Письмо в никуда

Так происходит в жизни иногда,
Когда от нас уходит человек,
Бросаем вслед обидные слова,
Что, мол, незаменимых не бывает...
Пока он с нами, мы его не ценим,
Не хвалим в очи, за глаза браним,
Но, понимаем, труд его неоценим,
И, поздно, сожалея, сознаём...
Всё дело в том, что люди не услышали
Душевности порыв, к сплочению призыв.
Сердечную открытость сменила скрытность и тоска,
А за глаза ему лишь покрутили пальцем у виска...


  Человек «Н» в городе «К» шёл в никуда. Он растворился среди городской толпы - озабоченной и душной. Не спеша, сел в первый остановившийся троллейбус. Ему уже было неважно куда ехать и сколько по времени займёт путь. Человек «Н» отключил мобильный телефон в ответ на безмолвную тишину беспечности и непонимания дорогих людей. Так началось путешествие под названием перезагрузка ценностей и дефрагментация памяти.

  Человек «Н» пристально принялся наблюдать за выражением лиц ехавших с ним пассажиров, невольно вслушиваясь в чужие разговоры. Двое молодых женщин так увлеклись покупкой новой сумочки на маркетплейсе, что пропустили свою остановку. Бабушки с кошёлками сначала прогнозировали друг другу урожайный сезон, затем поспорили, кто правильнее из них поливает томаты, успели поругаться до покраснения, зарекшись не ходить друг к другу в гости. Через минуту  уже помирились и вспомнили анекдот про то, как бабка всю жизнь кормила деда гороховым супом. Пассажиры поэтапно принимали эстафету заразительного смеха. «Н» уступил место деду с палочкой и продвинулся в конец старого, еле несущегося  транспорта.
Женщина по телефону рассказывала подруге изощрённые встречи с любовником, а рядом с ней  изрядно выпивший мужлан, державшийся за поручень, осквернял прекрасную половину человечества, видимо за то, что ему когда-то  с ними не повезло. Двое женщин средних лет были огорчены четвертными оценками  своих детей, жалуясь на систему образования и приводили в пример советское время. Вдалеке у окна кто-то молча плакал от безнадёжного недуга и утраты  близкого в ходе специальной военной операции. Человек «Н» впервые становился безразличным к чужому горю, в глубине души, понимая, насколько это несопоставимая боль по сравнению с рекомендациями как орошать помидоры.

  Среди листавших гаджет, с беснующим взглядом подростков, пожилых бабулек с уставшими  лицами и, матерившегося кондуктора, возмутившего кем-то не оплаченный проезд, в набитом битком троллейбусе, человеку «Н» не терпелось выскочить на ближайшей остановке. До дурноты затуманенное сознание внутри кричало: «Как же всё опостылело!». В ответ на спросившего пассажира, будет ли он
выходить, «Н» захотелось дерзко выразиться молодёжным сленгом, ответив: «Да мне фиолетово!», но будучи интеллигентным, он в ответ промолчал.

  «Н» медленно и задумчиво направился в сторону берёзовой рощи. Один час пролетел как мгновение. Потерянный, очень глубоко забрёл в дебри и здесь, в лесу, мог позволить себе то, что не было дозволено нигде: говорить на языке птиц; обмениваться информацией, как направлением ветра; делиться своей болью, облокотившись о дерево; кричать от немыслимой опустошённости и безысходности, чувствуя, как природа  поглощает печаль; молчать, как затаившийся листок в безветренной тиши; ощущать  свободу, глядя в бесконечное царство, плывущих по небу кучевых и перистых облаков...

  Так кто же он, человек, названный «Н», заблудившийся в дебрях душевных? Он имеет кров, семью, работу, и этого было бы достаточно, чтобы назваться счастливым. Но утраченная радость в жизни и невозможность восстановить силы, не позволяют ему дать определение счастливого человека. Да, он стал ограничен в действиях, в любви и бережном отношении к собственной личности. И неважно кто он: интеллигент-математик, подающий когда-то большие надежды в научной деятельности или обычный рядовой-трудяга с огромным потенциалом. Он - тот, которому  необходим справедливый обмен ресурсами.

  Человек «Н» добивался всего сам, трудился много лет без выходных  на благо семье, чтобы осуществить запросы близких, не имея посторонней помощи, в ущерб собственным потребностям и  здоровью, не получая  в ответ элементарного участия, понимания и поддержки. Напротив - волна эгоизма, упрёков и предательства обрушились на него в тот момент, когда нужны были добрые мудрые родительские слова, тёплые детские объятия, поддержка коллег. Предвзятое убеждение в том, что он  обязан понять  и принять унижения родителя в силу возраста и болезни, закрепилось надолго. Хамство, нецензурную лексику детей-подростков он тоже обязан был вытерпеть. Почему? Потому что старшим нужно стать мудрее? Работа поглотила его, но и тут, в рабочей среде, хватило неприятностей.  Человек  трудился, взвалив на себя множество обязательств, ни разу не осмелившись намекнуть начальству о прибавке к заработанной плате или повышении по службе. Все рвали его на части, тянули как канат, получая его знания, порядочность, доброту, заботу, подарки, а он отдавал.

  Человек «Н» настолько обнажил душу обществу, что отдельные его члены могли интерпретировать его открытость на свой лад. Однажды, он даже не заметил, что кое-кто из коллег его подло подсидел, а «Н», продолжая трудиться на благо обществу, наивно продолжал доверять людям. На попытку восстановить справедливость, ему  заткнули рот, не придумав аргументов в своё оправдание и  свалили произошедшее на сумасбродный нрав, угрожая  психиатрической бригадой, нарушая  все общепринятые законы этики и морали, намекнув на беззащитность человека перед ситуацией.

  Когда-то, в нелёгкий период его жизни,  «Н» прослыл Петрушкой в коллективе, а народ  всё чаще и чаще жаждал зрелищ, не понимая причин его перевоплощения.  Он включил  механизм манипуляции через артистический образ, дабы обратить внимание окружающих к своей персоне, делая вызов  и обществу, и себе, придумав образ шута, и, войдя в раж, сам поверил в  бесшабашного весельчака-счастливчика.
Но попытка предстать перед обществом в ином качестве оказалась тщетной, и участника удалили из игры. Отсутствие взаимности во всех сферах привело к внутреннему конфликту и сгоранию энергетических ресурсов, вследствие которых возникли  депрессивные эпизоды и человек замкнулся в себе. Это стало причиной  стресса  в стрессе, так называемого эффекта матрёшки:  с одной стороны - попытка демонстрации в несвойственной ему манере поведения, через которое он выплёскивал конфликты семейного быта, в надежде, что его поймут и примут таким  в другом социуме, стараясь таким образом приглушить боль отчаяния, и была стрессом; с другой - полное понимание безысходности и  печального финала для его организма по окончании эйфории. В итоге, он чувствовал себя изгоем и дома, и на работе.   Можно провести аналогию  между ним и человеком с алкогольной зависимостью, с той лишь разницей, что у человека «Н» подобный эпизод был единственным. Придуманная  таблетка «рассмеши себя сам»  не спасла. 

  Человек, недополучая признание и уважение, начинает считать себя средством для потребительского отношения. На подсознательном уровне псевдо «не до», будто клещи, мешают на протяжении жизни в построении семьи, карьеры, общении в социальной среде. Кем же стал «Н» в колесе жизненных трудностей, будучи загнанным в тупик? Испепеляющая душу тоска так рвалась на свободу! Он называл себя неизлечимо больным человеком с ограниченными возможностями - безнадёжно больным в  борьбе за  справедливое существование, честность, преданность, жертвенность близким, излишнюю доверчивость и откровенность. Теперь, когда переполнилась чаша терпения,  человек устал и жаждал тишины.  Он был сыт от хамства, несправедливости, от фекалий людских, от  подарков коллег, кидающих ему  просроченный шоколад в мятой обёртке, как третьему сорту, отбросу общества!

  Человек «Н» в городе «К» продолжал наслаждаться таинственным лесом. Когда подходил он к дереву, то чувствовал, как оно отвечало ему в ответ шуршанием листьев, игриво поглядывающей белочкой, спрятавшейся за кустом, пытающейся развеселить. Бесподобно поющие птички, не боясь подлететь поближе, удивительно трепетали, словно утешая печаль. Могучая и волшебная тишина лесная говорила с ним так, как могла бы говорить родственная душа, но молча, без слов, глядя в глаза...

  Внезапным щелчком закрытости для всех послужил уход из коллектива близкого друга «Н», с которым было единение душ и общность взглядов. Почувствовав себя оголённым проводом, человек тогда и назвал себя «Н», придумав собственную формулу счастья: «Никогда. Никому. Ни за что». Никогда, ни с кем, ни при каких обстоятельствах он больше не обнажал нараспашку душу.

  В погоне за меркантильным: планами, амбициями, правилам, диктующим извне, не подчиняющимся разуму, люди упускают самое важное. Формула счастья человека очень проста - быть востребованным и услышанным в необходимый период его жизни. В постоянно меняющемся ритмичном и технологичном мире, люди постоянно чему-то учатся. Но, научившись читать, не каждый из них способен прочитывать между строк.

  Восемь часов длилось путешествие человека «Н». Покидая рощу, он старался запомнить каждую тропинку, каждый писк пролетевшей птички, каждый лепесток. Он с трепетом благодарил природу и, обняв напоследок берёзовый ствол, зарядившись необыкновенной энергией, вышел из леса.

  «Н» направился к остановке и дождался транспорта. На удивление, попался тот же троллейбус советских времён с ободранными сидениями, нередко выползавшими из обивки тараканами, и кондукторши-матерщинницы необъятных размеров. В салоне слышался гул от езды, пассажиров не было.  Человека «Н» перестали беспокоить привычные заботы, которых было немало и решения которых зависели лишь от него, всё перестало быть важным, он ощутил себя в абстракции. В этот миг у "Н" почему-то проскользнула  мысль в голове, что надо срочно постирать шнурки от кроссовок. Сработала самоочистка? Или  помогла волшебная энергетика леса обрести покой?

  Вскоре «Н» ожидало возвращение к привычному ранее ритму жизни. Сможет ли он вернуться туда, сломав стереотипы? Или будет сломан, как берёзовая ветка от ураганного ветра, развеваясь в воздухе, словно чья-то не обретшая покоя, блуждающая душа?..
 


               
                март 2026 г.