Представления о материальном и духовном в русской

Такую большую статью лучше всего читать в формате PDF.
Доступен свободно по ссылке (ее надо скопировать и вставить в строку поиска браузера, например, ГУГЛА)

https://philpapers.org/archive/TCODCT.pdf


Гуртовцев А. Л.
кандидат технических наук, старший научный сотрудник,
независимый философ-исследователь, Республика Беларусь,
 E-mail: gal_minsk@rambler.ru


ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МАТЕРИАЛЬНОМ
 И ДУХОВНОМ/ИДЕАЛЬНОМ В РУССКОЙ
ФИЛОСОФИИ XVIII ВЕКА

Размышления о двух фундаментальных качествах бытия человека – “идеальном” (духовное, умозрительное, мыслительное, субъективное  – Субъективная Реальность, СР) и “материальном” (вещественное, телесное, реальное, объективное – Объективная Реальность, ОР), противопоставляемых на протяжении всей человеческой истории друг другу как принципиально различных сущностей/субстанций



 1. Предисловие.
Этимология понятий идеального (идея)
и материального (материя)

Понятия идеального и материального впервые были обозначены и подвергнуты философскому анализу в  древнегреческой философии IV вв. до н.э. в трудах Платона и Аристотеля  (следует отметить, что понятие “идея” – “то, что видно; вид; форма” - ранее использовал Демокрит для обозначения умопостигаемого - “того, что не видно”, но, тем не менее, реально существующего объекта – незримых, мельчайших, вечных, неизменных, непроницаемых, неделимых частиц, или атомов [1]) [2,3]. Но родственные им понятия духовного, умственного, мыслимого, выраженного словом или образом и постигаемого разумом, с одной стороны, а, с другой стороны, телесного, плотского, вещественного, чувственно воспринимаемого живым существом, уже тысячелетия до того широко использовались в мифологии и религии древнейших человеческих цивилизаций [4].

Слово  “идеальное” происходит от латинского idealis (идейный, идеальный), которое, в свою очередь, образовано от древнегреческого   ;;;;  [лат. транслитерация  idea] – “вид, понятие, образ”, восходящего к глаголу ;;;;;;; [лат. eidenai] – “видеть, знать” (;;;;, ;;;; – “вижу, смотрю, знаю, понимаю”) [5,6]. Согласно [6, с. 809], древнегреческое слово “идея” имеет, по меньшей мере, семь значений или смыслов: 1) внешний вид, внешность; 2) видимость; 3) вид, род, тип, качество, сорт; 4) род, класс, категория; 5) способ, образ, форма; 6) в философии – идея, общее свойство, начало, основание, принцип; 7) в идеалистической философии – идея как первообраз, идеальное начало (общий образ сущего, постигаемый умом).   Производное платоновское слово eidos (эйдос) означало вначале внешнюю форму, внешний вид, облик, фигуру предмета, а позже приобрело значение прообраза вещи, ее умопостигаемой сущности.

        Таким образом, в античной философии идеальное изначально обозначало, именовало предмет или множество предметов окружающего мира, которые воспринимались человеком в форме каких-то зримых образов или словесно оформленных идей. Иными словами, это понятие относилось к душевной, духовной, психической, мыслительной деятельности человека (а также и богов, которые перекочевали в древнегреческую и римскую философию из мифологии и религии предков греков и римлян). Со временем понятие идеального приобрело в дополнение к своему главному значению “видеть, знать, понимать” и другие смыслы, включая значение идеала (образец, эталон), которому должно следовать и подражать. В данной работе мы будем анализировать понятие идеального, не отвлекаясь от его основного философского смысла.

Понятие материального и самой материи ввел в философию Аристотель [3]. До него в древней мифологии, а позже и в ранней древнегреческой  философии, начиная с Фалеса Милетского, для обозначения основы тех или иных предметов, процессов или явлений природы  использовались конкретные виды различных природных стихий (вода, воздух, земля, огонь, эфир), а Аристотель, обобщив подход своих предшественников, ввел более общее, отвлеченное, абстрактное понятие материи - ;;; [лат. hyle,  рус. хуле; буква ; “ипсилон с придыханием” обозначает дифтонг “hy”], которое изначально означало необработанную  древесину, строительный лес, дрова. Согласно [6, с. 1662], это слово в древнегреческом языке имело, по меньшей мере, восемь значений: 1)  лес; 2) кустарник; 3) дрова; 4) строевой лес, лесные материалы; 5) сырой, необработанный материал; 6) в философии – вещество, материя; 7) тема, предмет; 8)  осадок, гуща, муть. Почти в таком же составе значения материи сохранились и в латинском языке [5, с. 621]. Начиная  с Аристотеля, понятие материи стало обозначать в философии неоформленный материал, вещество, первичное начало, субстрат, субстанцию - “то, из чего состоят все вещи”. Под материальным понималось все то, что имеет отношение к материи и образованному из нее материальному, вещественному, телесному, вещному, предметному миру.

Формирование понятия идеального как свойства человеческого сознания, мышления, разума, с одной стороны, а, с другой стороны, материального как свойства окружающего человека реального вещественного мира, сразу же породило в философии острейшую проблему взаимоотношения, взаимосвязи, взаимодействия этих двух столь различных на первый взгляд качеств человеческого бытия и, возможно, разных сущностей и субстанций. Перед философами возник ряд глубоких онтологических и гносеологических вопросов: какова истинная сущность идеального и материального, в чем их сходство и различие, вечны ли они оба или временны каждое по-своему, равноправны ли они или одно качество подчиняется другому и какое из них является в таком случае главным, первичным, а какое производным, вторичным (зародилось ли сознание из материи или, напротив, сознание породило материю?), командует ли идеальное материальным или материальное управляет идеальным?

Разделив однажды бытие человека на два качества – идеальное (духовное) и материальное (телесное) – и, самое главное, противопоставив их друг другу как контрарные противоположности, человеческая мысль до сих пор страдает от этой архаичной разделённости, дихотомии. Человечество же в целом продолжает вот уже которое тысячелетие подряд блуждать в потемках и тупиках своего фундаментального мировоззренческого заблуждения (по сравнению с ним уже “канувшая в Лету” геоцентрическая модель вселенной Аристотеля/Птолемея кажется детской шалостью), рождая все новые заблуждения мысли и внедряя их даже в современную систему образования и научных знаний (Гойя: “Сон разума рождает чудовищ”). Следует отметить, что вина за столь  длительное господство  в человеческой цивилизации данного самого великого, “вечного”  заблуждения лежит не столько на совести философов и ученых (хотя и на них тоже), сколько на плечах самого человека как тленного, смертного существа и продукта эволюции живой природы. Свою лепту в заблуждение вносят также сложившиеся веками социально-экономические устои организации человеческого общества. Этот вывод подтверждает вся история  человечества.

Тысячелетнее идейное и институциональное наследие мифологии и религии продолжает и ныне сковывать своими архаичными догмами, стереотипными социальными установками, окостеневшими ритуалами и традициями человеческий разум, который стремится к познанию реального мира и выяснению всех его достоверных свойств, отношений и законов его развития. Эта естественная, необходимая для выживания человеческого рода эволюция разума продолжится независимо от того, выгодны ли его очередные открытия и достижения каким-либо отдельным лицам, социальным группам и партиям или нет. Развитие разума человека и совершенствование добываемых с его помощью научных знаний о реальном мире, в котором существует разноцветное и разноголосое человечество, имеет общечеловеческое, глобальное значение для его земного настоящего и особенно земного и космического будущего.
Выяснение взаимоотношений материального и идеального начал стало ядром основного вопроса мировой философии и, в частности, одной из центральных проблем советской философии диалектического материализма. Эта проблема в советской философии активно обсуждалась на протяжении десятилетий, то так и не была решена в теоретическом, научном, материалистическом плане. Для широкого круга историков и философов-эволюционистов несомненный интерес представит рассмотрение проблем взаимоотношения мышления, идеального, духовного, умозрительного, мыслительного мира с миром материальным, вещественным, телесным в русской философии на заре ее формирования как отдельной области культуры и науки в Русском Просвещении XVIII века.


2. Зарождение русской философии в XI-XVII веках
как исторической и религиозной “книжной мудрости”

Европейская философия как принципиально новый, рациональный, логический способ познания человеком окружающего мира и самого себя зародилась в VI-V вв. до н.э. в свободных, демократических государствах-полисах  Древней Греции [7]. Она подвергла резкой критике традиционные мифы и религиозные антропоморфные политеистические представления древних народов Средиземноморья и Востока, провозгласив естественное право разума человека оценивать ложность или истинность его чувственных  и умственных фантазий, а также управлять жизнью людей и общества в целом. В те далекие времена на сцене мировой истории русского народа как такового еще не существовало, а племена его оседлых предков-славян были рассеяны по территории северо-восточной, восточной и юго-восточной Европы (балто-славянские племена, анты, венеты и др.) [8].

В IX веке в бассейнах озера Ильмень и реки Волхов (северный центр Древней Руси - Новгород), Ладожского и Онежского озер, рек Днепра, Западной Двины, Десны, Оки и Верхней Волги сложилось Древнерусское государство (Киевская Русь; Киев – южный центр Древней Руси, “мать городов русских”), в состав которого вошли племена ильменских словеней, полян, древлян, кривичей, дреговичей, радимичей, полочан, уличей и других этносов. Географически русское государство возникло на пути из “варяг в греки” (из Балтийского в Черное море). В языческой, дохристианской Руси мировоззрение простых и знатных людей формировала местная религиозная вера, которая базировалась на анимизме, культе душ предков и поклонении множеству всесильных богов (поклонялись их изображениям – идолам, установленным в святилищах, капищах), управляющих жизнью природы и всех людей (Перун, Велес, Мокша,  Даждьбог, Стрибог, Хорс и др.) [8].

В 988 г. новгородский, а позже уже великий киевский князь Владимир Святославович (Владимир I; 960-1015) “крестил Русь” в греческую веру – византийское православие. С тех пор православие стало на Руси государственной религией, хотя и после этого исторического события среди простого люда Руси и даже отдельных князей, особенно на  периферии государства, еще несколько столетий упорно сохранялось двоеверие  - вера в Христа-спасителя и одновременно в местных языческих богов. На всем дальнейшем историческом пути развития Русского государства (Древняя Русь, IX-XIII; Период раздробленности [монголо-татарское нашествие и иго], XIII-XV;  Московское царство, XVI-XVII; Российская империя, 1721-1917 гг.) православие оставалось государственной, господствующей религией (союз государства и Церкви – “гостеоуния”), а в петровскую эпоху Русская Православная Церковь (РПЦ) стала фактически государственной структурой империи (подчинялась светской власти - императору, патриаршество было упразднено в 1721 г., а высшим церковным органом стал Священный Правительствующий Синод во главе с Обер-прокурором, назначаемым императором; новая форма связи государства с церковью – “гостеизм”) [8].

Вся общественная и культурная жизнь монархического русского государства проходила под жестоким контролем и диктатом РПЦ (до возникновения Российской империи РПЦ возглавлял  митрополит Киевский и всея Руси, назначаемый в X-XV вв. византийским патриархом, а позже, с 1589 года – Святейший Патриарх Московский и всея Руси). Русская философия, в отличие от материалистической древнегреческой натурфилософии, давшей начало общегреческой и европейской науке и философии, стала формироваться на Руси, начиная с XI века и до XVIII века, исключительно как историческая и религиозно-этическая, “божественная” философия. Ее развитие тесно оказалось связанным с принятием православия, следованием переводным византийским историческим и богословским трудам, а также восточным церковным  традициям и обрядам (иконопочитание, культ святых, пышность обрядов, строгая литургия, мистическое богословие,  монашество и др.).

Мысли ранних русских философов были сосредоточены, в отличие от древнегреческих мудрецов и философов, не на умственных попытках исследования природы или разработки правил абстрактной логики (логика – это умственное, словесно-символьное выражение правил и законов окружающего человека реального, материального, а не вымышленного, “потустороннего”, сверхъестественного мира), а на вопросах религиозной веры, божественного откровения, морали, смысла жизни и спасения своей якобы бессмертной души. Этот долгий начальный этап становления русской философии историки обозначают как “книжную мудрость”. К нему относят летописи (в частности, “Повесть временных лет”, XII в.; Лаврентьевская летопись, 1377 г.; Ипатьевская летопись, XV в. и др.) и различные поучения, передающие христианские ценности и нормы или жизненный опыт.

Первым древнерусским философом историки называют митрополита Илариона Киевского, высокообразованного писателя и богослова, автора трактата “Слово о Законе Благодати” (1049 г.), жившего в XI веке при сыне Владимира I, великом киевском князе Ярославе Мудром (978-1054). Свое “Слово...” богослов открывает разъяснением его содержания “О Законе, через Моисея данном, и о Благодати и Истине через Иисуса Христа явленной, и как Закон отошел, (а) Благодать и Истина всю землю наполнили, и вера на все народы распространилась, и до нашего народа русского (дошла). И похвала князю нашему Владимиру, которым мы крещены были. И молитва к Богу от всей земли нашей...“. В этом религиозном ключе  написана вся проповедь. Она направлена на восхваление христианства и продвижение его “божественных ценностей” в русский народ под знаменем подлинной истины и абсолютной правды.

Это не философия реального мира. Она имеет непосредственное отношение к мифам и фантазиям  человеческого сознания, но не к его разуму и материальному опыту. Здесь разум спит, но вера буйствует и торжествует. Здесь вы не найдете попыток просветить человеческий ум и объяснить ему подлинную природу существования мира и самого человека (он не природная, а “божья тварь”, “раб божий”). Слишком мало было еще практических и теоретических знаний у русских людей того времени. Но зато было слишком много невежества, суеверий, предрассудков и заблуждений. А там, где нет знаний, их место всегда занимает мифология, мистика и религиозная вера. Невежество, мифы и религия обычно быстрее и крепче сплачивают людей, чем знания, истина и правда (ведь чтобы знать и уметь надо много трудиться не только руками, но и головой).

На тот исторический период христианство оказало на русский народ, раздробленный, разобщенный по родам, племенам и местным языческим  верованиям, а также по удельным княжествам, благотворное действие. Единая вера в единого Бога (единая Святая Троица) при едином верховном правителе  позволила объединить многочисленные, территориально рассредоточенные славянские племена в сильное, управляемое верховной властью великого князя, а позже царя и императора, Русское государство. Через византийское православие Русь получила возможность приобщиться к древней культуре, языку, знаниям и материальным достижениям Византийской империи, возникшей в конце IV века при разделе Римской империи на Западную во главе с Римом, и на Восточную во главе с Константинополем. 
К другим видным философам-богословам данного периода относят еще епископа, проповедника, автор притч, поучений, посланий и молитв Кирилла Туровского (1130-1183; в притче о грехопадении человеческой души и тела сравнивает их  со слепцом и хромцом, которые, нарушив божественную заповедь не вкушать  запретного плода с Древа познания Добра и Зла, росшего в Эдемском саду, совместно  согрешили и за это были  наказаны Богом), а также церковного деятеля, идеолога мистико-аскетического монашества (отшельничество - “скитская жизнь”), противника “церковного стяжательства” (церковное и монастырское землевладение и накопление церковных богатств) Нила Сорского (1433-1508) и богослова, основателя и игумена Иосифо-Волоколамского монастыря, главы “иосифлян” (выступали за сильную Церковь, ее право на участие в делах государства, владение землей, крестьянами для ее обработки и накопления церковных богатств, а также боролись с “нестяжателями” и новгородско-московской ересью “жидовствующих”, которые ставили Ветхий завет выше Нового завета и отрицали ряд норм христианства) Иосифа Волоцкого (1439-1515) [8].

Особо следует выделить филолога-богослова, публициста-полемиста, критика ересей и вероисповеданий, отличных от чистого православия, сторонника гармонии отношений светских и церковных властей, а также соблюдения социальной, “богоугодной“ справедливости, противника церковного стяжательства Максима Грека (1475-1556; был осужден за свои вольные взгляды на русских церковных соборах в 1525 и 1531 гг.). Он прибыл в Москву в 1518 г. из Афона по приглашению великого князя владимирского и московского Василия III Ивановича (1479-1533 ; сын великого князя московского Ивана III Великого) для перевода церковных книг. Философ принес с собой европейские гуманистические идеи Возрождения, защищавшие право человека на свободу воли и всестороннее развитие личности. Он не боялся обличать властные злоупотребления князей и церковных иерархов, и его взгляды постоянно вызывали бобщественные споры. Будучи по натуре духовным просветителем и признавая важность светского образования, философ считал, что вера должна быть не слепой, бездумной, а осознанной, подкрепленной светскими, рациональными знаниями (он, сын своего времени, не подозревал, что именно рациональное, научное знание способно посеять сомнения в вере и разрушить все религиозные фантазии и догмы).

Проиллюстрируем кратко “философские” взгляды Максима Грека на примере его нравоучительного трактата “Беседа души с умом”, написанного в византийской диалоговой традиции (душа задает вопросы, а ум наставляет ее на праведный путь), в котором исследуются причина греховности человека. Ум рассуждает о роли Бога в жизни человека и мироздания: “Творец наш, душа, прост, и нисколько не причастен никакому злу и лукавству. Это – одна благость, одна премудрость и правда; Он милосерд, щедр, весь свят и праведен; от Него изобильно источается всякая святыня, всякая благость и всякие духовные дары. Желая возвести в это совершенство и созданного Им изначала по Своему божественному образу [человека], Он, преблагий, дал ему божественную заповедь, которую если бы он до конца сохранил без вреда, то был бы воистину блажен...”. Все проблемы человека Грек объяснял его недостаточно твердой верой в Бога. Философ призывал людей предпочесть вечные, загробные, небесные, божественные блага тленным земным трудам и радостям. Такова “философия” Грека, истоки которой находятся по существу не в Библии, а в языческих цивилизациях Древнего Востока, где жрецы требовали от своих народов также безоговорочной веры в мических богов – создателей мира и людей [4].

Еще один видный общественный и церковный деятель середины-конца XVII века, просветитель, поэт и проповедник, автор богословских трактатов  - это Симеон Полоцкий (1629-1680). С 1664 года переселился из Полоцка (Речь Посполитая) в Москву для реализации своих просветительских планов, где стал придворным поэтом, наставником и учителем латыни у двух старших детей царя  Алексея Михайловича Тишайшего (1629-1676; второй русский царь из династии Романовых). Позже Симеон обучал и малолетнего будущего царя Петра Алексеевича, т.е. Петра I. Философ, будучи приверженцем сильной монархии, продвигал идеи просвещенного абсолютизма (“мудрый царь заботится о благе подданных”) и культурного единения восточных славян. Он, признавая вслед за Максимом Греком важность распространения для укрепления православия светских знаний (правда, не византийских, а западных), создал в Кремле первую независимую Верхнюю типографию. Много усилий он вложил в проект создания в Московском царстве по западному образцу первой высшей школы - Славяно-греко-латинскаой Академии - для изучения греческого языка, латыни и свободных наук (риторика, грамматика, арифметика).

Философия как особая, уже не исключительно религиозная, а рациональная область культуры и науки сформировалась в Русском государстве позже - в петровскую эпоху (мы уже видели, что говорить о светской русской философии в допетровскую эпоху  нет смысла). Царь Петр I (1672-1725), реформировавший Русь на западный манер (“прорубил Окно в Европу”: наставничество Симеона Полоцкого не пропало даром), понял важность и ценность наук и новых знаний для дальнейшего развития до этого архаичной, аграрной страны, а потому открыл дорогу в Россию достижениям западной цивилизации в области светского воспитания, образования и науки, культуры и быта, военного дела, строительства и промышленности. Реформы Петра встретили сильное противодействие со стороны архаичной части общества (бояре, монахи, священнослужители), но были жестоко подавлены силой воли, разумом и властью царя, ставшим вскоре первым русским императором.



3. Понятия  материального (вещественное, телесное) и духовного (идеальное, мыслительное) в Русском Просвещении
 XVIII века

В русский язык слова “идеальный” и “материальный” или их семантически родственные слова-близнецы пришли из западноевропейских языков в XVIII веке – в Петровскую эпоху, время формирования российской институциональной науки и философии с рациональными идеями (первое в России высшее общеобразовательное учебное заведение – Эллино-греческая академия – основана в Москве в 1687 г. как центр подготовки кадров для нужд государства и церкви [с 1701 г. это уже Славяно-латинская академия, с 1775 г. Славяно-греко-латинская академия; закрыта в 1814 г.]; в 1724 г. была основана по указу Петра I Петербургская академия наук и при ней Академический университет – первое в России высшее светское учебное заведение; в 1783 г. по указу Екатерины II основана Российская Академия [центр изучения и развития  русского языка и гуманитарных наук; в 1841 г. вошла в состав Петербургской академии наук], а в 1755 г. по указу императрицы Елизаветы Петровны – Императорский Московский университет).
Крупнейшими представителями раннего Русского Просвещения стали такие выдающиеся личности как сподвижник Петра I, государственный и церковный деятель,  архиепископ Новгородский, автор проповедей, писатель и историк Феофан Прокопович (1681-1736; в 1720 г. составил “Духовный регламент”, на основе которого был учрежден Святейший Правительствующий Синод – высший государственный орган церковно-административного управления РПЦ, подчиненный власти императора, самодержца), государственный деятель и историк-энциклопедист Василий Татищев (1686-1750; соч. “История Российская с самых древнейших времен” в кн.1-5, 1768-1818), русский князь татаро-молдаво-греческого происхождения, дипломат, поэт-сатирик и переводчик, философ, просветитель-рационалист Антиох Кантемир (1708-44; умер в 36 лет в Париже от туберкулеза), первый российский ученый-естествоиспытатель мирового значения, поэт, языковед, литературовед, художник и историк Михаил Ломоносов (1711-1765) и некоторые другие ученые и мыслители, в том числе и немецкие, трудившиеся в Петербургской академии наук и Московском университете.
В одном из первых крупнейших  российских словарей – трехъязычном, славяно-греко-латинском “Лексиконе” (1704) русского писателя, переводчика, филолога и  издателя Ф.П. Поликарпова-Орлова (1670-1731), написанном еще на церковнославянском языке,  уже был обозначен термин “материя”: “Материя, вещество, ;;;, materia ”[7, с. 355]. Но, термин “идея” и его производные в словаре отсутствовали, что свидетельствовало об отсутствии этого слова в общественном употреблении [9, с.277]. И, напротив, расхожие мифическо-религиозного происхождения понятия духа (лат. spiritus) и души (лат. anima) представлены в словаре широко и совместно с родственными им словами (духовный, духовность, духовник, духоборец, душевный и т.д.) [9, с. 214].

“Словарь Академии Российской” (1789-1794 гг.) о понятиях
материи, материального, вещественного и идее, духе, душе и духовном

В первом, изданном еще при императрице Екатерине II, академическом толковом “Словаре Академии Российской” (общий объем более 7 тыс. стр., издан в 1789-1794 гг. в 6 частях, или томах 1-6) уже появилась сверхкраткая заметка, посвященная разъяснению понятия идеи: “Идея. Представление какой-либо вещи, действия или предмета в уме; умопонятие. Хорошие, ясные, сбивчивые, ложные, высокие идеи” [10, т. 3, с.203]. Из текста ясно, что идеи в самом общем значении существуют не где-то вне человека и его сознания, а в его уме, мышлении и мыслях в виде внутренних представлений о различных вещах.
Вместе с тем, в данном словаре понятиям духа, духовного и души, включая сотни разъясняющих их цитат из преимущественно религиозной литературы (следует понимать, что все без исключения авторы словаря – это князья, архиепископы, епископы, протоиреи, иереи, священники, тайные, статские, надворные  и коллежские советники, генералы, адмиралы и полковники, а их свыше 60 только среди авторов первого тома, исповедовали православие, и главным авторитетом признавали Библию), посвящены десятки страниц  [т.2, с. 802-836]. Приведем в сокращенном виде те определения, которые имеют отношения к прояснению того, каким образом происходит духовная, умственная, мыслительная деятельность человека (хотя церковь далеко не любую умственную деятельность признавала и признает до сих пор духовной), рождающая идеи, согласно взглядам авторов того времени.
Итак, определения духа, т.е. той тайной субстанции или сущности, придумав которую еще тысячи лет назад, люди не могут понять до сих пор: “ДУХ. 1) Существо бестелесное, имеющее разум и волю. Дух есть Бог... Господь же дух есть...; 2) Третье лицо Святой Троицы [Троица = Бог Отец + Бог Сын + Бог Святой Дух; - Г.А.Л.]... Дух живородящий...; 5) Благодать, дар [психическое, внутреннее проявление ощущения добра, покоя и блаженства; - Г.А.Л.]; сила сверхъестественная, свыше на кого ниспосланная... Понеже дух Божий живет в вас... Пророки имели дух пророчества...; 6) Противополагается плоти. Дух бодр, плоть же немощна...; 7) То же, что душа...Яко тело без духа мертво есть...; 10) Иногда означает ум, мысль...”. Таким образом, дух имеет разум (словарь многократно упоминает разум, но не  дает ему определения; в первой половине XVIII века Ф.Прокопович и В.Татищев подразумевали под разумом как высшей формой познания “суждение”, а А.Кантемир – “понятие”) и волю (“способность, или сила душевная избирать что” [т.1, с.823], т.е. делать выбор и действовать согласно ему), бестелесен, противопоставляется плоти и отождествляется, в частности, с душой, умом и мыслями. Как следствие, душа, ум и мысль изначально признаются невещественными, нематериальными, сверхъестественными. 
А вот определения духовного: “Духовный. 1) Собственно; бестелесный, бесплотный. Ангелы суть существа духовные. 2) Исполненный благодати...; 3) Касающийся до спасения души...; 4) Противополагается также слову светскому или гражданскому. Духовный сан. Духовное состояние, звание...”. В этом определении изначально более широкое понятие духа, рожденное еще мифологическим сознанием древнего человека для объяснения скрытых причин действия сил природы и мышления самого человека, религия сузила до мысленного или ритуального общения человека с богом, монополизировав тем самым содержание понятия духовного. Если  дух или душа человека общаются с богом, то это есть, согласно религии, духовный процесс, а если человек думает о чем-то ином, например, сочиняет музыку, стихи или изобретает новую вещь, то это уже не является духовной деятельностью. Очевидно, необходимо устранить это искажение, признав духовность синонимом мышления, причем безотносительно его предметной направленности. В этом случае религиозное мышление становится лишь частным случаем, вариантом духовной, мыслительной деятельности человека, не господствуя и не подчиняя себе другие её естественные направления. Это логично и справедливо.
О душе  говорится: “Душа. 1) Вообще дух влиянный в тело животное...; 2) Особо душа человеческая. а) Существо бестелесное, одаренное способностью понимать, мыслить, рассуждать, хотеть и прочее и которое имеет уверение о своих действиях, также волю, свободу и есть главная сила на тело действующая... Душа есть неразделима, непричастна смерти. Способности души. Страсти души. Любите Бога всей душой. Смерть есть разлучение души с телом (жизнь словарь определяет как “состояние, в котором находится человек, когда душа его бывает соединена с телом”). Действие души на тело... б) В отношении к хорошим или худым человека качествам говорится: Благородная, великая, благодетельная, возвышенная, мужественная душа. Душа слабая, низкая, подлая. Душа корыстолюбивая. в) В отношении к душам от тела разрешившимся говорится: Блаженные души наслаждаются райской жизнью. Души усопших. г) Иногда значит то же, что Совесть... Кривая душа...” [т.2, с.822/823].
Таким образом, и здесь подтверждается, что душа есть некое отдельное от тела духовное, бестелесное, нематериальное, сверхъестественное существо, вложенное  в тело кем-то извне (“Бог при сотворении вдунул в человека дух жизни”). Она обладает способностями хотеть, желать, мыслить, понимать, выбирать, проявлять свою волю и действовать как   “начало и начальник жизни” на тело, управляя им согласно своему выбору, волеизъявлению (о воздействии же тела на душу и о какой-то ее зависимости от тела, ничего не сообщается). Подчеркивается неразделимость самой души на части и ее личное бессмертие (смерть тела освобождает душу для загробной, райской жизни; если бы душа зависела от тела и была смертна, умирая вместе с ним, то терялась бы вся идеологическая опора религии: какой еще другой фантастической идеей можно было бы так эффективно управлять сознанием людей?).
Все эти утверждения о духовной сути человеческой души и о том, что “Бог есть виновник нашей жизни” [т.2, с.1121], сделанные новоиспеченными российскими академиками на рубеже XVIII-XIХ вв., мало в чем отличаются от  представлений  о божественном творении мира, человека и его души у народов Древнего Востока, живших 5 тыс. лет назад. Шумеры, аккадцы, вавилоняне, ассирийцы, древние египтяне и индусы, все они верили в бессмертие души, ее посмертное отделение от тела (и даже ее краткосрочное отделение от тела при жизни человека во время его сна и особых состояний) и вечную жизнь в потустороннем, загробном мире, который религия размещала то под землей, а то на небесах (высших небесных сферах в геоцентрической модели  вселенной) [4].
А вот что словарь сообщает об уме и мышлении человека:
“УМ. Способность поминать вещи и судить об оных... Тонкий ум. Упражнять в чем ум... Возвышение ума. Слабый, растренированный, развлеченный ум. Он от болезни лишился ума, помешался в уме... В уму; В памяти, в здравом рассудке... Сколько голов, столько умов. Сколько людей, столько различных понятий. Ум хорошо, а два лучше того... Он себе на уме... Из ума вывести... Из ума выжить... С ума сбрести, сойти. В просторечии значит: лишиться ума по какому-нибудь случаю ” [т.6, С.429].
 “Мыслю. 1) Думаю, мню, соображая, что в уме разбираю... Душа имеет способность мыслить о видимых предметах. 2) Сужу, мнение о ком или чем имею, заключаю... 3) Имею, что-то держу в мыслях... 4) Надеюсь, уповаю... 5) Намереваюсь, имею намерение...  Мышление. Думанье, представление о чем в мыслях.  Мысль. 1) Воображение; представление в уме предмет какого на рассуждение. Острые, высокие мысли. Простая, обыкновенная мысль. Выражать свои мысли. 2) Мнение. 3) Намерение, предприятие... Мысленный. Умственный, воображаемый. Мысленный взор. Мысленное око. Ум...” [т.4, с. 362/365].
Здесь дается набор тавтологических определений, т.е. определения одних слов-понятий через  лексически близкие им понятия или синонимы: мышление, думанье (определяется в другом месте словаря как “размышление, соображение, вспоминание, разбирательство в уме”), умствование, мнение, суждение, представление (“воображение, приведение на мысль”), соображение, воображение. О сущности этих умственных  процессов ничего не сообщается. Единственно отмечается, что они присущи душе человека, т.е. выполняются именно душой, а не телом. Где находится в теле человека эта самая душа и как она взаимодействует с телом, об этом ничего не говорится. Древние народы помещали душу обычно в сердце или печень (предсказания судьбы человека по печени жертвенных животных как носителей божественного предвидения были развиты в Древней Месопотамии), ибо о назначении головного мозга как центра управления человеческим организмом  им было неведомо (в частности, древние египтяне при мумификации усопшего и подготовки его души к загробной жизни сохраняли его сердце и некоторые другие внутренние органы, но выбрасывали мозг как ненужную вещь) [4].
Даже в русской философии XVIII века многие религиозные философы, в частности, малороссийский, украинский поэт, музыкант, педагог и странствующий философ Григорий Сковорода (1722-94; его сочинения распространялись в рукописях и были опубликованы лишь после его смерти; в философских диалогах и трактатах библейской направленности развивал идею смысла существования человека ради самопознания в себе божественного начала),  были сторонниками  древней идеи  воплощения души и разума человека в его сердце – средоточии духовной жизни и самопознания человека. Сковорода определял душу – “самую эссенцию человека” - как “глубокое сердце”. Он говорил: “Истинный человек есть сердце в человеке”. Сердце было для него не физиологическим органом тела, а “неограниченной бездной мыслей” и символом “истинной”, “божественной” сущности человека. Мистическая идея сердца как центра духовной жизни человека позже, в XIX веке, оформилась в целое идеалистическое направление – “философию сердца” [11]. 
Но вернемся к словарю. О материи и материальном, в противовес понятиям души и духовного, словарь сообщает очень скупо: “МАТЕРИЯ. 1) Вещество. 2) Изткание. Бумажная, шелковая, шерстяная материя. Материальный (См:. Вещественный). Материал. Припас к сооружению или произведению чего” [т.4, с 56/57]. А вот о вещи, веществе и вещественном: “ВЕЩЬ. Все то, что существует. Слово сие применяется  ко всему, и значение его определяется предметом, о коем идет речь; иногда а) приемлется за всяческие творения бытия вещественные и невещественные. Все вещи Богом созданы. б) Иногда означает творения токмо неодушевленные... в) Когда произведений собственного имени не знаем, сим словом означаем... г) Нередко изображаем сим словом и деяния...  Вещество. 1) Всё то, из чего тела составлены; все всё то, что телам дает протяжение и силу противодействия. Неразделимые вещества являются атомами.2) В сокращенном значении, всё то, из чего что составлено быть может... Вещественный. Составленный из вещества, свойственный телесному составу...” [т.1,с.673/674].
Поскольку материя, вещество рассматриваются как составные части любых тел (в философии говорят в таких случаях о делимой субстанции [античные атомисты представляли такое деление ограниченным – до неделимых атомов, а Декарт, утверждая о корпускулярном строении материи, говорил о бесконечном делении корпускул], но в словаре понятие субстанции отсутствует), то бестелесная душа понимается как принципиально не разделяемое на части единое целое.  Если вещественность словарь толкует как “качество веществу сродное”, то  невещественность понимается как “бестелесность, непричастность веществу; свойство духовного существа”. Итак, лишний раз отмечается, что душа невещественна, нематериальна, духовна и тем самым  обосновывается противопоставление духа, идеального материи и всем материальным вещам.
На этом можно было бы закончить анализ интересующих нас понятий, растолкованных в данном словаре. Но следует привести еще одно архиважное понятие – головного мозга, кратко затронутого авторами: ““МОЗГ. Мягчайшая из всех внутренних частей у животного, занимающая совершенно всю полость головного его черепа, составленная из мягкого  некоего вещества [нейроны, нервы, глия, капилляры; – Г.А.Л.], снаружи  цвета пепеловидного с пробелью, с разными, на подобие кишечника, изгибами вокруг двух оболочек [извилины коры двух больших полушарий; – Г.А.Л.], внутри же превращающегося совсем в белое будто ядро [мозолистое тело; – Г.А.Л.] , из которого, как  из начала своего, происходят все чувствованные в животном теле жилы [нервы, т.е. аксоны нейронов; – Г.А.Л]; орудия всех его внутренних и внешних чувств и движений. Мозжечок, или малый мозг. Так называется у трупоразъятелей [анатомы; – Г.А.Л.] особенная часть головного мозга, сзади под оным, в самом низу черепа, на затылочной кости лежащая, соединенная с главным или большим мозгом, внизу токмо оного вытянутая будто в две ножки внутренней своей белой частью отделяется [варолиев мост, отдел ствола; – Г.А.Л.]. Мозголомный. Требующий сильного напряжения разума. Мозголомная наука. Безмозглый. Глупый ,малоумный, безрассудный” [т.4, с.219].
Удивительно, но в этой маленькой заметке авторы словаря, связывая чувства, ум и разум человека уже не с некой бестелесной душой, а с конкретным человеческим органом - головным мозгом, начинают  противоречить множеству предыдущих своих утверждений, относящихся к духу, душе и прочим духовным, идеальным, нематериальным процессам. С одной стороны, эти процессы якобы не зависят от тела человека, но, с другой стороны, каким-то чудесным образом управляют, руководят им. Мы видим, что через сеть мифологических и религиозных представлений в российском обществе конца XVIII века (православие как государственную идеологию Российской империи исповедовали все без исключения российские мыслители того времени) начинают пробиваться первые, еще очень слабые ростки истинных, естественнонаучных, материалистических взглядов на природу идеального, мыслимого в  сознании человека (термин “сознание” в словаре отсутствует). 
Следует отметить, что лервые “внемифические” и “внесердечные”, рациональные, близкие к реальности представления о мозге человека как центре его “души”, средоточии его нервной, чувственной и разумной деятельности, появились  еще в древнегреческой медицине (Алкмеон Кротонский, VI-V вв. до н.э.; Гиппократ, V-IV вв. до н.э.; Герофил Александрийский, IV-III вв. до н.э.; Эразистрат Александрийский, III в. до н.э.) и закрепились в римской медицине (Гален, II в. н.э., классический труд “О назначении частей человеческого тела”). В средневековье европейские представления о мозге основывались на греко-римской медицине, но сам мозг, его структура и функции, были изучен очень слабо (в частности, была распространена теория “трех чертогов”, которая выделяла в мозге 3 камеры: одну, лобную,  для разума, а 2 другие для чувств и памяти).
Таким образом, к  XVIII веку наука “привязала” душу  уже не к сердцу, а к мозгу, хотя многие философы  и теологи продолжали упорно говорить о душе как о сердце. Впрочем,  и сегодня, в XXI веке, в культуре и искусстве всех народов мира доминируют представления о сердце как вместилище и хранителе души (типичные фразы: “поздравляем от всего сердца, от всей души... душа болит, а сердце плачет... любить сердцем... сердце печалится... сердцу не хочется покоя... слушать свое сердце... память сердца говорит... предложить свою руку и сердце... бессердечный человек...”).

В.Татищев о теле и душе

Рассмотрим как исследуемые нами понятия отражались в работах ученых того времени. Василий Татищев, полагавший науку средством самопознания человека (“чтоб человек мог себя познать”; делил науки на “душевные”[богословие, логика] и “телесные” [натурфилософия, медицина, языкознание], а также выделял лженауки – колдовство, мистику, ворожбу, кликушество) в своем философском трактате “Разговор двух приятелей о пользе науки и училищах” (1733 г.; диалог из 119 вопросов и ответов) писал: “человек состоит из вечного и временного, то есть души и тела.. когда человек познает из чего состоит, оных частей свойство и силы, то он несумненно познает того, от кого [от Творца, Бога; - Г.А.Л.] и урок для чего создан. Оное же познав и видя из того свое добро, будет о том прилежать...прилежанием разумным в надежде не обманется” [12, с.52].
Об истории самопознания человека Татищев сообщал: “Из чего человек состоит, о том у философов в древние времена были разные и весьма одно другому противные мнении... 1). Весьма древний философ Дицкарх...писал, что человек существо есть одно тело, а душа токмо приключение и едино пустое название, ничего не значащее [ученик Аристотеля Дикеарх, в отличие от своего учителя, считавшего душу организующей нематериальной формой, неотделимой от тела и состоящей из трех частей – растительной, животной, разумной, из которых только последняя часть бессмертна, полагал, что душа представляет собой гармонию четырех телесных качеств – холодного, горячего, влажного, сухого – и  умирает полностью вместе с телом; - Г.А.Л.]... 2). Противно тому другие [принимали] едину душу за существо настоящее человека, а тело, яко нагалище [доспехи] или тюрьму и узилще [темницу] ее называли, в котором пифагорики, платоники и стоики согласовали;... 3). Разумеющие три существа в человеке, т.е. душа, дух и тело...” [12, с. 53].
На вопрос о частях и силах души он отвечал: “Душа частей не имеет, зане дух бесплотный, и для того она нераздельна, следственно, и бессмертна есть, ибо вещь неразделяемая меньше и смертна... Тело же  как из различных частей состоит, так и разделяется, а когда оные разделяются, тогда образ и действо погибнет [очень глубокая, провидческая, правильная мысль!; - Г.А.Л.]. Душа  же имеет свои орудия или силы, подобно как тело чувства, и сами каждое собственно или оба обще действуют [правильная догадка о скоординированном взаимодействии тела и души; - Г.А.Л.], яко душа имеет ум и волю, или хотение, и сими человек наиболе властвуется, в их добром порядке все его благополучие зависит, а от непорядка оных несчастье рождается. Тело же имеет пять чувств, яко зрение, слышание, вкушение, обоняние и ощущение” [12, с. 55].
Об уме, его качествах, представлениях, понятиях и разуме Татищев разъяснял: “Ум мы имянуем силы души, в котором просто смысл разумеется, и сие частию протчим животным свойственно быть разумеем [прекрасная, глубокая мысль!; - Г.А.Л.], в людях же и глупейших по природе ум есть. Но разум имянуем ум, чрез употребление и поощрение его качеств направленный, которое от науки приписуется... Некоторые разумеют 4 силы, или действа, ума, яко: понятность, память, догадка, или смысл, и суждение... Мы можем чрез помощь понятности троякие воображения делать: 1) Мысленные, когда мы чрез мысли представленные и памяти сообщенные свойства вещей чрез вспоминание смыслу или уму представим [в современной психологии термин “ представления”; - Г.А.Л.]... 2) Понятность смысла или догадка бывает, когда смысл, некоторые чаяния или вымыслы уму, яко присутственные представляет... 3) Понятность суждения, когда  яко правдивое мыслями приемля, таковыми уму представляя, за правые верим.. ” [12, с. 55].
Татищев справедливо утверждает, что разум есть высшее свойство ума, проявляющее себя в получении научных знаний о реальном мире, существующем вне ума человека. Его догадка о наличии ума у животных (не разума!; напомним, что уже Аристотель рассуждал о наличии души у растений и животных, но разумной души лишь у человека)  получила в современной зоопсихологи и этологии подтверждение. Автор проницательно отмечает, что многие представления и понятия могут обмануть ум человека, выдавая себя за образы вещей, которым в действительности нет места. Он пишет, что когда рассуждение бездействует, то представления “так нас обманывают, что мы подлинно за присутственные [реальные; - Г.А.Л.] почитаем, как то сновидения нас уверяют”. Тут же рядом он говорит о вымыслах ума, которые “яко присутственные, представляет, что тем довольствуется или отягчается, как то часто при читании сказок и сочинении некоторых машин в уме вообразуем и ощущаем”.
Относительно органа, с которым связываются ум, разум и память человека как качества его  души философ замечает: “Естествоиспытатели  место или обитель сея силы [памяти] полагают  в задней части мозга и доводят, что люди, у которых задняя часть головы больше есть, острейшую память имеют [современная нейрофизиология и нейропсихология говорят о памяти как процессе, распределенном по многим отделам головного мозга, включая неокортекс, мозолистое и миндалевидное тело, но одним из базовых центров памяти является гиппокамп, расположенный в медиальной части толщи височной доли и отвечающий за перевод кратковременных воспоминаний в долговременные; - Г.А.Л.]”. В данном трактате много и других замечательных рассуждений и догадок автора о психической деятельности человека, не оцененных историками науки и философии по достоинству до сих пор. Но, нам пора перейти ради сохранения компактности изложения к следующему русскому мыслителю XVIII века.

А.Кантемир о теле и душе

Обратимся к Антиоху Кантемиру, который рассматривал мозг как причину мыслительной деятельности человека (“сия власть [души над телом] является в начале воображением в мозгу”) и прозорливо полагал, что душа и тело “один от другого равно зависимы”. Свое главное философское сочинение  “Письма о природе и человеке” (1743 г.; 11 писем-глав; опубликованы в 1868 г., хотя в рукописи были известны ограниченному кругу лиц задолго до этого) он написал в  бытность  послом в Париже, незадолго до своей ранней смерти [13]. Этот труд стал следствием перевода, анализа и комментирования Кантемиром сочинения “Трактат  о Существовании Бога” (1712 г.) французского священника, богослова и писателя Ф.С.Фенелона (1651-1716; автор романа бестселлера “Приключения Телемаха”, 1699 г.), который защищал идею-аргумент, что “все, что обнаруживает порядок и искусство есть дело разумной силы; природа во всех своих произведениях обнаруживает порядок и искусство; следовательно природа имеет разумную причину”.
Заметим, что подобный аргумент как главное доказательство существования разумной сверхъестественной силы (как правило, в виде Бога, Мирового Ума, Мировой Души или Мирового Разума, а в XX веке к ним присоединили еще и Информацию как организующую порядок нематериальную силу), создавшей мироздание и управляющей им, сформировался еще в древней мифологии, а из ее недр перешел в древнегреческую философию. Порочность  этого аргумента заключается в том, что он игнорирует реальную творящую, организующую, созидающую и одновременно разрушающую силу самой материи, материального мира, природы и действующих в них свойств и законов. В частности, закона естественного отбора, который на базе бесконечных последовательных проб и ошибок развивающейся спонтанным образом природы, направляет её эволюцию в сторону уменьшения хаоса, повышения энергетической устойчивости живых и неживых материальных образований, а также организации их соответствующих многоуровневых внутренних структур.
 В письме II Кантемир, следуя Фенелону, пишет (пояснения в квадратных скобках – Г.А.Л.): “вся натура [природа] доказывает творца своего бесконечную премудрость... способность нарочно избранного к исполнению намерения Божьего видим: порядок учреждения [организации], прилежность  и намерение благое... нечаянность [случайность], то есть  слепое собрание и нужное [необходимое] никакого не имеет права, не может все сие, что мы видим, сделать... сама натура творца своего кажет ” [10, с. 27]. Хотя религиозная идея о Творце проходит красной нитью через все работы философа, но, вместе с тем, он пытается рационально, с позиций практики и логики, разобраться с отношениями между материей, как основы материального мира и тела человека, и его мыслящей душой, познающей окружающий мир и самого человека (Антиох: “не можем еще сами себя познати”). Письма III и IV посвящены соответственно творению света (мироздания) и животных, а письмо V – человеку.
О человеке автор сообщает: “Человек...один оба существа в себе имеет – тело  никакого понятия не имеет, душа себя познает и всё что видим понимает и различает... тело взято от земли... Творец премудрость свою и искусство наилучшим образом показал из такой гнусной материи [низкой, скверной,  недостойной  высокого, благородного духа; ещё в III в. неоплатоник Плотин клеймил материю как зло, тьму и темницу  для духа, не понимая, что без неё не было бы вообще никакого духа]” [12, с.51]. Но, добротное образование (домашнее и краткосрочное в Славяно-греко-латинской академии и в университете Петербургской академии наук), а также  рациональное мышление Антиоха, заставляют его  признать связь души с  материальным телом, с мозгом и нервной системой организма: “От мозга все жилы [нервы]  и духи происходят, которые так субтильны  [тонки], что видеть не можно ни одного, [но] столь здравы и сильны, что всяческим телом   владеют; сии умы или дух в непостижимой доброте [пользе] от края до края в членах тела человеческого бывают и разные виды притворяют [выполняют различные действия или функции], разные чистые движения оного приключая”.
 Письмо VI  посвящено анализу союза тела и души, а также мышлению материи [с.57-66]. Автор пишет: “Хотя человеческий корпус [тело] кажется лучшее и искуснейшее творение в свете, но пред мыслью человеческой почти за ничто признать можно. Тело есть, которое не может смыслить; никакого знания не придают камню, дереву и металлу, однако они тела суть. И так сродно верит, что материя не может думать... древние ничего невещественного не знали [здесь Антиох ошибается, ибо древние говорили о нематериальной душе, но здесь Кантемир подразумевает, видимо, лишь некоторых античных философов, например, Эмпедокла – автора теории четырех первоэлементов  – земли, воды, огня, воздуха; позже к ним Аристотель добавил пятый – небесный эфир], называя души пятым элементом или нечто не видимое, божественное и небесное, чего земным именовать не можно; не могли рассудить, чтоб состав земной из четырех элементов думать и сам себя познавать мог [тело человека, включая его мозг, составляют более чем на 99%  по массе всего 7 главных элементов жизни -  O,H,C,N,Ca,P,S, и они участвуют в процессе мышления человека в составе кодов и сигналов мозга] ”.
Кантемир продолжает: “Никакой философической секты  не опровергая, но сие уже всякому философу неизбежно:  или материя сама в себе может думать, или конечно не может; а то, что думает в нас, есть существо отменное, но только к ней [материи] превращенное на время [жизни человека]. Если материя может думать, то надлежит сказать, что не вся [замечательная мысль, которая не дошла до многих современных мыслителей!], и что думает сегодня, не думала за пятьдесят лет [важная мысль об эволюции мышления человека в онтогенезе!], например, материя тела молодого человека не думала конечно за десять лет своего рождения. Надобно будет уверить, что материя получает мысль от некоторого учреждения [организации]  и движения своих частей [гениальная догадка: мысль, действительно, состоит из своих элементов и частей, в частности, знаков-кодов языка или кодовых элементов зрительных, слуховых и других  образов] ”.
Автор углубляет свои рассуждения о мышлении материи: “Возьмем камень или ком песку;  сея материя не имеет мыслей и чтоб заставить её думать, то надобно сделать фигуру [форму], учредить [организовать]  и двигать в некотором разуме и особливым манером все части, из которых составлен будет корпус [тело]... Кто положил в такой гнусной материи основание тела младенческого, который родясь, мало по малу в разум и понятие происходит? Ежели же на противу материя не может собою думать, а надлежит, чтоб в ней было другое существо, которое в человеке мыслит во время движения той материи, в которой  оно пребывает, сии обе натуры [природы, субстанции] между собой не сходны [блестящая мысль о проблеме несходства двух субстанций в случае отказа от признания за некоторыми видами матери свойства мыслить!]; мы одну знаем чрез фигуру [облик человека]  и движение превечные [прижизненные] и пристойное в такой части; другую признаваем мыслию, и рассуждения одна о другой не даст, и действия их ничего обыкновенного не имеют, и тако надлежит знать, почему толикой разности два существа соединены в человеке [соединение материального с нематериальным – это самая распространенное заблуждение и  химера человеческого воображения];”.
Антиох задает себе трудные  вопросы и ищет на них ответы: “отчего такое сообщество [тела и мысли] лет восемьдесят и более беспрерывно может продолжаться; отчего совокупление сих существ и двух разных действий [движений тела и мысли] составляют точность в делах такую, что понять и разобраться не можем? Кто соединил сии два существа [для философов того времени ответ ясен – Бог, но Антиох ищет и другие, рациональные варианты объяснения]? они  сами собою не совокупились; материя не могла ум к себе призвать, потому что  она ни думает, ни понять об чем не может [в V в. до н.э. афинский философ Анаксагор говорил: “Пришел Ум и все привел в порядок”]. С другой стороны  ум никогда не вспоминает, что он телу под власть себя отдал. Если он самовольно материи предался, он подвластен бы был тогда, когда вспомнит и когда ещё ему угодно [ум “вспоминает” свою зависимость, когда тело болеет]; но совсем с тем не спорю, что он против воли зависит от тела и не может от него отступиться, пока смерть не разрушит органы тела... ясно, что един от другого равно зависят; власть ума над телом всего более; ум затеял: тотчас все члены и суставы в движение вступят...”.
Кантемир риторически вопрошает: “Чья рука толико всемогуща, чтоб принудить два существа в взаимное обязательство друг другу работать”, но тут же рассматривает вариант “нечаянного”, случайного  объединения ума с телом: “ежели так, то уму надлежит вещественну быти [случайно могут объединиться лишь материальные тела]; но когда ум вещественный и бестелесен (Антиох считает, видимо, это одновременно невозможным: напомним, что полевая форма материи была открыта в физике спустя 100 лет), то надлежит, что нечаянность ничего в себе не имеет, чем бы с телом его  обязать и совокупить было должно”. у
Проницательны и такие рассуждения философа: “Если на вопрос мой кто скажет, что материя и ум не что есть иное, как состав соединенный: отчего же та материя, которая вчера не думала, сегодня станет думать? кто ей то дал, что она прежде не имела и что несравненно ее превосходит? кто дал ей мысли, тот сам иметь должен, без того как их дать? Возможно положить и то, что мысли от некоторого превращения движений рождаются в некотором разуме сами [прекрасное суждение!]; кто же из таких составов сотворил мыслящую машину? Ежели ум и тело разные существа суть, какая та власть и мудрость сие совокупила так, что ум не знает как и кто соединил его с телом? кто властно повелевает телу и духу друг другу помогать и быть неразлучными? [сегодня ответ ясен: тело и дух материальны, но по-разному, а повелевают законы движения материи, в частности, биологические законы, живой природы ] ”.
В “Письмах”  имеются и другие замечательные, рациональные, глубокие, материалистически ориентированные рассуждения и догадки Кантемира о взаимоотношениях материи и мышления. Но все они оказались неприемлемы для воззрений русского общества XVIII и XIX веков, которое находилось под тотальным контролем и диктатом государственной православной идеологии - гостеизма [8].
Бурное развитие научных знаний в области физики (электрические, магнитные и световые явления, законы электростатики,  теплофизика, молекулярно-кинетическая теория строения газообразных, жидких и твердых тел), химии (открытие новых химических элементов и сложного газового состава воздуха), биологии (разработка систематики живой природы, открытие новых видов растений и животных)  и других направлений естествознания, которое началось во второй половине XVIII века и продолжилось в XIX-XX вв., заложило прочные основы нынешнего, материалистического понимания истинной природы реального мира и самого человека. Стала окончательно ясна материальная связь между телом и душой человека, между его духовными/идеальными/умственными и материальными/вещественными/телесными качествами, между мышлением и материей, между бытием и сознанием. Эти важнейшие мировоззренческие вопросы решены на научной основе в философии и теории фундаментального материализма [7].

Гуртовцев А.Л, Минск, 12 мая 2026 г.


ЛИТЕРАТУРА

 1.  Демокрит/Античная философия: Энциклопедический словарь. –
      М.:  Прогресс-Традиция, 2008.               
 2.  Платон. Собрание сочинений в 4 т. – М.: Мысль, 1990-10994.
 3.  Аристотель. Сочинения в 4 т.. – М.: Мысль, 1976-1983.
 4.  Гуртовцев А.Л. Эволюция представлений о происхождении мира, человека и его
     души в цивилизациях Древнего Востока/ Мифологические, религиозные, философские
     и медицинские аспекты представлений о теле, сердце, мозге и душе (психике)
     человека. –  Минск (электронное издание), 2024,
     https://philpapers.org/archive/CUDLOU.pdf.
5.  Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь/2-е изд. – М.: Русский язык, 1976.
6.  Древнегреческо-русский словарь/Сост. И.Х.Дворецкий. – М.: Госиздат иностранных
      и национальных словарей, 1958.
7. Гуртовцев А.Л. Теория фундаментального материализма. – Минск (электронное издание), 2026.
https://philpapers.org/archive/ZMGCBR.pdf
8.  Гуртовцев А.Л. Под властью русского православия/ Уголовные наказания в Русском
      государстве, Российской империи и постсоветской России в защиту богов и
      православной веры. –  Минск (электронное издание), 2020, https://philpapers.org/archive/VSQAEU.pdf
9.  Поликарпов-Орлов Ф.П.Лексикон. - М.: Синоидальная типография, 1704.
10. Словарь Академии Российской/т. 1-6. – СПб, 1789-1794.
11. Сковорода Г. Сочинения/т. 1-2. – М.: Мысль, 1973.
12. Татищев В. Избранные произведения/ Под общ. ред. С.Н.Валка.
    – Ленинград: Наука, 1979.
13. Кантемир А.Д. Письма о природе и человеке / Сочинения, письма и избранные
     переводы/ под ред. П.А.Ефремов, т.2, с. 21-336. – СПб, Изд