Сом

  Знаки, когда ты выбираешь путь сердца, идти судьбой или… то перестаешь прашивать, а идешь и идешь.
Вот и я в августе шел по городу, шел с похмелья (когда переберешь, надо ходить, чтоб организм вывел токсины), маршрут мой случайно прошел через ЦИРК, рядом с ним проходил медовый спас. Я слонялся по рядам, не скажу, что большой любитель мёда. Мне понравилась тут атмосфера и сами продавцы, особенно те, которые пчеловоды, а не перепродавцы.
   Солнечный день, свежеоткачанный мед на солнце играет янтарем, воздух пропитан медом, травами, продавцы, привлекая покупателей, красиво оформляют палатки: у кого медведь, у кого бочки, яркие цветы, баннеры и фотографии тех мест, где
был медосбор. Проходишь возле палатки, и тебе предлагают попробовать, деревянная полочка (обычно к мороженому такая прилагается) или пластиковая ложка. Время ближе к обеду,народу много, переходя от палатки к палатке, остановился у дамы, там была фотография и написано, что пасека находиться в Орлове, я когда-то там учился. Попробовал мед. Спросил: «А вы сами занимаетесь?» Дама рассказала, что была когда-то учителем, вышла на пенсию и сейчас занимается пчеловодством в Орловском районе, муж ей помогает. Она так увлекательно, красиво и вкусно  рассказала, что я загорелся.
   Весна, Великий пост, иду по улице, на столбе объявление «Курсы пчеловода», на следующий день позвонил в ИПК, через неделю слушал лекции, теорию, смотрю фильмы. Большую часть читал профессор из Сельхоз Академии, он сам пчеловод, его практика благодатно легла на системные знания. Рассказывал очень интересно, с множеством примеров из собственной практики, ездил в другие страны по обмену опытом. Перед окончанием курсов пчеловода в ИПК на доске объявление появилось: «Курсы предпринимателей, по окончании льготные кредиты, грант». Записался.
   В конце апреля по объявлению нашел, где купить пчел с ульями. Купил машину — микроавтобус Т4, уехал в деревню, в родительском доме сделал забор два метра, купил пятнадцать ульев с пчелами, сколотил подставки, разместил во дворе. До
тепла пчел не стоило трогать, уехал на курсы предпринимателей. Курсы вели предприниматели, люди без профессионального образования, походило на встречи сетевиков (типа «Гербалайф»), рассказывали о своем пути в бизнесе, как и чего добились, потом шла презентация (кредитных кооперативов и прочего). Была финансовая и другие грамотности. По финалу, чтоб получить грант или кредит, ты должен был защитить бизнесплан. Я выбрал родную для себя тему, пчеловодство, претендовал на кредит в пятьсот тысяч рублей. Скачал в Интернете,подбил под наши реалии. Защитил, кредит одобрили только двести тысяч рублей (залоговая сумма имущества, у меня на тот период машина столько весила), чтоб получить кредит, надо было зарегистрироваться предпринимателем или открыть юрлицо. У меня планов на это не было, я не понимал даже примерной прибыли от пчеловодства. Купил новый дымарь, костюм пчеловода и еще кой-какой инструмент для пчеловодства. Сходил в лес, заготовил трутовик, высушил. Готов подойти к пчелам, как хирург к первому
вскрытию. Признаться честно, у меня к пчелам был страх через отца: его сильно искусали. Меня кусали, больно, но так чтоб совсем нет. Еще не знал реакции на укусы, у некоторых это может проявиться сильной аллергией, до задыхания. Подготовился по всем законам и канонам. Первый осмотр, начало лета, надел костюм пчеловода, запустил дымарь, подошел к крайнему улью, дымнул в леток, открыл крышку, снял подушку, открываю с краю холстик, еще дымлю, пчелы начали лететь возле меня, стали садиться и кусать через костюм, не прокусывали, но было неприятно, когда с трудом достал крайнюю рамку, пчел стало очень много, они
зло нападали на меня, мне это не нравилось, посмотрев пару рамок, понял, что тут что-то не то, так не должно быть. По рассказам других пчеловодов, люди без масок ходят, а тут такое, мне надоело, что на меня нападают, решил спрятаться дома.
Минут через несколько минут выглянул, пчелы кружили возле улья, ушел домой, выглядывая через окно, смотрел на реакцию пчел. Со временем успокоились. Во дворе стало спокойно, пчелы летали, но уже не беспокоили. После обеда постучали в дверь, открываю, на пороге стоит сосед, его лицо распухло, глаза заплыли. Рассказал, что они с женой вышли на огород, и на них напали пчелы, искусали его, и жена была также вся заплывшая. Как мне было неудобно… Я не знал, как извиниться. Сосед: ладно мы, а если дети, да не дай бог аллергичные. Я извинился, пообещав, что больше такого не будет, в августе будет компенсация.
   Понял, что тут не смогу вести свою пчеловодческую деятельность. Стал перебирать варианты, куда можно съехать в сторонку от людей. Первый вариант был в Гарбали, деревня еще не сильно заросшая, липы, рядом луга, медосбор хороший, только логистика, нет дороги, вся дорога глинистая, в сырую погоду даже на внедорожнике не добраться. Второй вариант — малые Мингали. Там когда-то у моего одноклассника отец держал совхозную пасеку. От основной дороги километр,
дорога песчаная, не такая страшная, как в Гарбалях. Выбрал место недалеко от дороги, по периметру закрыто рябиной. Место красивое, года два назад фотографировал закатное весеннее небо, получились сказочно. Поехал в карьер,
там пилорама пилила блокхаус, он посинел, отдавали бесплатно, загрузил машину, из тонкомера набрал на столбы. Неделя плодотворной работы, и пасека готова. Лет через пять, когда сгнили столбы и их надо было поменять, мы приехали с Андреем О., заменили два столба, так устали, тогда подумал, вот ведь сила идеи, когда начинал, почти в одного за неделю сделал и не думал как и чего. Причем когда начинал, еще толком не умел пользоваться ни бензопилой и другим инструментом.
Пасека сделана, с дядей Ваней, соседом, на газике перевезли ульи, не без приключений. Перевозили вечером, пока собирались, дело к ночи. Ульи тяжелые, сорок — пятьдесят килограмм, надо поднять на газик полтора метра. Ребятам, которые помогали, я им, сколько мог, выдал спецодежду против пчел,но когда поднимали, передвигали, крышки сдвигаются, пчелы вылетают и жалят, ночью они летят на теплое. Пока грузили,людям уже прилично досталось, а когда уж на пасеку привезли, там всё что можно растрясло. Спускали с машины и отбегали, как при пожаре. После поехали ко мне, выпили. Леха поражался, насколько меня сегодня накусали, а вытерпел, не бросил, я и сам над собой удивился, через какою боль пришлось пройти. Работа сделана. На следующий день еду смотреть ульи. Пчелы слетают с летков, идет медосбор, все переехали. Приступаю к осмотру, начинаю с крайнего, не знаю, по какой иронии судьбы, но крайний опять оказался тот, что стоял во дворе, это сейчас я пишу и понимаю, тогда я их не различал. Поднимаю крышку, и на меня сразу нападают, жалят и через костюм, больно, отряхиваю, но доделал. Вокруг меня уже поднялся целый рой. Бегу прячусь в сарайчик, пчелы постепенно отстают от меня, в помещении они не жалят. Сижу и прислушиваюсь к себе, понимаю, что высосан энергетически, сил нет, хочется спать. Остальные ульи были не такие злобные, если бы не этот улей,я бы не подался в Мингали.
Периодически езжу в город к семье, да и закупиться.
   Сосед через огород просится со мной до города, едем, он предлагает заехать на пасеку в Максаки. Мне интересно, как профессионалы держат пасеку. Приехали на пасеку. Сосед крикнул:«Лёня, Лёня, Лёня!» Из ворот вышел мужчина в пчеловодческом костюме, с яркими кармашками и заплатками, усовершенствованный. Пригласил в вагончик, там он снял маску, сухое приятное лицо, седые волосы, щетка седых усов шла к его образу пчеловода, он улыбнулся большими зубами, доброй отеческой улыбкой. Меня представили как начинающего пчеловода из Зонихи Мне было приятно осознавать свой статус. ПЧЕЛОВОД! Леонид Дмитрич. рассказал, как они с соседом
познакомились, что-то ему иногда помогает. Долго мы не задержались, я сказал, что еду в Киров, если надо что-то купить, могу на обратном пути закинуть, обменялись телефонами, я спросил разрешение заехать посмотреть, как он работает, поучиться у него. Он согласился. Так и завязалось наше знакомство. Я к нему стал часто заезжать, было чему у него поучиться. Он рассказал, как начинал с нуля, после развода уехал в Макаки, пчел с братом ловил на лугах вдоль Вятки, так создавал, потом открыл пасеку в карьере и еще в нескольких километрах в Ремешах. Меня поразили его аккуратность, системность, всё находилось на своем месте, всему было свое время, ни суеты, ни спешки, уверенность. В отличие от меня, я во всё
тыкался, как слепой котенок, системности во мне нет, мой хаос был во всем, хватаясь, не доделывал, то не успевал, то надоедало, старался, но не всегда. У него я отдыхал, годами сложившийся быт, работа приносила удовольствие, пчелы его не нападали, как у меня. Он знал, в какое время надо смотреть ульи, не торопясь и не спеша, выверенными движениями он поднимал рамку, быстро находил матку, у него было записано, где в каком улье какого года матка, он их практически в лицо знал. Я даже при пересаживании не мог осмотреть матку. Он маток выводил, там целая наука, которую я не смог освоить, теоретически понимал, на практике не смог. В перерывах пили чай, разговаривали, он про свой развод, отношения с бывшей женой, с сыном, я про свои беды. Как-то сидели у него дома на веранде, на стене под потолком висело несколько спиннингов с довольно существенными крючками, я смехом спросил: «Да тут у вас на крокодила». Он серьезным видом ответил: «Нет, это на сома». Я: «На Вятку ездите?» Он: «Нет, здесь, на Мингалевском пруду есть, поймаю». Я не поверил, что в пруду может жить сом, эта рыба обычно живет в реках в глубоких омутах. Сильно спорить не стал, про себя посмеялся его наивности.
Потом еще не раз мы с ним говорили про сома, он всегда говорил: «Вот дела закончу и за сома возьмусь». Время шло, мой интерес к пчеловодству утихал, но по-прежнему ездил на родину, все больше увлекаясь охотой. Заезжал к Леониду Дмитричу, он мне давал канди весной, сироп осенью. Рассказывал ему о своих охотничьих успехах. По образованию Леонид Дмитрич. охотовед, долго проработал егерем, ему было что
рассказать. Ружье он давно уже продал, охота его не особо интересовала. В моей жизни это был не первый охотовед, отошедший от дел, с неприязнью смотревший на охоту как на убийство (добыл). Я к тому моменту еще не наигрался этой забавой, не понимал его: «Да как?!»
   Зимой он жил в Кирове, у него была квартира, заходил к нему, зимой он, как многие пенсионеры, старался лечь в больницу полечить болячки, бывал у него и больнице. Здоровье его стало подводить, часто лежал в больнице, на многие работы ему приходилось нанимать людей, я напрашивался, готов был помочь его из чувства долга, но он всё как-то отговаривался: «Достаточно с тебя, что мед помогаешь сбыть». Правда,уже несколько лет подряд были не урожайные года, у меня уже не было своих ульев, но подсел на апиотерапию и при любом возможном случае старался жогнуть себя пчелиным ядом. Не совсем понимаю тот химический процесс при попадании в кровь пчёл, но у меня сейчас есть зависимость, только начинают цвести растения и на них появляются пчёлы, я их ловлю и сажаю на себя.
  В последний раз мы сидели осенью, в конце пчеловодческого сезона, я заехал купить у него мёд, за мной был должок — пять штук кормушек для пчёл, Леонид Дмитрич настаивал: «Привези». Мы сидели разговаривали, он как рассказывал про
свои болячки, как перенёс операцию, как чуть не умер от застоя, как сам себе ввёл катетер. Жаловался, что не может. Рассказал, как продал пасеку в карьере Саше, что он хороший ученик, хотя и упёртый, спорит с ним, но ему было приятно,
что пасека отошла в хорошие руки. Ругал сына, что ему ничего не надо. Я сидел на том же месте напротив окна, где на стене под потолком висели спиннинги и др серьёзные снасти на сома,они уже были ржавые, леска на них выцвела, всё было обветшалое. Я с грустью посмотрел на это, как-то хватило такта не спросить его про сома. Понимал, что ему не до сома.
  Прошло пять лет, как его не стало; проезжая мимо Максаков, вспоминаю Леонида Дмитрича, стараюсь всегда хорошим, но иногда попадёт вожжа под хвост, думаешь: «Ведь ты тогда уже одной ногой в могилке был, а всё не мог этот мир отпустить, пока с меня эти пять кормушек не стребовал».
   Алексей — рыбак заядлый, с ним приятно поговорить о рыбалке. Последнее время часто ловлю себя на мысли, что уже не интересна ни охота, ни рыбалка, а интересно встретить человека, охотника или рыбака, зацепиться с ним языками, смаковать своими знаниями, опытом, рассказывая разные случаи.
Да и с пчеловодами приятно поговорить как с коллегой, почти родным человеком. Вот и с Алексеем мы говорили о рыбалке,он рассказывал, как по осени в яму поставили сети и был хороший и крупный улов, а самое интересное, что он из этой ямы сома вытащил, небольшого, полтора килограмма. Мне сразу вспомнился Леонид Дмитриевич с его мечтой, мой скептицизм и почему-то библиотека дяди Сережи. Он жил в хорошей квартире в престижном районе, квартира, как и большая часть квартир, была обставлена советской мебелью, где в гостиной обязательно должна была быть стенка (шкаф, буфет, трельяж и еще кой-какие элементы, которые расставлялись вдоль стены). У кого там стояла хрустальная посуда, а у них в шкафу со стеклянными дверками была библиотека. После перестройки типографии заработали, много запретного стали печатать, и было модным иметь полные собрания сочинений наших и зарубежных классиков. Когда сидел у него в гостях, читал красивые корешки, спрашивал его: «Ты всё это прочитал?» — «Нет, — говорил он, — вот выйду на пенсию, буду читать». Его не стало в тридцать девять, немного не дожил до
сорока. Я это запомнил и не откладываю книги до пенсии, читаю сразу, не добился, как он, карьерных или других социальных и материальных успехов, но порой, когда услышишь в телевизоре или по радио фразу, предложение, отрывок и твой мозг, покопавшись где-то, находит ту книгу и того автора, который написал это, думаешь: когда меня не станет, те буквы, что записал себе мозг, те образы, что родились у меня, они останутся со мной, и если доведется мне находиться ТАМ в
одиночестве, моя библиотека будет со мной?