39. 6 курс. Практика в Дзержинске

                Среди хороших людей.
                Сентябрь – октябрь 1969.

Когда кто-то прочитает подзаголовок, то может подумать, что речь сначала пойдет о женщине, а потому сразу огорчу. Я говорю о том, что приехав на дипломную практику в ДНИХТИ (Дзержинский Научно-исследовательский химико-технологический институт, а ещё п/я № N-ХХХХ, а ныне наш современный «КРИСТАЛЛ») я познакомился с чудесными людьми в конструкторском отделе, возглавлявшемся Николаем Сергеевичем Шубиным; в общежитии жили такие же дипломники как и я, приехавшие из Казани, Ленинграда - все отличные ребята и девчата. В такой институт хотелось попасть работать. Это желание реализовалось и я около 50 лет с удовольствием почти каждое утро ходил туда на работу. Почти, потому что бывали и командировки, многомесячные отработки новых процессов на заводах. Но начинался 6 курс всё-таки с женщины.
4 сентября я прилетел в Москву, а 5-го разговаривал по телефону с Таней. Голос у неё грустный, но поскольку впереди суббота и воскресенье, то обещала приехать.

** 6 сентября 1969г. Сб. Таня приехала. Всё хорошо и одновременно плохо. Не любит она меня, хотя и целует и ласкает. Говорит - «Ничего не обещаю, но надежды не теряй», из чего делаю вывод что, видимо, я - запасной вариант у моей милой девочки. Видно судьба такова, так уж вляпался я по уши, что не вылезть. Были в магазинах, потом к брату. Машка (младшая племянница Тани) видела сон сегодня, что Киса и дядя Володя приедут. Вручил букет цветов, посадил в электричку 19-20 на Серпухов. Говорит, что остаться у меня на ночь не может, т.к. завтра у неё рабочий день. Жаль, я в комнате один, парни уехали по домам. Были 70 дней врозь, впереди почти столько же.
*** Возможно, неправильный на тот момент вывод о том, что я приобрёл статус запасного аэродрома. Ведь в постель со мной она, приехав, легла. Хотя, возможно, это был тот самый способ удерживать меня в состоянии запасного аэродрома. Ведь отказ от постели мужчины воспринимают болезненно. Да, я был для неё раньше «исключительным, единственным и любимым, и т.д.», Таня меня в этом убеждала часто и долго. И вдруг такое – «не обещаю, … но не теряй». Как сейчас молодёжь говорит – «Да, это, братан, полный облом».

** 7 сентября. Вс. Спал. Завтрак. Кино «Алмаз» с первокурсником из МАДИ Олегом – «Опасный полёт» Интересный парень. Дал ему свой адрес. Спал. Читал. Организовали в 121 – ой комнате «Клуб страдающих», я – председатель, Целёва – секретарь, Лена – зампред и Валя – ВРИО кого угодно.
*** Без объяснения что это за «клуб» никто и ничего не поймёт. Верно, я думаю? Клуб – это девчонки, те с которыми Таня жила, пожалуй, год или два. Они свидетели наших взаимоотношений. Конечно, знали они мало, но кое-что из наших размолвок они видели. Попадались им на глаза и те визитёры, что навещали Таню, но мне не попадались; случайно проходили они мимо стоящей в уголке Тани и, например, Коваля. Странным им это казалось. С одной стороны девушка В.Лисовского, а с другой стороны какие-то странности в поведении. Таня уехала на работу, а им ещё год учиться и мне полгода. Вот они и проявили (высказав) сочувствие. Сами тоже искали, ждали большой и чистой любви, видно и размолвки были и расставания, а значит, были основания и себя считать пострадавшими на любовном фронте. Уж кто придумал идею создания клуба, не помню. Конечно, это была шутка. А поскольку я был безоговорочно признаваем ими самым пострадавшим или страдающим, то мне и выпало быть председателем. Потом члены клуба мне даже письма писали и это может (только стоит ли?) стать материалом для отдельной новой главы -  «Страдания юных дев в конце 1969 года по поводу отсутствия большой любви». Поддерживали они меня морально искренне, считали, что Таня ведет себя по отношению ко мне странно, возмутительно и т.д. Справедливости ради надо сказать, что я им мало чего рассказывал, что все выводы они делали сами, может быть, домысливая то, чего и не было.

** 8 сентября. Пн. …Отбыл в Дзержинск для прохождения преддипломной практики. Город сразу понравился. От всего в полном восторге. Игорь приехал сюда раньше меня. **

** 9 сентября. Вт. С утра в городе царствует туман. Оформили дела с Игорем в отделе кадров и в НИХТИ. Автобус идёт 30 минут. Город из окна его великолепен. 300 тыс. жителей – это мне
подходит. Общежитие в самом центре, автобусная остановка в 2-х шагах. В институте инструктаж в отделах. Разговор с Шубиным – это наш босс. Обещал и чертежи и расчёты, даже экономический. КБ и лаборатории великолепны, здесь должно быть приятно работать. Хорошо, что мы и работать будем здесь. Эх, Танька, будь мы в июле мужем и женой, как думалось, уже в 1970 году мы могли бы иметь свою квартиру, а так – мне до женитьбы + очередь. **

** 10 сентября. Ср. Мы и Китаев беседовали с Шубиным, потом читали чертежи. Ушёл в 3, был в отделе кадров, получил фотку. Ездил в «Книги» за ватманом – мимо…, на почтамт – мимо…, зато записался в библиотеку, взял фантастику. Да, встретил на улице Галку Богачёву (знакомая по общежитию на Соколе), поболтали. В общежитии меня ждали Геныч, Гарик и Георгий Иванович. Отличный дружеский чай. **
*** Китаев Георгий Иванович – руководитель практики от МИХМа, он один из преподавателей нашей  спецкафедры.
Шубин – начальник одного из конструкторских отделов, который был назначен от ДНИХТИ ответственным за нашу парочку.

** 14 сентября. Вс. В тёплые воскресные дни выезжали с Барановыми в их деревню Аксаково, помогали с картошкой, к 3-м дня кончили с картошкой, Петька (брат Отличника) приехал к самому «закрытию». Купнулись в крохотной речке Курже и в обратный путь. В Дз. очень спешил на почтамт за Танюшкиным письмом, но опоздал. **

** 15 сентября. Пн. Кончаю первый лист, осталось чуток. Завтра КО№4 и другие КО «кучей» идут на «Сестра Кэрри» Иду и я. От Танюшки письмо. Доброе, тёплое, но скупое на события, вернее на детали. Не пишет ни о Ковале, ни обо мне. Ну, ладно, Бог с ней. **

** 16 сентября. Вт. Шубин забраковал мой первый лист – плохо смотрится. Надо было специфицировать по узлам. Плюнул и начал писать записку к проекту. **

** 17 сентября. Ср. … Предположительно в проекте будет 11-12 листов. Снял свою дикую гриву – 3 месяца растил. Ходили в баньку. Рядом и отличная. Вес 77,8 кг. **

** 19 сентября. Пт. Весь рабочий день ушёл на то, чтобы оформиться на работу. Нас решили оформить техниками, т.е. будет ещё и зарплата, совсем неплохо. Прошла часть медосмотра. Потом на почту и в 16-07 к Фадеевым в Горький. Дождь с утра до вечера. **

** 20 сентября. Сб. У них всё та же напряженная атмосфера. Светлана, как я понял, хочет уйти от Толика, но не может, некуда. Живут как кошка с собакой. А держит эту семью в состоянии семьи сын Димка, Чудесный мальчуган, толковенький, очень симпатичный, весь в папу. Пожалился Свете на свои проблемы с ТММ. Она советует принять от этой любви лекарство – познакомиться с другой хорошей девой и, как говорится, клин клином… Но сомневаюсь, что этот рецепт для меня. **
*** Тогда этот вариант я оценил как неприемлемый, но сейчас, по большому счёту, получается, что вышло-то так, как она и говорила. Женщины в этом смысле мудрее или дальновиднее, поскольку оценивают ситуацию, смотря на неё своими женскими глазами, ставя, видимо, каждый раз себя в оппозицию той, которая «обидела» Володю Лисовского.

** 21 сентября. Вс. Ездили с утра в сад-огород за газовой плитой. Надо бы пораньше вернуться домой, д.б. письмо от Татьяны. На почте всё закрыто, в воскресенье они до 16-00. Второй раз промахиваюсь. **

** 22 сентября. Пн. Ура. Письмо через А-315 и от мамы и от папы. Т. что-то молчит. 3 варианта: на картошке; что-то случилось; не желает знать. Тешу себя мыслью, что первый вариант. Смотрел  «Сова появляется днём» - хороший фильм. **

** 23 сентября. Вт. Кончил полностью первый лист. Завтра – за циклограмму. Танька молчит. Геныч уже дня 3-4 вовсю работает у нас. Туго ему приходится. После работы проявляли у него 2 плёнки (я и Гарик) с Камчаткой, Воскресенском, Москвой и Аксаковым. Но до печати далеко – в городе нет фотобумаги. **

** 24 сентября. Ср. На циклограмме – халтура. Полдня исправлял. Так и провозился, не сделав даже лист. Зато появился на горизонте объемно-весовой дозатор. Крепкая штучка.
Татьяна по-прежнему не пишет, я уже начинаю сердиться. Всякие обиды выдумываю на ТММ – «Она не пишет и я не буду». Не хватало при нынешнем положении вещей мне навязываться, надо быть мужиком.
А про курение она верно мне писала, надо завязывать навсегда, а то перерастёт в потребность (идёшь с работы и не закуришь – просто сосёт под ложечкой), но я продолжаю курить. Во сне видел, как у меня расшатались и начали выпадать зубы. И был такой сон не раз. И как это толковать, думал я. А вот в сонник заглянуть не догадался. Интересно как толковала бы сон моя бабушка – любительница расшифровывать приметы и сны. **
*** «Она не пишет и я не буду» - почти полная калька с Таниного поведения в Череповце. Дурной пример, увы, заразителен.

** 27 сентября. Сб. Был у Фадеевых, но побудить приехать в Д. так и не смог: то Димку не с кем оставить, то не на ту электричку сели, то поздно стало ехать. Проводили меня. Дома никого и ключа нет. Посидел часика 2 у Аллы в 10-ой, поговорил с девчонками, пока сообразил открыть дверь их ключом. Люда очень милая, здорово мне понравилась. Характер, кажется, не Татьянин. Хотя и Т. была «мила» со мной до поры – до времени. Эх, Вовка. **

** 28 сентября. Вс. Впервые в жизни ходил по грибы. В конце сентября наступило время маслят за которыми и ходить то не надо: выходи из НИИ, сворачивай в ближайший мелкий соснячок и вот они десятками и сотнями. Не думал, что рядом с НИИ можно набрать столько добра. Люда, Надя да Рая (все из Казани, из общежития) как и я на практике, вот вместе и ходили собирать. Весь вечер читал книжку. Игорь вчера и сегодня в Аксаково. С Генкой охотятся с «Ладой» на лосей. **

** 29 сентября. Пн. … Несмотря на телеграмму от Т.Мосиной ничего нет. Ничего, я терпеливый, хотя это и треплет нервишки. Каждый день с замиранием сердца подхожу к знакомому окошку и ухожу с поникшей головой. **
*** Не думаю, что это было буквально так, скорее всего «с поникшей головой»  применёно как литературный штамп, выражающий грусть, тоску, огорчение. А замирание сердца – это точно было.

** 30 сентября. Вт. …Вечером пошли с Игорем в баньку. Я поправился до 79,1 кг. С чего бы это? Девчонки жарили сегодня грибы, Пир был на весь мир, а у Нади ещё и именины. Сделали (С Игорем) маленький подарок - флакончик одеколона из ФРГ. Никто мне не пишет. **

** 1 октября. Ср. Сегодня денежный день, получили переводом по 50 руб. стипендии за сентябрь и узнали, что заработали за этот же месяц по 53 рубля с копейками. Говорят, что 6-го получим. Пришла открытка от Саньки из Таллина - во забрался куда! Т. не пишет – ей же хуже. **

** 2 октября. Чт. Чертим и чертим. Сегодня закончил кинематическую схему, дела идут быстро, я даже не ожидал. Завтра за установку в кабине возьмусь. Т. молчит. Весь день работаешь – думать просто некогда об этом, а после работы приходишь на почтамт, волнуешься и снова надежды в прах. Сердечко болит. Дорого приходится платить за свою же любовь. Эх, Мосина, или ты меня «доканаешь», или «вылечишь» от любви, если будешь продолжать эти фокусы с письмами. Ведь не раз клялась не делать этого, обещала, плакала и снова, и снова, и снова. Выпороть тебя бы ремешком отцу или, как это делается с маленькими напроказившими котятами в своё же …, да разве у кого поднимется рука. Это в мыслях только. Не нужна мне ты такая, какая есть, потому что и от меня тебе не будет ни внимания, ни ласки. Да и сведёшь ты меня, как говорится, раньше времени в могилку такими финтами. По мне всё это здорово бьёт. Ты с каждым днём приближаешь момент, когда я напишу тебе в письме слова из ирландской народной песни (см. Голсуорси).
                Так что ж, я не волен, а ты вольна?
                Люблю, а ты не любишь меня.
                Зачем же лишил меня разума бог,
                Зачем разлюбить мне тебя не помог.
*** Вот и Голсуорси тогда под руку подвернулся в нужный момент. Вот уже и «Не нужна мне ты мне такая». Ужели сам себя начинаю настраивать на разрыв отношений без надежды на лучшее.

** 3 октября. Пт. Письмо. Даже не верится. Просит прощения. В телеграмме от 24.9 обещает писать и неделю не пишет. А в письме снова просит прощения – «Прости, если можешь». 
Я всё могу, но этого долго не забуду. Повторится, пеняй на себя. Не сумела оценить настоящую большую любовь, свела её к «Я хочу тебя» и к издевательствам над любящим тебя человеком. Кто же ты после этого? Кем я для тебя стал, если физиологически ты принадлежишь мне, а душой, мыслями - далеко от меня?». Я бы ответил на этот вопрос, да грубо получается, бумага не стерпит. Мои письма остались неотвеченными, зачем я тогда их пишу? Не ответь только на вопрос о Ковале: «Ну, а Коваля - то ты чем обидела?».  Я тебе много тогда выскажу и, возможно, в последний раз. Ты медленно, но верно отталкивала меня, топтала мою любовь. Надо думать, что подобные агромероприятия и плоды принесут тебе знатные. Пишешь - «Как я могла так долго не писать? Я натворила что-то страшное…». После всего, что ты натворила, я не верю в искренность твоих слов. Скорее всего, ты не хочешь терять в моём лице запасной вариант замужества, когда можно будет объявлять, что ты подумала и решила, что любишь меня. Дождь. Грусть. Печаль. В душе темно и пусто. На улице осень моей любви.
*** Странное обещание быть злопамятным. На самом деле не водится такого за мной. Присутствуют мои изыски про агромероприятия, плоды и искренность, и гипотезы о запасном варианте, а по-простому я должен был грубо написать, что врёшь ты всё, но смысл этого вранья от меня ускользает, но атмосфера обиды, разрыва сгущается.

И последние 3 слова моего дневника от 3 октября дали название следующей главе.

* НОП – неотправленные письма или фрагменты из них, иногда я называл их в шутку «полусекретным архивом».
** - двумя звездочками отмечены начало и конец фрагмента из дневника этого периода.
*** - современные комментарии.