Дрозд в кипарисе

     Ах, конечно же, весной этот парк на склоне, обращенном к морю сказочно хорош: восхитительны цветущие магнолии - нежно-розовые еще без листьев - и необыкновенно хороши белые, розовые сакуры, и прекрасны, словно огромные кусты роз, алые камелии, - все это просто какое-то чудо! А еще можно подняться на верхнюю площадку, где светло-желтый ампирный дом с белыми колоннами, сесть на скамью и смотреть на пышное цветение, на роскошные пальмы, монументально-стройные кипарисы, дремучие чуть поодаль секвойи, на море в голубой дымке. Можно даже расстегнуть блузку, пока никого нет рядом, и подставить грудь лучам жаркого уже апрельского солнышка. И без устали поют и поют птицы, черные дрозды, как бы создавая музыкальную иллюстрацию к этой дивной картине.

     День клонился к вечеру, когда Лена не спеша прошла вниз через верхний парк, миновала, постукивая каблучками, нижний, где в пруду величаво плавали два черных лебедя, вышла к набережной. Здесь уже не было слышно птиц, лишь откуда-то доносилась песня: «Сохнут губы без конца, где найти мне молодого и брутального самца».
     Она зашла в небольшой ресторан, посетителей было немного, выбрала столик на открытой террасе и присела, положив ногу на ногу, колыхнув при этом длинную до пят серебрящуюся юбку. Заказала кофе, десерт и сидела, смотрела в темных очках, как солнце опускается прямо в море.
     Рядом за соседним столиком оказался мужчина лет тридцати - тридцати пяти (ах, молодость!) с чашкой кофе, Лена несколько раз ловила на себе его взгляд. Повернув слегка голову, Лена посмотрела на него. Она положила в рот кусочек пирожного, сделала глоток кофе, достала из сумочки сигареты и отошла к перилам, повернувшись к залу спиной. Услышала позади себя голос:
     - Дайте, пожалуйста, зажигалку.
     Голос был приятный, чуть хрипловатый, как бы от волнения. Она подала, не оборачиваясь. Он закурил и сказал:
     - Я видел вас сегодня в верхнем парке.
     - Вы за мной следили?
     - Я проводил экскурсию.
     - Вы гид? О чем же вы рассказывали?
     - О том, что дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
     Она обернулась. Он улыбался. Забавный. Высокий, симпатичный.
     - Это стихи?
     - Да, Бродский.
     - Вы знаете Бродского?
     - Немного.
     - Я его почти совсем не знаю.
     - А каких вы знаете поэтов?
     - Некоторых.
     - Например?
     - Например, Блока.
     - О да, дыша духами и туманами. Это ведь про вас, незнакомка?
     Она хмыкнула:
     - Возможно.
     - Я Михаил, друзья зовут меня Майкл. А вас как зовут?
     - Незнакомка.
     - Вы загадочная. Вы приезжая? Надолго к нам?
     - Как получится. Расскажите мне эти стихи, где дрозд в кипарисе.
     - Это большое стихотворение.
     - Расскажите большое. Не помните?
     - Помню. Только с условием.
     - Сразу условие?
     - Ну, пожелание. Я угощу вас хорошим белым вином. Здесь есть, они возят через границу. Будете пить вино и слушать.
     Лена хмыкнула.
     - А сам вы что же?
     - Увы, за рулем.
     Она слушала, мечтательно глядя на море.
     - Прекрасно, - сказала она. - Браво! И вино очень вкусное. Пиния - это ведь сосна?
     - Средиземноморская. А вы прекрасно слушали.
     - Вы со всеми так знакомитесь?
     - Нет, конечно. Мало кому любопытны стихи. А вы такая необычная, с вами интересно.
     - Какие у вас красивые глаза, - добавил он, когда она сняла очки.
     - Хм! Насчет необычной вы преувеличиваете…
     Солнце утонуло в море. Несколько минут еще светилось зарево, постепенно угасая. Быстро смеркалось. Она посмотрела на него, улыбнулась:
     - Спасибо за стихи, Мишенька, мне пора.
     - Я вас подвезу, вы где живете?
     - Я живу в поселке, вам, Миша, наверное, не по пути.
     - Можно сказать, по пути!

     Машина мчалась сквозь синие сумерки, Лена сидела на заднем сидении. Справа внизу угадывалось море, слева - санатории среди деревьев и буйной растительности. Они молчали, наконец он сказал:
     - Давайте встретимся завтра.
     - Зачем?
     - Хочу вас увидеть.
     - Зачем?
     - Общаться с вами.
     - Зачем же тебе ждать до завтра?
     Он сбавил скорость, включил свет в салоне и посмотрел в зеркало: глядя на него, она улыбнулась и провела язычком по верхней губе. Он рванул вперед, свернул налево (высветились ворота), проехал вправо, тут оказался тупик, слева была ограда, вокруг какие-то заросли. Он выключил фары, но темноты еще не было. Он вышел, открыл заднюю дверь, сел на сиденье, обнял ее, начал целовать, тискать ей грудь. Она оттолкнула его, вытолкнула его из машины.
     - Я, наверное, неправильно вас понял, - сказал он.
     Она провела ладонью по молнии брюк, где совершенно явственно выделялся бугор. Расстегнула ремень, пуговицу, молнию. Потянула вниз брюки вместе с трусами, освобождая вздыбившийся орган. Пошарила в сумочке, достала в упаковке презерватив. Надорвала, взяла колечко в рот, натянула, плотно обхватив губами, расправила рукой по всей длине. Отстранила его, развернулась задом - ногами на землю - и наклонилась вперед, опершись руками о сиденье.
     Он рывком завернул юбку ей на голову, стащил с бедер колготки и трусики. Вошел в нее. Ухватив ее за бедра, начал делать частые мощные толчки.
     - Да!
     - Да!
     - Да, миленький!
     - Хорошо!
     - Еще!
     - Еще!
     - Да, б…ь!
     - Сука!
     - Еще!
     - Еще!
     - Еще!
     - Да!
     - Ой, мамочки!
     - Еще!
     - Еще!
     - Еще!
     - Сука!
     - Сука!
     - Сука!
     - Еще!
     - Мамочки!
     - Б…ь!
     - А!
     - А!
     - А!
     - П…ц!
     Она задрожала и обмякла. Он продолжал долбить ее, потом простонал:
     - А-а-а-а! А-а-а! А-а! - и затих.

     Он подвез ее к многоэтажному дому, который она указала, открыл дверцу, помог выйти, хотел обнять, она отстранилась.
     - Ты позвонишь? Мы же увидимся?
     - Возможно.
     - Как тебя зовут?
     Она хмыкнула:
     - Секс - это еще не повод для знакомства.
     Она поднялась на этаж, вошла в квартиру, включила свет, открыла шкаф, побросала на кровать вещи. Завтра утром самолет.