Сатира. Фантастика. Рассказ. Власть. Возможно Всё

Александр Денница


ЦИКЛ: «ТЁМНОЕ ЗЕРКАЛО» (одно из произведений цикла (8)

САТИРА. ФАНТАСТИКА. РАССКАЗ. «ВЛАСТЬ: ВОЗМОЖНО ВСЁ»

ЛОГЛАЙН:

В парализованном страхом мегаполисе  прошлого будущего, где под предлогом абсурдного «Барано-вируса» граждан заперли в 50-метровых цифровых загонах, ученый-вирусолог находит код глобальной лжи Архитекторов Власти и рискует всем, чтобы обрушить на город голографический шторм зашифрованной истины.

ЭПИГРАФ:

«...и именовали это место в записях арабских географов -- Куйава, а в хрониках византийских императоров -- Самбатас. Город К., где Слово становилось Властью, а Власть со временем превращалась в Тайну».
(Из архивных справок)

ПРОЛОГ. ЭДЕМ 2.0: ГОРЕЧЬ СОВЕРШЕНСТВА

Флешбэк. Недалекое прошлое будущего…

Вспышка панорамной голограммы с сухим тихим треском развернула в полумраке стерильной лаборатории трехмерную звездную карту нашего рукава Млечного Пути. На пиксельной сетке, пульсируя тревожным неоном, горела желтая точка -- Солнце. А в двенадцати световых годах от нее, в созвездии Кита, монотонно подмигивал второй огонёк. Тау Кита.

Это была не просто звезда. Это была космическая инсталляция последней надежды человечества с тех пор, как в 2024 году оттуда пришёл первый направленный радиосигнал. Мощный, структурированный импульс пробил вакуум галактики, придя из планетарной системы, насчитывающей ровно семь планет, включая планету Е.

Александеэр, тогда еще молодой физик-теоретик и ведущий вирусолог министерства, неотрывно смотрел на эту «семипланетную» модель. Пока остальной мир задыхался в тисках нарастающей земной тирании, его разум уже рассчитывал траекторию будущего изгнания. Он чувствовал, что планета Е станет колыбелью для новой расы -- «Copious» («Копиусы»), чья генетическая структура будет вычищена от главного человеческого бага: «стадного инстинкта» и параноидального страха.
Но на дворе стоял май месяц, весна. Земля стремительно погружалась в контролируемый абсурд. Прежде чем строить «Элитариум» на Тау Кита, Александеэру предстояло пережить глобальный эксперимент здесь, в эпицентре зарождающегося цифрового загона.  Псевдогосударства У. Сигнал из космоса был расшифрован лишь узкой группой Архитекторов Власти, и они использовали его космическую частоту, чтобы запустить на Земле идеальный протокол подавления духа.

Алекс выключил голограмму. Пространство схлопнулось до размеров его тридцатиметровой квартиры-ячейки в городе-столице К. За окном занимался рассвет новой эры, где космические амбиции Архитекторов Власти превратили древнюю Куйаву в испытательный полигон тотального безумия.

ГЛАВА 1. ЗЕЛЁНЫЙ КУКИШ ЛОЯЛЬНОСТИ

Утро в Куйаве пахло хлоркой, несвежим антисептиком и тем особым видом липкого страха, который невозможно было смыть даже усиленным душем. Александеэр проснулся не от солнечного света, а от того, что его персональный коммуникатор под подушкой радостно хрюкнул, вибрируя всем корпусом, словно требуя немедленной авторизации своего хозяина. На экране, ослепляя стерильной чистотой, пульсировал жирный Зелёный Круг.

-- Поздравляем, юнит! -- пропел гаджет вкрадчивым, приторным голосом мадам Шприцман. -- Ваш индекс покорности вырос на 0.2%. Вы вовремя легли спать, не посещали запрещенные сайты и злачные заведения, и не дышали глубже установленной нормы. Сегодня вам разрешено отойти от подъезда на целых пятьдесят три метра! Бонус за хорошее поведение. Купите себе чашку кофе «Бодрость офисного планктона» -- вы это заслужили!

Алекс подошёл к окну. Над городом К. плыл густой розовый смог -- результат работы круглосуточных освежителей воздуха под брендом «Свежесть утреннего копыта». Внизу, на выцветшем асфальте, была прочерчена жирная красная линия. У самой черты стоял мужик в семейных трусах и с вожделением смотрел на пивной киоск, находившийся ровно в пятидесяти пяти метрах от его двери. Стоило мужику протянуть руку в сторону заветной витрины, как его смартфон в кармане взвыл сиреной, разносящейся по всему кварталу:

«ВНИМАНИЕ! БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА! ВЫХОД ЗА ПЕРИМЕТР!»

Мужик в ужасе отпрянул назад, прижимая гаджет к груди, словно икону. Из уличных динамиков, вплетаясь в шум редких патрульных автолётов Жестокрила, доносился бархатный, отеческий голос Rex Nudus:

-- Дорогие подданные! Помните:

«Ваша несвобода -- наша безопасность...   ой, то есть, ваша безопасность».

Не пытайтесь обмануть систему. Система любит вас. Ешьте травяные брикеты, они укрепляют дух и не вызывают мутаций.

Александеэр горько усмехнулся, глядя на свой Зелёный Круг. Система признала его чистым, но он уже знал, что в глубине кода вируса Ovis-V26 прячется самая большая ложь этого столетия.

В этот момент терминал на столе Алекса издал короткий писк. Входящий сигнал от скрытого чата. Писал некий юнит, подписанный в базе как «Суб;он;ул -- Охранник, Академический район». Этот персонаж, запертый на своем КПП в спальном секторе, умудрился как-то обойти стандартные протоколы тишины.

«Привет, -- мигал на экране битый, корявый текст без единого знака препинания. -- Мне нада планшет связи ну уменяа зарплата маленкий уступи за тысячу».

Алекс посмотрел на экран с холодной отстраненностью Наблюдателя. Этот юнит охранял чужие «цифровые клетки», получал за это гроши и искренне не понимал, почему оригинальное, чистое оборудование связи не может стоить тысячу «овис-гривенъ». Ему было невдомёк, что на чёрном рынке за б/у хлам и так просят копейки, но он упорно лез в канал связи к ведущему вирусологу, пытаясь разжалобить Систему своей «маленькой зарплатой». Для него премиум-девайсы Алекса были просто блестящими стекляшками, а не инструментами свободы. Алекс не стал тратить свой Эльрод-ресурс на пустые объяснения. Он просто нажал клавишу ERASE, навсегда отправляя этот аккаунт в системный Шредер чёрного списка. Массовка Куйавы сама упрощала себя до уровня «послушного скота», торгуясь за копейки перед лицом вечности.

ГЛАВА 2. ДИЕТА МИНИСТРА В СЕКТОРЕ «САМБАТАС»

В министерстве «ЗдравоЗахоронения», как говаривали в народе, стояла неестественная, почти зловещая тишина, нарушаемая лишь мерным, утробным чавканьем, доносившимся из-за массивных дубовых дверей главного кабинета. Аркадий Толстобрюховко, чья шея окончательно и безвозвратно капитулировала под тяжелым натиском пяти лоснящихся подбородков, вальяжно сидел в золотом кресле власти. Он неторопливо попивал коллекционный коньяк из тяжёлого хрустального фужера, который по стоимости легко мог бы перевесить годовой бюджет среднего жилого блока в Куйаве. Перед ним на огромном голографическом экране Александеэр демонстрировал свежие, еще не прошедшие цензуру графики «пандемии».

-- Видите ли, Аркадий Палыч, -- Алекс старался не дышать глубоко, чтобы не вдыхать предательский, сводящий с ума аромат сочного, свежеприготовленного мяса, -- вирус Ovis-V26 ведет себя крайне избирательно, я бы даже сказал -- интеллектуально и расчетливо. Он блокирует банковские карты и мгновенно обнуляет личные счета только у тех юнитов, чей официальный доход падает ниже среднего уровня. Миллионеры и высшие чиновники в закрытом секторе «Самбатас» жилого кластера «Сам-баран» подозрительно иммунны к этой заразе. У них круги лояльности на смартфонах всегда горят белым, как зубы нашего Короля Высочества и Величества. Вы не находите эту биологическую аномалию слишком искусственной?

Толстобрюховко громко, с наслаждением икнул. На его роскошный шелковый лацкан, прямо на золотой орден «За стерильность нации», вылетела крохотная ворсинка отборной, истекающей жиром ягнятины. Министр быстро, с поразительной для его комплекции ловкостью фокусника, смахнул её пухлой рукой и тщательно вытер пальцы о штанину под столом.

-- Это всё потому, Александеэр, что у элиты особый, плотный защитный Эльрод-слой! Высокая вибрация духа, верность престолу и статус создают непробиваемый биологический щит, понимаете? -- назидательно произнес он, глядя на Алекса своими маленькими, заплывшими жиром глазками-щелчками. -- Элита, власть живёт и свободно работает, и перемещается под лозунгом: «Мы свободны, чтобы вы могли быть в безопасности». -- А народ... народ должен привыкать к святости через смирение, пост, молитву и жесткие ограничения. Мясо -- это грех, это источник животной агрессии и главный катализатор мутации «Барано-вируса». Только сертифицированные травяные брикеты могут спасти их души от окончательной деградации. Если они не могут позволить себе даже базовую безопасность, пусть едят дешевый б/у хлам из переработанных отрубей за тысячу овис-гривенъ, на рынке этого мусора полно.
Толстобрюховко сделал глубокий глоток коньяка и добавил уже более будничным, приказным министерским тоном:

-- Кстати, выпишите-ка мне спецпропуск на перевозку особого груза в мой личный блок в Самбатасе. Там сегодня на КПП завезли... э-э... крайне опасные образцы для закрытых опытов. Десять туш молодых, свежих барашков. Буду лично изучать их влияние на внутреннюю среду... на молекулярном уровне. Специи, зелень и соус ткемали для чистоты этого эксперимента я уже подготовил. Свободны, Александеэр. Помните о социальной дистанции и не «лагайте» в отчетах.

Алекс быстро вышел из кабинета, чувствуя, как внутри него закипает холодная ярость Наблюдателя. Вся эта «Неупрощаемая сложность» министерских регламентов была лишь жирным, плотным слоем лжи, за которым «Элитка» прятала свою собственную наготу и животный аппетит. Они жрали мясо тоннами, пока народ города К. давился хлоркой.

ГЛАВА 3. ШПРИЦМАН И ЕЁ ПАТЧИ

Кабинет многофункциональной мадам Шприцман напоминал ожившую медицинскую стойку, где стерильность граничила с абсолютным, кристаллизованным безумием. На стене, прямо над её креслом, висел огромный плакат с изображением испуганного кота в неоновом респираторе и подписью:

«НАДЕЛ МАСКУ НА КОТА -- СПАС КОТИКА!»

Сама Шприцман, сухая, желчная и острая, как игла одноразового шприца, лично инспектировала новую партию вакцины «Овис-Stop-Ультра».

-- Александеэр, -- проскрежетала она, постукивая длинным костлявым пальцем по стеклу флакона, -- почему в отчётах по четвёртой партии я вижу только физраствор и очищенный мел? Где те «яркие» побочные эффекты, которые я заказывала в техзадании?
-- Так ведь... народ и так напуган до смерти, мадам. Физраствор хотя бы не вызывает мгновенный паралич, -- осторожно ответил Алекс, стараясь не смотреть ей в глаза.
Шприцман с такой силой ударила ладонью по столу, что подпрыгнули пробирки в штативах.
-- Вы не понимаете самой сути процесса! Вы -- технарь, а я -- Инквизитор Духа! Побочный эффект -- это печать Власти в крови подданного! Человек должен чувствовать физически, на уровне судорог и температуры, как Система входит в его вены. Если после укола у юнита не зачешется левая пятка и не возникнет непреодолимого, щемящего желания донести на соседа или славить Короля Rex Nudus в соцсетях -- значит, патч не прогрузился! Мы зря потратили бюджет!

Она приблизилась к Алексу, обдав его запахом формалина.
-- Переделайте состав. Добавьте туда чего-нибудь... раздражающего. Например, экстракт кошачьей мочи. Мы ведь официально объявили домашних животных главными переносчиками мутации? Вот и пусть наши «овисы» привыкают к запаху своей вины и покорности. Человек должен пахнуть так, чтобы его боялась собственная собака. Более того, с завтрашнего дня вступает в силу новый декрет «Синхронное Мурлыканье». Каждый кот в Куйаве обязан носить смарт-ошейник, который блокирует коту когти и бьет его током, если хозяин отошел на 51 метр от подъезда. Если кот не в маске, он считается биотеррористом и подлежит немедленной дефрагментации в приюте Толстобрюховко или «ка». Надел маску на кота -- спас котика! Это и есть настоящая безопасность всей Жизни.

ГЛАВА 4. ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВЫЙ МЕТР СВОБОДЫ

Вечером того же дня Александеэр стал свидетелем того, что в официальных сводках Министерства Порядка Жестокрила именовалось «коррекцией поведения», а в реальности было быстрой, безжалостной цифровой казнью на глазах у запуганного квартала.

Младший лаборант Помидоркин, тихий, вечно извиняющийся и незаметный человек, чьим единственным утешением в этом стерильном мире была тайная забота о пушистом хомяке, решил выгулять своего питомца. Хомяк, не имевший доступа к государственным серверам и не знавший о декретах Системы, внезапно рванулся за пролетающей мимо неоновой бабочкой. Помидоркин, на секунду забыв об опасности, бросился следом, и его нога пересекла едва видимую красную черту на выцветшем асфальте. Он сделал роковой, необратимый пятьдесят первый шаг.

Смартфон в его кармане тут же издал противный, скрежещущий звук рвущейся бумаги -- сработал персональный виртуальный Шредер.

-- Ваша карта заблокирована! -- радостно и звонко сообщил синтетический ласковый и добрый женский голос из динамика. -- Ваш статус изменен на «Биологический мусор». На вашем текущем счету 0.00. Все средства успешно списаны в пользу Фонда Национальной Безопасности. Благодарим за ваш невольный вклад в наше общее дело! Удачного вымирания! Ой, удачливого времяпровождения!

В ту же секунду над улицами взмыли «Дроны-Исповедники». Они зависли прямо над головой несчастного лаборанта, сканируя его лицо сеткой красных лазеров. «Юнит, покажи историю браузера! -- заскрипели динамики дронов. -- Если там нет ежедневных хвалебных од Нашему Королю Рексу Нудусу -- твой Зеленый Круг лояльности прямо сейчас станет коричневым!»

Через тридцать секунд, словно материализовавшись из розового смога «Свежести копыта», к застывшему Помидоркину подкатил карательный патруль «Сборщиков мусора» на сверкающих розовых электросамокатах.
-- Юнит, вы грубо нарушили гармонию стада! -- заявили они в унисон, защелкивая на запястьях лаборанта магнитные браслеты. -- Помните: наша несвобода -- ваша безопасность. Пройдемте на принудительную дезинфекцию совести как Параллельном Королевстве.

Помидоркин не сопротивлялся. Он просто молча смотрел на хомяка, который теперь, оказавшись на пятьдесят втором метре, официально считался биотеррористом и подлежал немедленной утилизации в утиль-центре Толстобрюховко. В этот момент Александеэр понял: Система больше не нуждается в поводах, ей достаточно простого движения человека, потерявшего бдительность. И главное страхоохотливое молчаливое согласие человекообразных или образных, пусть критики и «Редактолюги», решают, как правильно написать.

ГЛАВА 5. «САМ-БАРАН» В САМБАТАСЕ И ПОДПОЛЬНЫЙ РЫНОК

Александеэр, используя свои скрытые полномочия и уникальные навыки «квантового взломщика», глубокой ночью проник в святая святых -- изолированную серверную часть правительственного сектора. Пальцы физика-теоретика быстро летали по сенсорной панели, выстраивая обходные маршруты вокруг протоколов Жестокрила. Он искал корень, первопричину этой вакханалии вседозволенности, контроля и безумия власти.

Когда на экране терминала наконец всплыло окно авторизации Элитариума, Алекс замер. Секретный код доступа, установленный высшей верхушкой власти, звучат издевательски просто и цинично:

«SAM-BARAN-26».

-- Вот оно что... -- прошептал Алекс, листая зашифрованные файлы личной переписки Короля. -- Он даже не скрывается от самого себя.

В архивах открылась истинная, пугающая картина. Король Rex Nudus оказался заложником собственной паранойи. Он панически боялся любых бактерий, спал в герметичной барокамере, носил прозрачный голографический плащ и ни разу в жизни не вводил себе «патчи Шприцман». Вся пандемия была лишь грандиозным психологическим экспериментом, проверкой на «износ» человеческого достоинства. Система просто хотела узнать: сколько людей согласятся добровольно стать Б. (Баранами (прим. не автором сказано)), носить маски на котах и не выходить за 50 метров, просто чтобы им сохранили доступ к их же собственным деньгам. В этом суть всего!

После взлома Алекс спустился в нижние ярусы города, где располагался подпольный клуб «Чистый Оригинал». Здесь, в подвале старой прачечной, люди занимались самым страшным государственным преступлением: они читали бумажные книги Есенина и Пушкина, обходили блокировки карт через автономные прошивки и ели сочные, настоящие пельмени из запрещённой баранины. Этот кулинарный подпольный рынок стал символом свободы в Куйаве. Мясо сюда поставляли прямо из Самбатаса -- Толстобрюховко тайно продавал объедки со своих пиров через доверенных дилеров под видом «конфиската для утилизации». Власть знала про этот клуб и использовала его как наживку, устраивая регулярные рейды там, где пахло настоящим ужином, чтобы выявлять недовольных. Люди осознанно ели этот «грех», рискуя социальной смертью ради секундного возвращения к человеческой природе.

Александеэр выключил монитор и подошёл к окну. Ночь над Куйавой была непривычно тихой -- ни сирен, ни голоса мадам Шприцман из динамиков, ни жужжания дронов-исповедников. Где-то внизу, в жёлтом пятне уличного фонаря, стоял человек без маски и смотрел в небо. Просто стоял и смотрел. Алекс вдруг поймал себя на мысли, что не видел такого -- просто стоящего человека -- уже несколько месяцев. Всегда все куда-то спешили, пригибались, прятали лица. А этот -- стоял. И Алекс позавидовал ему. Не его смелости -- его неподвижности. Его праву не бежать.
Алекс вернулся в лабораторию и вставил свой «вирус правды» в очередь вещания главных атмосферных излучателей. Пора было закрывать это шоу покорности и всенародного страха.

ГЛАВА 6. ГОЛОГРАФИЧЕСКИЙ ДОЖДЬ ПРАВДЫ

Над столицей Куйавой «разверзлись небеса», но это был не обещанный государственными метеослужбами очищающий ливень. Вместо привычных розовых облаков химического смога «Свежесть утреннего копыта» и навязчивых голографических призывов мадам Шприцман «не снимай маску с кота -- спаси котика», небо над городом К. вспыхнуло ослепительным, режущим глаза ядовитым золотистым светом и цветом.

Александеэр, запершись в своей лаборатории и введя последний код авторизации, активировал протокол «Дождь Новостей». Он перехватил управление всеми атмосферными излучателями Министерства Порядка, взломав частоту, на которой «зе-имера-тор» Rex Nudus транслировал свою ложь.

«...Золотистые капли данных стекали по стеклам небоскребов, смывая морок «Бараньего мира». Миллионы людей, задрав головы, смотрели, как в ночном небе над Куйавой проявляется истинный код их страха. Толстобрюховко поперхнулся запрещенным стейком, выронив золотую вилку, а Rex Nudus бессильно наблюдал из своей стерильной барокамеры, как его «Неупрощаемая сложность» рассыпается в пыль, обнажая его собственную наготу и трусость. Власть закончилась там, где исчезла тайна. «Вирус покорности» был взломан обычным определением из учебника биологии, который все предпочли забыть ради безопасности в 50-метровом загоне.

На огромном небесном экране, заменяя лик Короля, загорелась всего одна строка, обнажившая правду о том, что парализовало планету на годы -- обычный коронавирус:

«SARS-CoV-2 -- Severe Acute Respiratory Syndrome Coronavirus 2».

В ту же секунду «Дроны-Исповедники-надзиратели», зависшие над площадями, начали испускать снопы искр и валиться на асфальт -- Александеэр стёр их алгоритмы распознавания «непослушных». Система стукачества «Добровольный Наблюдатель» захлебнулась в потоке данных, когда на экраны всех смартфонов вывалились счета мадам Шприцман и видео из секретных цехов, где вакцину мешали из обычного мела.
Город замер в оглушительной тишине. Миллионы «Зеленых Кругов» лояльности на экранах смартфонов одновременно мигнули, залагали и окончательно погасли.

Автоматическая система стукачества «Добровольный Наблюдатель» отключилась, а розовые самокаты патрулей Жестокрила разом потеряли связь со спутниками контроля и застыли на месте нелепыми игрушками. Великая Ложь была дефрагментирована на атомы. Люди стояли посреди улиц города Куйавы (столицы К. как бы государства У.), срывая опостылевшие респираторы с себя и своих испуганных домашних питомцев. Они смотрели на сияющие в небе сухие латинские буквы медицинской статистики, которая в одну секунду превратила их «пандемический кошмар» в обычный сезонный отчет, понимая, что всё это время их «пандемический кошмар» был лишь инструментом для того, чтобы запереть их в клетке и обнулить их счета за лишний шаг.

Первое утро после «галограмного Дождя Правды» выдалось солнечным и растерянным. Патрули Жестокрила не вышли на маршруты -- не потому, что боялись, а потому что никто не отдал приказ. Система, лишённая центрального управления, замерла в режиме ожидания. Люди выходили на улицы осторожно, как после долгой болезни, -- щурясь от Солнца, оглядываясь через плечо. Кто-то всё ещё носил маску, но уже скорее по привычке. Кто-то кормил голубей. Кто-то впервые за два года прошёл через парк, не сверяясь с маршрутом в смартфоне. Это не была революция. Это было пробуждение -- медленное, неуверенное, но уже необратимое.

ЭПИЛОГ. ИСХОД И ФОРМУЛА ПРАВДЫ

Александеэр сидел в кресле вакуумного поезда, прислонившись лбом к холодному пластику окна. За стеклом, сливаясь в неразличимую серую полосу, улетали каштаны города К. На перронах патрули Жестокрила ещё пытались по инерции разгонять толпу своими розовыми электросамокатами, но их действия выглядели теперь не угрожающе, а нелепо. Зелёные Круги на смартфонах больше не имели магической власти над разумом -- они превратились в обычные пиксели, не способные удержать тех, кто решился сделать свой пятьдесят второй шаг.

Люди проснулись, но Александеэр не чувствовал триумфа. Он открыл поцарапанный блокнот и записал свою последнюю мысль, прежде чем навсегда сменить личность и стереть из системы имя ведущего вирусолога, став для истории просто «Инженером Эльродом»:
-- Я уезжаю из К. в Москву, но это лишь смена декораций в бесконечной анфиладе зеркал. С такой властью, которая научилась доить страх вместо коров, люди очень скоро окончательно перестанут быть Оригиналами-Личностями. Если не взломать сам «код человеческой покорности», то скоро все -- и в К., и в N. -- станут просто Б. -- коллективным стадом в золотых ошейниках, которое само будет умолять о новом загоне.

Он посмотрел на своё отражение в стекле, где его лицо на мгновение наложилось на огни удаляющейся Куйавы. Александеэр понимал, что Rex Nudus, Толстобрюховко или «ка» и мадам Шприцман были лишь симптомами, следствием, а не причиной болезни мира. Настоящий вирус был не в воздухе и не в мясе «баранов» -- он жил в готовности миллионов принять рабство как спасение, лишь бы им пообещали стабильный завтрак и безопасность внутри клетки.

Алекс достал стилус и вывел на пластике столика последнюю формулу этой реальности, которая станет негласным девизом его будущего «Института Жизни» 2065 года:

«ВЛАСТЬ: ВОЗМОЖНО ВСЁ -- КОЛЬ НАРОД ПОЗВОЛЯЕТ ВСЁ».

Это и была истинная расшифровка всей системы «Pax Ovis» («Мир Овцы»). Пока «Овисы» ищут защиты в несвободе, любой Король будет оставаться «голым», прикрываясь их коллективным страхом как роскошным плащом. Поезд набирал скорость, унося Алекса прочь из Куйавы. Он надеялся, что там, за горизонтом событий, он сможет построить мир, где «Б.» будет означать «Бессмертный», а не то покорное большинство, что позволило этой вакханалии случиться.

КОНЕЦ