Расовые принципы Руского Мiра и их Суть 1

За чистоту расовых принципов Руского Мiра надо бороться

Эссе Часть 1

В исторической жизни Русского Мiра с приснопамятного 1985 года наступил очередной переломный момент. Он имеет свою специфику, так как его Сущность можно разсматривать через то, что узурпаторы власти в Руском Мiре либералы безальтернативные властители в нем с 1917 года. Мнение о том, что сталинский период миллитаристской индустриализации СССР с уничтожением руского крестьянства, подоавляющего большинства государственного народа обычный блеф самих колонизаторов у коих Старин хотел авторитарно отобрать аппаратную власть.
 С того года Запад приступил к очередному этапу окончательной колонизации и давно задуманного развала на части бывшей единой России, нашей Родины. Русский Мiр это наша Великая Типологическая Имперская Культура в лицах, благотворное влияние которой неискоренимо, на всей без исключения территории принявшей нашу расовую типологическую Культуру. И никакие нынешние временные социальные влияния современной действительности не искоренят Великорусскую основу Культуры нашей Имперской Семьи Народов, она не убиваема в принципе, как не бывает поругаем Бог.

Различные тяжелые испытания на разрыв Русского Мiра и государственности только подтолкнули и подтолкнут Нас в дальнейшем на Сопротивление колонизаторам и отшлифуют наши расовые, победные, незыблемые по своему Высокому психологическому Замыслу от Создателя, основы Руского Мiра. И конечно же они непременно  мобилизуют Нас с Вами, Руский Мiръ, на те действия, которые необходимы для сохранению в незыблемости его сакральной целостности. А именно это предвидит и именно этого панически боится либеральная иудохристианская каста современных идейно, без идейных противников, современных «ласковых» колонизаторов Руского Имперского Культурного  Типа (нас ублажают - Вы не бойтесь мы Вас не больно зарежем и твердят, что все идет в рамках исторической парадигмы и Вы ни о чем не беспокойтесь, сейчас время жизненно необходимых реформ, вот такие у них «примирительные» разговоры до поры, до времени). У современных либералов, как и либералов вообще, у которых, прежде всего, превалирует патологическая навязчивая потребность их куцего сознания, это обязательно сорвать свой вожделенный гешефт на затеянных ими псевдореформах либо других исключительно грабительских помыслах. У них такая наклонность проявляется, кроме всего прочего, как излюбленная фишка врожденных разрушителей, удовлетворить свою врожденную расовую патологическую зависть к обладателю, владельцу Иного, им не принадлежащего.

 Ну, а Мы то, что?

Мы же по прежнему прячем голову в песок и пытаемся найти общую точку зрения и общую основу для совместной жизни в одной, единой чуждой Нам системе, с фактическими колонизаторами.

Противник грозен, силен и борьба с ним должна вестись с открытым забралом. То есть идейно Мы должны быть сильны нашим расовым Духом, едины и неуязвимы. А даже поверхностный анализ наших «духовидцев» показывает, что в запале борьбы и поиска они, эти наши аналитики «духовидцы», используют подпорченные изначально, основы Консервативных Традиций природного, расового  типа нашей Имперской Культуры, не используя Традиционных Консервативных преимуществ Типа и «осовременивая» традиционные основы, каждый по своему. И в первую очередь тот незыблемый фундамент природной связи Православия и «ведической» Пракультуры, на котором держится Руский Мiръ и естественное неразрывное единство полнокровной Имперской Культуры Руского Мiра.

Ложность в Основы жизнедеятельности Руского Мiра была заложена усилиями историка «западника» Карамзина и целой плеяды его последователей, различных прозападных историков поднявших на щит, так называемую «нормандскую теорию» и иные происхождения руской культурологической государственности.

Всевозможных историков «анализаторов» в девятнадцатом веке было много, но Мы пока остановимся на В.О. Ключевском и его знаменитой речи о Преподобном Сергие Радонежском,   произнесенной на торжественном собрании Московской Духовной Академии в сентябре 1892 г. в память св. Сергия.

И так выдержки из речи Ключевского:


«Когда вместе с разнообразной набожно крестящейся народной волной вступаешь в ворота Сергиевой лавры, иногда думаешь, почему в этой обители нет и не было особого наблюдателя, подобного древнерусскому летописцу, который спокойным неизменным взглядом наблюдал и ровной бесстрастной рукой записывал, «еже содеяся въ Руской земле» , и делал это одинаково из года в год, из века в век, как будто это был один и тот же человек, не умиравший целые столетия. ….И этот приток не изменялся в течение веков, несмотря на неоднократные и глубокие перемены в строе и настроении русского общества…Спросите любого из этих простых людей, с посохом и котомкой пришедших сюда издалека, когда жил преп. Сергий и что сделал для Руси XIV века, чем он был для своего времени, и редкий из нас даст вам удовлетворительный ответ; но на вопрос, что он есть для них, далеких потомков людей XIV века, и зачем они теперь пришли к нему, каждый ответит твердо и вразумительно...

Такие люди становятся для грядущих поколений не просто великими покойниками, а вечными их спутниками, даже путеводителями, и целые века благоговейно твердят их дорогие имена не столько для того, чтобы благодарно почтить их память, сколько для того, чтобы самим не забыть правила, ими завещанного.   Какой подвиг так освятил это имя? Надобно припомнить время, когда подвизался преподобный. Он родился, когда вымирали последние старики, увидевшие свет около времени татарского разгрома Русской земли …Мать пугала непокойного ребенка лихим татарином; услышав это злое слово, взрослые растерянно бросались бежать, сами не зная куда. Внешняя случайная беда грозила превратиться во внутренний хронический недуг…   Могла ли, однако, прибавиться такая страница? Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения…

Московское княжество оставалось безопасным, и со всех краев Русской земли потянулись туда бояре и простые люди…. Тогда же устроилось так, что и русский митрополит, живший во Владимире, стал жить в Москве, придав этому городку значение церковной столицы Русской земли. И как только случилось все это, все почувствовали, что татарские опустошения прекратились и наступила давно не испытанная тишина в Русской земле. По смерти Калиты Русь долго вспоминала его княжение, когда ей впервые в сто лет рабства удалось вздохнуть свободно, и любила украшать память этого князя благодарной легендой.
 
Из московского Богоявленского монастыря вызван был на церковно-административное поприще скрывавшийся там скромный 40-летний инок Алексий; тогда же один 20-летний искатель пустыни, будущий преподобный Сергий, в дремучем лесу -- вот на этом самом месте -- поставил маленькую деревянную келию с такой же церковью, а в Устюге у бедного соборного причетника родился сын, будущий просветитель Пермской земли св. Стефан. Ни одного из этих имен нельзя произнести, не вспомнив двух остальных. Эта присноблаженная триада ярким созвездием блещет в нашем XIV в., делая его зарей политического и нравственного возрождения Русской земли.
 
Все три пастыря, подвизаясь каждый на своем поприще, делали одно общее дело…Ни один из них не был коренным москвичом. Но в их лице сошлись для общего дела три основные части Русской земли: Алексий, сын черниговского боярина-переселенца, представлял старый киевский юг, Стефан -- новый финско-русский север, а Сергий, сын ростовского боярина-переселенца, великорусскую средину. Они приложили к делу могущественные духовные силы.

Но в общем деле каждый из трех деятелей избрал себе свою особую часть. Происходя из родовитого боярства, искони привыкшего делить с князьями труды обороны и управления страны, митрополит Алексий… был преемственно главным советником трех великих князей московских…. Уроженец г. Устюга, в краю которого новгородская и ростовская колонизация, сливаясь и вовлекая в свой поток туземную Чудь, создавала из нее новую Русь, св. Стефан пошел с христианской проповедью в Пермскую землю продолжать это дело обрусения и просвещения заволжских инородцев…   

Пятьдесят лет делал свое тихое дело преп. Сергий в Радонежской пустыне; целые полвека черпали в его пустыне утешение и ободрение и, воротясь в свой круг, по каплям делились им с другими... Этими каплями нравственного влияния и вырощены были два факта, которые легли среди других основ нашего государственного и общественного здания и которые оба связаны с именем преп. Сергия. Один из этих фактов -- великое событие, совершившееся при жизни Сергия, а другой -- целый сложный и продолжительный исторический процесс, только начавшийся при его жизни.
   Событие состояло в том, что народ, сто лет привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарских полчищ в открытой степи и там повалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями…

До половины XIV в. масса русского населения, сбитая врагами в междуречье Оки и верхней Волги, робко жалась здесь по немногим расчищенным среди леса и болот полосам удобной земли. Татары и Литва запирали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на север и северо-восток за Волгу….. Многочисленные лесные Руские Монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем. и ссудной кассой, и приходской церковью, и, наконец, приютом под старость. Вокруг (Руских санитарно-евгенических В.М.) Монастырей оседало крестьянское население (часто наоборот В.М.), как корнями деревьев сцепляется зыбучая песчаная почва. Ради спасения души монах бежал из мира в заволжский лес, а мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в этом лесу новый руский мир. Так создавалась верхневолжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных духом, какой вдохнул в русское общество преп. Сергий.
…. Примером своей жизни, высотой своего духа преп. Сергий поднял упавший дух родного народа… Так думали тогда все на Руси, и это мнение разделял православный Восток, подобно тому цареградскому епископу, который, по рассказу Сергиева жизнеописателя, приехав в Москву и слыша всюду толки о великом русском подвижнике, с удивлением восклицал: како может в сих странах таков светильник появится на Руси….. Это имя сохраняло силу непосредственного личного впечатления, какое производил преподобный на современников; эта сила длилась и тогда, когда стало тускнеть историческое воспоминание, заменяясь церковной памятью, которая превращала это впечатление в привычное, поднимающее дух, настроение».

Вот вкратце содержание и смысл речи Ключевского на ура принятой всем руским  народом.

А теперь давайте рассмотрим те данные, выводы и установки, которые естественно вытекают из речи Ключевского, уже явно отражающей, к сожалению, гибельные для Руского Мiра, как копившиеся к тому времени последствия Великого Раскола и прозападных реформ институтов государственной власти Императора, чисто западного Римского типа, Петра Великого. Здесь Мы поведем речь о подвижках сознания произошедших в пене, верхнем слое государственных управленцев (бюрократии) и народившейся разночинной интеллигенции.

Что естественно вытекает из, не побоюсь сказать программной речи, Василия Осиповича Ключевского? Русское присутствие на будущем нашем имперском пространстве обуславливалось только направлением русской экспансии. Такая официозная точка зрения переворачивала с ног на голову могучее Имперское естественное расовое движение Русского Мiра, в расширении до его незримых, обусловленных Имперским Типом пределов и сводило к местническому, движению Русского Мiра на Восток (а впоследствии и на Запад), как единственному возможному в тот период времени. Так может думать только тот, кто не понимает изначально характер и предназначение, Мирового Имперского Типа по своей расовой предопределенной сути, и Русского Народа, как нестяжательного расового двигателя государственнообразующей уникальной Мировой Империи, описанных в трудах Русских Гениев Н.Я.Данилевского и К.Н. Леонтьева. Труды эти «Россия и Европа» и цикл различных произведений воистину пророка Руского Мiра К.Н. Леонтьева, которые остались практически незамеченными далее Руским Культурным Мiром. Руская расовая Мысль практически покоренная государственно, но не покоренная «общественным мнением» надеялась на проблески Имперского Сознания, до конца не убитого доминирующей прозападной инородной, но имперской формой. И в этом наша беда и разочарование. Гении Руского Мiра видели и предвидели нарастающие катастрофические явления в жизни государства, но смогли (если Мы потомки это постигнем в полной мере) только вопиять, о грядущей катастрофе, как в пустыне.

Перейдем к Ключевскому. Что естественно вытекает непосредственно из его речи? На Руси появился, посланный Нам Провидением руский расовый Пророк – Преподобный Сергий Радонежский. С ним почти одновременно засверкали еще две звезды Алексий Московский и Стефан Пермский. Что характеризовало ту эпоху, это появление множества монастырей. Монастыри, а это очень важно, возникали (при жизни Великой Троицы так и после нее, как естественные последствия жизни того этапа расовой Имперской Традиции)  вне пределов скопления населения и служивли центрами притяжения Имперских Консервативных Традиций, включающих в себя естественно все то, что мог дать Руский Мiръ выполняя свою функцию: - вселенскую, нравственную для себя и окружающих Народов, будущей своей имперской Семьи.

Неправильное толкование «обрусения», как смысла и итога хозяйственной, стягивающей деятельности центра жизни для рядом живших инородцев, это главное стратегическое заблуждение русского сознания, подорванное западными институтами Империи, со времен Петра Великого (озвученное Ключевским и принятое общественным мнением). Роковое заблуждение имеющее , к сожалению глобальное, основополагающее значение в осмыслении Имперских процессов происходящих в Русском государоствообразующем Имперском Народе ( роль Руского Народа, как Имперского, выделяется не для красного словца, а подчеркивается его расовое предназначение). Русский Православный монастырь служил естественным расовым стягивающим и евгенически очищаемым нравственно руский народ. Он стал расовым центром Великоруской Имперской Типологической Культуры и в этом его стратегическое значение, а сопутствующие ему явления хозяйственной и иной жизни, это лишь признак русского народного государственно хозяйственного Гения.

Что же тогда представлял для Руского Мiра феномен Преподобного Сергия Радонежского?  Общественным мнением и его рупором Ключевским, Преподобный предстает перед Нами этаким нравственным Идеалом, который послужил безотчетному многовековому поклонению Русскими людьми. Но это далеко не так. Преподобный служил в то время когда он сам своими трудами создал нравственный вневременный Канон Имперского Народа под эгидой Руского Государства, где великоросы представляли воплощение идеала государственного служения, осуществляя практический принцип сакрального служения Рускому Мiру не на живот, а на смерть. Канон это далеко не личный пример, который быстро забывается по земной жизни великого деятеля. Ну кто помнит о земной праведной жизни Мещанина Минина и князя Пожарского хотя они исторически Нам ближе Преподобного Сергия.

Жизнь Канона и ее влияние на Русскую Империю и Русскую Историю и отступление от него вот тема последующих статей.