Эластиковое счастье!

Вселенная состоит из многообразного проявления непостижимой, сознательной, многоступенчатой, запредельной Непостижимости, которая, словно тканое полотно, сплетенное из разноцветных продольных и поперечных нитей, пронизывает своими невидимыми волокнами все космическое бытие. Ночь, скрывающая сокровенные тайны, разочарованно умирает, в испуге затаились побледневшие растерянные полутени, неуверенный рассвет алеющим маревом все ближе и ближе подбирается к трепетной линии горизонта, тлеющими угольками осыпается звездная вуаль, болезненная луна безрадостно тает на неисчерпаемом небосводе беспредельности. Капризное утреннее солнце настойчиво пробивается сквозь бледно-сиреневые тучи золотистыми блестками, что вприпрыжку бегут по полям, заливным лугам, холмам, овражкам, березовым перелескам, проселочным дорогам. Земля просыпается, приоткрывает свои заспанные глаза, смотрит по сторонам, потягивается в теплых солнечных лучах и освобождается от шелковых объятий ласковой ночи. Небо распахнуло свои голубоглазые бездонные сферы, ласковый ветер обнял все живое нежными поцелуями, весь мир затрепетал, заколыхался, запел волшебными переливами непоседливых птиц, захлопал крыльями, поднялся в воздух, засмеялся, закричал, затанцевал, разлился неудержимым счастьем по всем сторонам света и вприпрыжку побежал в новый день. День, в котором я самый главный герой, правил нет, ограничений тоже, ритм, стремительность, кураж, азарт, хаотичность пульса, мое сердце выпрыгивает из груди, закладываемые пируэты и виражи, зигзаги и крутые повороты, жизнь несется со скоростью света, распахнутые двери в невероятное, парадоксальное, ошеломляющее, еще одна возможность сегодня стать мне счастливым. Я должен, я обязан, я выиграю этот бой!
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 5
Любовь к Истине освобождает от оков перерождений, верность Истине делает вас свободными. В мире, где все изменчиво и обречено на погибель, не сыскать счастья. Мудрый ищет свободу от плотских желаний, глупец — свободу для плоти. Какими бы знаниями вы ни обладали, вы останетесь глупцами, если не поймете, что жизнь ради удовлетворения плоти напрасна. Тело умирает каждое мгновение, потому доставлять удовольствие телу — все равно, что ублажать мертвеца.
 
Середина восьмидесятых, в нашем городе не было вегетарианцев, я слышал, что такие необычные и непонятные люди есть, но вживую их не видел никогда. Нищая, полуголодная, полувоенная страна, пионеры, комсомольцы, коммунисты, сплоченно, согласованно, гармонично марширующие стройными рядами и с развевающимися знаменами в руках в светлое, счастливое и равное для всех будущее. Страна победившего социализма, сбылось все то, о чем говорили, грезили и мечтали сказочники-большевики!
И вдруг вопреки справедливой, неподкупной, обоснованной социалистической логике, сквозь железобетонный фундамент марксистско-ленинской идеологии каким-то невероятным, немыслимым, невообразимым образом прорастает крохотный микроскопический росток новой неведомой жизни, феерическое и магическое кооперативное движение. Начало капиталистической революции в стране, разбег, прыжок в стратосферу, набор высоты, старт новой жизни дали принятые в феврале 1985 года постановления Совета министров СССР о создании кооперативов по бытовому обслуживанию населения и производству товаров народного потребления. Не допускающие возражений, полемик и дискуссий герои октября внезапно сдулись, ослабли, растеряли свои победоносные знамена, флаги, позиции и остались в героическом прошлом!
Январь 1986 года, мы с моим другом Борисом Шишкиным открыли несколько небольших швейных полуподпольных производств. Мы не были ни портными, ни дизайнерами, ни модельерами. Боря вообще тяжелее колоды карт в руках ничего не держал и в начале с трудом мог отличить оверлок от швейной машинки. Но мы были стратегами, новаторами, первооткрывателями, первопроходцами, революционерами новой буржуазной формации, нас привлекали только деньги, свобода, которую они давали и только большие деньги.
Старт, разбег, напор, боевой разворот в противоположную сторону от социалистического счастья, газ до пола, прыжок, полет в новое торжествующее капиталистическое будущее. Мы работали, пока другие отдыхали, мы просыпались, когда другие сладко спали, мы рисковали, планировали, рассчитывали на большее и никак не соглашались на меньшее, мы были всегда готовы, пока другие только собирались, мы строили, пока другие расслаблялись и развлекались, мы мечтали, пока другие плакались в жилетку и сетовали на злосчастную судьбу. Конкуренции ноль, пустые рынки, пустые прилавки, пустые магазины и вдруг наши волшебные пуховики, наши «самые настоящие» японские «аляски» и наши удивительные серые штаны из молескина по рубль двадцать за метр.
Город за несколько месяцев заметно преобразился, размахнулся, расцвел, народ начал ходить модным, радостным, полупьяным, веселым от нашей счастливой и праздничной продукции. Одна машина на двоих, одна удача на двоих, одна победа на двоих. В выходные мы начинали продавать наши неземной красоты изделия с шести утра и заканчивали уже далеко после обеда. Продавал я, Боря был на боевом стратегическом подхвате, подвозил новый товар и собирал деньги. После рынка мы усталые голодные и счастливые приезжали к Боре домой, всю мятую гору денег складывали на пол и начинали разбирать: рубли к рублям, трешки к трешкам, десятки к десяткам, четвертаки, полтинники, сотки.
Деньги рекой, некуда девать, нечего купить. Поменял свою крохотную однокомнатную квартирку с доплатой на большую трехкомнатную на набережной в новом доме, дубовая румынская мебель, дача на берегу Волги, шесть соток земли и маленький щитовой домик в два этажа, заслуженное социалистическое счастье. Но нас эти мелкие победы никак не устраивали, мы не останавливаясь бежали дальше, кричали громче, прыгали выше, ловили быстрее всех.
В семидесяти километрах от Саратова, в городе Красноармейске, была фабрика по производству эластика. Тут-то мы и нашли нашу золотую, платиновую и алмазную жилу, три в одном! В отделе продаж нам предложили покупать у них некондиционный эластик по тридцать рублей за килограмм. Структура материала на 100 % как в спортивных костюмах Adidas, а что такое Adidas в СССР в середине восьмидесятых? Это магия, чудодействие, невероятная, непостижимая точка отсчета в жизни. В наше время, чтобы заслужить право на такой же объем счастья, нужно как минимум купить дорогой заграничный джип или построить дом в несколько этажей в ближайшем Подмосковье. Это мода, красота, стиль, мечта, колорит, это зависть окружающих, восхищенные взгляды застенчивых и не совсем застенчивых девчонок.
Из одного килограмма эластика выходило двое спортивных брюк — космическое, круглосуточное, безмерное, неистощимое счастье всего за один килограмм! На одни брюки — два замочка YKK по рублю, одна резинка за рубль, вышивка Adidas — три рубля (вышивали глухонемые девочки, у них было маленькое ателье по вышивке в центре города), пошив — еще шесть рублей. Итого, одни счастливые штаны выходили менее чем за 30 рублей, но продавали мы эту небесно-планетарную красоту за 200, и в первые дни за ними выстраивалась охваченная волнением нетерпеливая очередь.
Город непробиваемых боксеров и непримиримых борцов, вместо лбов — броня в пять пальцев, как на танке «Т-34», все как на фронте, как на поле боя, самоуверенные, наглые, лысые, с набитыми кентусами (набитые костяшки среднего и указательного пальцев), им, с ущемленными интеллектуальными способностями, как никому нужны были счастливые штаны. Смелые, отважные, бесстрашные двадцатилетние мальчишки, они еще не знали, что всего через несколько лет начнут делить дворы, улицы, районы, магазины, рынки, предприятия и стрелять, взрывать и безжалостно истреблять друг друга за деньги, за власть, за подконтрольные территории.
Скорость — это количество, количество — это деньги, эластиковое счастье не отпускало нас. На заводе в отделе продаж я узнал, что они поставляют свою продукцию (спортивные костюмы) каждый вторник в один из магазинов в нашем городе. Два цвета: красные и синие. Я быстро договорился с директором магазина, что мы будем у нее покупать все синие костюмы оптом на пять рублей дороже, 65+5, всего семьдесят. Мы привозили костюмы домой, аккуратно срезали смешные нелепые цветные ленты с олимпиек, вставляли замочки в карманы курток и брюк, затем отвозили это добро нашим трудолюбивым глухонемым девочкам, и через день у нас на руках была новая партия чехословацкого аdidas, недорого, всего по 250 рублей, и нарасхват.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 10
Какого бы могущества ни достиг смертный в этом мире, он будет размолот неудержимыми жерновами Твоего колеса времени. Теперь, зная судьбу своего отца, я знаю цену богатству, власти и славы. Восхождение к вершинам мира заканчивается бессилием на смертном одре, и никому не избежать этой участи — ни небожителю, ни человеку. В облике беспощадного времени Ты уничтожаешь все наши приобретения, накопления, достижения. Прошу, избавь меня от мирских благ, ибо в трудах и тревогах мы добиваемся их и в страданиях расстаемся с ними. Все, о чем я прошу Тебя, — приставь меня к обществу Твоих преданных слуг.
Счастье в бренном мире — что мираж в пустыне. Смертные заботятся о бренном теле как о средстве для удовольствий, но оно больше напоминает вместилище нечистот и болезней. И даже ученые мужи, властители умов, призывают смертных искать подлинное счастье там, где его нет и быть не может, — в области чувственных ощущений, где все зыбко и мимолетно. Счастлив не тот, кто сделался рабом чувств, но тот, кто отверг их гнёт.