Физкультурный беспредел

Мои отношения со спортом всегда напоминали роман с бывшей любовницей, то есть  были сложными и переживали и взлеты, и падения.

Страсть, буря эмоций, обещания "вот теперь точно навсегда" — и внезапное охлаждение, когда лень начинает сладко нашептывать на ухо.

В подростковом возрасте я занимался штангой.

Если точнее — она мной.

Со стороны всё выглядело так, будто тяжёлый металл нашёл себе домашнего питомца, которого периодически придавливал к полу, чтобы тот не баловался.

Но мне нравилось... до первой травмы.

Затем мы разошлись с ней навсегда.

В студенческие годы я влюбился в фехтование.

Видимо, во мне проснулся внутренний д’Артаньян, который требовал романтики, плаща, шпаги, а точнее — сабли.

Продвигался я неплохо, дослужился даже до Кандидата в Мастера Спорта.
И спирта — что поделать, специфика советских соревнований...

Но то ли мне не хватало коня, то ли гусарского кивера — но и любимую саблю я, в конце концов, забросил.

Потом наступили годы с периодическими обострениями комнатных физкультуры и гимнастики.
Самых банальных.

Без выпендрежа, просто для поддержания несколько расплывшейся формы.

Наконец однажды, по прихоти судьбы, рока и, возможно, какого-то специфического гормонального сбоя, я записался в спортзал.

Недаром же говорят: "седина в бороду — бес в ребро".

У меня этих бесов собралась целая футбольная команда, и, скорее всего, нашелся один, особенно ушлый, который шепнул: 
— А не подкачаться ли нам? Ну… чисто символически.

На самом деле, основополагающим фактором послужила шаговая доступность от дома.

Но я же будущий культурист!

Поэтому первое время я ездил туда на машине.

Три минуты.

Ровно.

Это если ехать медленно, соблюдая все правила...

Нет, ну а чего?
А вдруг я переутомлюсь на тренировке и уже не смогу вернуться домой?
Придётся ночевать там, под тренажером, обнимая гантели.…
Однако волевым усилием героического характера я заставил себя ходить туда пешком.

В первый мой визит Главный Тренер, а по совместительству, хозяин заведения, прямо спросил меня:
— Хочешь быть как он?

И подбородком указал на молодого качка на турнике.

Это был... Супердетина.

Гора мышц, сухожилий и амбиций.

Он не просто подтягивался — к его поясу были цепями пристегнуты два "блина" от штанги.
Каждый по 25 кг.

Детина при этом издавал такие звуки, что ему позавидовали бы ведущие актеры хардкорного немецкого порно.

Судя по всему, многие  тренирующиеся тут же женщины среднего возраста испытывали множественные спорадические оргазмы от этих воплей.

Они млели, краснели, а детина лучился от спеси и самодовольства...

— Боже упаси! — честно признался я Тренеру.

То облегченно вздохнул.
— Замечательно!

— Это… анаболики? — не выдержал я, всё ещё разглядывая крикуна, словно редкий вид динозавра.

— Ты же доктор, и еще спрашиваешь? — возмутился Тренер. — Посмотри на меня! Я всю жизнь занимаюсь спортом! Разве мы с ним хоть чем-то похожи?

Вопрос был чисто риторическим и ответа не требовал.
Разница агрессивно бросалась в глаза...

Тем временем я постепенно стал завсегдатаем.

 Ходил в зал по утрам, когда там было мало людей, и никто не видел моих героических подвигов вроде "пять минут интенсивной ходьбы и ну его нахер".

Меня такое положение устраивало.

Начинал я всегда с беговой дорожки, где я не бегал, но зато очень быстро ходил — наверное, чтобы не смыться совсем далеко.

После дорожки пересаживался на велотренажёр, где ехал… в никуда, но очень уверенно.

И на дорожке, и на велосипеде прямо перед лицом висели телеэкраны.
Такой себе немудреный фитнес-комбо: "Качай тело и просвещай дух".
 
Вот именно благодаря этим утренним телесеансам я много нового узнал о мире.

Например, что Парниковый эффект напрямую связан… с пердежом коров в Аргентине.
Да-да, именно так мне сообщал Discovery: стоит аргентинской корове дать волю чувствам — и климат планеты нервно сбоит повсюду.

Какая, воистину, бесценная информация!
Я даже задумался: может, пока я хожу на дорожке, где-то в мире очередная корова влияет на уровень мирового океана.

А я тут, как ни в чем не бывало, пресс качаю…


Обычно никто не мешал моим тренировкам.

Каждый выполнял свой комплекс упражнений сосредоточенно, целеустремлённо и не отвлекая другого.
Все были заняты собой, и это меня более чем устраивало.


Но однажды в зале появился Он.

Любитель Общения.

Здоровенный мужик за пятьдесят с хвостиком, с лицом Фернанделя и телосложением "я вас сейчас обниму, и вы всё поймёте".

Ему явно было скучно, и он жаждал человеческого тепла, внимания и собеседника — желательно такого, который не успеет убежать.

Сначала он приставал ко всем подряд, но довольно быстро жизнь выбрала главного победителя этой лотереи несчастных случаев.

И, конечно же, на мою беду, этим победителем оказался я.

Звали его Менахем.
Он был слегка… ну… своеобразный:
немножко слабо слышащий,
немножко плохо видящий,
немножко нечленораздельно говорящий,
и к этому, бонусом — сильно заикающийся.

В зале между собой его прозвали Амегамгем — Заика.
Отношение к нему было в основном нейтральное: вроде мешает, но вроде жалко, а главное — он огромный, но забавный.

И вот, избрав меня своей безропотной целью, Менахем начал появляться строго в мои часы.

Сначала он наяривал круги в отдалении, как голодная акула при виде жертвы.
Медленно, шаг за шагом, он подбирался ближе, а затем, улучив самый неподходящий момент, кидался в атаку.
Словесную.

Например, когда я делал "жим лежа" со штангой, появлялся улыбающийся Менахем и дружески хлопал своей тяжёлой пятерней по грифу, от чего мои глаза немедленно просились сбежать наружу.

И при этом он начинал что-то говорить.
Что-то длинное.
Что-то эмоциональное.
Что-то такое, что мне всё равно придётся переспросить раза три, потому что 50% слов он проглатывал, 40% выговаривал как сломанная газонокосилка, и 10% —  заикался так, что дрожали оконные стекла.

При этом он ревел, брызгал слюной и выглядел один в один как Чубакка из "Звёздных войн".
Только куда более устрашающе.

На определённом этапе я всё же начал понемногу понимать этот набор скрежета, подвываний и бульканья.

Хотя общение по-прежнему напоминало разговор Шарикова с профессором:
— Абырвалг!
— Главрыба?…
И сидишь, думаешь: о чём он вообще?

Например, я качал бицепс, за моей спиной возникал гипертрофированный силуэт Амегамгема, неодобрительно качавший головой, а затем раздавалось:
- ЛЫЫЫ КААХЫ! ЛЫЫЫ КААХЫ!

И я понимал: Ло каха! Не так!
Честно говоря, в такие моменты, хотелось навернуть его гантелей…
Ну, слегка.
Воспитательно.
Чтобы и он понял: ло каха! — Каха!

Но в одно прекрасное утро наш Заика внезапно решил… "подкатить".

Совершенно неожиданно для меня, надо сказать.

Он стоял рядом с моим тренажёром, переминался с ноги на ногу, что-то мямлил, булькал, кряхтел даже больше обычного — будто у него случился словесный запор.
Потом вдруг мучительно покраснел.

Я, как всегда, понимал одно слово из пяти, и по отработанной схеме только кивал и улыбался.

Но постепенно… смысл его блеяния стал складываться у меня в голове.
Как пазл, только без половины деталей и с картинкой вверх ногами.

И всё же я решил уточнить — на всякий случай, потому что не мог поверить собственным ушам:

— Ты… приглашаешь меня… к себе?! Смотреть плакаты с голыми качками?! На кофе?!

К моему честному, неподдельному ужасу, он радостно кивал.
Посмеивался.
И пускал слюни — обильно, вдохновенно, как будто только что увидел новый сорт пирога.

Моему возмущению не было предела.

Я, несвойственным мне фальцетом, пискнул в вопросительной форме:
- Ты оху…л?!

А затем уже громче, в агрессивно-утвердительной:
- Да ты оху…л!!!

Амегамгем взвизгнул, подпрыгнул, как раненая лань, и исчез в неизвестном направлении — просто растворился в воздухе, как похотливый джин.

Наша дружба закончилась абсолютно предсказуемым образом.

Больше в мои смены он не появлялся.
Ни тебе плакатов, ни качков, ни кофе в постель…

Но — слава всем богам фитнеса!
Они, видимо, решили щедро вознаградить меня за моё долготерпение, выдержку и стойкость духа.

Мою награду звали… Адель.

Молоденькая, ладная девушка с точеной фигуркой, обтянутой черным трико, с гривой непослушных кудрявых волос и пронзительными, озорными карими глазами…

Мммм… Конфетка, а не тренер.

Работала она, к моему величайшему сожалению, в основном с женщинами.

Но…  когда она разминалась…

Адель становилась спиной ко мне.
И делала наклоны вперёд.

Картинка прямо перед моим носом представала… неординарная.

Мне даже практически не надо было напрягать воображение…

Я просто внезапно переходил с шага на бег на своей дорожке.
Пульс взлетал до космических значений.
Сердце начинало биться о рёбра с удвоенной энергией, как будто собиралось пробить стенку грудной клетки и лично попросить у неё автограф.

В эти моменты, обычно, она оборачивалась и, смеясь, подмигивала мне:
— Доктор, по-моему, тебе надо немножко снизить кардионагрузку…

И ведь что самое обидное — она была права.

А когда я узнал, что она чемпион по кикбоксингу…
Моему восторгу не было предела.

Как-то раз, в дождливое утро, когда Судьба решила поиздеваться над нами обоими и оставила нас наедине в пустом зале, Адель подошла ко мне.
— Ты мог бы помочь? Хочу размяться, подержи "подушечку"…

Для этой спортивной нимфы я был готов достать звезды с небес, а не только побыть "грушей" для битья…

Поэтому в ответ я только радостно завилял хвостиком, высунул язык и преданно заглянул в глаза Хозяйки.

Адель, не сдержавшись, прыснула.
А потом принялась меня инструктировать:
— Ты, главное, не бойся! Я буду бить в полсилы. А ты пружинь и отталкивай. И… давай на всякий случай наденем на тебя шлем.

Шлем.
Знаете, когда девушка говорит "не бойся" и одновременно надевает на тебя шлем — где-то в мире один травматолог крестится и начинает плакать.

Начало было многообещающим.

Я встал поустойчивее, вооружился щитком и приготовился к подвигу.

Первые два удара руками я выдержал спокойно.

Ну… почти спокойно.

Я лишь слегка удивился, что мои руки всё ещё в плечах, а не болтаются где-то за моей спиной, как декоративные ленточки.

Но когда моя фея ударила ногой…

Меня просто сдуло.

Снесло на маты, как осенний листочек, который внезапно выяснил, что существует ураган.

По ощущениям — меня лягнула лошадь.
Не просто лошадь — мустанг.
Дикий.
Необъезженный.
И слегка обиженный на меня лично…

Итак, моя полуспортивная тушка валялась на полу, а вокруг, как в диснеевских мультиках, чирикали и летали птички, бабочки, звездочки и искорки…

"Легкое сотрясение того места, где у нормальных людей расположен мозг" — с ходу поставил я себе диагноз.

Сквозь рассеивающийся туман на меня сверху жалостливо взирала Адель.
— Афродита… — прошептал я голосом умирающего, но не сломленного троянца, — я слишком стар для… такого спарринга...

— Я ОЧЕНЬ извиняюсь… — раскаяние у неё было чистосердечным, глубоким и слегка паническим. — Дай глянуть, я тебе ничего не сломала?

И она аккуратно уселась на меня сверху, подбирая волосы, вглядываясь в моё лицо, трогая нос, проверяя зрачки и снимая защитный шлем с видом человека, который собирается чинить раритетную фарфоровую куклу.

А я….
Вдруг понял, что все было не напрасно.

Девушка мечты восседала на мне сверху, нас разделяла только тонкая ткань, пара сантиметров судьбы и я… воспрял духом.

Адель мгновенно это почувствовала.
Вспыхнула так, что можно было свет выключать.
Округлила глаза и выдала:
— А ты совсем не так стар… для спарринга!

Мы оба расхохотались.

А я в этот момент неожиданно понял, что чувствую себя счастливым, везучим и удивительно молодым.

И, чёрт побери, оно того стоило.

А еще я подумал: пожалуй, спорт действительно продлевает жизнь.

По крайней мере, желание жить — точно.

Vadim Kapelyan, 2025