Коту под хвост

     Коту под хвост
Анна и Георгий только что отужинали. И Анна в который раз хвалила возросшие кулинарные способности любимого. Сейчас они расслаблялись, сидя на диване в комнате.
     - Нет, моя дорогая! Для чего мы летали на Бали? Чтобы в наши высветленные солнцем Индонезии и промытые Индийским океаном души плесканули тазик черной зловонной жидкости? Нет, ты как хочешь, а я звоню Наташе и нанимаюсь няней к Елизавете за стаканчик вина и тарелочку супа с дарами океана. А ты расхлебывай, свой проект! Госпожа президент! Член Совета директоров чертовой компании!
     - С его Председателем и Банкиром! – подсказала президент с ехидной усмешкой.
     - С твоим Джокером Председателем и твоим хафу Банкиром! – уцепился любимый.    
     - С твоим сибирским «Головой»! – снова подсказала Анна.
     - С твоим прожженным бюрократом «Головой», - снова заглотил наживку любимый.
     - И провалитесь вы все вместе с президентом в Тартарары, - подсказала Анна.
     - И провалитесь вы вместе с президентом… - Георгий с открытым ртом уставился на Анну и моргал глазами.
     - Ну, ну! – подгоняла мысль Анна.
     - И провалитесь вы… а-а, ну тебя, - откинулся на спинку тахты любимый, махнув пальцами, и отвернулся.
Анна обняла его за шею, уткнулась лицом в его грудь, и оттуда раздавалось непонятное урчание. Любимый смотрел сквозь тюль на небо. Наконец, урчания прекратились. Анна подняла на Георгия глаза, прижалась к нему, поцеловала любимого в уголочек губ и снова спрятала лицо, уткнувшись в рубашку.
     - Как же ты любимый почувствовал что я тону? Я только  собралась набрать твой номер, а тут - звонок! Ты слышишь, любимый, как в унисон бьются наши сердца? Мы уже на расстоянии чувствуем, что другому плохо. Что надо, бросив все, лететь и помочь ему!
     - Неужели ты чувствовала, когда я тонул? – усомнился Георгий.
Анна некоторое время осмысливала фразу.   
     - Я даже не сомневаюсь! А когда это было, ты можешь вычислить? Примерно, полтора года назад, у меня однажды такой был стресс утром, я с трудом себя вспоминаю. Я не могла одеться и, уж конечно, поехать на работу. У меня так ныла душа…
     - Все, все! Забудь старое! А то ты сейчас наслоишь на сегодняшний стресс…
     - Да, это верно, любимый, я так все воспринимаю близко к сердцу…
     - Напомни мне рассказать об этом Дану, он нам обоим поможет не спалить себя на этой чертовой работе… Я и хочу показать тебе настоящую жизнь, где ты, живя и чувствуя, получаешь массу приятных эмоций, заряжаешься энергией…
     - В позе йога?
     - В позе орла! - саркастически взглянул на Анну любимый.
     Анна смотрит на любимого, хлопает ресницами, не понимает, - о чем он?
     - Такая безысходность в оценке ситуации таких разных по характеру людей, но всех, что-то понимающих уже в бизнесе, - настораживает. Придется лететь. Надо взглянуть на эту безысходность. Неужели, действительно, из нее нет выхода? И ты учти, если это так, мы тихо выходим из компании. Когда мы создавали проект, - мы видели благоприятную перспективу, потому и бились за него. И ты в мое отсутствие, запустила этот огромный маховик и он начал крутиться. О чем это говорит?
     - О том, что мы по большому счету правильно оценили исходные данные.
     - И самое главное, на деле показали работоспособность проекта.      
     - Вроде бы, все так! Тогда почему, еще не выйдя на полные обороты, он заскрипел и практически остановился? Слушай, неужели мы с тобой не смогли что-то учесть, поэтому лавиной накрыло наши перспективы и остается только откапывать останки и хоронить саму идею? Почему подобные проекты живут и перспективны в других странах?
     - Ты забываешь, любимая, что живешь в непредсказуемой России в переломное время. Когда под тобой сшибаются тектонические плиты, а у нас горит и рушится Империя. Ты же сама полтора года назад была свидетелем вместе с Гафаром расстрела Белого Дома. А ты все стонешь: «Когда же мы начнем по-человечески жить!»
     - Но сколько же можно продержаться в этом урагане?
     - Я так думаю, мы только приближаемся к эпицентру.
     - Да ты что, любимый? Разве можно нам устоять в урагане? Может быть, ты прав, надо бросить все и бежать, пока нас не накрыло?
Георгий внимательно посмотрел Анне в глаза. Потом опять в рисунке тюля нашел что-то интересное.
     - Ты уже отказалась, а сейчас только ахаешь. Я понял, что тебя не сдвинешь, и ты будешь со своим упрямством стоять до конца.
Снова взглянул в глаза Анне. И говорил уже другим тоном, с уважением.
     - Ты и я во время хаотической разрухи выбрали  вопреки всему созидание. И нам бесполезно жаловаться на время и на судьбу.
     - Зловеще обрисовал ты наше ближайшее будущее. Выходит, наши ближайшие планы - утопия?
     - Выходит, - лишь на секунду задумался любимый, - если время нам каждую неделю выкатывает такие вызовы, от которых у бывалых людей опускаются руки.
     - Так поэтому ты призывал отсидеться в тихой гавани? Тебя тоже охватила психология большинства?
Георгий, опустив глаза, чуть подумал.    
     - Добавь, неустойчивого меньшинства. Которая отсидится в тихой гавани, пока ты сражаешься с вызовами, теряя силы. А те из них, кто захотят вернуться, они сохранят силы и обойдут тебя на тяжелом пути, и первыми застолбят  колышки на золотом прииске. Вспомни хотя бы Джека Лондона.
     - Во-о-от, любимый! В проницательности тебе не откажешь! Поэтому мы с тобой должны выжить! А ты всем вызовам это доказал! – гладит его по голове, смотрит на него с любовью и завистью. – И это еще посмотрим, кто придет первым!
Георгий пристально смотрит на Анну.
     - Поэтому звони завтра утром Банкиру, - предлагает он, - проси у него «Falcon 900» и летим к Гафару. Я иду варить кофе, а ты собирайся с мыслями, обсудим ситуацию.