Выбор пути иосифляне и нестяжатели 2

Выбор пути. Судьбоносный спор между «иосифлянами» и «нестяжателями»

Эссе 2

Руская монастырская жизнь после татаро-монгольского нашествия переживала небывалый подъем основания в эту эпоху множества новых монастырей. Монастыри, с бурно развивающейся при монастырях труднической хозяйственной жизнью и духовно хозяйственным окормлением селившихся окрестных крестьян, со временем превращались в населенные пункты Посады (например Сергиев Посад) На Руси они естественно превращались в своеобразные экономические точки роста (как бы сказал современный хозяйственник). Вместе с тем Русскую Веру сотрясали разные внешние и внутренние невзгоды.

Предоставим слово современому православному исследователю И.К. Смолич. «Русское монашество 988—1917 г) и вот, что он пишет по этому поводу:

«Различия во взглядах "стяжателей ветхозаветников Иосифа Волоцкого, Геннадия Новгородского и Нестяжателей заволжских старцев с Нилом Сорским на смысл иночества и на характер монастырской жизни, различия в их аскетических воззрениях наиболее ярко выразились при обсуждении двух мировоззренческих вопросов (борьбы с ересью жидовствующих и евгеническо-попечительской роли
 в жизни руского народа Руского Монастыря жившего нравственными Канонами Преподобного Сергия Радонежского), которые особенно волновали московское общество в начале XVI века.

Первый вопрос затрагивал основы христианского учения; второй был скорее вопросом практическим и касался отношений между Церковью и государством в Московской Руси.

(так совместным и именно одновременным обсуждением двух совершенно не связанных общим направлением, задачами государственной жизни руского народа и мировоззренческими установками вопросов иудохристианского учения государственная мысль попала в мирскую, светскую монетаристскую ловушку, но об этом ниже; Смолич здесь сразу показывает себя защитником монетаризации Руского Монастыря с его  единственным безконтрольным распорядителем монастырских богатств в форме вкладов прихожан и прочих, дезавуирования роль и значение приходского совета в церковной жизни, который до этого ведал всеми вопросами финансово-хозяйственной деятельности монастыря В.М.).

Ереси и еретики, пытавшиеся извратить учение православной Церкви, были очень редким явлением в Древней Руси. Церковь в ее внутренней миссии боролась лишь с суевериями, извращениями веры и уродливыми формами внешнего благочестия. Еретические движения не потрясали древнерусского христианства (народной веры В.М.).

Определенную роль в истории сыграла, правда, ересь стригольников, возникшая в Новгороде в XIV в. Лишь по полемическим сочинениям, направленным против этой ереси, можно составить некоторое общее представление об этом религиозном движении. В конце XV в., опять-таки в Новгороде, появилось новое еретическое движение, известное под названием «ереси жидовствующих», занесенное с запада пришлыми иудаистами (попавшими в Россия предположительно из Византии в свите будущей жены Государя Ивана III, Софии Палеолог, насчет истинного вероисповедания ее, ходит много разных слухов и домыслов В.М.).

Это движение приобрело сравнительно широкое распространение в Новгороде и в Москве. Мы не станем подробно распространяться о нем — для нас важнее разница в отношении к ереси со стороны Иосифа и Нила. Иосиф в полемике против жидовствующих, отстаивая необходимость жестких мер, опирался главным образом на Ветхий Завет, а нестяжатели, возражая ему, исходили из духа Нового Завета. Они решительно восставали против применения смертной казни христианами; еретики — это грешники, которых, если они не отрекутся от своих заблуждений, следует отлучить от общения с другими христианами и запереть в монастыри, чтобы там чрез поучение они пришли к познанию истины. Хотя на Соборе 1504 г. практически победила точка зрения Иосифа и Церковь осудила некоторых еретиков на смерть, все же это различие во взглядах остается очень характерным для двух направлений в монашестве, которые мы рассматриваем.

Другим вопросом, по которому обнаружились расхождения в религиозных воззрениях этих двух направлений, был вопрос о монастырских владениях.

Рост монастырских богатств в Московской Руси приобретал все больший размах. Монастыри, возникшие в XIII–XIV вв., постепенно выросли в экономические колонии руского Центра и Севера. Они занимались сельским хозяйством и ремеслами; на монастырских землях жили крестьяне, которые либо работали на монастырь, либо платили оброк. Различные привилегии на земельные владения, полученные монастырями от князей и великих князей (и значительные вклады состоятельных лиц В.М.), умножали их благосостояние. …Сосредоточение значительной части пригодной для сельского хозяйства земли в руках Церкви наталкивало правительство на мысль вернуть себе земли, потерянные для государственных целей.

В церковной иерархии и в монашеской среде сложились два мнения по вопросу о монастырских владениях: одно — иосифлянское, другое — нестяжательское. У нестяжателей, или заволжских старцев, которые отрицали права Церкви и монастырей на земельные владения, были и некоторые предшественники среди русского епископата и монашества

(Руский нестяжательный Монастырь опекал окрестное крестьянство это была его духовная и расходная экономическая деятельность; иосифеляне стяжатели ветхозаветники предлагали экономическое сотрудничество монастыря с властью, где у них во владении села и крестьяне, а богатствами монастыря единолично распоряжается его настоятель; и второе никакой библейской ветхозаветной церковной иерархии, епископата на Руси не сущесвовало до Велиеого Раскола; учреждение Годуновым и иудохазарской Семибоярщиной на Руси патриаршества с его церковной иерархией и отмена Юрьева Дня и вызвали Великую Смуту и Гражданскую Войну в Руском Мiре; она завершилась воцарением иудохазарской Династии Романовых, подменой Руской Веры нововерием ветхозаветной греко-римской обрядности, что вкупе и вызвало Великий Раскол руского народа с иудаистской властью глобалистови и колониальной подменой Руси, Россией; это и есть истинный исторический финал иудохазарского татаро-монгольского ига В.М.)

На Соборе 1503 г. московское правительство пыталось опереться на партию нестяжателей и мирно разрешить вопрос о монастырских владениях. Точку зрения противников монастырских владений на Соборе представляли Нил Сорский и Паисий Ярославов. Нил Сорский уже в своих сочинениях не раз решительно высказывался против монастырских владений и личной собственности монашествующих. Но когда на Соборе епископы и другие духовные лица должны были принять решение по этому вопросу и Нил Сорский выразил свое пожелание, «чтобы у монастырей сел не было, а жили бы чернецы по пустыням, а кормили бы ся рукоделием», то, хотя Нила и поддержал старец Паисий Ярославов, это предложение не нашло сочувствия у большинства присутствовавших на Соборе, и всего менее у игумена Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого.

В то время как Нил исходил из чисто аскетических воззрений, которые к тому же основывались на канонических правилах Восточной Церкви, Иосиф руководствовался больше церковно-практическими соображениями. Главной задачей монастыря является забота о подготовке церковной иерархии. …(об учреждении церковной иерархии и семинарской подготовке клира со всеми западными церковными порядками, кои они величали Апостольской Церковью; нестяжатели не видели в церковно-монастырской жизни никакой иерархии кроме настоятеля, назначаемых им протопопов и монастырских трудников В.М.)

Победа Иосифа имела эпохальное значение. Его приверженцы набирали силы, в особенности со 2-й четверти XVI века,— краткий промежуток, связанный с митрополитом Иоасафом (1539–1541), который сочувствовал нестяжателям, не имел особого значения для судеб Церкви, и вскоре иосифляне превратились в самую влиятельную, правящую группу в Руской Церкви».

Вот такое официальное изложение событий церковным историком.

Ну а Мы вернемся к теме разговора. Борьба за Каноны и чистоту вероисповедания касается всех сторон государственной жизни, так как Вера это одна из четырех основ полноценной Культуры Народа и Государства и повреждение хотя бы одной из них гибельно отражается на всем Народе.

Это я к тому, что точка зрения «дескать нас поповские дела не касаются и не интересуют», гибельна для общества, как и гонения на Веру, так и втягивание  клира в монетаристскую материальную деятельность вкупе с государственными чиновниками. И это касалось не самой храмово-церковной жизни, а ее бюрократическоого патриаршего клира, Архиреев, с обособленной жизнью, как ныне. Нынешняя бездуховность церковной бюрократии, ведет Нас с Вами во Тьму Тмутараканскую уничтожения Веры и государственности.

Вот так в Православной Церкви произошел судьбоносный для дальнейшей государственной жизни поворот, толкнувший ее, в конечном итоге, на дальнейший гибельный путь государственного управления – Священный Синод. Молодой Царь Иван Васильевич Грозный полностью поглощенный  борьбой за Русскую Империю смог вмешаться и поправить жизнь Церкви в сторону расовых принципов нестяжательности, присущих Русскому Духу. Венцом этого стали Великоруские Каноны решений Стоглава и положений Судебника 1550-1551 годов.

Но после Правления Царя Ивана Грозного в период бурного роста и расцвета Русской Имперской Государственности, когда Государство нуждалось в практическом деятельном участии и помощи Церкви, там победила деятельная партия иудохазарской Семибоярщины «стяжателей», которая со временем превратила Православную Церковь в хозяйственный, а затем и имущественный государственный орган. Что стоят воспоминания о разграбленной патриаршей ризнице в Кремле 1918 года, как и о том что драгоценные камни вывозились из Троице Сергиевой Лавры кадками.

Так духовная составляющая Культуры, превратившись в монетарный государственно хозяйственный механизм, оставила Культуру на трех ногах, она захромала, а вместе с ней и Имперское Государство, и Наша с Вами жизнь.

Вот такие последствия имел церковный спор «стяжателей» и «нестяжателей», ну а о дальнейшем в следующей статье.