Мандибулы, тораксы и Бианки a-la Фонтенбло

Бернар Вербер, «Муравьи» / Les Fourmis, 1991

Солнце входит в наши полые панцири,
Оживляет помертвевшие мускулы
И объединяет разрозненные мысли
Муравьи

У меня какой-то запутанный хронотоп получается с месье Вербером, так было с «Империей ангелов» и «Мы, боги», которые я прочитал непоследовательно, не так, как они были выстроены в трилогии, особняком стоял «Смех циклопа». И вот только сейчас добрался до того, с чего всё, собственно, начиналось - с романа «Муравьи». Надо сразу сказать, именно здесь началось многое, что стало отличительной особенностью Вербера.

Роман сразу нас погружает в два сюжета: первый связан с семейством Уэллсов, унаследовавших дом своего дедушки Эдмона Уэллса. А в доме этом - загадочный подвал, который никак не хочет открывать свои тайны новым жильцам. Более того, те, кто в этом подвале всё-таки оказывается, пропадает бесследно при весьма загадочных и даже жутких обстоятельствах. Одной из первых жертв становится пёс по кличке Уарзазат (почему-то сразу вспомнился незабвенный Зарбазан). Начало, прямо-таки достойное очередного триллера про haunted house.

Но на этом мы не задерживаемся, ибо появляется вторая сюжетная линия - а именно истории из жизни муравьиного города Бел-о-кан и других Городов (именно так, с большой буквы) муравьино-термитной цивилизации. Тут тоже своя тайна - появляется какое-то секретное оружие рыжих муравьев, которое просто напропалую косит муравьиный народишко. И узнать, что же за всем этим кроется, предстоит главным муравьиным героям романа, которые даже имён своих не имеют, а значатся под номерами. Но такова уж суть муравьиного жития, они не очень вообще парятся по поводу потерь - ну пара сотен тысяч погибло, делов-то. Здесь долго приходится привыкать к терминологии муравьиной анатомии - уже упоминавшиеся мандибулы, тораксы, мешочки и прочее. Тут автор (как, впрочем ему будет свойственно и в дальнейших книгах) жонглирует околонаучной терминологией, городя (уж простите за тавтологию) мир городов, в котором научные познания о муравьях щедро перемешаны с почти фэнтезийными эпическими картинами муравьиной вселенной. Хотя в некоторые моменты сложно избавиться от неизбежной ассоциации с бессмертной сказкой Бианки «Как муравьишка домой спешил». Правда, разница в том, что у Вербера муравьишки как рванули из дома в поисках неизведанного.

Другое неизбежное свойство Вербера - всегда собственно действие романа перемежается сентенциями некого гуру. В данном случае в качестве такового выступает почивший в бозе дедушка Эдмон. С присущим верберовским гуру самомнением записки Эдмона названы «Энциклопедией относительного и абсолютного знания». «Все истории похожи, если изучить их поближе», - откровение, прямо скажем, не блещущее оригинальностью. Впрочем, энциклопедия старика Уэллса богата на такие псевдонаучные постулаты и теории. Такой научпоп, причем попа больше, чем науки.

Так или иначе, оба сюжета (маленький спойлер) сливаются в финале во вполне себе идиллический апофеоз. Кстати, не забудем о том, когда был написан роман, начало девяностых, зарождение того самого пресловутого европейского либерализма и толерантности, финал как раз в его духе.

В целом можно сказать, что «Муравьи» стали для Вербера такой пробой пера, которую в принципе сложно назвать откровенной неудачей. Книга позволила ему отточить на примере муравьиных историй те приёмы, которые станут привычными в дальнейших опусах автора. Но не будем всё-таки забывать слова «проба», и комковатость первого блина всё-таки проявляется. Иногда - в излишнем увлечении терминами, иногда - перескоками от «заметок натуралиста» к какой-то толкинщине. А что касается немуравьиной, если хотите, части истории, то здесь тоже наблюдаются провалы и в сюжете, и в характерах персонажей. В любом случае, роман небезынтересен, особенно если вы относите себя к искренним поклонникам месье Вербера.