Сибирский треугольник - 18 плюс

Строго 18+

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
Большая, толстая, убедительная просьба к христианам (кроме мормонов), иудеям, моралистам, импотентным мужчинам и фригидным женщинам, убеждённым гомосекам, членам и сторонникам политической партии «Единая Россия», сексуальным маньякам, а также воспитанницам и профессорско-преподавательскому составу пансионов благородных девиц – категорически воздержаться от чтения сего.

Стоикам, отшельникам, дрочилам и эмо читать это не только можно, но и нужно – вам это только на пользу для общества – у вас есть шанс вернуться на путь истинный.

ЭПИГРАФЫ:
1. «Плодитесь и размножайтесь» (Священное писание)
2. «Мужчина должен спать только с женщиной. Или с двумя женщинами.» (Майк Тайсон)
3. «Ты сказала, что Саади целовал лишь только в грудь. Обожди, моя родная – обучусь когда-нибудь.» (А.С. Пушкин)
4. «Большие знания дают большие возможности. Он дал им списать математику.» (мотиватор с улыбающимися юным математиком и группой девушек в одной купальне)

СОБСТВЕННО РАССКАЗ О СЧАСТЛИВОМ ЧЕЛОВЕКЕ:

Я слышал эту историю севернее плато Путорана, на берегу Северного Ледовитого океана, из первых уст, где мы с единомышленниками ходили в полуспортивный-полунаучный поход. Буянил северо-восточный ветер, сдувая гнус далеко на континент. В походной сборной жестяной печке горел сухой колотый плавник, грея чай. Я его слушал, он говорил…

…Широка и удивительна наша великая Родина, могущество которой, согласно великому Ломоносову, будет прирастать Сибирью. Есть в ней, а точнее, на Дальнем Востоке, у впадения Зеи в Амур, зелёный и тихий славный град Благовещенск. Вот в нём-то при дорогом товарище дедушке Брежневе и приключилась эта простая советская жизненная история.

Жили-были там две лучшие подруги – Раиса и Виктория. Были обе они высокие, в меру стройные (Рая даже юная балерина), умные (почти отличницы), с длинными ногами, красивыми глазами (у Раи серо-голубые, и Вики карие), губами, грудями и бёдрами, политически сознательные строительницы коммунизма (обе комсомолки и даже обе послужили комсоргами класса) с развитым чувством ответственности, патриотизма и прекрасного. Вика была симпатичной, стриглась коротко, а Рая была прямо-таки красавицей и заплетала две косы редкого каштанового цвета.

Учились тогда в школе по 10 лет, и в 9-м классе к ним перевели (с отцом-пограничником) откуда-то издалека мальчика Алексея. Это был хороший мальчик, даже в чём-то слишком хороший. Умный с детского сада, в младших классах отличник учёбы с похвальными грамотами за примерное поведение, которые уже в 9-м классе, а тем более в 10-м, стали менее отличными и ещё менее примерными, потому что – весна жизни, не до учёбы, и среди одноклассниц – слишком много добрых красавиц и умниц. Но то ли сделать конкретный выбор он не смог, то ли признаться в любви ни к одной из новых одноклассниц не решился, – да он и сам толком не знает, – но в любом случае вскоре он невольно приобрёл репутацию чудака, не от мира сего, – интересовался в основном наукой (прежде всего математикой и физикой), ничего спиртного не пил, не курил, в карты почти не играл (предпочитал шахматы), девочек не трахал – короче, дебил дебилом, как считали наиболее отпетые из его одноклассников, троечники и хулиганы.

Никто из них не знал, что он любит не только читать книги, коллекционировать минералы и заниматься разными видами  спорта, но и слушать музыку (в основном классику и советскую эстраду, ВИА и рок, электронную и Высоцкого), смотреть на девушек на уроках, на физкультуре и на пляже, а также видеть очень радостные, волнующие душу и тело сны с их активнейшим участием. Иногда во сне к нему приходила даже одна молодая-премолодая учительница – красавица с идеальной фигуркой. Да, и на пляже он её видел… Да. О чём это я?

О том, что Алексей считал себя непривлекательным для девушек и оттого пребывал в печали. Рая его замечала лишь изредка, поэтому он общался больше частью с Ларисой, Таней, Верой, Ниной. Может быть, и девушки были к нему неравнодушны (почему бы и нет?), но никто ему в этом не признавался, и на дискотеках он гораздо чаще оставался без пары, нежели с девушкой. Однажды про него пошутили, что ему даже языком не поднимешь. А на самом деле торчал у него аж до неприличия, что его почему-то смущало, и он его пытался прятать, обычно безуспешно.

Успехи на олимпиадах по математике и физике давали Лёхе надежду завоевать сердце хотя бы одной из любимых девушек в далёком перспективном светлом будущем.

Вика относилась к Алексею (если верить сплетням от одноклассниц, романтично) строго и даже сурово. Лишь один раз она позвала с собой, но он протормозил. Рая тоже однажды или дважды позвала его с собой, но он тоже то ли протормозил, то ли вспомнил некстати известную страшилку: «Если красавица на что бросается, Будь осторожен – триппер возможен», ну дурак же, ибо Рая девушка чистая, королева школы… Любить, так королеву! Но королева эта почти всегда игнорировала Лёху, ему было грустно и печально.

Впрочем, его утешала и не давала по ночам мирно спать обоснованная надежда на юную любовь лучшей подруги его младшей сестры, но здесь речь вовсе не о ней.

Отзвенел последний звонок, успешно прошли экзамены, отшумел, отсмеялся и отплакал школьный бал, и советская молодёжь разлетелась по ВУЗам страны родной от Дальнего Востока и Сибири до Москвы и Ленинграда. Алексей поступил в МФТИ, он же Физтех. Но даже там он не один год оставался тормозом в направлении девушек и то ли не смог, то ли смущался, то ли не догадался понять их намёков, например, летом после 1-го курса намёков Раи и Вики остаться с ними. Ну тупой валенок!

Лишь однажды в студенческие годы, после вечера встречи одноклассников, суровая Вика дала себе волю на несколько секунд, пропев: «Лёха, Лёха, мне без тебя так плохо!» и, спохватившись, замолчала. Но тормоз Лёха платонически любил Раю и только Раю, … ну и ещё нескольких кроме Раи. Ах, молодость, молодость! Даже юность.

Так девушки вышли замуж, родили детей, а он… а он встретил свою Первую Женщину, но после двух счастливых верных лет она его отставила, а он поступил в аспирантуру и с тоски «пошёл по рукам», ласковым женским-то, как электрический пёс «Аквариума». По глупости и спермотоксикозу женился на эгоистичной умной стерве, создал ей дочь, через законные 3 года развёлся.

Распределился он на далёкий с обеих сторон Урал, в закрытый город Челябинск-70 (он же Снежинск).

Так получилось, что и Рая, и Вика стали вдовами. В один из прилётов на малую родину Алексей узнал из первых уст (кстати, впервые целовал эти уста), что Рая нуждается в его помощи по работе над её диссертацией, и помог ей в меру своих умственных сил. Благодарная Рая много лет благодарила собой Алексея (однажды они чуть не поженились), благодарила своей неотцветшей яркой нежной чистой любовью, а Алексей благодарил Раю за её любовь – глубокой и страстной верной любовью своей. Резинку они не использовали никогда. Раза два Рая, по неосторожности своего друга, стала немножко беременной, но в первые же часы заставила неловкого героя-любовника Лёху купить ей зловредный постинор (упомянутый Лёха от этого бывал в печали, так и не уговорив Раю замуж).

Но через несколько лет он ей надоел своей непрерывной, детской какой-то, сумасшедшей любовью – ей нравились разгвоздяи, ведь с ними всё просто, понятно и предсказуемо: поматросил и бросил; ну да и пусть с ним.

Но вот однажды в год очередного одиночества Алексей увидел Вику, постройневшую, в белых трусиках под коротким подолом её белого летнего платья вроде сарафана, сидевшую в своём чёрном сисястом мерседесе возле её дома, и ему впервые в жизни пришла в голову мысль о Вике как о желанной женщине. В тот день Лёха был в своей лучшей физической форме. Стройный, сильный, загорелый, с короткой стрижкой, в чёрных брюках, тельняшке и голубой верхней просторной рубашке, в своё время подаренной Раей, он был похож на свежедембельнувшегося десантника или моряка. Этим он смягчил многолетнюю суровость Вики, и она, поймав его отчётливо направленный взгляд, не прикидываясь  рассерженной, посмотрела с непонятным до сих пор несколько тревожным выражением Алексею в глаза и слегка одёрнула подол платья, прикрыв самое интересное. Спросила странное:
– Алёша, ты сейчас так ходишь?!
– Да.
Поговорили и о пустяках, и о важном (у неё недавно умер отец). Предложила подвезти. Отказался. Ладно, пусть. Но мысль в его сознании уже зацепилась невесть за что. Впрочем, ясно за что – за подводные камни реки жизни. И она – дать не дала, но, не исключено, подумала. Может быть, в первый раз (а может быть, и не в первый). И во сне Алексею она пришла. Вот такие замечательные у неё ножки и груди! Как уже сказано выше, умная, симпатичная, честная. Что ж ему ещё надобно?!

Прошло ещё немало лет, наверное, 10. На очередной вечер встречи одноклассников Алексей, рассчитывая на прибытие нескольких одноклассниц, притащил охапку розовых и белых пионов. Но пришли из девушек только Вика и Рая. Поговорили в кафе, как взрослые люди…

Вот настал вечер дня.
– Алексей, мы женщины слабые, помоги нам отнести эту уйму цветов домой.
Искра мелькнула в сознании, осветив тьму прошлого.
Он уже перестал быть тормозом и согласился. Помочь. Отнести цветы-то.

Дом Вики был уже не тот деревянный, что во время первых космонавтов, а, хотя и по-прежнему одноэтажный, но уже вполне каменный. Зашли все трое – Алексей и женщины. Ах, молодость на этом месте, где помнятся некоторые вечера, и не один, ещё цвела.

Выпили чаю с собственным клубничным вареньем Вики, разговоры типа «А ты помнишь…» уступили место философии, литературе и поэзии, о жизни вообще и любви в частности. Незаметно стемнело. А тем для разговоров оставалось ещё много.

– Останешься?

Бывший тормоз подумал секунду, покраснел и кивнул головой:
– Да. Согласен. Это было бы хорошо.

Закат угас, и звёзды вышли на ночную смену. Музыка советского проигрывателя класса 0 играла вечерний блюз, саксофон (и прочий негромкий оркестр на подпевках) навевал воспоминания берега моря. Женщины ушли в душ. Алексей без единой мысли в голове внимал мелодии, точнее, её отсутствию, как шум прибоя и крики морских птиц.

Внезапно раздались босые шаги мокрых женских ног. Мокрые следы на старинном домотканном половике вели всё ближе, не оставляя сомнения о намерениях и о женских прелестях.

Они подошли к нему, как Таис Афинская и Эгесихора к Александру, во всей природной красе взрослых, рожавших женщин, сохранивших в душе и теле юность, силу женской любви и жажду любви мужской. Свежесть берёзового листа дышала от их золотисто-загорелых точёных тел. Соски цвета кармина от вечерней свежести и чего-то ещё пока непонятного не только набухли, но и торчали, как в 17 лет.

Алексей – пятая симфония Бетховена! «так судьба стучится в дверь» – встал и без единого слова смотрел на них несколько секунд. Тонус поднимался, как тогда с Раей… Женщины сделали два шага вперёд и очутились на расстоянии ощущения тепла и оглушительной тишины их дыхания, как надвигающаяся буря.

Тонкие женские пальцы начали расстёгивать его рубашку. Он не сопротивлялся, краснел, смотрел во все глаза на прекрасное чудо двух пар женских глаз, губ, источников Млечного пути и так далее.

– С кем из нас первой ты будешь?

Он подумал секунду, опустил и вновь поднял глаза.

Глядя на Раю, сказал:
– Ты глубоко знаешь каждую сторону моих девятнадцати сантиметров, и я тоже знаю все твои глубокие тайны вечно розовой ночи, хотя они и бесконечны. Если я сегодня что-то не смогу с тобой, то ты простишь меня и поможешь благодаря нашим с тобой воспоминаниям. Если неудача постигнет меня с Викой, то она будет очень сильно огорчена, разочарована во мне, и простить меня будет нельзя. Поэтому, Рая, я тебя очень люблю и очень хочу, но, прости меня, первой сегодня будет Вика, а Рая моя родная второй.

– Правильно, Алёша, ты всегда был (и есть) самым умным в нашем классе, – обняла его Рая, поцеловала в горячие уже губы, лизнула ему их, слегка прикусила мочку уха и лизнула сосок груди Алексея.

Вика с достоинством улыбнулась, благодарно и нежно глянула на подругу, положила своему Алексею ладони на плечи, закрыла глаза и сделала ещё движение чуть вперёд. Их губы нашли друг друга, грудь в грудь, плоть в плоть. И она, и Рая превосходно подходили Алексею по росту.

Рая уже легла на распахнутую широкую постель с другого краю, и, улыбаясь, смотрела на обоих – друга и подругу.

Алексей поднял Вику на руки, поцеловал в щёку, губы, шею и сосок груди и отнёс на чистые простыни постели. Рая лежала на спине нагая и прекрасная, как Афродита Киприда, одобряя и поощряя любовь яркую и чистую.

Близость была неминуема. Никто никуда не торопился: впереди – вечность.

Алексей согрел грудь Вики теплом ладони, дыханием и поцелуями. Они горели на теле Вики всё ниже и ниже. Ладони гладили её талию, живот, руки, бёдра и между бёдер. Вика дышала, как вечернее горное озеро. «Колени девы век назад, Когда глаза стремились к звёздам…» Живот был почти плоский, но нежный, с бархатистой пушистой кожей, ниже пупа пушистой всё более и более… Алексей целовал её дельту всё смелее и смелее, раз за разом познавая её тамошние джунгли.

Алексей лёгким движением ладони о колено Вики отвёл её бедро в сторону. Потом второе. Переместился на колени между ними, целуя бёдра от коленей вверх, к дельте источника жизни.

Женские лепестки Вики набухли и приоткрылись. Роса предвкушения счастья показалась между ними, лёгким, едва уловимым ароматом женщины заманивая вглубь цветка.

Алексей трогал и ласкал ладонями и пальцами её малые губы, отклонил волосы её дельты и слегка развёл в стороны её лепестки. Розово-красная тайна счастья звала и обещала восторг.

Алексей провёл кончиком языка снизу вверх. Вика застонала на вдохе. Её пестец выпукло взошёл на небосклон над её звездой. Прикосновения языка к нему подняло Вику в небеса, дыхание стало горячим, бёдра и самое главное стали покачиваться, как крылья, в стороны и вверх, навстречу языку друга.

Женский мёд стекал из лона Вики. Алексей слизывал его и целовал джунгли дельты, живот, пупок, солнечное сплетение, между грудей и каждую из них, и счастье взгляда её очей становилось всё ближе и ближе к нему.

И вот их губы соприкоснулись. Алексей провёл языком вдоль горячих губ Вики и крепко и нежно поцеловал нижнюю губу её. Её губы раскрылись и захватили кончик языка Алексея.
– Лёша, Алёшенька!

Тем временем под напором крепкого начала Алексея её женские губы раскрылись полностью и впустили жар его любви в лоно её жизни. С каждым движением туда-обратно он проникал всё глубже и глубже в недра матери-природы. Вика была прекрасна, сильна и нежна, как древнегреческая богиня Гея. Алексей, с каждым десятком секунд всё сильнее, глубже и быстрее, вошёл до самой глубины. Его колокола набухли и готовились к самому главному. Вика отвечала на каждое движение Алексея своим встречным.

Алексей провёл своими руками между её спиной и постелью, до сильной упругой попы и бёдер. Вика тихо застонала, выгнулась и обхватила своими ногами его ноги, прижимая их к себе всё плотнее и плотнее.

Алексей сдерживал конец игры из всех сил, но естество не обманешь – взрыв семени животворящего оросил лоно жизни Виктории! Они не остановились, а, отбросив всякие сомнения, слились в бесшабашной битве мужчины и женщины, дарующей жизнь новому человеку.

Скольжение его меча было, невзирая на сильные сжатия стенок её горячих ножен, почти без сопротивления. Сперма фонтаном брызнула глубоко внутрь ещё раз!

Звёзды смотрели в окно на кипение страсти, Рая как бы незаметно смотрела на всё это и слегка, как бы невзначай, ласкала себя.

Алексей целовал губы Вики, переносицу, глаза, шею, плечи, груди и соски. Две белых полоски загорелого тела светились в ночи. Их общие тайны расстались, Алексей снова благодарно целовал грудь, дельту и лепестки её орхидеи, внутренность бёдер, колени и снова вверх… Его язык проник на этот раз глубоко. Вика широко раздвинула ноги и восторженно:
– Алёша, я люблю тебя!

Так продолжалось невесть сколько времени, пока Алексей не ощутил на своей шее, плечах, спине и ниже – тёплые и даже горячие ладони Раи. Вика, улыбаясь, уступила мужчину подруге, прошептав ему на ухо: «Алёша…», и эхом он отозвался:
– Вика, я люблю тебя!,
и им завладела Рая.

Она знала много лет все его желания, мечты и способности. Алексей очутился между двух женщин, любимых и любящих. Рая целовала его грудь, и всё ниже и ближе к самому главному, её губы проглотили его и заставили набухнуть вновь. Алексей привлёк её голову к своим губам, поцеловал волосы, лоб, глаза, переносицу, губы. Рая лежала на Алексее, раздвинув ноги и отдавшись его ласкам. Её набухшее желанием лоно было уже готово ко всему – горячая сладкая влага сочилась из него, и самая нежная и смелая часть Алексея, ставшая вновь тугой и твёрдой, точно вошла в её лепестки счастья и, после совсем небольших усилий, уверенно достала, как атомная подводная лодка достаёт до любого континента, до матки.

Рая села верхом, лицом к лицу. Алексей ласкал её груди ладонями в упор и любил, любил, любил Раю, вновь запомнив каждую линию её лица, плеч, талии и бёдер, с радостью, уверенностью в себе и в ней, вознося себя и её к истокам поэтического вдохновения, подлинного наслаждения и всеобщего счастья.

Алексей сильно привлёк Раю к себе за бёдра, небольно, но резко ударил собой вверх, затем за затылок привлёк, положил её на себя, крепко целуя в губы, повалил её на бок и далее перевернул на спину. Рая тихо вскрикнула, обхватила ногами его ноги и резкими ударами себя вверх двинула свою глубокую нежную горячую сильную жизнь навстречу началу Алексея. Ритм любви нарастал. Тем временем Вика ласково и нежно гладила тёплыми ладонями, музыкальными пальцами плечи Алексея, его спину и бёдра.

Алексей крепче и крепче любил Раю.
– Родная! Я люблю тебя, солнышко!
– Алёша! Люби меня, свою балеринку!

Её лоно стало в такт ударам тела Алексея сжимать свои стенки, вознося друга к вершинам и погружая в глубины радости, о которых он давно помнил и много лет мечтал почувствовать вновь. Стон вырвался из его горла одновременно с фонтаном благодати жизни вглубь лона Раи.

Их дыхания стали едины. Вздохи грудного голоса женщины, любимой мужчиной, смешиваясь с мокрыми всхлипываниями между их тел, перешли в протяжный восторженный стон. Сперма брызнула в неё щедро, от души, и её потоку, казалось, не было окончания…

…Они едва не сошли с ума.

Алексей лежал на спине между Раей и Викой. Женщины очнулись первыми. Одновременно, с двух сторон, целуя едва дышащего Алексея, стали опускать поцелуи ниже и ниже. Вот они минули плечи, подмышки, грудь, солнечное сплетение, живот, всё ближе и ближе к цели. Их губы умело и в высшей степени любя с разных сторон подняли его плоть вновь к звёздному небу.

Алексей попросил их пока не обнажать головку. Сначала они лизали одновременно с двух сторон, потом, по очереди проглатывая красного богатыря, сосали, добиваясь прежней твёрдости не только духа, но и тела. Однажды, когда лизали, их губы случайно встретились. Это внезапно доставило им незнакомое удовольствие (*), но смутило их, но их выручил Алексей, – заметив это, он сразу пресёк отклонение женщин от его тела, встав перед сначала Раей, а затем Викой на колени и отдав им в полное владение своё самое главное, не боясь их зубов и твёрдо веря в их непогрешимую, вечную и вездесущую нежность и любовь. Вскоре Рая вспомнила, а Вика познала фруктовый вкус семени Алексея…

Ночь была в ясном звёздном разгаре. Где-то во Вселенной сияли термоядерные миры, а их любимый мужчина Алёша уже в шестой и седьмой раз дарил свою сперму недрам своих женщин, в то же ортодоксальное отверстие, но уже путём сзади. Красивый изгиб их бёдер, крепко лежащих в ладонях Алексея, их спин, плеч и шей, волос каждой из женщин, навсегда запечатлелся в его памяти, позвоночники девчонок ритмично жили и как будто звенели, как струна дерева под ветром. Вся троица стояла на коленях. Эта безмолвная молитва Вселенной о даровании жизни вечной продолжалась почти до утра.

Да, это произошло уже в шестой и седьмой раз. Это было замечательное счастье! Но после, как подруги ни старались губами и языками разжечь у Алексея восстание народное, им это больше не удалось. Они целовались и ласкали друг друга (*), лёжа на его широкой груди  и животе, и Алексей уже не возражал, а лишь смотрел на них, любя и запоминая всё-всё.

Ночь дышала предутренним туманом.
Давно выпала роса.
Занималась, едва видимая под зелёным небом востока, напротив сине-голубого неба запада, жёлто-оранжевая заря. Алое было ещё под горизонтом.
Соловьи молчали, поражённые чудом.

Вика, полностью нагая, как античная статуя, села за пианино и начала играть Бетховена, сначала «Лунную сонату», потом «К Элизе». Алексей улетел в сон.

Удовлетворённым женщинам в тихом восторге не спалось. Рая вновь целовала, лизала и сосала беспамятствовавшего, но счастливо улыбающегося Алексея, а иногда и подругу (*), Вика сосала, лизала и целовала своего любимого, а иногда и подругу (*) нежно и ласково.

Жизнь удалась!

Червонно-золотое Солнце, восходя, окрасило пятки женщин в розовый цвет…

…Солнце уже поднялось, но в доме Вики царили тишина и покой. Трое влюблённых спали сном славно потрудившихся праведников. Алексей служил своим жёнам опорой, распахнув руки и слегка раздвинув ноги.  Трое подвижников любви земной лежали там же, где на восходе любили друг друга. Рая – головой на его плече, обнимаемая его рукой за лопатки, её рука лежала на его груди, её лохматая мокрая киска согревала его бедро, её нога, слегка согнутая в колене, почти обнимала его ногу. Вика – щекой на его сердце, её киска и нога были расположены так же, как Раины, а рука Вики лежала поверх его протянутой руки, и пальцы их ладоней были соединены друг сквозь друга. Груди женщин отдыхали от мужских и женских (*) ласк и прочих волнений, чувствуя глубокое медленное дыхание Алексея, как морской прибой. Пятки женщин сейчас сияли оттенком спелого абрикоса.

И только дыхание трёх влюблённых, ставших семьёй.

Первым проснулся не Алексей, не женщины, а Сами Знаете Кто. Он встал, сначала вертикально, а затем даже гордо и прямо упруго лёг в пространство между бёдрами женщин, головой к пупку Алексея, собираясь с новыми силами, готовясь к новым подвигам. Эта малая революция не прошла незамеченной. Одна из женщин – мы не знаем точно кто – не открывая глаз накрыла рукой и приватизировала basis vita Алексея в свою тёплую ладонь. Он отозвался упругостью и тоже разгорающимся теплом. Кроме этого часового, больше никто не проснулся.

Солнце было уже высоко. Оно освещало сверкающий, как бриллиантовая россыпь, тончайший короткий прозрачный пух на руках и ногах женщин, на тыльной стороне их шей. Алексею снилось, что он целует их сверху донизу, вдоль позвоночника, и входит своим ортогональным базисом в их святая святых.

Итак, мечта исполнилась. Недра двух женщин уже несколько часов несли зёрна новой жизни. Их яйцеклетки уже совершили первые деления. Всё теперь впереди! Новая жизнь!

… Через девять месяцев подруги родили по паре разнояйцевых близнецов каждая, двух мальчиков и двух девочек. Жизнь удалась ещё больше! Девочек назвали, по желанию Алексея, языческими именами Весна и Заря. А мальчиков назвали по желанию его жён, это оставим в тайне.

Не знаю, что там изобрёл Алексей, чтобы на патентные отчисления или премию построить в своём Снежинске дом, в котором стали жить все семеро – он мне не докладывал, наверное, что-то секретное, хитрое военное. Им уже больше почти ничего не было нужно.

Прошло много-много лет. Уже идут внуки, которые ничего не знают о бурной как бы молодости своих бабушек и дедушки. Ну и правильно, маленькие ещё. А две женщины и мужчина продолжают любить друг друга, жизнь во всех её благих проявлениях и твёрдо верят в бесконечность любви не только небесной, но и земной.

Поэтому приезжайте к нам в Сибирь или хотя бы на Урал! У нас всё красиво, здраво, сильно и вечно, как и вся Вселенная. «Будем жить!»

А тем временем Зея продолжает любить Амур, Амур продолжает впадать в Тихий океан, а сибирские реки продолжают нести свои животворящие воды через горные теснины и равнины, тайгу и степи, тундру – на Русский Север, туда, где по полгода не заходит Солнце.

Огонь в походной печи уже догорел, чай с морошкой давно выпит, утренний прибой медленно колышет воды нашего океана…



(*) Всякие явления сапфизма (лесбиянства) мы решительно и бесповоротно осуждамъ, категорически отрицаем и никому ни в коем случае не рекомендуем, ибо это извращение противу естества. Простите уж наших героинь за нечаянные ошибки и порадуйтесь за их возвращение на благодатный путь истинной любви благодаря нашему герою.
 
(12.05.2026)