Сказки кота Савелия. Часть пятая. Сериалы

Огонь в камине продолжал гореть, мерно потрескивая. Савелий повернулся к теплу другим боком, взглянул на Мухина, молча сидевшего напротив, смотрящего на пламя. И если по молодости Сява отличался прыгучестью, мастерством в охоте, то теперь, под старость, всё больше любил погреться у огня, либо в гамаке у ручья на утреннем солнце. Сейчас мысли медленно, не торопясь и не толкаясь, выстраивались в его голове, Савелий придавал им силу и форму, отправлял Мухину.
 - Сегодня я не просто напомню, но и уточню знакомую тебе историю, рассказанную мною еще год назад, не из тех, что узнал у Риши, твою историю.
Вечером, когда еще горят окна в доме напротив и, либо проносятся шальные снежинки, либо заглядывает такая же как сейчас круглая луна, мы ложимся на кровать, ты – полусидя, я – рядом, обхватив твою правую руку, ты чешешь мой живот и смотришь, совершенно не интересный мне, британский сериал, где актеры, то изображают полицейских, то наряжаясь в господ и слуг, выстраивают милые, либо трагические сюжеты. Нет, ты, конечно, понимаешь, что это просто актеры, что враги на сцене после съемочного дня, обнявшись, идут в паб выпить пива со скотчем, но гонишь подобные мысли, попросту не замечаешь их. Ведь там, на экране, все реальное, настоящее, и ты веришь, переживаешь, а то и прикрываешь глаза, либо уходишь на кухню в моменты «убийств», или при виде разлитого кетчупа, имитирующего кровь.
Но стоит нажать кнопку, как герои застывают на месте, а то экран и вовсе гаснет. И этот мир, со всеми радостями и трагедиями, исчезает, остается лишь в памяти.
На следующий вечер, если прошлый сериал закончен, ты вновь нажимаешь свои кнопки и видишь совершенно иные мизансцены, и актеры уже в исторических костюмах, прежний инспектор становится преданным дворецким, но ты понимаешь, - это он, просто - роль  другая. И так из фильма в фильм, порой даже трудно вспомнить, кем именно была когда-то эта горничная.
А кто-то, в тот же момент, где-то сзади, за невидимой стеной, смотрит на свой экран и видит нас с тобой в кровати, смотрящих на монитор, и не только нас, на его экране много изображений, много «актеров», за которыми надо приглядывать, а дальше, за такой же невидимой стеной, сидит еще кто-то, смотрит на свой монитор, на котором много наблюдающих за теми, которые, в свою очередь, смотрят в своих телевизорах на актеров, и есть ли этому конец? Есть, или нет – не важно, поскольку, по сути, всё это Сериал, в котором только Один Актер, Сценарист, Продюсер, Режиссер, и Он же, один, – Смотрящий, Зритель, Он - в каждом «куске» этой огромной пьесы, в каждом актере и наблюдателе, весь, поскольку, на куски Он не режется. А этот Сериал, на самом деле, смотришь ты, хотя об этом пока не догадываешься. Понять просто. Вспомни любой свой яркий сон. В нем некто говорит с тобой, радуется, переживает и представляет себя отдельным. Да, так и есть, во сне он вполне самостоятелен, реален. Но стоит проснуться, как ты понимаешь, что он, - это ты, в глубинах твоего сознания, со всеми снами и игрой в отдельность.  А у Него, Автора и Наблюдателя, сериалов таких, снов, реальностей – не счесть. Но об этом лучше знает Ворона Пхушунда, о которой расскажу тебе позже.
Савелий потянулся, зевнул и, наполовину прикрыв глаза, мягко улыбнувшись, посмотрел на Мухина. За окном по-прежнему легкий звон цикад сливался с шелестом каменистого ручья у дома, дрожащая водная поверхность чуть серебрилась при лунном свете. Неподалеку вновь ухнула Сова и смолкла.
Мухин замер, глядя в огонь камина. Прежние вопросы в нем медленно, постепенно, обретали вид пока еще зыбких, едва оформляющихся ответов, а вопросы, хотя и оставались, становились иными, глубокими, ясными.

12.05.26