Фото на память

– Спасибо, что согласилась помочь! – Лиза открыла дверь, впуская Алену в квартиру. – Поляна накрыта, можем начать с нее!

– Сначала работа, – притворно-сурово ответила Алена.

– Это что-то на городском, – отмахнулась Лиза, – а у нас в селе сначала еда и стакан, а потом уже работа!

– Какая работа после стакана! – закатила глаза Алена.

– Самая лучшая! – заверила ее Лиза. – Организм уже знает, что его ждет, и старается заслужить еще одно поощрение!   

– Не, я так не могу! – рассмеялась Алена. – Мне надо трезвую голову и твердые руки!

– Тогда хотя бы поешь, ты же после работы, – уже серьезно предложила Лиза, – мне и так совестно, что я тебя дернула…

– Могли бы и на выходных встретиться, – уклончиво согласилась Алена, – я была бы поумнее. А то после работы немного подвисаю…

– Извини, – тут же принялась торопливо объясняться Лиза. – Мне просто очень хотелось поскорее увидеть фото! 

 – Все хорошо, я просто сказала, для общей информации и чтобы поддержать беседу, – перебила ее Алена. – Давай сюда свое фото!

– Все-таки сначала ужин, – настояла на своем Лиза, – и, если засидимся, у меня переночуешь, чтобы лишнее не кататься!

– Разберемся! – согласилась Алена. – Так что там за история с фотографией? Ты сказала, что писать долго.

– Знаешь, это, наверное, одна из самых первых моих фотографий, – принялась вдохновленно рассказывать Лиза, накрывая на стол. – Там я на фото с прадедом.

– Прям пра?.. – переспросила Алена, пододвигая к себе тарелку. После долгого дня есть хотелось жутко, Лиза готовила вкусно и была в доску своей, так что можно было не церемониться.

–Ага, – охотно согласилась Лиза. – Но там очень запутанная история!

– Сельский детектив? – жуя, уточнила Алена. 

– Почти, – кивнула Лиза. – Прадед этот в нашем селе был чужим, пришлым. Пришел откуда-то издалека с одним мешком за плечами. Он уже немолодой был, говорили, что отслужил солдатчину и возвращался домой.

– Но до дома не дошел?

– Неа, но его там якобы и не ждал никто, тогда же много лет служили. А в нашем селе как-то прижился. Работящий был, умный. Ему прабабку и сосватали.

– Прадед любил постарше? – хохотнула Алена.
 
– Нет, наоборот, она совсем молодая девчонка была.

– Так зачем ее выдали за него? Старый, бедный, чужой... Любила его сильно?

Лиза потупилась:

– Скорее, боялась. Его у нас в семье все боялись, кроме старшей дочки. Та просто ненавидела.

– Ого!

– Ага!

– А почему, она не говорила? – жуя, спросила Алена. – Вряд ли она его прямо на пустом месте возненавидела…

– Нет, она ничего не говорила. Она вообще сама о нем никогда не говорила и другим не давала, на все расспросы затыкала рот, особенно мне, – честно рассказала Лиза.

– Ты слишком много о нем спрашивала?   

– Да нет, просто она меня очень не любила, точнее, даже ненавидела. Никогда мне не звонила, не писала. Не разрешала меня в село привозить, пока жила была. Однажды мать меня и брата привезла – ор был на всю деревню. Брата бабка оставила, а меня приказала в город везти, даже ночевать в дом не пустила. Мать хотела хоть к кому-нибудь из соседей попроситься, до утра пересидеть, но бабка за ней следом шла и кричала, что проклянет любого, кто нас на порог пустит. А бабку в селе боялись. Пришлось нам ночью через поле под звездами идти, – Лиза старалась говорить ровно, но Алена чувствовала, что ей до их пор больно.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Проехали, – отмахнулась Лиза. – Что было – то сплыло!

– Не хочу оправдывать эту старую дуру, – осторожно начала Алена, – но она никому не говорила, за что она так с тобой? Матери твоей ничем свои приступы не оправдывала?

– Неа. Бабка ни о чем не говорила, мать ничего не спрашивала… – грустно сказала Лиза.

– Странно. Если мы к моему ребенку так относились, я бы душу вытрясла.

– Бабку все боялись, – пояснила Лиза. – И мать в первую очередь. Та только глянет – мать уже в полуобмороке. 

– А ты не пыталась с ней поговорить?

– Знаешь, я однажды к ней приехала – уже после универа. Она тогда уже болела сильно Я думала поговорить, помириться перед смертью. Так она меня прогнала. Даже слова не дала сказать. Кричать начала, ногами топать. До этого не вставала, уже думали все, помирает – а тут прямо как молодая коза скакала! Все ахнули…

– Тогда забей, она уже померла, ее даже черви съели и забыли. И ты забей и забудь.

– Угу, она тоже этого хотела, – удрученно сказала Лиза. – Она когда умирала, каждому из родственников раздала что-то из своих вещей на память – чтобы семья не прерывалась, чтобы традиция жила… А мне сама ничего не оставила, да еще и другим запретила что-либо дарить. Представляешь?

– Тогда откуда у тебя это фото, которое мы будем восстанавливать?

– Мой двоюродный дядька умер недавно. И со мной связался его пасынок, которому достался семейный архив. А он, как оказалось, увлекается всякой стариной, историями семьи… Расспрашивал меня, кто на фото, где это сделано, что я помню… Ну, я и выпросила это фото. Обещала ему качественную цифровую копию скинуть.

– Это твое дело, конечно, но я бы забила на столь стремную семейку. А ты их фото собираешь…

– Это не семейка, это прадедушка, – тихо, с нажимом сказала Лиза. – Мне кажется, что он меня очень любил. Единственный из всех. Это смешно да?

– Почему? – не поняла Алена. – Где смеяться?

– Просто этого прадедушку я видела один раз в жизни. Он как-то очень быстро умер после нашей встречи. Не болел, ни на что не жаловался – а потом раз, и все. Не стало его. На похороны меня, естественно, не возили…

– Грустно звучит, – констатировала Алена.  – Но я надеюсь, что ты себя в этом не винишь. Со стариками такое часто случается. Они сначала держатся до конца, а потом в один момент сгорают.
 
– Не в этом дело, – покачала головой Лиза. – Конечно, я тогда совсем маленькая была, не могу помнить… Но… Знаешь, мне кажется, что он меня очень любил, – после заминки, словно решившись, сказала Лиза. – Я понимаю, как это странно звучит, но… Знаешь, – каким-то совсем новым, тонким голосом продолжала Лиза, – я иногда вспоминаю, словно озарение, как он меня на руках носил, обнимал, как рассказывал сказки… Мне кажется, он меня любил так, как никто больше…

Лиза отвернулась, вытирая слезы. Алена похлопала ее по плечу.
 
– Тебя сейчас многие любят, – осторожно начала она.

– Сейчас – да, – едва слышно всхлипнув, сказала Лиза, – а раньше нет. Бабка эта мерзкая всех против меня настраивала, чтобы со мной в семье никто не общался… Даже мама старалась ос мной не возиться…   

– Бабка эта тебе завидовала просто, – попыталась утешить ее Алена, – потому что прадед тебя любил, а ее, наверное, нет. Не собираюсь ее оправдывать, но… Просто представь. Всю жизнь токсичный отец гнобил ее саму, ее мать, ее братьев, ее детей,  возможно, ее внуков, а потом под самый конец жизни вдруг растаял, открыл свое сердце карапузу, девочке, которая даже не старалась эту любовь заслужить… Конечно, ее это вывело из себя. Такое с психологами надо прорабатывать, а не носить в себе годами…   

– Поэтому я и хочу это фото, – сказала Лиза, – чтобы было кому помнить прадедушку как хорошего человека!

– Аминь! – подытожила Алена. – Давай сюда свое фото. Будем восстанавливать твою память!

Лиза принесла заветную фотографию. Несколько секунд Алена просто пялилась на кусок картона с желто-коричневыми пятнами.

– Все плохо, да? – прочитав что-то по лицу подруги, спросила Лиза.   

– Ну…– протянула Алена. – Ну… А других фоток твоего прадеда точно ни у кого нет? Или если хорошо попросить, то можно будет что-то найти?

– Других фоток точно нет, – уверенно ответила Лиза. – Он не любил фотографироваться. Точнее даже ненавидел. Мама говорила, что все очень удивились, когда он попросил нас двоих сфоткать. До этого всегда отказывался, даже если очень просили. Даже на собственной свадьбе. Даже на документы…

– Плохо, – вздохнула Алена. – Но ничего. Начнем с мелочей, с заднего фона. Я буду спрашивать, что это на фото, а ты мне будешь максимально четко описывать – цвет, материал, структуру… Все, что помнишь.

– Я мало что помню, говорю же, я тогда совсем мекая была…

– Но после ты же приезжала? Не поменялось же там все сразу!

– Да я была раза три, урывками и очень мало! – виновато сказала Лиза.

– Но все равно что-то разглядеть должна была! – уверенно парировала Алена. – И сейчас постараешься это вспомнить. Не спеши, не дави на себя. Просто сосредоточься и расскажи. Готова продолжать?

– Да, готова, – после минутной пауз сказал Лиза.

– Если не помнишь, включай фантазию. Пусть тогда будет так, как тебе бы хотелось! – предложила Алена. – Поехали?

– Поехали! – кивнула Лиза.

– Начнем с азов. Где вы фотографировались, знаешь?

Лиза рассмеялась.

– Знаю, конечно! Это легко! Это тот самый наш сельский дом. Родовое гнездо, можно сказать. Деревянный, синий, крашенный. Одноэтажный.

– Окей, минуту, – Алена бодро застучала по клавишам. – А это что за дерево?

– Это яблоня, – охотно пояснила Лиза. – Я ее тоже застала, уже взрослой. Потом ее спилили, правда, но она очень старая была. Почти не плодоносила. Бабка ее ненавидела, постоянно бурчала, что один мусор от нее, но трогать долго боялась.

– Семейная реликвия?

– Почти. Прадед садил, – со странной интонацией сказала Лиза.   

– Ясно, – Алена снова застучала по клавишам, внося правки. – Не знаешь, когда фотографию делали, какое время года было?

– Весна была, – чуть запнувшись, сказала Лиза. – Тепло было очень. Яблоня как раз цвела. Мать все удивлялась, что дерево сплошь цветами покрыто! А прадед только усмехался!

– Тоже кто-то рассказал? – наугад спросила Алена, бодро давая указания ИИ.

– Нет, вспомнила внезапно, – не то нежно, но то удивленно сказала Лиза. – Ты спросила, и у меня прямо в памяти всплыло. День теплый и солнечный, прадед со мной на руках, яблоня эта… От нее тогда такой запах шел!

– Ок, – бросила Алена, давая программе новое задание.

 – Ты, наверное, думаешь, что я вру или брежу? – неуверенно спросила Лиза.

– Почему? – удивилась Алена, отвлекаясь от экрана. – Человеческая память – странная штука. Мы поговорили, ты на фото посмотрела – вот и вспомнила. Разблокировала воспоминания, так сказать.   

– Спасибо, – тихо сказала Лиза.      

– А это такое?

– Это кот, – охотно сказала Лиза. – Прадеда личный кот. Он так-то животных не признавал, но в коте этом души не чаял. Котяра был огромный, черный, за столом сидел, как член семьи. Еду сначала прадеду подавали, потом коту, потом остальным!

– Весело у вас было, – хмыкнула Алена, пытаясь с помощью алгоритмов вырисовать огромного черного кота – такого, чтобы его и за стол не стыдно было посадить.  – А это что справа?

– Это стол, – быстро сказала Лиза. – Старый, деревянный, из темного дерева, не крашеный. Тоже семейная  ценность. На нем дед покойников заговаривали, на нем в торжественных случаях обедали.

– Надеюсь, это были два разные процесса, – нарочито хохотнула Алена, хотя от услышанного у нее по спине пробежал холодок. Да и программа сама, без подсказок вдруг выдала очертания чего-то, похожего на человеческую голову на том куске стола, который попал в кадр, и Алена тут же стерла получившийся вариант фото, дала ИИ новое задание.  – А это что за точки?

– Это цветы, – охотно пояснила Лиза. – Вот тут черемица. Ей и барвинком весь двор был засажен. Очень, скажу я тебе, помогали в сложную минуту. Если присмотреться, видно, что они спиралями растут.

Но Алена уже и сама, без подсказок, видела закрученные вензеля из цветов. Узор был странный, рукотворный, явно что-то обозначающий.   

С фоном было покончено. Теперь оставались люди. Но если девочка еще была более-менее видна – платьице, панамка, сандалики, то с мужчиной все было очень и очень плохо. Он явно был большим, высоким, плечистым. И все. Одежда была непонятной, вместо лица – вообще пятно…   

– Ты не знаешь, во что теоретически мог быть одет твой прадед?

– Знаю, – почти радостно сказала Лиза. – На нем костюм из черного льна. Не крашеного, а именно черного. Его специально выращивали на кладбище, а собирали

– Не придумывай, – фыркнула Алена. – На фото я это все это всё равно вставить не смогу. Добавим, если решим потом видео делать! И деда в черном, и процесс сбора льна!

–  Я не придумываю, это так и было! – возмутилась Лиза. Не шуточно, условно – а злобно, по-настоящему. Алена никогда прежде не слышала таких интонаций от спокойной и доброй Лизы.

– Тебя наверняка надурили, когда это рассказали! – не согласилась Алена. – Черного льна не бывает! Даже если его в шахте выращивать! Полотно светлое получается, его потом красят.

– Мне никто это на рассказывал! – все так же недобро огрызнулась Лиза. – Черный лен существует! Просто мало кто про него знает!

– Тогда откуда ты это знаешь? – парировала Алена.

– Потому что он рос у меня на глазах! 

– Ладно, проехали, – выдохнула Алена, почувствовав, что разговор готов зайти не туда и решив сгладить ситуацию. – Рос и рос. А что это за точка на груди у деда?

– Это охранный амулет. Он из человеческой кости сделан, – гордо пояснила Лиза. – Я даже помню, как эту кость вырезали. Крику было… и крови! – последнее прозвучало и радостно, и алчно. 

– Но ты точно не можешь этого помнить! – не выдержав, возмутилась Алена. – Даже самая безумная семья не станет делать такое  при маленьком ребенке.

– Могу  и помню, – парировала Лиза со странной интонацией. – Кровь сладко так пахнет, как конфетка! Мрр, - на последнем выдохе она облизнулась, жадно причмокнув, словно действительно пробовала кровь на вкус.

Алена не придумала, что сказать, подняла глаза от ноутбука и посмотрела на Лизу. Вот только Лизы в комнате уже не было. Рядом с Аленой сидел кто-то другой.

– Спасибо, что помогла вспомнить, – мужским, низким голосом сказало то, что осталось от Лизы. – Я ведь понимал, что мое время вышло, и все сделал, чтобы после смерти в новое тело переселиться, обряд провел, жертву принес, преемника себе пометил. Дело за малым оставалось. Мне надо было из своего тела выйти, а в новое себя впустить. Но сука эта, Надька, сообразила, что к чему. Догадливая была, падла, и своевольная. Не убоялась отца! Все сделала, чтобы обряд не завершился, костьми легла, но... Ничего у этой дряни не получилось!  Все равно в конце конов все по-моему вышло!

- А знаешь, чего мне не хватает? – продолжил колдун, обращаясь к Алене. – Крови. Свежей, теплой крови. Ох соскучился я по ней за эти годы!

Скованная ужасом, Алена даже не смогла пошевельнуться, не смогла закричать, когда то, что раньше было Лизой, жадно облизываясь,  пошло на нее.