Колобок, который учился видеть

Жили-были дед да баба.
Жили они не богато и не бедно, а так, как живут люди, у которых за печкой тепло, на окне светло, а в сердце ещё не всё погасло.

Однажды дед сел на лавку, посмотрел в окно и говорит:
— Баба, испеки-ка ты мне Колобок.
А баба ему отвечает:
— Из чего же я тебе испеку? Муки-то мало.
— А ты по коробу поскреби, по сусекам помети, по донышку посмотри. Может, и найдётся.

Пошла баба. По коробу поскребла, по сусекам помела, по донышку собрала не простую муку, а муку световую: там пылинка солнечная, там крупинка утреннего тумана, там зёрнышко ясного дня. Добавила воды живой, дыхания тихого, тепла печного, да ещё каплю бабкиной заботы.

Замесила тесто. Скатала круглый Колобок. Положила на лопату, посадила в печь.
Печь загудела, угли красным глазом моргнули, тепло пошло по избе, будто сама жизнь в тесто вошла.
Испёкся Колобок.

Вынула баба его из печи, положила на окошко студиться.
Лежит Колобок на окне: круглый, румяный, гладкий. Один бок золотится, другой светится. Будто маленькое солнышко, только не на небе, а на подоконнике.

Дед глянул на него и говорит:
— Хорош Колобок.
Баба глянула и говорит:
— Хорош-то хорош, да чего-то в нём не хватает.
Колобок услышал, шевельнулся.
— Чего это во мне не хватает? Я круглый, тёплый, румяный. Чего ещё надо?
Баба наклонилась к нему и тихо сказала:
— Глазом ты родился, Колобок. А видеть ещё не научился.
Колобок удивился:
— Как это не научился? Вот окно вижу. Свет вижу. Деда вижу. Бабу вижу.
Дед покачал головой:
— Свет видеть мало. Надо движение видеть. Надо даль понимать. Надо цвет различать. Надо боком чуять. Надо ближнее от дальнего отличать. Надо с телом дружить. Надо не просто смотреть, а видеть.

Колобок задумался.

Лежал он на окошке, лежал. Смотрел на белый свет, да всё ему казалось плоским: окно плоское, двор плоский, дорога плоская, лес плоский. Свет есть, а глубины нет. Тень есть, а смысла нет. Вроде смотрит, а мир не открывается.

И стало ему тесно на подоконнике.
Повернулся он раз, повернулся два, с края на край перекатился, да и скок с окна на лавку, с лавки на пол, с пола к порогу.
Дед крикнул:
— Куда, Колобок?
Баба всплеснула руками:
— Ох, укатится!
А Колобок уже у двери.
— Пойду зрение добывать! — сказал он. — Не хочу быть просто круглым глазом. Хочу видеть по-настоящему.
И покатился.
С порога на крыльцо, с крыльца во двор, со двора на дорогу.
Катится Колобок, а дорога перед ним не простая. То светлая, то тёмная. То ровная, то с кочками. То узкая, то широкая. То прямо бежит, то в сторону заворачивает.

Катится Колобок и поёт:

Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
По дорожке покачусь,
Видеть мир я научусь.

Катится он дальше, а навстречу ему Заяц.
Заяц не идёт, не бредёт, а мелькает. То тут, то там. Прыг в траву, скок за куст, ухом повёл, хвостом сверкнул, опять пропал.

Колобок остановился.
— Ты кто такой? — спрашивает.
— Я Заяц Быстрый Прыг. А ты кто?
— Я Колобок. Я зрение ищу.
Заяц засмеялся:
— Зрение ищешь? А движение видишь?
— Вижу, — сказал Колобок.
— Ну-ка, где я?
Заяц прыгнул вправо.
Колобок посмотрел прямо.
— Потерялся ты.
Заяц прыгнул влево.
Колобок опять прямо смотрит.
— Опять потерялся.
Заяц засмеялся ещё громче:
— Эх ты, круглый бок! Смотреть прямо всякий умеет. А ты попробуй заметить, что сбоку мелькнуло, что в траве шевельнулось, что за кустом прыгнуло. Мир не только впереди. Мир вокруг.

И стал Заяц учить Колобка боковому дозору.
Прыгнет вправо — Колобок взгляд туда.
Прыгнет влево — Колобок взгляд туда.
Ушами шевельнёт — Колобок замечает.
Хвостом мелькнёт — Колобок ловит.
Травинка дрогнет — Колобок уже видит.

Сначала трудно было. Всё у Колобка уплывало, мелькало, распадалось. Потом стал он быстрее замечать. Не только перед собой смотреть, но и вокруг чуять.
Заяц сказал:
— Запомни, Колобок: глаз, который не видит движения, быстро слепнет в живом мире. Дорога живая. На ней всё шевелится.
Колобок поблагодарил Зайца и покатился дальше.

Катится и поёт уже новую песенку:

Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
По дорожке покачусь,
Видеть мир я научусь.
Заяц Прыг меня встречал,
Движенье видеть обучал.
Не гляжу теперь я тупо —
Вижу сбоку, вижу чутко.

Катится Колобок дальше.
Дорога входит в лес. Деревья стоят высокие. Одно близко, другое дальше. Третье совсем в глубине. Ветки над дорогой переплелись, тени легли полосами.

И вдруг из-за сосны выходит Волк.
Серый, длинный, сухой. Глаза жёлтые, шаг тихий.
— Колобок, Колобок, я тебя съем.
Колобок не испугался, а сказал:
— Не ешь меня, Волк. Я зрение ищу.
Волк прищурился:
— Зрение? А глубину ты видишь?
— Вижу, — ответил Колобок.
— Тогда скажи: я близко или далеко?
Колобок посмотрел на Волка. То казался Волк большим, то маленьким. То будто рядом, то будто за деревьями. Не понять.
— Не знаю, — признался Колобок.
Волк сел на тропу.
— Вот потому я тебя и мог бы съесть. Кто глубины не видит, тот опасность не меряет. Кто расстояния не знает, тот в яму катится, в сучья бьётся, к зверю сам подъезжает.
И стал Волк учить Колобка глубине.
Показал ему ближний куст.
— Это близко.
Показал дальнюю берёзу.
— Это далеко.
Показал тропинку, что уходит между деревьями.
— Это путь в глубину.
Показал тень под корнем.
— Это ямка.
Показал солнечную поляну за лесом.
— Это даль светлая.
Колобок смотрел, смотрел, и вдруг дорога стала не плоской, а живой. Передний камушек стал ближним. Дальняя сосна стала дальней. Тропа потянулась вглубь, будто сама земля открыла перед ним тайный коридор.

Волк сказал:
— Запомни, Колобок: зрение не на поверхности живёт. Настоящий глаз видит глубину. Он знает, где рядом, где далеко, где можно катиться, а где надо остановиться.
Колобок поблагодарил Волка и покатился дальше.

Катится и поёт:

Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
По дорожке покачусь,
Видеть мир я научусь.
Заяц Прыг меня встречал,
Движенье видеть обучал.
Волк Серый Взор мне дал урок:
Даль глубокая не плоский бок.
Ближний куст и дальний лес
Различаю до небес.

Катится Колобок дальше.
Дорога стала шире. Земля тяжёлая, корни толстые, камни мохнатые. В стороне бурчит ручей. Над поляной стоит старый дуб.
А под дубом сидит Медведь.
Большой, бурый, спокойный. Сидит, будто гора живая.
— Колобок, Колобок, я тебя съем, — сказал Медведь лениво.
— Не ешь меня, Медведь. Я зрение ищу.
Медведь посмотрел на него и хмыкнул:
— Зрение ищешь, а сам катишься без опоры. Глаз без тела — что лист без ветки. Чуть ветер, и всё дрожит.
— А что такое опора? — спросил Колобок.
Медведь поднялся. Земля под ним слегка вздохнула.
— Опора — это когда ты знаешь, где земля. Где верх. Где низ. Где твой бок. Где твой путь. Глаз не сам по себе смотрит. Глаз вместе с телом видит.
И стал Медведь учить Колобка устойчивому взгляду.
— Не суетись, — говорит. — Посмотри на дуб.
Колобок посмотрел. Взгляд прыгнул туда-сюда.
— Не клюй глазами, — сказал Медведь. — Смотри спокойно.
Колобок снова посмотрел. Дуб стал яснее.
— Теперь почувствуй землю под собой.
Колобок почувствовал дорогу.
— Теперь катись медленно.
Колобок покатился.
— Теперь остановись и смотри.
Колобок остановился и увидел: если он не мечется, мир тоже не мечется. Если он чувствует землю, взгляд крепче держится. Если он катится ровно, дорога становится понятнее.

Медведь сказал:
— Запомни, Колобок: глаз любит движение, но не любит беспорядочной суеты. Глаз любит тело сильное, спокойное, живое. Кто телом не работает, у того и взгляд дрябнет.
Колобок поблагодарил Медведя и покатился дальше.

Катится и поёт:

Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
По дорожке покачусь,
Видеть мир я научусь.
Заяц Прыг меня встречал,
Движенье видеть обучал.
Волк Серый Взор мне дал урок:
Даль глубокая не плоский бок.
Медведь у дуба не спешил,
Мне опору подарил.
Крепче стал мой круглый бок,
Твёрже стал живой глазок.

Катится Колобок дальше.
А впереди рассвет. Небо розовеет, трава зеленеет, роса серебрится, ягода краснеет, песок желтеет. На плетне стоит Петух.
Гребень золотой, грудь огненная, хвост разноцветный. Стоит, крыльями хлопает.
— Ку-ка-ре-ку! Колобок, Колобок, я тебя клюну!
— Не клюй меня, Петух. Я зрение ищу.
Петух вытянул шею.
— Зрение? А цветную грамоту знаешь?
— Какую ещё грамоту?
— Цветную. Мир ведь не серой кашей сделан. Мир расписан. Кто цвета не различает, тот половину радости теряет.
Петух махнул крылом.
— Скажи, какая трава?
Колобок посмотрел.
— Светлая.
— Не светлая, а зелёная.
— А ягода?
— Тёмная.
— Не тёмная, а красная.
— А небо?
— Большое.
— Не только большое, а синее.

Петух рассмеялся и запел так, что краски по поляне разошлись.

Красный вспыхнул в ягодах.
Жёлтый проснулся в песке.
Синий раскрылся в небе.
Зелёный зазвенел в траве.
Белый засиял в облаке.

Колобок смотрел и удивлялся. Мир словно был старой книгой, где до этого буквы не проступали, а теперь каждая страница стала цветной.

Петух сказал:
— Запомни, Колобок: глаз должен пить цвет, как земля пьёт дождь. Не залипай в серости. Смотри на живое, на разное, на яркое, на дальнее, на близкое.
Колобок поблагодарил Петуха и покатился дальше.

Катится и поёт:

Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
По дорожке покачусь,
Видеть мир я научусь.
Заяц Прыг меня встречал,
Движенье видеть обучал.
Волк Серый Взор мне дал урок:
Даль глубокая не плоский бок.
Медведь у дуба не спешил,
Мне опору подарил.
Петух пропел издалека:
Мир цветной у Колобка.
Красный, жёлтый, синий, белый —
Стал мой взгляд живой и смелый.

Катится Колобок дальше.

Дорога пошла вдоль орешника. Ветви тонкие, листья быстрые, солнце пятнами скачет. И вдруг по веткам прыгнула Белка.
Рыжая, ловкая, хвост пушистый. То рядом, то далеко. То на нижней ветке, то на самой верхушке. То орех перед носом держит, то уже на дальнем дереве щёлкает.
— Колобок, Колобок, я тебя разгрызу!
— Не грызи меня, Белка. Я зрение ищу.
Белка фыркнула:
— Зрение ищешь? А переключаться умеешь?
— Куда переключаться?
— То близко, то далеко. То вверх, то вниз. То на орех, то на облако. То на лист, то на дальний лес. Глаз, который смотрит только в одну точку, засыпает.

И стала Белка учить Колобка.
— Смотри на орех.
Колобок посмотрел близко.
— Теперь на дальнюю сосну.
Колобок посмотрел далеко.
— Теперь на мой хвост.
Колобок посмотрел вбок.
— Теперь на верхушку дерева.
Колобок посмотрел вверх.
— Теперь на корень.
Колобок посмотрел вниз.
Сначала взгляд у него путался. Близкое расплывалось, дальнее терялось, верх с низом менялись местами. Но Белка была строгая. Прыгала, щёлкала, звала, дразнила.
И Колобок научился: то на травинку, то на облако, то на ветку, то на дорогу, то на ближний камешек, то на дальнюю избушку.

Белка сказала:
— Запомни, Колобок: зрение живёт в перемене. Взгляд должен быть гибким. Сегодня близко, завтра далеко, сейчас вверх, потом вниз. Кто не переключается, тот сам себя в клетку сажает.
Колобок поблагодарил Белку и покатился дальше.

Катится и поёт:

Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
По дорожке покачусь,
Видеть мир я научусь.
Заяц Прыг меня встречал,
Движенье видеть обучал.
Волк Серый Взор мне дал урок:
Даль глубокая не плоский бок.
Медведь у дуба не спешил,
Мне опору подарил.
Петух пропел издалека:
Мир цветной у Колобка.
Белка рыжая скакала,
Близь и даль переключала.
То травинка, то звезда —
Взгляд мой движется всегда.

Покатился Колобок дальше, и стал он уже не тем, что был на окне.
Раньше он был просто круглый и тёплый.
Теперь он видел движение.
Теперь он чувствовал глубину.
Теперь он различал цвета.
Теперь он знал близь и даль.
Теперь он чувствовал дорогу под собой.
Теперь он смотрел не мёртво, а живо.

И понял Колобок великую дорожную мудрость:
глаз рождается круглым,
а зрение рождается в движении.
Катится он по белу свету и радуется.

Видит, как трава дрожит от ветра.
Видит, как муравей тащит соломинку.
Видит, как облако идёт за лес.
Видит, как тень от ветки ложится на камень.
Видит, что мир не плоский, не скучный, не серый, а глубокий, цветной, живой.

Но долго ли, коротко ли катился Колобок, подъехал он к странному месту.
Лес закончился, а началась низина.

Низина вроде мягкая, тихая, уютная. Трава там не трава, а будто подушка. Свет там не солнечный, а какой-то плоский, белёсый. Воздух не пахнет ни сосной, ни землёй, ни дождём. Сидит в том месте тишина липкая.
А посреди низины стоит Лиса.
Не простая Лиса, а Лиса Залипуха.

Шёрстка у неё рыжая, гладкая. Глаза сладкие. Голос мягкий. Хвост пушистый, будто подушка пуховая. А перед ней светится маленькое плоское окошко.
В том окошке всё было.
И лес.
И небо.
И зайцы.
И волки.
И медведи.
И петухи.
И белки.
И дороги.
И игры.
И песни.
И пляски.
И картинки.
И сказки.

Только всё было плоское. Всё светилось, мелькало, звало, манило.
Лиса Залипуха улыбнулась.
— Здравствуй, Колобок. Куда катишься?
— По дороге. Зрение укрепляю.
— Ох, какой ты трудолюбивый, — сладко сказала Лиса. — Катиться надо, смотреть надо, двигаться надо. Устал небось?

Колобок подумал:
— И правда, много я катился.
Лиса хвостом мягко повела.
— Садись ко мне, Колобок. Не надо больше катиться. Всё, что хочешь, я тебе покажу. Хочешь лес? Вот лес. Хочешь зайца? Вот заяц. Хочешь небо? Вот небо. Хочешь дорогу? Вот дорога. Только сиди тихонько и смотри в моё окошко.
Колобок насторожился.
— А двигаться?
— Зачем? — удивилась Лиса. — За тебя всё двигается.
— А смотреть вдаль?
— Зачем? Даль здесь, в окошке.
— А боковым дозором видеть?
— Зачем? Смотри прямо. Так удобнее.
— А цвета живые?
— Вот тебе цвета. Яркие, сладкие, мигающие.
— А дорога?
Лиса засмеялась:
— Дорога утомляет. У меня мягче.
И подложила Колобку под бок пуховую подушку.
Колобок сел.

Сначала ему понравилось.
Не надо катиться.
Не надо искать.
Не надо смотреть вправо-влево.
Не надо различать даль.
Не надо чувствовать землю.
Не надо напрягаться.

Сиди себе и смотри в светящееся окошко.
Окошко мелькало.
Картинки бежали.
Игры прыгали.
Слова ползли.
Цвета вспыхивали.
Лиса мурлыкала.

— Вот так, Колобок. Хорошо. Тихо. Удобно. Ещё посиди. Ещё посмотри. Ещё немножко. Ещё капельку. Куда тебе катиться? Здесь весь мир.
Сидел Колобок час.
Сидел другой.
Сидел день.
Сидел второй.
И стал меняться.

Сначала перестал замечать, что происходит сбоку.
Заяц пробежал по краю низины — Колобок не заметил.
Потом перестал видеть даль.
За низиной синел лес — Колобок не различил.
Потом цвета стали не живыми, а резкими, утомительными.
Трава уже не радовала. Небо казалось бледным. Солнце мешало.

Потом тело стало тяжёлым.
Бок налился.
Корочка потускнела.
Румянец ушёл.
Круглый Колобок стал рыхлым.
Покатиться трудно.
Повернуться трудно.
С боку на бок перекатиться и то лень.
Лиса Залипуха всё мурлыкала:
— Не двигайся, Колобок. Отдыхай. Пусть мир сам к тебе приходит.
А мир не приходил.
Приходили только плоские картинки.

Колобок стал жиреть, бледнеть, тускнеть. Ручки, что когда-то весело шевелились, стали ленивыми. Ножки, что помогали катиться, стали слабыми. Глазок его, живой и ясный, стал мутнеть.

Он смотрел много, а видел всё меньше.
И тут Лиса Залипуха открыла пасть.
Не зубами она его ела.
Она ела его движение.
Ела его даль.
Ела его боковой дозор.
Ела его радость цвета.
Ела его живой взгляд.
Ела его охоту катиться по свету.
Колобок хотел отодвинуться, но не смог.
Хотел повернуться, но бок не слушался.
Хотел посмотреть вдаль, но взгляд прилип к окошку.
Хотел закрыть глаза, но светящееся болото тянуло обратно.

И понял Колобок: попал он не на поляну, а в экранную трясину. И Лиса эта не ласковая хозяйка, а воровка зрения.
Тут где-то далеко-далеко, будто из прежней дороги, послышался голос Зайца:
— Видишь ли ты движение, Колобок?
Колобок с трудом отвёл взгляд от окошка.
На краю низины дрогнула травинка.
Он увидел.
Потом послышался голос Волка:
— Видишь ли ты глубину, Колобок?
Колобок поднял взгляд.
За плоским светом окошка была настоящая даль. Там темнел лес. Там тропа уходила между деревьями. Там пространство звало его обратно.
Он увидел.
Потом послышался голос Медведя:
— Чувствуешь ли ты землю, Колобок?
Колобок напрягся. Почувствовал под собой не подушку, а дорогу. Подушка была липкая, чужая. А земля рядом была крепкая.

Он вспомнил опору.
Потом пропел Петух:
— Помнишь ли ты цвет, Колобок?
Колобок посмотрел мимо окошка и увидел: настоящая трава зеленее, чем картинка. Настоящее небо глубже. Настоячная ягода краснее. Настоящий свет не мигает, а живёт.
Потом щёлкнула Белка:
— Переключайся, Колобок! Близко, далеко! Вверх, вниз! Не сиди в одной точке!
И Колобок сделал первое усилие.
Маленькое.
Он посмотрел не в окошко, а на травинку рядом.
Потом на дерево далеко.
Потом на облако сверху.
Потом на камень снизу.
Потом вправо.
Потом влево.
Лиса Залипуха зашипела:
— Не надо, Колобок. Устанешь. Сиди. Смотри сюда. Тут легче.
Колобок молчал.
Он шевельнул одним боком.
Тяжело.
Шевельнул другим.
Ещё тяжелее.
Он вспотел, заскрипел, чуть не заплакал.
Но вспомнил дорогу.
Вспомнил, как катился.
Вспомнил, как видел движение.
Вспомнил глубину леса.
Вспомнил медвежью опору.
Вспомнил петушиный рассвет.
Вспомнил беличью даль и близь.
И сказал:
— Нет, Лиса Залипуха. Я не для подушки испечён. Я не для плоского окошка родился. Я глаз. А глаз должен видеть живой мир.
Лиса сладко улыбнулась в последний раз:
— Да куда ты покатишься? Ты жирный. Ты слабый. Ты ленивый. Ты уже мой.
Колобок разозлился.
Не на Лису даже.
На самого себя.
— Был твой, да вышел весь.
И как качнётся!
Раз — бок повернулся.
Два — подушка съехала.
Три — Колобок перевалился на край.
Четыре — плюхнулся на землю.
Пять — покатился.

Сначала медленно.
Лиса кинулась за ним:
— Вернись! Там трудно! Там ветер! Там солнце! Там надо смотреть самому!

Колобок катится.
Сначала криво.
Потом ровнее.
Сначала тяжело.
Потом легче.
Сначала взгляд мутный.
Потом живее.

Он посмотрел вправо — увидел траву.
Посмотрел влево — увидел ручей.
Посмотрел вдаль — увидел дорогу.
Посмотрел вверх — увидел небо.
Посмотрел вниз — увидел камень и не споткнулся.
Катится Колобок и поёт, сначала тихо, потом громче:

Я Колобок, Колобок,
Не ленивый больше бок.
От Залипухи укатился,
К живой дороге воротился.
Вправо вижу, влево вижу,
Даль далёкую увижу.
Близь увижу, цвет пойму,
Свет живой в себя возьму.

Лиса Залипуха остановилась у края низины. Дальше дороги она идти не могла. Потому что Залипуха сильна только там, где сидят, где залипают, где не двигаются, где смотрят в одну плоскость и забывают белый свет.
А Колобок катился.
Катился по траве, по тропе, по солнечным пятнам, по лесным теням.
С каждым перекатом он становился легче.
С каждым взглядом яснее.
С каждым движением живее.
Встретил он опять Зайца.
Заяц прыгнул вправо.
Колобок увидел.
Заяц прыгнул влево.
Колобок увидел.
— Живой! — сказал Заяц.
Встретил Волка.
Волк встал далеко между деревьями.
— Где я?
— Далеко, но приближаешься, — ответил Колобок.
— Зрячий, — сказал Волк.
Встретил Медведя.
— Землю чувствуешь?
— Чувствую.
— Опору держишь?
— Держу.
— Крепнешь, — сказал Медведь.
Встретил Петуха.
— Какого цвета утро?
Колобок посмотрел.
— Золотое сверху, розовое у края, синее в глубине, зелёное в траве.
— Проснулся, — сказал Петух.
Встретил Белку.
— Орех близко, сосна далеко, облако выше, корень ниже! — быстро сказала Белка.
Колобок всё увидел.
— Переключился, — сказала Белка.

И покатился Колобок дальше, уже не просто как хлебный шарик, не просто как круглый глаз, а как глаз, который учился, ошибался, ленился, залипал, почти пропал, но снова выбрал дорогу.
Вернулся он к деду и бабе.
Баба увидела его и ахнула:
— Колобок! Да ты другой стал.
Дед пригляделся:
— Раньше ты был просто румяный. А теперь ты зрячий.
Колобок уселся на подоконник, но уже не как пленник окна, а как странник, который знает дорогу.
— Я понял, дед. Я понял, баба. Глаз сам по себе ещё не зрение. Зрение надо выкатать дорогой, вырастить движением, укрепить вниманием.
Баба спросила:
— А Лису встречал?
Колобок вздохнул:
— Встречал. Лиса Залипуха её имя. Сладкая, мягкая, светящаяся. Не зубами ест, а неподвижностью. Сначала говорит: «Посиди». Потом говорит: «Не катись». Потом забирает даль, цвет, движение, силу. И человек вроде смотрит, а видеть перестаёт.
Дед долго молчал, потом сказал:
— Значит, запомни главное.
Колобок кивнул.

И с тех пор каждое утро он не просто лежал на окне, а смотрел живо.
Сначала вдаль.
Потом вблизи.
Потом вправо.
Потом влево.
Потом вверх.
Потом вниз.
Потом на движение.
Потом на цвет.
Потом на дорогу.
И пел свою полную песню:
Я Колобок, Колобок,
Круглый тёплый бок.
Не затем я появился,
Чтоб в окошко затупился.
Я по свету покачусь,
Видеть живо научусь.
Заяц Прыг меня встречал,
Движенье видеть обучал.
Волк Серый Взор мне дал урок:
Даль глубокая не плоский бок.
Медведь у дуба не спешил,
Мне опору подарил.
Петух пропел издалека:
Мир цветной у Колобка.
Белка рыжая скакала,
Близь и даль переключала.
А Лиса да Залипуха
Мне шептала сладко в ухо:
«Сядь, не двигайся, смотри,
Всю дорогу подожди».
Только понял я одно:
Плоско светится окно.
А живой широкий свет
На дороге, где застылых нет.
Вправо, влево, близко, вдаль,
Прочь ленивую печаль.
Глаз живёт, пока глядит,
Пока катится, следит.
Кто не движется, тот спит,
Кто залип, тот хуже видит.
Кто по жизни покатился,
Тот прозрел и обновился.

Вот и сказке конец.
Но не совсем конец.
Потому что каждый, кто её слушает, может спросить себя:
мой глаз сегодня катился
или сидел у Лисы Залипухи?
Смотрел ли он вдаль?
Видел ли цвет?
Замечал ли движение?
Чувствовал ли дорогу?
Работал ли вместе с телом?

Потому что глаз родиться может за один день.
А зрение создаётся всю жизнь.
И пока человек смотрит живо, двигается, различает, замечает, ищет, удивляется и не отдаёт свой взгляд экранной трясине, Лиса Залипуха не сможет его съесть.

-----------------------------

Евгений Слогодский — исследователь зрительных функций человека, этнограф и собиратель фольклора, связанного со зрением, вниманием и восприятием пространства.