Околдованное место

     Андрей слышит сквозь сон назойливую, раздражающую музыку. Абсолютно несуразную, еще и жужжащую над ухом, как жирная муха. Сколько же можно? А… это будильник. Толстый намек на обстоятельства еще толще. Это вставать на службу!

     Андрей впихивается в непропихиваемый автобус. Вокруг, не просто вокруг, а словно облепившие лицо, лики пассажиров. Поджатые губы, сощуренные глаза, хмурые личины-маски, никаким добром не располагающие. И главное — веющая от них пресыщенность всеми такими же, как они, отторжение. С каждым днем Андрею все труднее это переносить, ощущать давящую тяжесть лиц, глаз, толкающихся плеч. За грязным окном автобуса нескончаемый конвейер машин. Они почти не движутся. Водители все на взводе.

     Откуда-то прилетает вопрос о том, когда же эта тупиковая цивилизация исчезнет? И будут вести раскопки удивленные, ошеломленные археологи. Андрей слышит их мысли. Как жили эти предки, у которых машин было больше, чем людей? Как дышали отравленным воздухом, могли двигаться по опасным и для едущих, и для идущих дорогам? Как они жили в этих ужасных домах-муравейниках, наляпанных один на другой? Когда же наконец пришла в светлые головы некоторых из них идея о том, что транспорт должен быть только воздушным, на солнечной энергии?                А наностроительство — это просто доступное искусство для каждого — архитектора своего комфортного жилья…

     Да, геометрия многолетней линии жизни искривляется  и, кажется, притягивает ее, эту линию, к земле-матушке. Трудно вставать, ходить, подниматься на пятый этаж офисного здания. Об этом размышляет Андрей, перенося бренное тело со ступеньки на ступеньку. Вот и все те же двери. А за ними секретарша с глазами, которые где-то совсем не здесь, а черт знает где. Ну точно — опять она.

     - Здравствуй, Андрей. Ты выполнил вчерашнее распоряжение шефа?

     А глаза все там же.

     - Да, конечно, Зоя, здравствуй.

     - Сегодня надо быть у заказчиков, подписать эти документы, потом…

     Андрей отключает слух, хотя и слушает. Берет документы, просматривает,         не видя.

     В коридоре хлопают по плечу.

     - Привет, старик. Освободишься, подходи к кулеру поболтать.

     - Ага.

     Опять к кулеру, снова перекидываться словесной шелухой. О чем? А о том же. Итак, идти к заказчикам, а потом… Что же потом? Весь день это потом. Дни, недели срочно, сейчас и потом…

     Андрей у заказчиков.

     - Так, у вас документы, - за столом бритая голова с пухлыми щеками придает лицу выражение озабоченности. — Дело в том, что нужно уточнить некоторые детали по рекламе, по брифу*. А потом еще некоторые детали по числу прогонов. И тогда возникнут детали по поводу оплаты.

     Андрей смотрит на этот круглый пухлый кочан и вместо него начинает видеть некоторую деталь. Это тяжелая, изощренно изогнутая железяка с пружинами и шестеренками, обильно смазанная капающим маслом. Андрей уходит ни с чем. Все потом. Потом придется снова пробираться сюда сквозь леса прохожих и машин, лабиринты домов-близнецов.

     С каждым шагом идти все тяжелее, окончательно теряя какую-либо цель. Геометрия жизни беспощадно искривляет пространство и время никчемного существования, пригибает к земле. Да, все не просто…

     Но все не просто, а гармонично просто. Стоит только Андрею оказаться в околдованном месте. Стоит только захотеть туда! В отличие от гоголевского заколдованного места, Андрея там ожидает импульс подъема и развертывания эмоций, чувств, идей и смыслов. И вот он входит туда, и геометрическая линия жизни с радостью исправляется. Она устремляется в противоположную сторону — света и легкого дыхания души.   

     Импульс преображает унылого, усталого Андрея. Обычная квартирка испытывает метаморфозу. Теперь это храм и мастерская искусства. Хозяин надевает зеленые берет и фартук. Он ваяет статую вечно юной девушки — природы. Кинув на нее взгляд влюбленного в свое творение скульптора,  Андрей подходит к холсту, берет кисть и продолжает создавать картину бесконечной водной стихии с барашками вечных волн творения. В своей мастерской Андрей околдованно свеж, молод и полон замыслов. Вот он уже берет скрипку и на ходу сочиняет веселую мелодию. Она скрипично, тонко и звучно смеется над тем Андреем, который тяжко преодолевает вверх-вниз ступени и затем потерянно бредет по лабиринтам нелепых улиц. А линия жизни духа бесконечно стремится в высь созидания нови.

*Бриф — рекламное задание.