Bonne Chance - Желаю удачи

перевод с немецкого

– Ты, ты и ты – Париж, – сказал легионер Жан Рено и указал при этом пальцем на меня и еще двух кандидатов. Ранним утром мы стояли во дворе казармы в Страсбурге, куда я вчера прибыл, проведя здесь беспокойную ночь. Я чувствовал некоторое волнение и все думал про себя, как-то там сложится в дальнейшем…
– Париж, – еще раз произнес легионер и поднял руку, в которой держал три конверта. Они выглядели так же, как тот, в котором накануне исчезли мои документы.
– TGV. Paris. Legion a Fort de Nogent.
Я предположил, что он хотел отправить меня и двух других кандидатов в Париж, к месту дислокации Иностранного легиона. Мы последовали за ним к белому минивэну «Рено», стоявшему перед зданием. Легионер уселся за руль, я залез через заднюю дверь. Когда мы проезжали через ворота казармы, он включил радио.
Диктор читал новости – разумеется, по-французски. Хоть я и не понимал ни слова, слушал все же с вниманием. Я хотел почувствовать сам язык. И тут в общем потоке слов и предложений я услышал сочетание, которое знал: “Legion etrangere” (Иностранный легион).
Я повернулся к своему соседу, парню в круглых очках на носу, с вопросительным взглядом. Может быть, хоть он понял, о чем только что шла речь?
– О, ла, ла, – услышал я от него. Легионер добавил громкость. Глухой голос диктора новостей стал громким и с треском вырывался из динамиков, заполняя все пространство внутри автомобиля. Я уже ровным счетом ничего не понимал. Наш водитель напряженно слушал – в зеркале заднего вида я видел его сдвинутые брови – и подкручивал регулятор настройки приемника. Внезапно рев приемника сменился неестественно высоким и пронзительным звуком. Даже ушам стало больно!
Я смог разобрать слова “Chad” и “morts”. Значит, были какие-то убитые в Чаде. До сей поры я даже не знал, что там вообще шли бои. Еще несколько фраз резко прозвучали в машине. Я наклонился вперед к водительскому сидению и прокричал по-английски:
– Извините! Что случилось?
– Тра-та-та-та-та! – громко сымитировал легионер звук очереди из автомата. – Тра-та-та-та-та!
Одновременно с этим он поднял три пальца и вплотную приставил их к моему лицу. Я понятия не имел, что он этим хотел сказать. Динамики ревели так, словно вот-вот взорвутся. Перекрикивая грохот, я спросил у парня на сидении рядом, что произошло.
– У одного легионера в Чаде не выдержали нервы, – проорал он мне в ухо по-английски.
– Кого-то убили? – в свою очередь прокричал я.
По радио, судя по всему, в этот момент брали у кого-то телефонное интервью. Качество телефонной связи было ужасным. Звуки напоминали скорее рев космического челнока «Шаттл» на старте. Мой сосед поправил очки, глубоко вздохнул и попытался своим голосом перебороть этот рев:
– Он застрелил двух легионеров и одного солдата из Того. Потом сбежал.
Я понял его с трудом. Он тоже поднял вверх три пальца в знак подтверждения своих слов. Медленно до меня стало доходить, что он имел в виду.
С ума можно сойти, подумал я. Всего лишь день, как я здесь, и уже есть убитые. А настоящие боевые операции еще даже не начинались. Да уж, суровая армия. С какими же людьми мне еще суждено столкнуться в Иностранном легионе?..
– Тра-та-та-та-та! – вновь начал легионер.
Мы стояли на светофоре, и громкий шум явно был слышен снаружи. Я видел, как люди останавливались прямо на зебре пешеходного перехода и пытались через тонированные стекла заглянуть внутрь машины. Песочного цвета пес, похожий на койота, стоял прямо у радиатора «Рено», заливаясь лаем.
– Тра-та-та-та-та! – тявкнул ему в ответ наш шофер.
Зеленый. Мы рывком взяли с места. Несколько пешеходов были вынуждены спасаться бегством, прыгая в разные стороны. Я вспомнил, что на задней дверце машины была наклейка с надписью “Legion etrangere”. Мне стало смешно от мысли, что должны были подумать шокированные граждане, увидев эту наклейку. Машина пулей понеслась дальше.
Мой сосед заткнул себе уши руками. Про нашего третьего попутчика я было совсем забыл, поскольку он сидел позади нас. Сейчас, обернувшись, я просто онемел от изумления: натянув свою грязную бейсболку на лицо, парень преспокойно спал. Через дырку в его головном уборе был виден его закрытый глаз.
И тут меня рывком бросило вперед. Водитель резко затормозил. Я потер себе плечо в том месте, куда впился ремень безопасности. Легионер с проклятьем яростно ударил кулаком по клаксону. Я кое-как повернулся, чтобы выглянуть наружу. Меня одолело любопытство, и я захотел узнать, что там произошло.
Дорогу перед нами попытался пересечь велокурьер. Он тоже был в бешенстве и сыпал проклятиями. Дико жестикулируя, он шагнул в сторону машины. Легионер отстегнул свой ремень безопасности. Что сейчас будет!.. Мотор продолжал работать на холостом ходу. Позади нас образовалась пробка. Радио все еще громыхало. Велокурьер поднял свой средний палец в неприличном жесте в нашу сторону.
Знал бы он, кто сидит в машине, подумал я, удрал бы тут же, без оглядки. Перед моим мысленным взором уже возникла картина получения этим парнем изрядной дозы тумаков и оплеух. Но легионер остался сидеть на месте и вновь нажал на клаксон. На этот раз он долго не снимал с него свою ладонь. Я подался вперед, поскольку цилиндрик ароматизатора воздуха в форме ветряной мельницы, закрепленный на зеркале заднего вида, болтался прямо перед моими глазами, загораживая обзор. Я хотел посмотреть, что сделает курьер.
Беспрерывный сигнал клаксона и громкие звуки радиоприемника, которые все еще доносились из машины, казалось, вселили в него какое-то сомнение. Он помедлил, затем поправил за спиной свой резиновый рюкзак оранжевого цвета. И предпочел снова усесться на свой велосипед. Легионер отпустил было клаксон – но лишь затем, чтобы в следующее мгновенье вновь с прежней силой надавить на него. Приемник по-прежнему дико орал в машине. Велокурьер еще раз коротко обернулся и вновь упрямо изобразил свой жест пальцем в нашу сторону. Затем поехал восвояси.
Приемник замолк – и в следующее мгновенье с грохотом взорвался в моей голове композицией Леди Гага «Лицо под маской». Боль была адской. Я чувствовал, как все мои нервные окончания разом завибрировали. Легионер в ярости буквально рвал на части регулятор громкости.
И вдруг наступила мертвая тишина. Единственным звуком оставался свистящий шум в моих ушах, которого раньше никогда не было. Я непременно хотел побольше разузнать о происшествии в Чаде и обратился к легионеру:
– Тра-та-та-та-та? Чад?
Тот посмотрел на меня так, будто у меня не все дома. И лишь недоверчиво покачал головой.
Звон в ушах постепенно смолкал. Я еще раз спросил:
– Чад?
– А-а, – легионер лишь пренебрежительно махнул рукой через плечо, – C’est la vie.
Я был обескуражен. Звучало так, будто не было ничего особенного в том, что двое сослуживцев были убиты их же товарищем.  В этот момент реальность подтвердила все слухи, слышанные мною раньше, об экстремальной суровости этих войск.
Я знал истории о преступниках, которые вступали в ряды Иностранного легиона, спасаясь бегством от наказания, и о командирах-садистах, которые издевались над легионерами. И я знал истории о «новой жизни»: становясь легионером, ты получаешь новое имя и новое удостоверение личности. Практика смены имени, т.н. «принцип анонимности», существует с тех пор, как существует сам Иностранный легион. В то время стремились избегать того, чтобы легионеры после их возвращения на родину наказывались за их службу в рядах французской армии. К примеру, в Швейцарии и Австрии до сих пор военная служба в пользу другого государства является противозаконной.
Принцип анонимности делает службу в Иностранном легионе интересной и для тех, кто хочет исчезнуть и начать жизнь с новым именем. Или для тех. кто бросает все, что было в прошлом, и кому уже нечего терять. В общем, для тех отчаянных личностей, которых не пугает смерть и которые готовы рисковать своей жизнью. Во всяком случае, так утверждается. Я не раз уже замечал, что никто из этих людей не стремится много рассказывать о себе, а точнее сказать, не рассказывает практически ничего. Они всегда скрытны. Даже где-то таинственны. Всё это казалось мне невероятно интересным.
После новостей по радио у меня впервые возникло ощущение, что я ввязался в авантюру. Даже подумать о таком не мог.
Через некоторое время мы подъехали к вокзалу. Ага, с облегчением констатировал я, значит в Париж мы поедем все-таки не на машине, а на поезде.  Ну, что ж, это хорошо, иначе к прибытию в Париж у меня из ушей точно пошла бы кровь. В них до сих пор стоял гул. Ничего, скоро пройдет, подумал я. Только ушной патологии мне не хватало.
Легионер вылез из машины, взяв в руку коричневые конверты и надев на голову белое кепи. Так называемое Kepi blanc было мне знакомо из Интернета: традиционный головной убор иностранного легионера.
Когда мы шли к платформе, я заметил, что многие люди смотрят нам вслед. Легионер вручил каждому конверт, адрес Иностранного легиона в Париже и билет на поезд. На прощанье он сказал, обращаясь ко всем нам:
– Bonne chance (Желаю удачи).
Что ж, и Вам спасибо, только вот за что? Я не имел ни малейшего представления о том, зачем мы едем в Париж, и что будет дальше. Поездка в неизвестность. Что ж, пусть будет так. Я не против. Через пару часов будем знать больше. Надеюсь, во всяком случае.