Остаточное

Я всё ещё волоку за собой лечебницу со стадионом, который притягивает мяч или нападающего санитара, когда тот идёт мимо, чтобы присмотреться к моей подушке. Став на полуразрушенной башне, чтобы сеять звёзды по всей площади небес, он едва не упал с пьедестала и не опрокинул шевелящуюся сеть с живыми монетками, которые жадно катились по горизонту. Закрыться в парке, чтобы люди могли видеть его след к сцене, которую вот-вот отодвинут и растопчут лёгкими ботинками. Лёд остыл на тёплом дне ручья и все наши руки взялись за шлейф морей, чтобы украсить город. Луна поползла по изящной линейке носика и все штрихи ресниц скрылись за синевой оборотной стороны заправленного вулкана. Человек выбрался из раздевалки с опустошённым секундомером, чтобы ещё долго вести счёт или смотреться в зеркальце кофейного автомата. Я вижу тень сумеречного корабля, который достаточно высок, чтобы держать парусами солнце или звёзды в тюремном колпаке. Я вижу лишь окровавленную землю на своей тропинке, которая выполоскана и стянута проволокой. Во время шторма тихоня бросилась к плечу санитара, чтобы стать истерзанной куклой, которую взяли на руки и бросили в пустую печь. Пепел ссыпался на краюшке совком и пыльное ведёрце из-под красок наполнялось свежайшим порошком. Этаж загорелся и я наблюдал за человеком, который курил не выпуская дыма у подоконника, чтобы мимолётно обернувшись выдать новоприбывшему сигарету из-за плеча. За стеклом обитали потные майские одуванчики, которые нехотя жались к лесенке на стене и брались одной ладонью за ушко запачканного мата, чтобы обоюдно тянуть его по полу. Я решил ступить на территорию стадиона и по моим пятам шла кошка, которая сидела на липе и никак не решалась сойти вниз. Тихий ноябрьский вечер без синевы и звёзд, которые могли приспустить своё бельё к ночи, но никак не могут справиться с одной пуговицей на уголке футбольной девятки. Я отрешился от семейного очага и бросив в блокнот несколько фраз стал отдаляться к небрежной луне, которую омывали одной на всю ночь салфеткой и поднимали за обложку повыше. Вымоленные сны, которые стали дешеветь и терять цветность в складской книге, когда книга покрывалась плесенью. Женщина сядет ближе, но не рядом, и к волне сигналов подступят переменчивые обещания, которые можно бросить перед собой стихами в тоннеле, чтобы капризно поднять и не обидеть сложенный из клеточек росток. Стоя на балконе и поджидая бессонницу у плеч, он ринулся к цепочке сигарет, чтобы племянник сторожа курильщика с зажигалкой у дверей на глазке, не покинул колесо обозрения. Вскарабкавшись на этаж и дав себе время выспаться, он треща запер за ней дверь с тонированным окошком, чтобы медсестра встав с поста занесла пациента в бессмертный журнал за секретной печатью губ. Палата была окружена батареями и пациент встал ночью к тумбочке, чтобы осмотреть вечером доставленного преступника, который проникновенно спал, раскрыв колени. Баночка из-под варенья теперь наполнялась чаем и больной покашливая, пил остатки жидкости высоко запрокинув рельсы лёгочного полотна. Ночью, я покрылся неоткуда взявшейся жидкостью и веер по часам больничного рассвета уже почти развёлся с территорией, где обычно сновали люди в розовой пещере яблонь или в африканском парике ив