Неправда

I.
-  Ты слишком… обычная.
 
Режиссёр сказал это устало, почти лениво, как будто ставил точку в разговоре ещё до его начала. Потом добавил:
 
-  Нам нужна фактура. Запоминающееся лицо.
 
-  Я запоминаюсь, - спокойно ответила девушка.
 
Он усмехнулся:
 
-  Все так говорят.
 
Дина вышла из кабинета, хлопнув дверью чуть сильнее, чем хотела и чем могла себе позволить при таких обстоятельствах. В коридоре пахло дешёвым кофе, сыростью и чужими надеждами. Девушка прошла мимо зеркальной стены, после чего вернулась на два шага назад. Короткий взгляд, привычная проверка: лицо, волосы, взгляд, фигура.
 
Обычная?
 
- Посмотрим, -  раздраженно пробормотала она и пошла дальше.
 
В девятнадцать лет Дина уже слишком хорошо знала, каково это - выходить из здания театрального института с ощущением, будто тебя снова вычеркнули из собственной мечты. Дважды подряд. Во второй раз слёз уже не было.
 
Знала, как это - неделями жить на самой дешевой лапше быстрого приготовления и кофе из автомата, потому что все деньги уходили на аренду комнаты с облупленными стенами и бесконечные поездки по кастингам.
 
Знала, как это - стоять под софитами по десять часов ради рекламы малоизвестного китайского шампуня, улыбаться до боли в щеках и слышать от режиссёра:
 
- Девушка в жёлтом, вы какая-то неживая. Сделайте с этим что-нибудь!
 
Или сниматься в дешёвых дневных ток-шоу, которые смотрят бабушки и домохозяйки. И где участникам даже не придумывают имена. Только номер.
 
- Девушка №3, вы плачете после измены мужа. Готовы? Камера.
 
После съёмок никто не благодарил. Грим смывали влажными салфетками в тесном туалете студии, а гонорара едва хватало на неделю жизни.
 
Но сдаваться Дина не собиралась.
 
Когда ей предложили роль медиума в популярном шоу про экстрасенсов, она даже не раздумывала. Роль - маленькая. На пару серий. Реквизит - за свой счёт. Сценарий, если удавалось что-то получить от редакторов - откровенный бред. Зато платили вовремя.
А ещё это было экранное время. Настоящее. Не безымянная массовка, не «девушка справа», не размытый силуэт за спинами ведущих. Это был шанс. Пусть дешёвый, стыдный и пахнущий обманом - но шанс.
 
- Ты хоть понимаешь, что это цирк? - спросила мама по телефону.
 
Дина прикрыла глаза, сидя на подоконнике в съёмной комнате. За окном мигала вывеска круглосуточной аптеки, а на столе остывала, подогретая в кофейне, булочка.
 
- Понимаю, - устало ответила она. - А ещё это деньги. И экранное время.
 
- Это шоу про шарлатанов.
 
- Это работа, - отрезала Дина и сбросила вызов.
 
Несколько секунд она просто сидела в тишине, глядя на потухший экран телефона, будто ждала, что кто-нибудь всё-таки скажет ей, что она поступает правильно, следуя за своей мечтой.
 
 
II.
 
По дороге на очередные съёмки Дина машинально повторяла заученные фразы: «Я чувствую… здесь есть энергия…», «Кто-то хочет выйти на связь…».
Немного траура в голосе. Лёгкое подвывание на длинных гласных. Медленный взгляд из-под ресниц и обязательная пауза перед словом «смерть».
 
Это была её фирменная манера.
 
Продюсерам нравилось. Дина чувствовала это по тому, как после удачных дублей режиссёр переставал раздражённо тереть переносицу, а редакторша в тонких дорогих очках коротко кивала, не отрываясь от планшета. Значит, работает. Значит, её оставят ещё хотя бы на пару выпусков.
 
За окном машины тянулось бесконечное зимнее поле. Серое. Пустое. С жухлой травой, торчащей из-под снега, словно тонкие мёртвые пальцы.
 
Старый фургон подпрыгнул на колее и свернул к группе съёмочных палаток, раскинувшихся посреди поля. Генераторы гудели так, будто где-то под землёй работал огромный рой насекомых.
 
Машина резко затормозила.
 
Дина тихо выругалась себе под нос и посильнее закуталась в шарф.
 
На улице было не меньше минус двенадцати. «Идеальная» погода для съемок.
Пока никто на площадке не заметил её появления, Дина быстро вытащила из пачки сигарету.
 
Пальцы дрожали от холода.
 
Она уже собиралась прикурить, как вдруг совсем рядом раздался голос:
 
- Ты Дина?
 
Сигарета выскользнула из её рук и упала в снег.
 
Парень стоял так близко, будто появился из воздуха. Лет двадцати пяти. Худой. Светловолосый. На нём была распахнутая дутная куртка поверх тонкой тёмной толстовки, будто он вообще не чувствовал мороза. Без шапки. Без перчаток. Но с широкой улыбкой - слишком открытой, слишком радостной для такого промозглого и пасмурного дня.
 
Дина невольно поёжилась.
 
«Удивительно. На улице дубак, а он полураздетый», - подумала она.
 
Но почему-то именно рядом с ним холод стал ощущаться сильнее. Кожа на руках покрылась мурашками.
 
- Да… А ты кто?
 
- Новенький, - легко отмахнулся парень. - Да это не так важно.
 
Он говорил быстро, но голос звучал странно приглушённо, словно пробивался сквозь толщу воды.
 
Парень шагнул ближе.
 
И Дина вдруг заметила, что вокруг него почти не видно пара от дыхания.
 
- Слушай внимательно. Твоя легенда на сегодня такая: в конверте, что тебе вручат, фото девочки. Зовут Настя. Утонула год назад. Но это не несчастный случай, как будут многие говорить.
 
Дина слегка отпрянула.
 
Впервые ей выдавали столько подробностей заранее. Обычно приходилось ловить обрывки разговоров, подслушивать редакторов, судорожно искать информацию в телефоне между дублями.
 
- Подожди… ты из редакторов?
 
Парень раздражённо щёлкнул пальцами прямо перед её лицом. Щелчок прозвучал неожиданно громко.
 
- Соберись. Нет времени. Информации много.
 
Ветер вдруг резко стих. Будто всё вокруг них вымерло.
 
- Мать винит себя. В момент смерти рядом был брат. Он знает больше, чем говорит. Если упомянешь красный шарф - отлично. Это зацепит.
 
Он продолжал говорить без остановки. Спокойно. Ровно. Будто не рассказывал о смерти ребёнка, а автоматически зачитывал давно выученный текст. При этом он ни разу не отвёл взгляд. Светлые глаза казались неподвижными. Пустыми.
 
Дина поймала себя на том, что ей становится некомфортно. К горлу подступила необъяснимая тревога. Хотелось сделать шаг назад. Уйти в тепло. К людям. К привычному шуму съемочного процесса.
 
Но парень продолжал:
 
- Запомнила?
 
Дина нерешительно кивнула.
 
Парень расплылся в кошачьей улыбке снова - на щеках появились ямочки.
 
- Отлично. Удачи.
 
Отсалютовав двумя пальцами, парень резко развернулся и бодрым шагом направился по узкой тропинке между кустов. Уже через пару секунд его куртка мелькнула за ветками и исчезла из виду.
 
Дине на секунду показалось странным, что она почти не слышала его шагов по снегу, но ощущение тут же смазалось, растворившись в привычных звуках и голосах людей. Как если бы на телевизоре прибавили громкость.
 
«Вот это удача», - подумала она, переступая с ноги на ногу, чтобы согреться.
 
Редакторы впервые решили ей помочь заранее.
 
Сердце забилось быстрее от переполняющей радости.
 
 
III.
 
Место съёмок встретило Дину колючим ветром в лицо и резким светом прожекторов.
Посреди пустой заснеженной поляны раскинулся телевизионный лагерь: палатки с аппаратурой, складные стулья, клубы пара от переносных обогревателей, кабели, протянутые прямо по снегу.
 
Прожекторы горели даже днём - били жёстким искусственным светом по лицам людей, делая их бледными и уставшими.
 
Съёмочная группа двигалась быстро и привычно.
 
- Камеру левее.

- Микрофон поправьте.

- Где второй оператор?
 
Кто-то пил кофе из бумажного стаканчика, кто-то листал ленту в телефоне, кто-то суетливо бегал по площадке, проверяя все ли на месте. Ассистентка с растрёпанным пучком спорила с оператором из-за времени.
 
Обычный рабочий день.
 
И только гости программы выглядели здесь чужими.
 
Они стояли немного вдалеке от происходящего, неловко кутаясь в куртки и щурясь от света прожекторов, будто сами до конца не понимали, зачем согласились сюда приехать.
Женщина в тёмном платке нервно комкала мокрую салфетку и громко шмыгала носом. Рядом с ней молча стоял полный подросток с красными от недосыпа глазами.
 
На фоне суеты съёмочной группы их горе казалось слишком осязаемым.
 
Дина почувствовала привычный азарт, охватывающий её перед каждым выпуском.
 
Вот оно. Камеры. Свет. Внимание.
 
Сейчас она снова войдёт в образ.
 
- Готова? - бросил ассистент, не поднимая глаз от планшета.
 
- Всегда, - уверенно ответила Дина и шагнула в центр света.
 
Все взгляды мгновенно устремились к ней.
 
Дина медленно прикрыла глаза и подняла руку - плавно, красиво, как репетировала десятки раз перед зеркалом.
 
- Я чувствую…
 
Голос получился именно таким, как нужно: тихим, дрожащим, будто пробивающимся откуда-то издалека.
 
- На фотографии в конверте девочка. Настей зовут.
 
Сбоку резко всхлипнули. Настолько громко и болезненно, что Дина едва не открыла глаза.
 
Попала?
 
Сердце дёрнулось от восторга.
 
Попала.
 
- Вода…, - продолжила она уже увереннее. - Очень много воды. Но это было не просто так. Там был ещё кто-то.
 
Полный паренёк рядом с женщиной резко опустил голову.
 
И в этот момент что-то внутри Дины неприятно дрогнуло.
 
Это ощущалось непривычным и незнакомым.
 
Будто воздух вокруг внезапно стал тяжелее. Но камеры были направлены на неё. Свет бил в лицо. Съёмка продолжалась.
 
И Дина взяла себя в руки.
 
Говорила она и про красный шарф, и про чувство вины, и про страх, и про потерю ребёнка. С каждым новым словом люди перед ней менялись. Это больше не походило на дешёвое шоу.
 
Женщина дрожала так сильно, что едва держалась на ногах. Подросток рядом с ней молча плакал, пряча лицо в локте - совсем по-взрослому и одновременно по-детски беспомощно.
 
А Дина вдруг с пугающей ясностью поняла: они не подыгрывают.
 
Никто здесь не играет.
 
Кроме неё.
 
- Настенька!.. - закричала женщина так отчаянно, что у Дины внутри всё похолодело.
Женщина протянула руки куда-то вверх к серому холодному небу и разрыдалась.
 
На площадке впервые стало абсолютно тихо.
 
Даже съёмочная группа замерла на несколько секунд.
 
А потом:
 
- Стоп! - резко крикнул режиссёр. - Стоп съёмку!
 
Мир снова ожил. Кто-то побежал за водой. Кто-то тут же полез поправлять свет. Оператор устало разминал затёкшую шею, будто только что закончился очередной рабочий дубль. Словно ничего особенного не произошло.
 
Но именно это испугало Дину сильнее всего.
 
-  Откуда ты всё это взяла? Кто слил? -  Максим, один из главных редакторов, смотрел на Дину так, будто впервые видел.
 
-  Но вы же сами…, - растерянно пробормотала Дина, с опаской посматривая в сторону участников шоу, вокруг которых сейчас собрался едва ли не весь телевизионный лагерь.
 
Матери умершей девочки раз за разом подносили корвалол и салфетки, но казалось ничто не способно утихомирить её разразившуюся истерику.
 
-  Мне парень сказал. Перед съёмкой, - наконец тихо призналась Дина, опустив голову, как провинившийся школьник перед директором.
 
-  Какой парень? - не унимался Максим.
 
-  Ну… ваш. Из команды. Такой в расстегнутой потрепанной куртке.
 
Редактор и ассистентка переглянулись:
 
-  Может, местные… деревенские какие-нибудь, кто в курсе. Решили помочь гадалке.
 
- Понравилась, наверное, - хмыкнул кто-то сбоку.
 
Дина сжала губы.
 
-  Я ни у кого не просила помощи, -  тихо сказала она.
 
-  Это уже неважно, - отрезал режиссёр, после чего все разговоры в палатке прекратились. -  Мы продолжаем.
 
-  Но это же…, -  Дина замялась. -  Они ведь настоящие?
 
Он посмотрел на неё долго и внимательно.
 
-  Конечно настоящие. А ты как думала, деточка? Именно поэтому мы это и снимаем.
 
Когда Дину снова вывели в кадр, она уже не играла. Больше не закатывала глаза. Не тянула слова. Не изображала, что чувствует «энергию». Она говорила тихо и осторожно, будто боялась, что каждое произнесённое слово действительно может причинить кому-то боль.
 
Женщина ловила её голос с такой жадной надеждой, что Дине становилось трудно дышать.
 
- Спасибо… спасибо тебе…, - шептала она, сжимая её руки дрожащими пальцами. - Всё так… всё было именно так, да…
 
Дина кивнула.
 
Во рту пересохло.
 
Она чувствовала на себе взгляды операторов. Слышала, как рядом кто-то негромко обсуждает удачный материал для выпуска. От этого становилось ещё хуже.
 
Потому что впервые за всё время Дина поняла: для одних здесь умер ребёнок.
 
А для других - получался хороший рейтинг.
 
 
IV.
 
После съёмок одна из ассистенток подошла к ней:
 
-  Тебе нереально сегодня повезло. Но на следующей неделе тебя, скорее всего, сольют. Уж извини. Голосование - это формальность.
 
Дина кивнула. Оно и к лучшему. К черту такую работу.
 
-  Я поняла.
 
Команда частично разошлась на обед. Где-то вдалеке ассистенты спорили из-за новой точки для съёмок, таскали стойки со светом и перекрикивались сквозь ветер. Но здесь, за палатками, было неожиданно тихо. Пустота вокруг казалась слишком громкой.
 
Дина решительно направилась туда, куда ушёл её «информатор».
 
Наверняка местные. Какие-нибудь идиоты, решившие устроить злую шутку над семьёй погибшей девочки. А она просто попалась под руку.
 
Голые кусты цеплялись за куртку. Ноги то проваливались в сугроб, то шлепали по мерзлой земле. Тропинка петляла между холмами, будто уводя всё дальше от съёмок.
 
Дина поднялась на пригорок - и резко остановилась.
 
Перед ней раскинулось кладбище. Большое. Определенно старое. С бесконечными рядами крестов, оградок и потемневших памятников, уходящих куда-то в сероватую зимнюю дымку.
 
Дина моргнула.
 
Она ожидала увидеть стоянку машин. Деревню. Склад декораций.
 
Что угодно.
 
Но не это.
 
Порыв ледяного ветра ударил Дине в лицо, как пощёчина. Сердце тревожно дёрнулось.
 
Это что ещё такое?
 
И тут она увидела его. Не так далеко, за одной из оград, стоял тот самый парень. Будто спокойно ждал её появления.
 
- А вот и ты…, - только и смогла выдохнуть Дина.
 
Ярость вспыхнула мгновенно. Ей хотелось подбежать, схватить его за плечи, встряхнуть как следует, ударить со всей силы. Заорать прямо в лицо: «Ты вообще понимаешь, что ты натворил?!»
 
Но тело почему-то не двигалось. Ноги словно вросли корнями в землю.
 
Парень смотрел прямо на неё. Всё с той же широкой, почти дружелюбной улыбкой.
А потом - легко и буднично помахал рукой, будто они были старыми знакомыми после долгой разлуки.
 
Но почему-то именно это напугало Дину больше всего. В его действиях не было угрозы или злости, не было безумия. Одно бесконечное спокойствие.
 
А потом он исчез.
 
Один взмах ресниц – и парня нет, словно изображение стерли в прямом эфире. Дина повертела головой, не веря в происходящее и вместе с тем, пытаясь разглядеть фигуру в потрепанной куртке. Он сбежал? Спрятался за памятником?
 
Просто исчез.
 
Дина судорожно втянула воздух и едва не подавилась.
 
Вот он стоял. И вот его нет.
 
Холод прошёлся змеей вдоль позвоночника. Медленно, мучительно, до самой шеи. Волосы на затылке поднялись дыбом. Дина впервые по-настоящему поняла смысл этого выражения.
 
Несколько секунд она просто стояла, глядя в пустоту между оградками.
 
Потом развернулась и пошла обратно. Механически передвигая ногами, не ускоряя шаг, но и не останавливаясь. Тело двигалось само, пока сознание всё ещё оставалось там, среди крестов и серого поля, пытаясь осознать увиденное.
 
Дина не чувствовала ни рук, ни лица.
 
Только тупой холод внутри.
 
-  Дина! -  крикнул кто-то из знакомых ассистентов. - Ты где? Скоро подъедет фургон за первыми участниками. Поедешь? Или своими силами добираться будешь?
 
Дина вздрогнула и словно очнулась ото сна.
 
Конечно же это был сон. Галлюцинация. Стресс от работы.
 
- Да! Сейчас!
 
Она старалась не думать - просто двигаться, просто убраться отсюда поскорее. Ей хотелось домой, под одеяло. А лучше в родительский дом, где можно спрятаться от всего на свете. Нужно держаться подальше от всей этой чертовщины!
 
- Ну ты даёшь, - усмехнулась одна из ассистенток, кажется её звали Маша, может Даша. - Мы думали, тебя забрали к себе духи, с которыми ты общалась.
 
Все улыбнулись. Рабочий юмор.
 
Дина тоже попыталась изобразить улыбку.
 
Не получилось.
 
Едва она залезла в переполненный фургон, машина тронулась. Дина упала на свободное место у окна и надела наушники. Не хотелось ни с кем говорить, а тем более обсуждать сегодняшний выпуск. Пальцы всё ещё подрагивали. Тело, будто скованное льдом, наконец начало оттаивать.
 
Просто съёмка. Просто совпадение. Кто-то подсказал.
Дина зажмурилась и помассировала виски.
 
Он был из команды. Просто новенький.
 
Фургон замедлился, сворачивая на трассу, откуда за поворотом стали виднеться покосившиеся кресты и надгробия.
 
Как же она не заметила этого кладбища прежде?
 
Дина практически прилипла носом к окну.
 
За оградой стояли люди. Много. Слишком много. Каждый - у своей могилы. Неподвижные, точно манекены. Тихие. Смотрящие.
 
Дина моргнула.
 
Сильнее.
 
Ещё раз.
 
Снег, ограды, тени.
 
Просто люди. Рабочие. Статисты. Кто угодно.
 
Она глубже вжалась в сиденье. Но всё равно не могла отвести взгляд.
 
А дальше, у дальнего края - всё тот же знакомый силуэт. Они действительно уже были знакомы. Рядом - ниже, почти теряясь в снегу - маленькая фигурка, с выделяющимся на белом фоне, красным шарфом.
 
Дина резко отвернулась.
 
Сердце подскочило к горлу и забилось, будто пойманная в клетке птица.
 
- Не смотри, - прошептала она сама себе. - Просто не смотри.
 
Но взгляд сам вернулся к окну.
 
На секунду.
 
Всего на секунду.
 
Показалось. Или нет. Кто-то поднял руку. Или это ветка качнулась.
 
Или…
 
Дина опять резко откинулась на спинку сиденья.
 
Зажмурилась.
 
Я устала. Я просто устала. Я знала текст -  вот и всё. Я угадала. Совпало.
Это не может быть правдой.
 
Она сжала пальцы так, что побелели костяшки, а ногти больно впились в кожу.
 
Правда?
 
Внутри, где-то глубже, чем страх, чем стыд, чем всё происходящее, тихо шевельнулась мысль: «А если нет?»
 
Машина поехала дальше.
 
Кладбище осталось позади.
 
Но Дина так и не решилась снова посмотреть в окно.
 
Ей казалось: если посмотреть снова - Он всё ещё будет там.