полицейский достал из пакета полторушку, держа за крышку. И всё.

- Что это? – с недоумением спросил он.

- Святая вода, - пожала плечами Ира, испытывая и шок, и облегчение. Откуда у неё только голос взялся? – Из Псково-Печёрской Лавры знакомая привезла. – Страшно ведь ночью по улицам ходить. Если что – брызнула б ею и всякую нечисть отогнала бы вон, - говорила она, копируя фанатичные интонации Светланы Игоревны.

Кажется, получилось. Качок, отдавая ей пустой пакет, скептически покровительственно проговорил:

- Не обольщайтесь! От всякой нечисти лучше всего браунинг помогает. Если пули в нём есть и не обязательно серебряные. Вода, хоть и святая, её практически не берёт. Проверено! Не стоит и пробовать. Ну, пойдёмте за документами, что ли? У нас ещё вызов.

- А вода? – протянула Ира руку за полторушкой. – Вы пить хотите?

- Э, нет, не отдам! Сдадим её на экспертизу. Может вы яд хотели в общественный водопровод качнуть, - хмыкнул тот. И достав из кармана прозрачный пакетик, спрятал в него полторашку с водопроводной водой. - Так что – вперёд! Я вас туда-обратно сопровожу, так и быть, - усмехнулся он. - А потом – просим проследовать на допрос, в участке всё под протокол запишем. - И обернулся к толпе, внимательно слушавшей этот разговор. – Есть понятые? Желательно, чтобы было не менее двух. - Вперёд шагнули все - прямо как в фильме про Шурика. – Таких кто видел, как они тут шарились, – почесал в макушке полицейский.

И почти все шагнули назад. Остался лишь дедок с первого этажа, подававший раньше нехорошие реплики, да худенькая старушка, в которой Ира узнала ту, что сидела на лавочке, когда она про конюшню допытывалась. Из своего сна. Впрочем, сон к делу не пришьешь.

7.

Анализ водопроводной воды дело непростое. Занял три дня. В заключении было написано такое, что следователь Иван Петрович – человек в годах, рассчитывающий получить за это дело - о попытке отравлении целой девятиэтажки, могущее стать очень даже громким, серьёзное повышение. Поэтому – во избежание сговора, его фигурантов держали в разных камерах. Но толку-то. Нужную версию они уже услышали от Олега ночью и, вцепившись в неё будто бульдоги,талдычили её - как под копирку. Да, ночью бродили возле траншей – так уж вышло, других траншей с металлом в округе не было. Да, с металлоискателем там были – испытывали его работу, опять же – на металле. А что втроём ошивались, так просто поболтать хотели - о своём, семейном. Потому что супруги Маноевы рано утром на дачу собирались ехать. Когда ещё-то? А святую воду прихватили с собой – причуды такие у Ирины Семёновны, недавно только воцерковившейся. Она никуда без неё не ходит. И, если что, у них ведь ещё металлоискатель был, которым можно было и от ночной нечисти отбиваться.

Кстати, вода из полторушки преподнесла свои сюрпризы.

- И вот такой состав у святой целебной воды в источнике Псково-Печёрской Лавры? Да её вообще пить нельзя! – заявил следователь. – Грязь, песок и хлорка в неимоверных количествах. Не отравишься, конечно, но расстройство ЖэКэТэ обеспечено.

- А мы, пьющие её, только здоровеем! – честно заявила ему в ответ Ира. – Хотите, я прямо сейчас всю полторашку выпью? Несите сюда!

- Э, нет! – не согласился Иван Петрович. – Это улика. Будем её хранить, пока ваше дело не закроем.

- А когда закроете его? – спросила Ира. – У меня мать больная четвёртый день без хлеба и лекарств сидит с артрозом на третьем этаже. У неё даже ходунков нет. И правнук с ней неразумный, без родителей. Имейте же совесть! За что вы нас держите здесь? В каком законе написано, что ночью нельзя гулять рядом с разрытыми траншеями с металлоискателем и святой водой? Назовите номер статьи! – воскликнула она, кое-чему уже здесь научившаяся.

В общем, получив на руки анализ воды, Иван Петрович уже понимал, что дело разваливается и фигурантов надо отпускать. Ирина Семёновна пугала его смертью неходящей матери от голода, Олег Эдуардович – бунтом своих больных, Наталья Сергеевна – срывом договоров в фирме. А самое главное – свидетели ничего толкового предъявить не могли. Ну, ходили, ну, ночью, ну, с какой-то бандурой. И что?

В общем, с сожалением вздохнув. Иван Петрович подписал нужную бумажку и неохотно отпустил уже не подозреваемых в нарушении законности граждан восвояси. И они, побывав в жуткой каталажке и достойно выдержав осаду следственных органов, вновь оказались на улице. Хоть добирайся домой пешком – когда шли на дело, пардон – на поиски клада, как-то не сообразили, что в итоге могут оказаться вдали от дома. Пришлось ловить частника, пообещав, что доехав до дома, вынесут ему требуемую сумму. Так и поступили – Олег с Натальей остались в машине, а Ира поднялась в квартиру и вынесла деньги. У неё были наличные – Светлана Игоревна других денег не признавала и всегда имела неприкосновенный запас.

8.

Саша всё это время сидел вместе с прабабкой в её квартире.

Удачно вышло что Ира, сопровождаемая полицейским, пришла в квартиру за документами, наказав Светлане Игоревне позвонить утром правнуку Сашке. И бережно предупредила его, что родители с бабой Ирой задержались на даче - дела там неотложные. И чтобы пригласила его на это время к себе. Надо было видеть, как Светлана Игоревна. Сидя на диване в ночнушке и очках, смотрела на полицейского и сборы дочерью документов – своих, дочери и зятя. Та ни слова ей не сказала, лишь головой кивнула. Кремень, бабуля, настоящий партизан. Саша, обеспечивая питанием, и в магазин, и, наверное, в аптеку бы сбегал, да не просили. И – как мог, развлекал молчаливую прабабку, включая телевизор – чаще мультики, конечно, остальное неинтересное. Хотя та ему и обещала, что родители и баба Ира скоро вернутся, но - судя по вскрику, когда дверь вдруг распахнулась и на пороге появились исчезнувшие на несколько дней родственники, она их не очень скоро ждала. Кроме того, Светлана Игоревна, начисто забыв о больных коленях, бегом кинулась в коридор - обнимать их, рыдая. Будто с войны вернулись, а не с дачи. Собственно говоря, положение у них, попавших неожиданно в полиции, несколько дней было осадное, но своих, вернее – своего клада они врагу не сдали. Поэтому Светлана Игоревна, причитая что-то неразборчивое, типа - живы, касатики мои, сначала горько рыдала, а потом стала смеяться. И, чтобы привести бабулю в чувство, ей дали воды и успокоительную таблетку. Сашка только глазами хлопал. А потом – и вовсе чудно: объявившаяся родня толпой подалась на кухню, оставив притихшую Светлану Игоревну с озадаченным Сашкой смотреть мультики. Они стали – привыкли за эти дни.

Накрепко закрыв в кухне дверь и занавесив окно, искатели княжеского горшка, наконец, обсудили происшедшее с ними без лишних ушей.

- Где горшок, Олег?– сходу спросила его Ира. – Я вся извелась - мистика какая-то! Почему в пакете одна полторашка? Куда он делся?

- О, как! Горшок уже нужен тебе? – хмыкнула Наталья. – А давно ли ты игнорировала ночные домогания конюха? – ехидно подмигнула она ей.

Ира смутилась. А Олег, усаживаясь на табурет – советский, деревянный, выкрашенный белой эмалью в несколько слоёв, тоже из породы белых линяющих змей, воскликнул:

- А вы так и не поняли, дамы? Никакой мистики здесь нет! И хранитель тут не причём! Горшок в траншее! И, надеюсь, за это время никто траншею не загрёб, а то придётся вновь её раскапывать. И тогда придётся нейтрализовать бдительного деда с первого этажа? – вздохнул он.

Похоже, за трое суток в полиции он уже всё распланировал и разложил по полочкам. Кроме деда, увы. Хотя, может, и с ним всё уже решено – Олег же хирург, человек решительный. Так что наркоз – самое то. Или же есть ещё экстремальный кардинальный вариант - «Мы его потеряли». Не хотелось бы. Напрасно этот дед занял столь активную социальную позицию. Но – первый этаж, от судьбы, видать, не уйдёшь…

- Если никто его не "прихватизировал", - ехидно поддела мужа Наталья. – Горшок, конечно, а не деда. В таком возрасте люди практически уже не женятся.

- Но почему полицейский его не нашёл? Я, сидя на зоне, об этом голову ломала! – воскликнула Ира.

- Тьфу, тьфу! – воскликнул Олег. – Мы не были на зоне, Ира Семёновна. Пока лишь были под следствием.

- Ты колись, давай, где горшок? – потребовала у Олега Наталья. – Я чувствовала, что он находится в тёмном и сыром месте. И решила, что хранитель его снова заханырил. У тебя сговор с конюхом? Не верю! – заявила она. – Он скорее с мамой сговорился б. Или во сне ей явился. Тебе ничего не снилось? – спросила она, обернувшись к Ире.

- Да как он мне приснится? Я же в этой КэПэЗэ вообще спать не могла. Может, лечь, поспать, он и расскажет, где горшок?

- Правильнее называть - ИВС, изолятор временного содержания, - вздохнула Наталья. – Проще говоря - каталажка, кутузка, место заключения лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления. Существует Изолятор при органах внутренних дел - ОВД.  А в зоне отбывают наказание или «мотают» срок уже после суда. Всего есть три зоны - места общего, строгого, особого режима, а также…

- Так, всё понятно! – хмыкнул Олег. – Чувствую, ты сидела в камере вместе с адвокатом, пойманным на чём-то нехорошем?

Наталья, вздохнув, кивнула:

- Он не виноват!

– Забудь! – приказал Олег. – Это не твоя история.

И тут Ира поняла, что надо спасать ситуацию, как-то отвлечь родню от плохих воспоминаний.

- Так кто горшок взял? Где он? – воскликнула она. – Надо ли мне ложиться спать?

- Да! Поясни нам! – поддержала её, оживившись, Наталья. – Ты что-то знаешь?

 - Да о чём вы, дамы? Конечно, знаю! А конюх своё дело уже сделал! И с облегчением выдохнул. Он уже не хранитель клада и может идти своим путём, - снисходительно ответил ей Олег. И спохватился: – Впрочем, как я забыл - трупы же не дышат! Ну, это я так, фигурально! Теперь наша задача горшок охранять или отдать его государству, - усмехнулся он. И сердито заключил: - Нет уж, дудки!

Похоже, Олег считал себя полноправным хозяином княжеских фамильных накоплений. Ира была не против – не чужой ведь. Только где они? Скажет ли? А Олег тем временем талдычил:

- Вашего прадеда, купца второй гильдии, государство начисто обобрало? Моего прадеда – мелкого дворянчика, тоже по миру пустили. Где всё это реквизированное добро, которое когда-то назвали народным? В запасниках государства, к которым имеют доступ лишь избранные – новая элита. А то и растащены кем ни попадя. Кто понаглей. Поэтому всё, что лежит в княжьем горшке – наше. В порядке компенсации! И – не волнуйтесь, я расскажу вам, где спрятан клад от полиции! В канаве лежит! На самом виду! – заявил он.

Ира ахнула. Наталья отрицательно покачала головой:

- Не на виду, - сказала она. – В темноте.

- Не верите? Все слышали, как он выкатился из пакета? - спросил Олег в ответ на скептические взгляды жены и тёщи.

- Я – не слышала, - отозвалась Наталья.

- И я тоже! – присоединилась Ира.

- А, понял! Это случилось потому, что одновременно Ирина Сергеевна выронила свою лопату на камень, хорошо так звякнувшую, - хмыкнул он. – А я ведь в музыкалке на фано играть учился – слух у меня исключительный. Вот и просёк сразу, куда горшок перекатился из пакета. И после незаметно столкнул ногой на него ком земли. Я ж хирург, не забывайте? Ювелирная работа! Никто ничего не заметил. Операции – в том числе и криминальные, моё призвание, - усмехнулся он. - К тому же этот горшок за сто лет так почернел, что он был в яме ночью закамуфлирован. И если земля не весь горшок засыпала, неважно это. И полицейский его не увидел. В общем, придётся мне под утро ещё прогуляться к девятиэтажке. Днём светиться не буду – народ там слишком бдительный. Один пойду! – повысил он голос, глянув на Наталью. – В случае чего, Натах, ты будешь мне передачки носить в ИВЗ и на зону. А здесь - за малым приглядывать. - Та испуганно прикрыла рот рукой. – Да не жохай ты! Всё под контролем! – Та лишь грустно скривилась. - Пока всё идёт по плану. А будет ещё лучше.

И раз нас отпустили, в полиции вы держались молодцом, - похвалил он. - И транслировали правильную версию.

- Так других вариантов у нас не было, - криво усмехнулась его жена. – Ты эту версию той весёлой ночкой очень доходчиво огласил.

- Я – хирург и всегда заранее имею план операции, которому следуют мои ассистенты и медицинские сёстры, - кивнул тот. - В общем, дамы, давайте перекусим и спать. Эта тюремная баланда даже хуже больничной еды! Да и мне не спалось – ценности из горшка так и лезли, стоило лишь глаза закрыть! Мечтал их наяву рассмотреть!

- Да кто ж спорит, дорогой – ты у нас гений! – сказав это, Наталья и направилась к холодильнику. А открыв дверцу, восхищённо замерла: - Да тут у нас ещё один клад! Сашка, наверное, теперь только и мечтает, чтобы мы чаще попадали в лапы полиции! Гляньте-ка, здесь одни деликатесы! Колбаса двух видов, несколько сыров и даже торт недоеденный, – перечислила она. И, открыв дверцу шкафчика рядом, рассмеялась: - Так я и думала! Чипсы, шоколад и разнообразные дошираки! Похоже, баба Света отдала Сашке в полное владение кошелёк с деньгами, который она «на смерть» копила. А он, не стесняясь, покупал то, что хотел. Хорошие вышли поминки.

- Ого! Шоколад самый дорогой - швейцарский! – охнула Ира, заглянув через плечо дочери. - Похоже, нашей Светлане Игоревне явление среди ночи полицейского надолго обеспечило каталептический приступ. – Олег с уважением глянул на тещу, – какие она слова знает. - А пила ли она что-то кроме Колы? Например, лекарства от артроза и давления? – озадачилась она. - Надо бы её допросить! – решила она, направляясь на крики мультяшных героев. Похоже, сидение в ИВЗ для неё не прошло даром. Кажется, слово «спросить» не скоро вернётся в её лексикон.

- И вызвать врача, если что, - заметил Олег.

Но допрашивать оказалось некого - Светлана Игоревна, мирно улыбаясь, спала на продавленном диване сном безгрешного ангела под загробные крики какого-то анимэ с экрана телевизора. Похоже, эти трое суток она тоже не знала сна…

И Ира стала набирать на сотовом телефоне номер поликлиники, забитый в адресный список…

9.

Следующей ночью, когда его жена и тёща уснули, Олег, лишь для виду заведший на телефоне будильник, тихо поднялся и вышел в коридор, неся в руках одежду. Натянув всё, он положил на плечо штангу металлоискателя – эту ненужную улику в отделении им вернули, взял лопату, новый пакет – уже без бутылки, и вышел. От подъездной двери он повернул к девятиэтажке, шагая по аллее из чёрных орехов, которая едва освещалась тусклыми фонарями.

Спустя несколько минут из того же подъезда выскочили Ира с дочерью Наташей. Они, честно говоря, тоже не спали, пока их подельник встанет и, рискуя собой, начнёт рыться в канаве. На них была тёмная одежда – как положено по статусу идущим на «дело» уркам. И, похожие на тени или призраков, они шагнули к детской площадке, тихо ступая бесшумной обувью на низком каблуке. На Наталье были чёрные кроссовки, на Ире – бессменные резиновые калоши. Которые, кстати, были с нею и в ИВЗ.

Они и не догадывались, что вслед за ними вышел из подъезда маленький человечек в тёмной футболке и синих шортах – восьмилетний Сашка. Он стал красться вслед за ними вдоль кустов разросшейся сирени. Как он тут оказался? А кто б, заметив таинственные переглядывания и подмигивания взрослых в течение всего дня, не догадался, что намечается что-то интересное? Он тоже не спал, когда папа тихо шмыгнул в ночь, а за ним вслед и мама с бабой Ирой. Ну и он, конечно, тоже вышел вслед за ним. А кто б не вышел? Интересно же, что они затевают. Где пропадали четыре дня? Почему баба Света плакала, когда думала, что он этого не видит? Зачем отцу металлоискатель, взятый у друга и коллеги дяди Коли? Почему он взял в больнице отпуск на целую неделю – в счёт отгулов? Хотя завотделением обещал его после возвращения «уволить на фиг». Тут даже дураку ясно, а не только продвинутому ребёнку, видевшему много всяких мультиков – взрослые клад ищут! И он явно зарыт неподалёку от их дома. Как интересно и таинственно!

Одна лишь Светлана Игоревна, у которой сегодня вызванный участковый врач измеряла всё, что доступно для исследований, выпив горсть разноцветных таблеток, спокойно похрапывала в углу. Она ведь была уверенна, что теперь-то, когда семья воссоединилась, всё будет в порядке. И спала сном праведника.

10.

Ира с Натальей, добравшись перебежками до маленького домика на детской площадке, пригнувшись, спрятались за ним. И наблюдали за происходящим на клумбе возле девятиэтажки. Ночь была лунная и кое-что было видно. Их восторгу не было предела, когда они убедились, что траншеи не зарыты. Да и стоило ли волноваться? Ведь коммунальные службы никогда не спешат – несолидно это как-то. Да и чего психовать? Жил же как-то народ в городах в прошлые века без воды и канализации? Носили воду из колонок, пользовались горшками, пардон - «ночными вазами», топили печи на этажах. Вон живой пример стоит на углу - дом, сохранивший на крыше четыре огромные отопительные трубы, будто у Титаника – по счёту подъездов. Чтобы их разбирать, надо полдома снести. Некоторые на их основе камины сделали. Так что обойдутся в девятиэтажке без кранов и унитазов, а захотят искупаться - в реку можно окунуться.

Олега, одетого в тёмное, почти не было видно. Но отлично просматривался металлоискатель, поблескивающий белым алюминием. Хотя, зачем он ему нужен? Если княжеский горшок – как Олег рассказывал, остался лежать в канаве, захороненным под комом земли. Там же, где его и был в ту ночь. Именно в этом месте Олег, положив на отвал свою бесполезную бандуру, и копался сейчас. Ира с Натальей, едва дышали, ожидая, когда он выберется из траншеи. Что он внизу было понятно по наушникам.

Сашка же, незаметно пробравшись следом за взрослыми, спрятался под лестницей горки. Ух, как интересно! Темно, таинственно, жутко. Хорошо, что он не уснул!

Но вот, наконец, Олег выбрался наверх. И, подхватив металлоискатель, держа в руке пакет, в другой - лопату, бегом ринулся вдоль канавы по буеракам к асфальту.

Что в пакете?

Но Олег свернул к аллее, Ира с Натальей шарахнулись в сторону подъезда их дома, а Сашка, пропустив их мимо, ломанул следом. Сшибая по пути забытые каким-то малолетним растяпой формы для куличей. Затарахтели, что твои кастаньеты. И Ира, услышав позади какой-то странный шум, зацепилась ногой за камень и с грохотом рухнула на зашуршавшую гальку. Килограмм восемьдесят веса шороху наделал, будь здоров.

Один Олег - даже с инструментами, бесшумно переместился по аллее с орехами к пятиэтажке. Но это никому и ничуть не помогло - вместе они подняли всех собак в округе…

На первом этаже девятиэтажки проснулся добровольный охранник вентилей, тут же открыв окно.

- Кто тут? – разнёсся вокруг стариковский тенорок. – Опять вы тут лазите? Я щас полицию вызову! – угрожающе крикнул он. В ответ тишина. И он пробурчал: - Второй раз они не поедут! Если только чтобы штраф мне впаять за ложный вызов? Хорошо, что в прошлый раз обошлось. Да пошло оно всё! – решил он и захлопнул окно.

Тем временем искатели клада и плюс любопытный малолетний ребёнок, задыхаясь от страха, столпились у двери подъезда. Собаки, не имея больше повода скандалить, постепенно стихли.

- Зачем вы тут? – сердито прошептал им Олег. Но тут же заявил: - Некогда разбираться! Надо отсюда «делать ноги»! Я с женой и сыном еду на дачу - ключ и права у меня с собой, - тронул он замочек на джинсовой куртке, - а вы, Ирина Семёновна, идите домой, - приказал он, отдавая ей лопату. – И сидите тихо. Адрес дачи в полиции не знают – она на отца записана, а вы его не знаете. Княжеский горшок я на соседской заброшенной даче спрячу. Если придут к вам – мало ли, вы спите, поняли? Не забудьте одеть пижаму!

Вот же ж… хирург.

- Ага, поняла, Олежек! – виновато шепнула Ира. - Так горшок нашёлся? - Олег, кивнул.

А потом он и его семья побежали к машине, стоявшей неподалёку. Наталья с Сашкой, пока Олег совал металлоискатель в багажник, юркнули на заднее сиденье, Олег сел за руль, машина почти беззвучно тронулась с места и – при выключенных фарах, выехала со двора на дорогу. Ира, пикнув брелком, взбежала вверх по лестнице - калоши чуть шлёпали. Даже собачка породы пекинес, жившая на втором этаже дома, не проснулась.

Ира уже хотела лечь в кресло одетой, но, вспомнив наказ Олега, надела пижаму – как велел, и расстелила постель. Думала, что не уснёт. Но видно её нервы и организм за эти дни сильно сдали - проснулась уже утром. От громкого грохота посуды на кухне - Светлана Игоревна была глуховата и, наверное, считала, что готовит завтрак почти беззвучно.

Выходит, полиция к ним ночью не приходила?

Пронесло! Горшок их…

11.

Ира пропалывала клумбу у подъезда пятиэтажки, когда неподалёку остановилась худенькая и смутно знакомая старушка. Та поздоровалась с ней и вдруг предложила:

- Пошли, что ль, прогуляемся, Ирка.

«А, вспомнила кто это! – удивлённо подумала та, выбираясь на отмостку возле дома. – Эта старушка сидела на лавочке, когда Инна про конюшню рассказывала. И, как оказалось, она живёт в девятиэтажке. Ещё понятой была, когда нас полиция забирала в этот… Как его там? В ИВэЗэ! О чём нам с ней говорить?» - недовольно покосилась на неё Ира.

- Да я в сарафане и в калошах. Какое тут гулянье? – протянула она. – А что вы хотели? Говорите тут.

- Да какая тебе разница, в чём гулять! Людям только их персона важна – глянут и забудут. У меня разговор к тебе есть, - заявила старушка. – Серьёзный, не для чужих ушей.

«Ещё интересней! Она всё знает о кладе! – ёкнуло у Иры сердце. Но она тут же себя одёрнула: – Что – всё? Не к чему придраться, ведь», - решила она и расправила плечи.

- Ну, вы и чудите! Ну, ладно, пошли! Поищем место без ушей.

И воинственно двинула вперёд, шаркая калошами, вслед за старушкой. Хорошего от этого разговора она не ждала, но, всё же, было интересно – что та предъявит? Ведь даже будучи понятой, не изложила о них ничего криминального и полиция отступила. Что сейчас?

Старушка привела Иру в сквер, расположенный неподалёку от их дома – напротив колледжа. Сев на лавочку, старушка по-барски похлопала сухой рукой по месту рядом, Ира, молча, села. Вокруг всё цвело – розы и азалии, колосились декоративные травы, шумел пролетающий по асфальту улицы транспорт. Ира и не знала, что рядом есть такое уютное место – ходила в магазин и аптеку в другую сторону. Надо бы сюда с книжкой прийти. Хотя это сейчас здесь пусто, а в перерывы между лекциями, наверное, молодой гвалт стоит. Нет уж, дома лучше. Или же в клумбе рядом с домом. У неё там тоже розы посажены. Хотя соседка пугает, что их здесь периодически кто-то из жильцов выкапывает – не первый раз садят.

- Я вас слушаю, - сказала она, вздохнув. – Только быстро говорите, мне надо до жары клумбу прополоть.

- Успеется, - отрезала старушка. - Меня Марь Петровна зовут, - доложила она. – И мне шестьдесят пять лет, а хочется ещё пожить. И пожить хорошо, как сказал не знаю кто, но очень правильно.

- Вы к чему это? – одобрительно поглядывая на цветущие розы, спросила Ира. – Сочувствую вам. Мне только сорок восемь. И что? Когда-нибудь и шестьдесят пять исполнится - если богу будет так угодно, и я на заслуженную пенсию пойду.

Старушка слушала её, недовольно прищурившись. А потом воскликнула:

- Я к тому, соседушка, что всё знаю! Два и два сложить уж могу, хоть и в годах. Да живи ты хоть сто лет, Ирка, только кладом, что откопала, с людьми поделись! – заявила она. – Я ж всё вижу! – показала она указательным и средним пальцами на свои круглые очки. - Зятёк твой, после того как вас у нашего дома застукали с той бандурой, что металл ищет, ещё одну машину купил. А старую на дорогую поменял. И у тебя вон обновки появились! Признавайся - золото у нас под домом нашли? А земля под этой девятиэтажкой и прилегающей территорией приватизирована! И принадлежит жильцам - я узнавала. По закону пятьдесят процентов клада, что вы на ней нашли, принадлежит нам, владельцам. По закону! Согласно долям! А тебе Ирка, и твоему зятю вовсе ничего не положено! Вот так! За других говорить не буду – ну их, обойдутся! А мне ты половину клада отдай, Ирка! Лучше драгметаллами! И ценными изделиями! А нет, я же в полицию пойду! И всех вас – и тебя, и твою дочку, и зятька - за скрытый от государства клад, посодят! И надолго!

Старушка не на шутку раздухарилась: её жидковатые крашеные красной хной волосы растрепались, криво подведённые тушью глаза нехорошо разгорелись, руки - куриные лапки, сжимавшие сумочку, нехорошо дрожали – ну, чисто пьяная.

Ира скучающе её выслушала, а потом, махнув рукой, сказала:

- Да бог с вами, Марь Петровна! Какой ещё клад? С чего вы взяли? Там полиция разбиралась и сама признала, что зря нас взяла в этот… Ну, как… В общем – напрасно они нас задержали. Просто гуляли ночью. Какие к нам претензии? Не запрещено! Машина у зятя новая? Так дочь с ним несколько лет на неё копили и все свои премии в кубышку складывали! А ещё клубнику на даче выращивали и продавали её. - А сама, усмехнувшись, подумала, что забор там высокий, соседи нелюбопытные, так можно им приписать хоть выращивание бананов с папайей. Неподсудно. - Да и мама – ветеран труда, - вспомнила она, - неплохую пенсию получает, поделилась с ними «гробовыми». Обновы мои заметили? Так я их просто стала одевать. А то давно у меня в шкафу висят – зачем? Мода-то быстро меняется, чего их беречь? Кстати, Марь Петровна, я ведь в круиз собралась! Вот ещё немного подзаработаю и в Турцию отдыхать поеду! За маму не волнуйтесь – к ней из соцзащиты походят – я договорюсь. Да и дочка заезжать будет – на новой-то машине. К слову, я ведь хорошо зарабатываю. Три фирмы надомно веду. Тяжеловато, конечно, но стаж в одной капает. А в двух я по договору. – Старушка слушала её возмущённо, но, видно, утратив дар речи, молчала. Но тут Ира поднялась и сказала: - Однако интересно было вас послушать, Марь Петровна - вы прям фантазёрка. Клады какие-то выдумали! Ладно, пошла я. Счастливо вам оставаться!

И пошла назад.

Старушка, зло проводив её взглядом, осталась сидеть на лавочке.

А потом Ира, забрав с клумбы тяпку, вошла в подъезд. Всё ж, неожиданный наезд старушки из девятиэтажки выбил её из колеи. Потом дополет. Вечером.

***

Хорошо, что реализацией их клада занялся зять. У него нашлись и нумизматы знакомые, и оценщики, и богатые покупатели, избегающие гласности. Конечно, Наталья оставила и себе несколько княжеских драгоценностей, как говорили некоторые знакомые Олега – брюликов: изумрудное колье и серьги, да пару колец. И хранила она их не дома, а в банковской ячейке. Причём в другом городе и оформлена она была на мать Олега - так посоветовали знающие люди. Если б не Олег, то Ира, обретя клад, сразу бы «спалилась», принеся царские золотые монеты и баснословной цены украшения в какой-нибудь затрапезный ломбард. Тут бы её и увели под белые рученьки. Конечно, часть стоимости вещей они потеряли, но зато все целы и довольны. Да им и этого более чем достаточно. Зато анонимно и безопасно. Так что угрозы Марь Петровны ничего не стоили. Поведись она на них – весь век бы пришлось её субсидировать. Как говорится, аппетит приходит во время еды. А страх – лучший хлыст для зверей укротителя.

И – что удивительно, брат Виктор о найденном кладе не знал ничего. Светлана Игоревна так была напугана визитом полицейского, что ни разу ничего не спросила. Как и не было ничего. Виктор чего-то там спрашивал о конюшне и конюхе, приснившихся сестре. Предлагал свою помощь в поисках клада. Но она лишь рассмеялась - мол, мама рассказала? Она чудит в последнее время, вот и про какой-то клад придумала. Он и отстал – сам иногда поглядывал на Светлану Игоревну с усмешкой. А то ведь с ним, как с Марь Петровной, один раз поделись – да и не жалко, вроде, а потом эта обязанность на всю жизнь. Такой тип людей.

К слову, конюх потом Ире однажды приснился:

Стоял солнечным светлым днём на остановке. И, помахав ей рукой, вошёл в подошедший большой автобус с затемнёнными окнами. Одет был - не в вылинявший плащ и стоптанные сапоги, в костюм-тройку, дорогую рубашку, кожаные туфли и куртку. Всё это Ира купила в лучшем магазине города, отнеся с продуктами в православный храм - помянуть его хоть так. Ведь имя конюха ей было неизвестно, а так бы заказать ещё панихиду, поставить свечу за упокой.

Выходит, оставив свой невольный пост возле княжеского клада, он ушёл. Куда и положено. Ира надеялась на то, что коли хранитель сам отдал ей горшок, к которому век был приставлен, то это добро не принесёт беды её семье. Ведь для неё не деньги были ценны, а его душа. Теперь она не мучается, охраняя железки и камни и ожидая помощи.

Но что сделано, то уже сделано..