Охота на принца

Лягушек было много. Целое, можно сказать, поголовье. Принцесса уже перецеловала добрую дюжину в тщетной надежде, что именно за этой зелёной, пупырчатой кожей скрывается тот самый принц, некогда обращённый в земноводное злобной колдуньей.

Дело, как известно, было за малым: найти правильную лягушку и чмокнуть её. Но лягушки не кончались, а принц не проявлялся.

Зато у принцессы закончилась её любимая помада со вкусом клубники, а на губах осталось лишь стойкое ощущение лягушачьей слизи.

Лягушкам, надо сказать, тоже не нравилось происходящее.
Им претил вкус косметики, а выдергивание из родного тёплого ила для сомнительного ритуала считалось верхом бестактности.

«Ваше высочество, — квакнула наконец самая бойкая лягушка, сидевшая на коряге. — Сделайте одолжение, сходите на ту полянку, к ручью. Там с самого утра бродит такой же полоумный. В лосинах и камзоле. Стреляет в нас из лука. Кривые, слава болотам, руки — пока не попал ни в одну. И всё бормочет про каких-то „заколдованных принцесс“. Сходили бы, что ли, объяснили ему, что лучше уж целовать, чем стрелять. А то нервы у нас, знаете ли, тоже не железные».

Принцесса вздохнула, поправила слегка съехавшую набок корону и пошла на указанную полянку. Солнце припекало. Среди высокой травы у ручья незнакомец в довольно потрёпанном дворцовом одеянии собирал рассыпавшиеся стрелы и бубнил себе под нос:

«Руки-крюки, руки-крюки… Ни в единую жабу не попасть! Как же найти её, несчастную, заколдованную…»

В этот момент луч солнца упал прямо на его голову. И на его лысеющей макушке что-то ярко блеснуло. Не просто блеснуло — сверкнуло.

Это была корона. Немного помятая, но, несомненно, золотая, с настоящим, хоть и затуманенным, рубином.

Сердце принцессы ёкнуло, как пружина.

«Принц! Тот самый!» — ахнула она про себя и, подобрав подол платья, припустила со всех ног ему навстречу.

Он поднял голову, увидел летящую на него в лучах солнца девушку в сияющем венце и застыл со стрелой в одной руке и луком в другой.

«Наконец-то», — прошептал он.

«Наконец-то», — вздохнула она.

В его глазах вспыхнула надежда, отчаяние и полная растерянность, которые теперь смешались в одном простом чувстве — глубочайшем облегчении.

Лягушки, высунувшись из воды, наблюдали за этой сценой.

Увидев, как два силуэта в коронах столкнулись на поляне, они дружно выдохнули.

«Ну, слава тине, — прошептала старая жаба. — Разобрались».

И всё болото, от головастиков до седого лягушачьего патриарха, вернулось к своим насущным делам: ловить мошек, лениво греться на корягах и наслаждаться долгожданным, царственным спокойствием.