Молодые, уверенные, смелые победители

Батя мой родился в 1924 году в городе Херсоне. Это поколение особых людей, этот год был достаточно сложным.
Говорят, что по статистике рождённые в 1924 году в наибольшей степени в процентном отношении пострадали по сравнению с другими годами рождения, потому что на фронт попадали совсем молодыми.

Батя родился в ноябре, и у него в запасе было практически два года, но школу он бросил, на фронт ещё не взяли. Только осенью ему исполнилось 17, работал на Николаевском судостроительном и освоил профессию сварщика. Такая ситуация была, может быть, не у всех.

Батя о войне рассказывал очень мало. Хотя, наверное, ему всё-таки досталось: в 43-м он закончил стрелковое училище и попал на фронт.
Сейчас бы, наверное, хотел бы более подробно расспросить.
Сейчас пытаюсь восстанавливать информацию, связанную с ним, и вижу — очень большие пробелы.
Но спросить уже у него не могу.

Его судьба на фронте сложилась, может быть, достаточно удачно: после окончания училища младшим лейтенантом он попал на фронт и закончил войну уже в звании старшего лейтенанта.
Его судьба дала ему возможность познакомиться с Европой — до 51-го года он ещё служил в Дрездене.

Понял: рассказ был не совсем военный. Они с офицерами из Германии решили съездить покупаться в Адриатическом море в Югославии. Выписали какие-то достаточно солидные пропуска для проезда по советской военной зоне, собрались, поехали. Взяли машину в лес. Доскочили до Югославии, покупались, походили. Счастливые вернулись назад.

Он никогда не рассказывал о каких-то откровенно героических поступках. Помню, я в детстве его спрашивал: «Сколько фашистов ты убил?» — и он всегда как-то уходил от этого ответа.
У него было всего одно-единственное осколочное ранение: когда рядом взорвалась вражеская граната, осколком задело левую кисть руки. Но помню, с какой гордостью он мне показывал этот шрам.
В общем, повезло.

Не помню ни один из его рассказов о доблестных боевых подвигах — хотя, наверное, они всё-таки были. Но помню, как он смешно рассказывал совсем о невоенных подвигах.
Я помню, как все смеялись до упада, когда он рассказывал, как молодые офицеры, которым было около 20 лет в Германии, перешивали советское военное обмундирование.

Тогда были в моде штаны-галифе и френчи, и немки, которые желали подработать на этом деле, сами предлагали свои швейные услуги.
Приходили в часть сами и предлагали свои услуги. После выполнения заказа и удачного обновления обмундирования молодые ребята-офицеры решили отметить это дело с симпатичными немочками.

Видимо, вечеринка оказалась достаточно весёлой, но — на беду мимо проходил военный патруль, который стал ломиться в дверь квартиры, где вечеринка была в полном разгаре.
Офицеры поняли, что надо линять.

Помню, батя очень смешно рассказывал, как он с балкона второго этажа пытался спрыгнуть и смывался от военной комендатуры, но порвал своё галифе.
Я не помню всех деталей, но помню, что когда он рассказывал это в современной компании, все валялись от смеха.

Я по детству, видимо, не понимал всех взрослых намёков и обстоятельств, но мне было просто смешно от того, что всем было смешно.

Вот такая не боевая часть истории тоже оказалась успешной: ни один кролик при съёмках фильма не пострадал, и ни один молодой лейтенант не пострадал тоже.
Фактически судьба его где-то хранила.

Вот уже после окончания боевых действий он отслужил в Дрездене, потом его перевели куда-то на Дальний Восток, потом — в Красноярск. И фактически он оказался в Сибири.

Но ещё вот интересный момент: он рассказывал, что познакомился с одним старым немцем-охотником, который по возрасту был гораздо старше его.
Сходили несколько раз на какие-то охотничьи экспедиции. И он тогда увлёкся немецкой классической охотой с немецкими легавыми породы курцхаар. Так получилось, что приятель бати Шипулин Александр Петрович, который служил переводчиком с немецкого при штабе, завёз в Красноярск новую охотничью породу — немецких легавых курцхааров.

И у нас тоже была собака по кличке Евка, с которой у меня связаны многие детские приключения.

Вот такие парадоксальные сюжеты, парадоксальные связи и парадоксальные сочетания судеб мы можем наблюдать в этом случае.

Стал директором школы-интерната, батя очень многое взял из немецкой культуры: аккуратные палисадники, цветники, теплицы, художественную школу и, по сути дела, на определённое поколение детей он реально очень положительно повлиял.
Большое ему спасибо за всё.