О моей маме

Вступление.
Накануне Дня Победы 2026 года ко мне обратились с просьбой рассказать о моей маме как труженице тыла во время Великой Отечественной войны. У меня уже есть рассказ о маме как участнице войны. Я не стала повторяться, а лишь добавила подробностей к прежнему повествованию.
Размещаю здесь эти подробности.

* * *
В 18 июня 1941 года маме исполнилось 16 лет, а 22 июня началась война.
В годы Великой Отечественной войны женщины и девушки массово привлекались к тяжёлому труду на лесозаготовках, заменяя ушедших на фронт мужчин. Особенно масштабными были работы в прифронтовых районах, где лес был критически важен для обеспечения топливом городов, электростанций и нужд фронта.
С сентября 1941 года были мобилизованы тысячи девушек с прифронтовых территорий. В их числе была моя шестнадцатилетняя мама.
Девушки работали от зари до заката, выполняя все этапы заготовки: валку деревьев, распиловку, погрузку и трелёвку. Норма составляла 2,5 кубометра леса в смену, за её выполнение полагались дополнительные 125 граммов хлеба. Жили лесорубы прямо на лесных делянках — в бараках, часто в крайне тяжёлых условиях: без нормальных дорог, с нехваткой транспорта, инструментов и механизмов. Одежда часто не успевала высохнуть от дождя, а холод и голод были постоянными спутниками лесозаготовителей. Порой девушки попадали под артиллерийский обстрел противника. Однажды  один из первых снарядов попал в столовую и разорвался прямо в котле. В результате 12 человек погибли, ещё 70 пострадали. Погибших похоронили в братской могиле, на месте трагедии позже установили памятник.
Работа на лесозаготовках была крайне тяжёлой. Труд лесорубов не был механизирован, а жилищно-бытовые условия — крайне неблагоприятными. Женщины часто не имели опыта работы с топорами и пилами, многие впервые брались за тяжёлый труд.

В воспоминаниях мама называла проблемы с одеждой и обувью.
Питание было скудным.
Работали без выходных. Но в некоторых случаях девушек отпускали домой заменить изношенную одежду и обувь. Это был праздник для отпускниц.

В один из таких отпусков мама зашла в местный вонкомат и попросила отправить ее на другую работу, полегче. Ей дали направление на рытьё окопов на подступах к Ленинграду. Хрен редьки не слаще.
Жили окопщики в землянках, спали на нарах подвое: один тулуп стелили под себя, другим укрывались.  В свободное время давили платяных вшей. Их полно разводилось в швах нехитрой одежонки. Валенки изнашивали до дыр.  Обматывали ноги старой негодной тканью- обмотками  и так работали от темна до темна. Питались чем Бог пошлет. В основном, сухарями, которые приносили из дома.
Мама рассказывала, что пару раз убегала домой, когда заканчивались сухари и валенки изнашивались до дыр. Но всякий раз возвращалась обратно, преодолевая пешком около 400 км.
Поэтому при первой возможности мама завербовалась в банно- прачечный отряд, откуда вскоре перевелась в прифронтовой медсанбат, окончив ночные ускоренные курсы медсестер при фронтовом  госпитале.
О работе женщин в банно- прачечном отряде очень хорошо написала Светлана Алексиевич в своей книге "У войны не женское лицо".
Прачки работали в полевых условиях — в землянках, хатах или временных постройках рядом с источниками воды (реками, колодцами). В холодное время года вода грелась на кострах в котлах, а в тёплое — из ближайших водоёмов. Иногда банно-прачечные отряды организовывали прямо в поездах, что решало проблему с горячей водой, светом и жильём, но такое было редко.
Стиральные машины были ручными: чтобы поворачивать барабан с бельём, нужно было крутить ручку минимум в течение часа. После стирки бельё вручную выгружали, отжимали, развешивали на сушку, а затем процесс повторялся с новой партией. Когда машины выходили из строя, стирали вручную — в корытах, тазах или на мостках у водоёмов, используя рифлёные доски для удаления грязи.
Норматив был жёстким: каждая прачка должна была отстирать около 80 комплектов одежды в день. В неделю на каждого бойца стиралось три килограмма белья. Ватники и шинели тоже стирали, но реже.
Перед стиркой бельё замачивали в керосине для уничтожения паразитов. Затем его кипятили, обрабатывали дустом (специальным порошком для уничтожения насекомых) и стирали в хлорке и щёлоке. Дуст оказался малоэффективным, а щёлок и хлорка разъедали кожу. Когда не хватало мыла, прачки использовали золу. В 1944 году для обработки начали применять препарат ДДТ (дуст), но о его токсичности для людей в то время ещё не знали.
Порванное и пробитое пулями бельё штопали и выдавали снова. После стирки вещи гладили тяжёлыми чугунными утюгами на углях.
Ясно, что прачкам во время войны досталось немало испытаний.
Их труд в своё время был вознагражден медалями и орденами наряду с бойцами советской армии.
Моя мама окончила войну уже медсестрой полевого госпиталя