Глава 17

В баронском доме уже разнеслись слухи о скорой выдаче жалованья. Солдаты и слуги шушукались в коридорах и во дворе. И солдаты, и слуги то и дело сталкивались между собой в коридорах и во дворе. Всех интересовало, кто и когда будет выдавать деньги.
– Так искпидиторши нашей-то нет! – говорили одни. – Без неё не начнут.
– Не навсегда же она съехала, – отвечали другие. – Вернётся.
Все видели, что в кабинете сидит один из Элининых людей. Потом к нему присоединился молодой дроу с двумя гордыми солдатами из числа людей.
– Видали? Деньги охраняют.
– И правильно! Порядок должен быть!
* * *
По пути домой Элина обдумывала свой визит на Монетный двор. Что-то в рассказе мастеров не давало ей покоя. Недавнее письмо от Квирка приобретало иной смысл. Теперь это был не просто рассказ, как Рэйшен с Мадогом отомстили за Элинин арест. Это было предупреждение. «Не смей возвращаться в столицу», – звучало оно.
Квирк хотел организовать покушение на короля. Не удалось. Он попытался сманить к себе новую спецслужбу короля. Не получилось. Он поддержал бунт в Жадвиле, внёс дополнительную смуту и хаос с поставкой золота. Пока не ясно, что из этого выйдет. Ситуация выглядела опасной. Квирк решил или захватить власть, или разрушить само королевство.
Элину смущало, как кто-то из окружения старого барона связался с Квирком. И имя Мюнце называл странное. Катуш… Куташ…
Элина так резко дёрнула поводья, что чуть не вылетела из седла. Ни Квэддо, ни даже Рэйшен не смогли бы помочь ей, упади она под копыта.
– Эли, что такое?
Сиреневые глаза Рэйшена с тревогой смотрели на неё.
– Я догадалась!
– Ты догадалась, где ловить этого фальшивомонетчика?
Элина немного сконфузилась.
– М-м-м… Не совсем. Я догадалась, кто связывался с Квирком насчёт золота.
Рэйшен поморщился.
– Что нам с этого? Какой-то Шку… Каш… Кошмар.
Элина невесело усмехнулась.
– Вот именно – кошмар! Это Ашкут.
Рэйшен вытаращил глаза, умолкнув на полуслове, а Квэддо, до этого не проронивший ни звука, уточнил:
– А ты уверена?
– Нет, – сухо ответила Элина. – Но я могу у него спросить.
– Ашкут – сложный человек, – Квэддо говорил, осторожно подбирая слова. Наверное, боялся вызвать вспышку гнева неуравновешенного дроу. – Он может тебе и не ответить.
– Мне – может. Но у меня есть те, кому он ответит, даже если не захочет.
* * *
Вернувшись в баронскую усадьбу, Элина была приятно удивлена, как радостно её встретили люди. Они не просто кланялись или желали ясного дня. Ей улыбались, а потом ликующе кричали куда-то в сторону:
– Вернулась! Она вернулась!
Она приветствовала всех, махала рукой, что-то отвечала.
Конюхи выбежали им навстречу из конюшни, толкая друг друга, чтобы взять поводья Элининой лошади.
– С чего они так меня полюбили? – задалась вопросом Элина, входя в дом.
– Понятия не имею, но ведь это хорошо, так? – беспечно ответил Рэйшен.
Настроение им обоим подпортил Квэддо.
– Они ждут жалованья, – кратко пояснил он.
Элина взбежала на второй этаж, в свой кабинет. Снаружи на страже стояли два молодых солдата из сопровождения Мадога. Каждый из парней приложил руку к груди, приветствуя Элину.
– Тоже денег ждёте? – устало спросила она.
– Мы это… Как все, – растерялись они.
Внутри Мадог мерил шагами пространство, а Ингерам сердито следил за ним, сидя на Элинином месте.
– Вы что, поссорились?
– Да с чего бы? – Ингерам в своей ироничной манере закатил глаза к потолку. – Просто Мадог всех пугает. Малена приходила, её одним взглядом к месту приморозил. Теперь мечется тут, словно дикий зверь. У меня уже голова от него кружится.
При упоминании Малены Квэддо насторожился. Дочь стала для него самой большой ценностью.
– Квэддо, проведай Малену, как у неё дела. Заодно объяви, что начинаем раздачу жалованья, – распорядилась Элина. – А ты, Ингерам, иди отдохни, раз у тебя голова кружится. Что-то ты у нас совсем ослаб. Надо бы тебе к Малене обратиться, полечиться чем-нибудь.
Мадог радостно осклабился. Ингерам выбрался из-за стола, скорчил Мадогу гримасу и, уже уходя, заявил:
– Вот уйду от вас в лес, в ночь холодную!
Элина не осталась в долгу:
– Назло всем отморозишь уши!
– И отморожу! Пусть вам будет стыдно!
* * *
Элина выслушала скупой доклад Мадога, одновременно пробегая глазами записи Ингерама.
– Размен денег прошёл успешно. Происшествий не было. Я могу быть свободен?
– Задержись, Мадог. Сейчас я начну выплату жалованья, и вы с Рэйшеном будете следить за порядком. Ко мне пусть заходят по одному, под дверью не шумят, не толкаются. Задача понятна?
Солдаты, которые помогали Мадогу, получили деньги первыми. Элина слышала, как за дверью они важно объясняли товарищам:
– Называешь имя, а потом поставишь подпись – или какую-нибудь закорючку – в бумагах.
Под дверью скопилось уже немало народу, и помощь Рэйшена с Мадогом пришлась весьма кстати.
Под вечер Элина готова была признать, что зря подтрунивала над Ингерамом: у неё тоже голова пошла кругом.
Зато жалованье было выплачено, и люди успокоились.
Элина прекрасно знала, что через теркаду всё повторится, и она опять будет ломать голову, где взять денег. Но сейчас следовало подумать, какие вопросы задать Ашкуту и как объявить об отмене старых налогов… «Эх, если бы у неё было больше времени!»
Дверь отворилась, и в кабинет сунул голову Лоркан.
– Здорово, разбойники! – поздоровался он с обоими дроу, а потом обратился к Элине: – Ты, наверное, уже не будешь слушать мой отчёт по Городской страже?
Элина схватилась за голову.
– Чуть не забыла! Буду, конечно, буду!
Рэйшен собрался возмутиться, но Элина не обратила на это внимания. Под шумок Мадог тоже остался, изображая из себя охранника.
Отчёт Лоркана много времени не занял:
– Начальников Городской стражи следует сменить. Всех, без исключения. Рядовые стражники – в целом неплохие ребята, хотя и несколько безалаберные. Если ими толково руководить, можно навести порядок. Признаюсь честно, я не успел обойти все участки за сегодня, но завтра к обеду – уже точно.
– А кого ставить на место уволенных начальников? – озадачилась Элина.
– Хотя бы ту пятёрку солдат, что выделил мне Дэвлин. Хорошие парни. Спокойные, надёжные. Думаю, Дэвлин и ещё кого-то присоветует. И это будут наши люди.
На сердце у Элины полегчало:
– Отлично! Так и поступим. А завтра возьми с собой и Ингерама. Ему надоело заниматься бумажной работой, пусть в город выйдет. Развлечётся.
Лоркан фыркнул.
– Он всех доконал своим нытьём! Уже и до тебя добрался! Ладно, возьму его. Хотя я предпочёл бы Мадога.
Элина бросила быстрый взгляд на молодого дроу. Он стоял, настороженный и напряжённый.
– Нет, Лоркан. У меня на него другие планы.
* * *
Планы на Мадога были объявлены лишь следующим утром. Элина созвала утреннее совещание экспедиторов и заявила, что сегодня на рыночной площади объявят об отмене старых налогов.
– Это я буду объявлять, что ли? – неприятно удивился Мадог.
– Будешь делать что прикажут! – рыкнул Дэвлин.
Элина вздохнула. Ей казалось, что её дроу дружны между собой. Увы! Их сварливый нрав брал верх над дружбой и дисциплиной. «Значит, этих ребят следует занять делом».
– Нет, Мадог. Об этом объявит специальный глашатай. Есть тут такой. А ты и твои ребята будете его сопровождать. Вдобавок Ингерам вчера написал большое объявление о налогах, его надо прикрепить туда, где все смогут прочесть. Ну, кто грамотный, конечно. Это тоже сделаешь ты. Заодно посмотришь, как толпа воспримет. Если будут недовольные – постарайся их приметить. О выполнении доложишь.
– И это всё?!
– Это первая часть. О второй расскажу, когда первую выполнишь.
К Элининому удивлению, Мадог дразняще улыбнулся ей и ответил не по форме:
– Ладно. Договорились.
Рэйшен с недоумением посмотрел на приятеля, словно не веря своим ушам. Мадог послал ему такую же улыбку.
Элина поспешно отправила Дэвлина на новую тренировочную площадку.
– Я тебя попрошу, Дэвлин: обрати внимание на своих подопечных. Тех, кто помоложе. Среди них наверняка есть порядочные и ответственные!
– А отчего помоложе? Молодняк обычно беспечный, – отозвался Дэвлин. – Могу подобрать мужичков постарше. Правда, подготовка у них хромает…
– Постарше не надо, – отказалась Элина. – Это те, кто служил старому барону. Их будем держать ближе к себе. Под присмотром.
– Как прикажешь.
Ингерам с нетерпением ожидал, когда Лоркану и ему позволят покинуть дом. После Элининого кивка оба резво кинулись к выходу. Элина шутливо крикнула Ингераму вслед:
– Шапку надень! Уши отморозишь!
– Да ну тебя! – со смехом отозвался тот.
– Языкастый засранец, – проворчала Элина, делая вид, что сердится.
Полли хихикала, закрыв обеими ладонями рот. Меуриг тоже улыбался.
– Меуриг, вы с Полли – как обычно… Кстати, что там три наших смутьяна? Живы?
– Живы и даже здоровы, – отрапортовал Меуриг. – Я велел им давать немного хлеба и воды. Ну, и брюква всё ещё не доедена…
На этот раз хохотали все, кто остался в кабинете.
Когда веселье утихло, Дэвлин, Меуриг и Полли разошлись по своим делам. Элина тайно вздохнула. Она осталась с Рэйшеном и Мадогом.
* * *
– Вечером нужно допросить Ашкута, – без перехода бросила Элина, опираясь подбородком на руки. – У меня есть вопросы. А он наверняка не захочет на них отвечать. Вы мне поможете.
– Помочь не захотеть отвечать?
Дерзость Мадога поразила Элину. «Никогда раньше он не смел так говорить. Да, он ревновал, ненавидел, но никогда не проявлял такого пренебрежения».
Она молча, без улыбки глядела на него через стол. Просто не знала, что сказать. Мадог, видимо, истолковал её взгляд по-своему. Он опустил голову, и Элина не могла разобрать выражения его лица.
– Повтори, что ты сказал.
«Что делать, если он сейчас окончательно потеряет голову? Рэйшен точно его прикончит. И как объяснить это остальным?»
Но Мадог молчал.
– Если не можешь повторить – не смей открывать рот, – жёстко проговорила Элина. – На допрос я тебя не возьму. Ты заменишь Дэвлина на площадке, а он пойдёт с нами вместо тебя.
Мадог поднял глаза. Для любого дроу такой отказ и замена были оскорбительны, и Элина это отлично знала.
– Я… пошутил, – выдавил из себя Мадог.
– Неподходящее время для шуток, братец, – хмуро бросил Рэйшен. – Серьёзное дело обсуждаем. А на тебя, выходит, положиться нельзя.
Элина, вначале недовольная вмешательством Рэйшена, теперь с интересом наблюдала, как меняется лицо Мадога.
– Рэйшен! – умоляюще проговорил тот. – На меня можно положиться! Ты же знаешь…
– Ага, на рыбалке и на охоте.
Лицо Мадога застыло.
– А королевский замок ты забыл? Или теперь это не считается? – голос Мадога упал до шёпота.
Элина похолодела. «Значит, всё, о чём писал Квирк в письме, было правдой. Хитрый негодяй как-то разнюхал, что её дроу пробрались в замок и под покровом ночи расправились с двумя солдатами и подвыпившим молодым аристократом. И теперь у Мадога появится возможность шантажировать её» … Перед глазами всё поплыло.
Рэйшен что-то говорил, настойчиво обращаясь к ней. Элина сделала несколько вдохов, чтобы прийти в себя.
– Эли, может, дашь ему возможность проявить… умения?
«Умения... Как деликатно! Умения для допроса с пристрастием!»
Мадог уже не выглядел таким дерзким. Он переводил растерянный взгляд с Рэйшена на Элину и обратно. «Тянуть с решением нельзя».
– Хорошо. Смотри, Мадог, не подведи. Рэйшен за тебя ручается.
* * *
Глашатай оказался невысоким мужчиной средних лет совершенно не примечательной внешности. Зато голос его разносился по всем закоулкам баронского особняка.
– Ух ты! Какой горластый! – то ли восхитился, то ли возмутился Рэйшен.
– Работа такая, дар Рэйшен, – ответил польщённый глашатай. – Скажи, почтенная дара Элина, всё ли готово? Написана ли грамота? Печати на ней поставлены?
Элина кивнула. Незадолго до прихода глашатая ей принесли растопленный сургуч, капнули его на грамоту, и Элина звучно шлёпнула печатью по бумаге.
– А кого ты дашь мне в сопровождение? Мне бы человека два-три, знаешь, чтобы внушительные такие были.
– Это можно, – сдержанно улыбнулась Элина и подала знак Мадогу и двум его помощникам.
Те выступили вперёд. Глашатай впечатлился.
Элина скатала трубкой грамоту и подала Мадогу. Его подручные тащили молоток, гвозди и даже медный таз. Зачем медный таз, она не поняла, но спрашивать не стала. Просто передала глашатаю причитающиеся деньги.
* * *
Торговая площадь всегда была оживлённым местом. Мадог сумел отвлечься от неприятных мыслей. Он следовал за глашатаем и рассматривал прилавки. Во время вчерашних хождений он здесь не был.
– Дорогу! – зычно крикнул глашатай. – Дорогу глашатаю королевской воли!
Люди поспешно расступались. Мадогу это понравилось.
Глашатай обернулся к своим сопровождающим.
– Начинайте бить в медный таз, мальчики! Молоток у вас с собой?
«Мальчики» кивнули. Один из солдат принялся изо всех сил лупить молотком в таз. Звук был ужасный. У Мадога немедленно заболели уши и загрохотало в затылке. Он поморщился. «Как долго придётся это терпеть? Может, эта проклятая женщина специально отправила его на такую пытку? В качестве наказания?»
Народ глазел на них, привлечённый шумом.
– Идёмте вон туда, – глашатай махнул рукой «мальчикам». – Там позорный столб и возвышение, видите? Объявим оттуда. А грамоту на столб прибьёте.
Слова о позорном столбе насторожили Мадога, но остальные были совершенно спокойны, и он промолчал.
Глашатай взобрался на возвышение у столба и сделал знак, чтобы солдат прекратил лупить по тазу. На миг Мадог подумал, что оглох. Но глашатай немедленно заговорил своим звучным, размеренным голосом.
– Слушайте! Слушайте все и не говорите, что не слышали! Люди свободные и добрые, от мала до велика! Радуйтесь и расправьте плечи, ибо слово нашего милостивого короля Витерия несёт вам великую льготу и прощение!
Мадог слушал эту дивную речь, а сам внимательно вглядывался в людские лица. Мужчины, женщины, дети… Молодые и старики. Красивые и уродливые. Они действительно слушали, и живой интерес горел в их глазах. Мадог старался ничего не пропустить, иначе Рэйшен снова скажет, что на него нельзя положиться. Слышать это было больно. «И это неправда».
Глашатай сделал многозначительную паузу, и Мадог на всякий случай дёрнул ухом, чтобы убедиться, что со слухом ничего не случилось.
– Слушайте и передайте соседу! С этого дня и на целую теркаду отменяются все подати и налоги! Да, вы не ослышались! Ни пошлины с воза, ни налог с лавки, ни сбор с горшка взиматься не будут! Торгуйте свободно! Копите на чёрный день! Владейте своим добром без страха! И это не всё! Да будет вам известно: по воле нашего государя, забываются и предаются вечному забвению все ваши старые долги и недоимки перед казной! Что было – то сплыло! Отныне на вас не висит ни гроша старой дани! Вы начинаете жизнь с чистого листа!
Изумление. Неверие. Шёпот. А потом – ликующие крики разорвали тишину над площадью. Мадог не видел недовольных. Все были счастливы. Все славили королевское имя. И никто, ни один человек, не вспомнил имени этой женщины, которая подарила им сегодняшнюю радость. Мадог криво усмехнулся. «Жалкая месть».
По знаку глашатая солдат снова заколотил в таз, и народ постепенно угомонился.
Глашатай торжественно поднял руку:
– Но помните! Всё имеет свою цену и свой срок! Нынешняя вольность – это время перед рассветом! Через теркаду наша управительница дарует вам новую, ясную и справедливую систему податей! Да, грядут перемены! Но это перемены к лучшему, дабы каждый платил по силам своим, а казна города нашего была крепка и не обременяла честных тружеников! Так используйте же эту теркаду, дабы поправить свои дела! А после – с новыми силами и с чистой совестью встретите новое время! Объявлено это в городе Жадвиле. Оглашено при свидетелях. Грамота с печатью будет прибита здесь для памяти! Да будет так!
Мадог опомнился, когда его помощник с гвоздями в руках принялся теребить его за рукав мундира.
– Дар Мадог, прибивать грамоту надобно!
– Да, мальчики, не мешкайте, – сказал глашатай, понизив голос. – Пусть грамотные читают.
Мадог кивнул. Вскоре на позорном столбе красовалась грамота с печатью. Люди глазели на дроу с молотком в руках и ждали, когда можно будет протолкаться поближе, чтобы прикоснуться к королевской воле.