Остров пустой надежды

Человеку не дано услышать, что происходит на соседней улице, а она услышала. Разобрала его шаги.
Они бывают разные, изучила за время совместной жизни. Легкие и воздушные, когда светло и радостно, тяжелые в горе и в безнадежности, вкрадчивые в предчувствии любви и ласки.
На этот раз почудилось, что его тащат на аркане, и он волочится за безжалостным всадником.
Чтобы не упасть, Вера Николаевна  ухватилась за спинку стула,
Словно лягнула эта лошадь, внутренности полопались. Одной рукой удерживаясь за ненадежную опору, другую прижала к животу.
Не упала, но и боль не унялась.
Всаднику надоело измываться, перерубил веревку и ускакал от побоища.
Стук копыт по брусчатке был сродни барабанной дроби, когда зачитывают  царский указ и отказывают в помиловании.
Преступника подвели к эшафоту.
- Я сама, - отказалась женщина.
Сумела отцепиться от спинки и шагнула к двери.
Разобрала шаркающую его походку, возмутилась и вздернула голову. Не сразу удалось выполнить простенькое это действие – ухватила себя за волосы и кулаком уперлась в подбородок.
Вроде бы прошло немного времени, а ей показалось, что вечность, и он  успел подобраться к забору.
Обычно когда  возвращался пешком или на машине -  а она, изнывая от нетерпения, поджидала его, -  то вдавливала красную кнопку на пульте и проклинала механизм, скрипуче, медленно и неохотно отворяющий створки ворот.
На этот раз забыла взять пульт и подобралась к калитке.
Разобрала  воспаленное его дыхание.
Ей пригрезилось, не было разрыва и расставания.
Невозможно выбраться из совместного кокона.
И не череда дней  прошла после его ухода, а просто ненадолго задержался.
Минуты  обернулись месяцами медленной и неотвратимой гибели.
Когда он ушел, поднялась такая пурга, что все живое попряталось по норам и убежищам.
Около крыльца намело огромный сугроб.
Она не задержала беглеца, не привыкла унижаться и уговаривать, ее выдержки ненадолго хватило.
Пустилась вдогонку, но увязла в сугробе, и долго барахталась, замерзая и отчаиваясь.
Выжила и выбралась, но пурга замела следы, и бесполезно искать и надеяться.
Когда восходители штурмовали неприступные вершины, то многие  погибли, а она выжила в буре и в ненастье.
Но навсегда замерзла, и даже производя обязательные действия, куталась в шаль в жарком помещении.
Уступила ему часть  имущества.
Все что приобретено при совместном проживании, делится пополам, и пусть она обеспечивала достаток, но поступила по совести и выделила ему половину.
Остров надежды, так прозвали посетители ее заведение.
Женщины в горе и в печали попадали на этот остров, и не сразу им удавалось отвлечься от изнурительных забот повседневности.
Вера внимательно и сочувственно выслушивала пострадавших, те постепенно успокаивались.
Помогали и ее сотрудницы.
Не из всех удавалось создать принцессу, но каждая ощущала себя значимой и любимой.
Когда после сеанса женщины выходили из салона, то завидя их, встречные мужчины присвистывали и сбивали кепку на затылок. А некоторые, справившись с немотой, пытались познакомиться. На вместо того, чтобы сослаться на располагающую к беседе  погоду, мычали и запинались.
Виктор, ее муж, ее единственный мужчина – она забыла все и всех, с кем встречалась до него -  сначала дивился их поведению, потом привык и освоился.
Со многим пришлось смириться.
Когда она заманила его в этот городишко – до  мегаполиса, центра Вселенной было почти двадцать пять километров,  - он чуть ли не ежедневно пытался вырваться из западни.  Невозможно в такую даль, на другой конец света ездить на работу
И трудно отказаться от  сладкой приманки, постепенно он привык к своему статусу.
В доме и на участке найдется немало дел, надо поправить осевшие двери, разобраться со старой проводкой, заменить расшатанные половицы. От снега расчистить проходы, починить заедающий механизм открывания ворот, подрезать и обработать кусты и деревья, чтобы получить богатый урожай.
И многое, многое другое.
Вера, обретя надежную опору, познала радость полета.
Открыла салон, который вскоре полюбили местные женщины .
Придирчиво набрала сотрудниц.
Оказывается – напрасно злобствуют недоброжелатели – у нас не перевелись душевные девушки.
Одна из них, Лада – все ее называли Ладушкой – оказалась чересчур душевной.
Виктор, который до  этого лишь изредка заглядывал в салон, стал чаще заходить в заветное заведение.
Лада была невысокой хрупкой девчушкой, и казалось, любой порыв ветра сокрушит ее.
Такие наши годы,  все чаще налетает буря.
Но если ураган ломает и с корнем выворачивает вековые деревья, то былинки лишь сгибаются до земли. И каждый раз распрямляются, когда утихает ветер.
Даже самые потерянные женщины не ощущали себя несчастными, общаясь с Ладой.
А мужчины обретали дар речи. Хотя чаще всего оставались косноязычными.
Но не Виктор.
Женщины делились с сотрудницами самым и наболевшим, их боль нависала тяжелым грузом.
Чтобы избавиться от этой тяжести, Лада иногда выбегала на улицу.
Виктор тоже не мог до бесконечности заниматься домашними делами, так получилось, что они все чаще встречались.
Случайность – неосознанная необходимость, научили нас мудрецы. Лада привычно выслушивала очередного страдальца – мужчины не менее женщин нуждаются в защите – и все ниже сгибалась под порывами ветра.
Но не советовала  ничего предосудительного и не призывала к активным действиям.
- В Древнем Риме некоторые богатые матроны измывались над своими рабами, - слегка переиначила школьный курс истории.
Виктор при этом беззвучно выругался и кому-то погрозил укоризненным пальцем.
- Мы – не рабы, рабы – не мы, - вспомнила азбучный лозунг.
Достаточно развитая девушка, способная отстоять свои права.
Более всего любила телевизионную передачу, где истцы справедливыми требованиями донимали ответчиков. 
Лада не сомневалась, что в случае раздела имущества Виктор получит половину.
Впрочем, никогда не намекала  об этом.
- Мы уедем в большой город, снимем комнатку, ты вернешься в свой любимый институт, - размечталась она.
Замечательная лицедейка, когда вспомнила про институт – тоже одна из форм тюремного заключения, - то словно надкусила лимон, и при этом даже не поморщилась.
- А я целиком отдамся на милость победителя!
Отдамся, выделила  ключевое слово.
Ну как устоять перед подобным предложением?
Лада жила в старом доме, который называла  хибарой. днем отпросилась у хозяйки, сославшись на головную боль, зазвала к себе Виктора.
Он, почти не пьющий мужчина, перед тем как придти в гости, заглянул в забегаловку.
Там испуганно огляделся.
- Не бойся, жена не узнает, - поддержала его проницательная хозяйка.
Она досконально изучила клиентов.
Узнает и, может быть, привыкнет, хотела сказать она, но сдержалась.
А он не догадался.
Благословила его, и Виктор решился.
Девушка встретила  в халатике, накинутом на голое тело.
Осторожный мужчина вдумчиво и неторопливо возился бы с каждой непослушной пуговкой, а он отчаянно рванул материю.
Так бросаются в омут или врываются в горящее здание.
Ткань полопалась с грохотом.
Разве девушка могла устоять под обстрелом?
Швырнул ее на кровать – так швыряют на землю, спасая от гибели,  – навалился на нее – так прикрывают своим телом.
А потом, когда свершилось – иногда наслаждение сродни боли, - то попытался оправдаться.
- Погода такая, повышенная  активность, - прохрипел он.
- Ты мне сделал больно, - пожаловалась женщина.
Подобрала обрывки халата и целомудренно прикрылась.
 - Вот, - показала женщина.
Бурые замытые пятна на покрывале.
Земля впитала кровь, и там ковром встали травы.
Но он разглядел под покровом.
- Впервые, - призналась она.
- Я не знал, - повинился он.
Подобрал рубашку, и повязал вокруг бедер.  Не потом что стеснялся наготы – опытный, двадцати пятилетний мужчина, - но замерз в этот памятный день.
- Теперь ты должен заботиться обо мне, - пожаловалась женщина.
Буря пригнула к земле.
Чтобы не сломаться, былинка обвила ствол дерева.
Лиана, которая по стволу доползает до вершины и  поднимается над ветвями.
Она окрепла и заматерела.
Виктор не заметил, как она изменилась.
Тоже менялся, но не так стремительно.
И не он, а Лада – вообще-то ее звали Людой, но он слегка изменила имя – призналась  Вере Николаевне.
А та позволила сожителю – вывшему бывшему сожителю – отплыть и погибнуть в бушующем океане.
Когда пустилась за ним вдогонку, то разучилась плавать, и беспомощно барахталась на мелководье.
Но все же достойно ответила: добровольно отдала половину нажитого имущества.
Как все разделить при разводе?
Надо подтащить к заведению гильотину и лезвием нацелиться на середину помещения.
Если добыча будет  меньше половины, то возмутиться захватчик.
Подобным образом следует поступить с каждой сотрудницей. Но резать  вдоль, а не поперек.
И сокрушить столы, стулья, всяческую рухлядь.
И детей, если бы они были.
Но Вере Николаевне повезло: уже не смогла родить в тридцать восемь лет.
Да этого все откладывала, потом, когда захотела, врачи безжалостно отказали.
Медицина – приблизительная наука, но не всегда удается оспорить жестокий приговор.
Не стала резать людей, ломать мебель и сокрушать помещение, безропотно согласилась с оценщиком, откупилась деньгами.
Лада,  справедливая женщина,  билась за каждую копейку.
У ствола, по которому она вскарабкалась, могла оказаться гнилая сердцевина, или дерево могло рухнуть под   напором ветра, а ей предстояло расти и развиваться.
Поэтому не уставала напоминать, чем пожертвовала ради насильника.
Родители ее, чтобы не мешать молодым, перебрались в дачный домик в соседнем поселке.
Потеряла невинность, лишилась родительской опеки.
Набила руку на общении с обездоленными женщинами, решила продолжить подобную деятельность. Сняла помещение на другом конце городка.
Из-за недостатка средств арендовала совсем маленькую комнатку.
Набрала новых сотрудниц.
Придумала, как привлечь клиентов.
Когда работала у ненавистной хозяйки, то казалась хрупкой и  беззащитной,  женщины, что нуждались в помощи и участии, сами хотели помочь ей.
Поэтому клиентки  будут сочувствовать ее ущербным сотрудницам.
Одна так сильно хромала, что заваливалась на каждом шагу. Требовалось поддержать ее, чтобы не упала и не разбилась.
У другой перекосило  рот и щеку из-за частичного паралича лицевого нерва.
У третьей был вставной глаз, иногда он выпадал, она на лету подхватывала его.
Достаточно и троих уродцев.
Посетители  приходили в  заведение, чтобы посмотреть на диковинных обитателей.
Так некоторые наслаждаются пожаром, когда горит не у них, а у соседа, или осуждают тех, кто тонет, не научившись плавать, тем более готовы сокрушить любого ради своего благополучия.
Но даже подобным искателям  хватало одного посещения.
Постепенно перевелись любители  экзотики.
Если Лада поначалу исправно исполняла интимные обязанности, то когда отчаялась, Виктору прищлось настаивать.
Раньше при проклятом и благословенном царизме, если мужчину не устраивали семейные отношения, он обращался в специализированное заведение. Где за умеренную плату мог удовлетворить свою похоть.
У нас не существует подобных притонов, как  и продажных женщин.
Да и Виктор был домашним человеком.
Привык и нуждался в близком общении.
Когда уговаривал ее, то так распалялся, что мог сокрушить любое препятствие.
Не хибара, а дом с бревенчатыми стенами. Напрасно разбивал о них кулаки и лоб.
Лада жестоко и окончательно отказала тому, кто не способен помочь.
Виктору пришлось обратиться к бывшей.
Коня вскачь пустили по каменистому полю, поверженный воин тащился  за ним на аркане.
Камни не только  изодрали одежду, но перемололи кости.
Вера угадала.
И едва он выбрался из своего ненадежного убежища – его разрушили, взорвали, сожгли  дотла, - как изготовилась встретить беглеца.
Заранее приобрела плетку. В жилы был вплетен стальной провод. Когда оттачивала удары и била по стене, на ней оставались кровавые отметины.
Исхлестала стены, крыльцо и забор.
Соседи, если им требовалось покинуть дом,  перемещались короткими перебежками.
Достала деревянную кобылу с шипами на крупе. На это изделие усадит  перебежчика.
Разожгла очаг, над которым подвесит его.
Замерзла и пыталась согреться у камина.
А когда пришлось встретить и принять беглеца, накинула шаль.
Такая у нас погода, может подуть злой северный ветер.
И такая сила тяжести, что обеими руками пришлось переставлять каждую непослушную ногу.
Притерпелась к привычной боли.
Не сразу вспомнила, в какую сторону повернуть ключ, чтобы распахнуть калитку.
А потом не смогла сфокусировать взгляд – то ли в глаз попала соринка, то ли ослепило низкое вечернее солнце.
- Случайно проходил мимо, - поздоровался пришелец.
Она посторонилась, пропуская его.
- Что ж, раз такая судьба…, - невнятно откликнулась женщина.
Наконец смогла различить.
Неухоженный мужчина.
Ему удалось убежать из плена. Но невозможно простить предателя.
Очередной оптический эффект: лицо его поблекло.
- Так получилось, - повинился он.
- Буду  испытывать тебя, - предупредил палач.
- Я готов. - Склонил  повинную голову.
Несколько седых волосинок, заметила она.
Вспомнила, как завязла в сугробе,  и едва не утонула в бушующем море.
Снега растаяли, воды пересохли.
Уронила шаль и замахнулась.
Может так ударить, что сокрушит плоть и перебьет позвоночник. На кобыле встопорщились стальные шипы.  В очаге ярче вспыхнуло пламя.
Не только поседели волосы, но истончилась шея. И как на вешалке обвисла одежда.
Ладонью осторожно провела по щеке.
А он плечом и подбородком обхватил ее кисть.
И зажмурился.
Так, наверное, жмурятся от удовольствия, или пытаются  различить внутренним самым верным зрением.
Но Вера уже не думала об этом.
Изломала плетку, уничтожила кобылу, загасила очаг.
Такой жар, что растаяла вечная мерзлота. Такое горячее тело, что на коже остались ожоги.
Женщина презрела боль, срослась и сроднилась  с ним…
Когда силы иссякли, но еще сохранилась речь, утешила его и осудила разлучницу.
- Как она посмела отказать тебе? – прохрипела, очнувшись.
Женщины выносливее мужчин, он так ослаб, что не смог ответить. Или не захотел. На скулах вздулись желваки.
Она не заметила, снова попала в благодатные  края. И радовалась каждой привычной отметине. А если встречала незнакомые расщелины, то губами разглаживала их. На груди и на животе.
Губы потрескались и обгорели.
Он с такой страстью и яростью напал на нее, будто хотел уничтожить.
В юности у нас упругое тело, если надавить, то не останется ямок.
А он измял ее.
Если б попытался разгладить, у него бы не получилось. Но он не пытался.
Был бойцом, изготовившимся к решительному сражению.
Так было заведено издавна.
Перед боем рабыни всячески умащали будущего победителя. А он снисходительно принимал их ласки.
И в своих мечтаниях даже обладал королевой.
А потом, когда избавлялся от наваждения, пытался выстоять и сосредоточиться.
- Ты ей поможешь? – осторожно  спросил он.
Изготовился к защите.
Женщины непредсказуемы, губы, которые только что гладили и ласкали, могут обернуться оружием.
Не обернулись, но еще больше обгорели. Женщина отшатнулась, чтобы уцелеть.
- Небольшая сумма,  рассчитаемся с долгами и продолжим дело.
Невозможно достойно ответить, даже запретные слова, не могут выразить сущность.
- Да, конечно, - сумела она выдавить.
Кобыла, которую напрасно пыталась уничтожить, взбрыкнула и еще больше ощетинилась. Над очагом возвели вертел, на который можно  насадить тушу.
И столько развелось крыс, что от них не стало житья. Пришлось обратиться к самодеятельному аптекарю.
- Несколько капель на бутылку,  - шепотом проинструктировал отравитель. – Ни цвет, ни вкус не изменятся. Крысы не  догадаются.
При этом так сладко облизнулся, будто соседи  уже вкусили лакомство.
Вера некогда вычитала про партизанку, которую после пыток допрашивал вражеский офицер.
Девушка выхватила у него пистолет и застрелила палача.
Вера тоже вооружилась.
Но сначала кое-как сползла с кровати.
Завернулась в шаль. Шерстинки безжалостно вонзились. Измучила боль от безжалостных ударов.
Прежде чем разлить вино, достала смартфон.
Мужчина назвал заветный номер.
Она и так знала его. Несколько раз порывалась позвонить, но сумела удержаться.
Но не вынесла пытки.
Любовник окрылил ее. И она вознеслась в ангельскую  обитель. Заблудилась среди звезд и созвездий.
Вселенная сосредоточилась в его теле, в его объятиях.
А потом погибла.
- Прикройся, ты пришел в порядочный дом, - приказала женщина.
Услышала, как он одевается, но не оглянулась.
Если посмотрит, то усугубит гибель.
Перевела требуемую сумму.
Такое количество цифр, что может не хватить места.
Или всполошится и перезвонит оператор.
Хватило места,  и не позвонили.
- Я иногда буду приходить к тебе, - пожалел ее мужчина. Лицо его при этом перекосило.
Лучше бы он не выказывал свою жалость.
Женщина решилась. Достала початую бутылку и плеснула в бокалы.
До этого испытала снадобье. Наверное, погибли окрестные крысы. Но человек – стойкое существо.
Когда он собрался отпить, ударила  по руке.
Зелье пролилось, но не прожгло паркет, стекло разлетелось осколками, но не покалечило.
- Ты что? – растерялся мужчина.
- Уходи. – Вычеркнула его из своей жизни.
Он попятился.
Такой зыбкий силуэт, что не различить подробности.
А шаги  как грохот канонады.
Приняла меры, чтобы избавиться от видения и от грохота.
Не разбила второй бокал.
Вино было как вода, горькая соленая вода, что порождает жизнь, но боль и горечь разъедает раны.
Так женщина попрощалась с неверным любовником.
……………………….
Г.В. Май 26.


















.