Дюймовочка. 4 глава

                     Оцепенение ноября. Шла к концу вторая декада последнего месяца осени. Романтика ноября заключалась лишь в графической сепии, кое-где подкрашенной охрой  - посыпанная песком аллея, камыши у пруда да несколько деревцев,  оставивших на время свой желтенький убор. Белизна сахаристой присыпки первого снега, покрывшего землю - базовое решение  ноября-живописца, акварелью писанное небо - размытый серый, сквозящий через него голубоватый цвет. Легкой золотисто-розовой акварелью тронуты белые пуфики облаков, тишина хрустального пруда.

              Декабрь. Зима проиграла осени декабрь в карты. И теперь законный зимний месяц томился в бездействии, совершенно сбитый с толку. Планируя снегопад, он прыскал мелкой влажной изморосью, переходящей в унылый бесцветный и безвкусный дождь без запаха. Порой крупные влажные хлопья псевдо-снега начинали свое совершенно законное падение,  но на земле вместо прочного белого снежного покрова образовывалась серая мокрая каша. Дюймовочка шлепала по этой скользкой слизкой субстанции и мысли её то и дело сбивались - приходилось сосредоточенно думать только о наиболее рациональных движениях ног, вовремя попеременно напрягая и расслабляя мышцы - это поистине настоящее искусство, честное слово...
               Однажды Лиле приснился сон, в котором она давала совет сдавать помещение в аренду не одному крупному арендатору, а нескольким малым. Странный сон, если учитывать, что Дюймовочка не имела никакого отношения к подобной проблеме ни по роду деятельности, ни вообще в своей жизни. Она не была собственницей каких-либо площадей, а также не имела необходимости и возможности снимать какие-либо помещения. А ведь вполне резонный совет - вспоминала сон Лиля - один арендатор может сьехать и доход от сдачи  остановится, или, еще хуже, тот не заплатит. Несколько разных нанимателей - надежнее, всё кто-нибудь да останется, да и чуток вздернуть аренду тому или этому, смотря по доходам арендатора,  можно. Смех и грех, приснится же такое. Дюймовочка посмотрела в сонник. Ничего ужасного сон не предвещал. С натяжкой, но сон означал какой-то ближайший денежный прибыток. Это обещание было построено на основе многолетних наблюдений. Вскоре Лиля нашла разгадку сна применительно с своей жизни - ей стали платить зарплату частями перед Новым годом. Это было необычно, а так-как она не знала, что это означает (возможно, следующая зарплата будет только в апреле) и спросить было не у кого: сослуживцы - это такие существа, которые находятся в непроницаемом, хоть и прозрачном желе, а по сему ничего не понимают, когда их спрашиваешь о чем-нибудь. В лучшем случае они тебе улыбаются, в худшем проходят мимо, будто сквозь тебя, как привидения.
             Вообще люди загадочные существа. Вроде бы наделены недюженными умственными возможностями и либо считают себя умнее всех остальных, или ставят в укор кому-то, что он "самый умный" и стараются всячески задвинуть этого "умника". Сложно с ними. Дюймовочка не понимала людей. И даже не пыталась. Себя ещё как-то могла понять в основных чертах, в общем и целом, так сказать, других же понять не умела. Она не знала, чего от них ожидать, вернее не ждала от них ничего хорошего. Она знала, что люди наловчились использовать в своих корыстных интересах даже сексуальную энергию друг друга, а порой причинять физическую боль, не касаясь другого, просто силой недоброй мысли.

        Наступил Рождественский Сочельник. Рождество всегда обещало какое-нибудь чудо. С этим чувством Лиля решила отправиться танцевать.  Она, как и все, любила Рождество. Но особенно ждала Святки - время от Рождества до Крещения. В этот период становилась особенно очевидной работа  сказочных волшебников, всяких гномов,  кикимор, не побоимся сказать мелких и разнообразных бесов и прочей подземной братии, не всегда добрых существ, которые устривали всяческие штуки с людьми. Это время святочных историй, где неведомый мир шутников и проказников устраивал свой праздник. Но происходили и невероятные события, которые чинили силы небесные - ангелы или даже сам Бог. Танцевала Лиля хорошо, и даже самые сложные партнеры не могли ничего с этим поделать. Вот и в этот раз она насладилась танго, хоть и мало было партнеров, но каждый уделил ей внимание. Не зря потратила вечер сочельника.
               Дюймовочка вспомнила, что по пути туда, она села напротив двух парней. Лиля обратила внимание на их одинаковые синхронно повязанные клетчатые шарфы. Троллейбус остановился и стал что-то поправлять на крыше. Парни заинтересовались, что бы это значило. Её никто не спрашивал, но она сказала, что он сбрасывает рога. На самом деле он наоборот поднимал их, чтобы из автобуса вновь превратиться в троллейбус, у него был такой маршрут, протянутый к новому кварталу, где не было троллейбусных проводов и он ехал на дизельном топливе, а на обратном пути вновь  подсоединялся к электролинии там, где она была. Парни не обратили внимания на ее комментарий. Потом один из парней, положил свою длиннющую ногу по-американски - на колено другой своей ноги (стопу на колено). Огромный башмак в аккурат оказался на уровне глаз Дюймовочки. Она встала, попросила убрать ногу и демонстративно пересела подальше от них. Только вечером дома Лиля поняла весь смысл сюжета - еще не зная о нахальности парня, она предрекла ему рогатое будущее. И заподозрила в себе, открывшееся на время святок  ведьмячество. Было в ней это свойство, было. Обычно она не пользовалась им. Но на святках это  качество проявлялось помимо её воли. Люди доставляли ей множество неприятностей, она терпела, возмущалась в мыслях, иногда злилась, взрывалась, когда не могла сдержаться, потом упрекала себя за это, а надо было просто отпустить на волю свои внутренние ведьминские резервы и всё. При этом в ней были огромные запасы доброты, которые она не успевала тратить, так как занималась борьбой со злом, да не так, как было бы надо - пусть бы зло получало по заслугам от ее чар, а добро получало добро от ее дара... Не очень хорошо было и то, что возмездие наступало не сразу, а когда-то потом и соперник оставался с иллюзией победителя, тогда, как Лиля чувствовала свое очевидное бессилие. Запоздавшее возмездие ничему не учило обидчика ибо он не мог уже связать это с некогда причиненным им злом какой-то там Дюймовочке.

         Помимо обычных земных проблем Дюймовочке  в голову приходили "научные" соображения. Например: "А что, если подход к вопросу о наличии жизни на других планетах, кроме Земли, поставлен в принципе не верно?" Однажды она случайно побывала в Палеонтологическом музее  и среди прочего задала вопрос сотруднице о целесообразности динозавров. Какой смысл вкладывала природа в столь громадное существо с маленькой головой, огромными задними конечностями и недоразвитыми передними? Лиля чувствовала, что этот вопрос неуловимо и косвенно связан с внеземной жизнью, а каким образом связан,  Дюймовочка никак не могла понять. Может быть динозавры и прочие их диковинные современники, в том числе подводные и летающие - все-таки пришельцы? Попытались выжить на нашей планете да так и не выжили. Лиля рассуждала: человек никогда не видит своих глаз, рта, лба и тем более волос на голове, своего затылка и своей спины. Другой человек имеет радость созерцать тебя полностью и в деталях (не в этом ли кроется природа любви и, возможно, враждебности?), он видит тебя, ты видишь его и оба видят друг друга так, как  себя никогда не видят. Да, изобретено зеркало. Но зеркало - лишь отражение, и только
через него ты имеешь хоть какое -то представление о себе. Так и о жизни в космосе. Мы не можем видеть того, что там  существует, мы, как часть чего-то общего, не видим большей части себя, своей космической спины.  Повторюсь, точно так же, как не можем видеть своего носа, мы не можем видеть того, что находится где-то тут, но в недосягаемости для взора.  Это будет продолжаться, пока человек не придумает такое зеркало, которое отразит невидимое нами. И дело в том, что сначала надо в принципе осознать самое систему, ее устройство и свое положение в ней.
            Это принципиально новый взгляд на науку, науку вне времени и пространства. Понятия времени и прострагства здесь не нужны, не принципиальны, не работают. Итак, отчаиваться не надо, надо изобрести нечто подобное зеркалу. Создать такую стстему понятий, которая покажет и объяснит невидимое нами.