10. Вокруг Стеши, или Почему я не миллиардер?

      Мысль написать эту статью пришла мне в голову месяца два тому назад при просмотре новостей РБК (на безлюдье ведь и Фома дворянин). Среди настоящих новостей там были густо напиханы информашки, которые владельцы сайта пытались (не знаю, насколько успешно) продавать за деньги. Возможно, это блестящая идея, и идиотской  она выглядит только в моих глазах. В нашем мире, где реальные явления и их ярлыки редко соответствуют друг другу, я наивно полагал, что НОВОСТИ – это всё-таки какие-то значимые СОБЫТИЯ, которые произошли недавно. Возможно, я ошибался.
      Среди заголовков этих якобы новостей моё внимание привлекли два. Первый обещал читателям советы, чем им заняться дома. Второй сообщал, что какой-то миллиардер (имени не помню) начинает рабочий день в 4 часа утра; заголовок намекал, что если бы он вставал, как все нормальные люди, то проходил бы всю жизнь заурядным миллионером.
      Меня здорово позабавило предположение, что кто-то не знает, чем заняться дома, и вынужден слоняться из угла в угол, пока не догадается заглянуть на сайт РБК. Везёт же людям! – подумал я. И мне захотелось рассказать, как проводим время и чем занимаемся дома моя жена Таня, дочь Юля и я без всякой надежды стать миллиардерами.
                ***
      Нам всегда есть чем заняться, потому что у нас есть СТЕША.
      Статью о наших собаках я закончил на том, что после смерти керри-блю-терьера Анечки мы взяли Стешу – пуховую китайскую хохлатку весом 6 килограммов, белую с чёрными пятнами на мордочке и в районе хвоста. Георгий, который нам отдал бесплатно это сокровище, сказал, что ей три года, но он не был её первым владельцем, а по состоянию Стешиных зубов врач предположил, что она скорее всего старше.  О первоначальных хозяевах Стеши и о том, при каких обстоятельствах она попала к нему, Георгий ничего нам не сообщил, но по словам его матери, те хозяева обращались со Стешей плохо и, вероятно,  даже били: с левой стороны одно ребро у неё торчит, и она боялась любого взмаха руки.
      К нам Стеша быстро привыкла и уже через несколько дней стала ложиться брюшком кверху – знак полного доверия. Больше всего она полюбила лежать в большой комнате на тахте, где спали мы с Таней – это место все наши собаки считали самым престижным. Перед тем, как лечь, Стеша непременно опрокидывала одну из подушек, стоящих на тахте вдоль окна, и укладывалась на неё. 
      Лаяла Стеша крайне редко; мы долго не слышали её голоса и даже думали, что она вообще не умеет лаять. Потом оказалось, что изредка она реагирует лаем на необычные громкие звуки, – но только когда находится на своей территории, то есть в нашей квартире, и при этом не одна.
      Очень скоро обнаружилась истинная причина, по которой от Стеши избавились двое прежних владельцев: то, что собакам положено делать на улице Стеша часто делала дома. Мы водили её к врачам, делали анализы, нам прописывали диеты и лекарства, но всё это не особенно помогало.
      Игрушками Стеша не интересовалась, а к прогулкам относилась очень странно. Все собаки радуются, когда их собираются вести на улицу, – скачут,  повизгивают и потявкивают, не в силах сдержать свои чувства. Стеша прогулок терпеть не могла. Создавалось впечатление, что она вообще никогда не была на улице. Она шарахалась и пыталась пуститься наутёк от чего угодно:
      – от прохожих, особенно от мужчин, но больше всего от детей – похоже, она от них здорово натерпелась;
      – от маленьких собачек (больших, как ни странно, она совсем не боялась, пока несколько лет назад одна такая на неё не набросилась);
      – от легковых машин, особенно от припаркованных; вид автомобиля, стоящего с открытой дверью, тем более, если рядом ещё и люди были, приводил её в ужас;
      – от шлагбаумов, особенно опускающихся (вероятно, они ей напоминали поднятую палку),
      – словом, практически от всего, что можно встретить на улицах. 
      Панически боялась она любых громких звуков, больше всего салютов т петард: даже после единственного хлопка она долго не могла успокоиться и рвалась в сторону дома. 
      Мы сдуру попытались ходить с ней без поводка, и это едва не кончилось трагедией: если её что-то пугало, – а пугало её всё, – она бросалась прочь, не разбирая куда, и не подходила на зов, нам с трудом удавалось её отловить. Гулять без поводка даже на закрытой собачьей площадке она категорически не хотела.
      Собаки во время прогулки всё обнюхивают и самоутверждаются, писая там, где до них пописала другая собака. Стеша начисто лишена каких бы то ни было амбиций: она ДВА ГОДА на прогулках не опускала голову и ничего не нюхала. Любой собачник поймёт, насколько необычно такое поведение.
                ***
      Оттаивала Стеша очень медленно. Прошло НЕСКОЛЬКО ЛЕТ, прежде чем её поведение на прогулке стало более-менее нормальным.
      Она в конце концов поняла, что люди, которые идут нам навстречу, просто проходят мимо,  не делая попыток её схватить и утащить. Она сама стала оборачиваться за встречными прохожими и смело их обнюхивать – сначала только женщин, а потом и мужчин, однако  детей по-прежнему боялась панически. К прохожим, идущим с нами в одном направлении, она ещё долго относилась настороженно.
      На третьем году она начала опускать голову и обнюхивать то, что попадалось по пути, но своих отметин поверх чужих никогда не делала. 
      К припаркованным легковушкам Стеша тоже привыкла, – сначала к закрытым, а после и к тем, что стоят с распахнутой дверью; страх у неё сохранился только перед мусоровозами. Её даже перестали пугать шлагбаумы. Петард и прочих резких звуков она боялась по-прежнему, но это у собак дело обычное. Таня стала водить её в Екатерининский парк, куда в будни не доносятся никакие громкие звуки, и там иногда спускала её с поводка. 
      На прогулку Стеша всё равно шла нехотя, но стоило повернуть в сторону дома –  она натягивала поводок и бежала впереди. Если Таня или я встречали знакомых и останавливались поговорить, Стеша отворачивалась и либо садилась, либо переминалась с ноги на ногу и натягивала поводок, давая понять, что нам пора закругляться. Уже на подходе к квартире она проявляла признаки радости, а зайдя в неё, начинала носиться из комнаты в комнату и даже приплясывать, радуясь возвращению в родные пенаты. И это повторялось всегда – по три  раза в день.
      Квартиру она чем дальше, тем больше обживала. Помимо тахты в большой комнате, в той же комнате она устроила лежбище под столом, вокруг которого стоят четыре стула. Под тем из стульев, что у самой стены, ей поставили мягкую коробочку, и она часто туда забиралась. Ещё она приватизировала стоящее на кухне кресло, так что мы туда уже и не садились. 
      Не помню, когда мы впервые увидели, как Стеша пляшет. Делала она это так: приседала на задние лапы, медленно заводила головку назад и набок, а потом несколько раз прокручивалась сама в ту же сторону. Сначала она это проделывала, когда мы на неё не смотрим, а потом мы стали ей аплодировать, и она иногда плясала «на бис». Мы называли её Ульяной Лопаткиной; у нас родилось предположение, что первые владельцы Стеши были циркачи и её готовили к выступлениям на арене, но уволили в связи с профнепригодностью: она никогда не выполняла никаких команд, даже самых простых, таких, как «видеть!» или «место!».
      Наконец она завела себе игрушку, но единственную,– круглого и мягкого серого енотика. В отличие от Анечки, её вкус отличался постоянством: когда мы купили ей такого же типа оранжевую лису, она ею не заинтересовалась. Енотика она часто чепушила, но он оставался цел и невредим, – возможно, потому, что у Стеши почти не было зубов. Со временем и последние зубы выпали; и прыгать с енотиком с тахты на пол и обратно у неё уже не получалось; мы старались ей помогать, но, видимо, это уже было не то. Енотика она забросила и других игрушек не завела.
                ***               
      Последние зубы выпали у Стеши безболезненно, и если не считать хронических проблем с кишечником, болела она редко. В 2017 году у неё выросло какое-то образование на губе. Мы перепугались, повезли к врачу, но оказалось, что она проколола губу изнутри рыбьей костью. Где она её ухитрилась достать, мы понятия не имели: мы ей рыбы никогда не давали, и не замечали, чтобы она что-то подбирала на прогулке.
      В марте 2024 года Стеша заболела по-настоящему тяжело. У неё был постоянный понос, она передвигалась боком, скрючившись, и часто стояла, уткнувшись носом в стену, как делала Ося перед смертью. Таня лежала в реанимации, мне таскать Стешу не позволяло сердце, и все заботы о ней легли на Юлю. Она несколько раз таскала собаку в клинику, в том числе среди ночи на пуках. В конце концов Стешу откачали, но она сильно сдала и стала быстро дряхлеть. О том, чтобы прыгать на тахту и с тахты, уже не могло быть и речи; хотя пару раз она пыталась сделать несколько «па» своего танца. Ей всё труднее становилось ходить, по лестнице её приходилось вносить и спускать на руках. Она совсем плохо видела, и когда мы с прогулки заходили в подъезд, не могла найти открытую дверь. Но слух у неё до сих пор хороший: когда её кормили и рядом летала муха, её это отвлекало.
      Наши прогулки становились всё короче, и с прошлой осени мы перестали с ней гулять, чтобы не мучить ни её, ни себя. Но из навалившихся на нас проблем эта была самая простая, поскольку для собак существуют памперсы. Стеше и раньше их иногда надевали, а теперь она ходит в них постоянно, изводя пачку (14 штук) примерно за 1,5 суток.
      По квартире Стеша ходит еле-еле и всё время падает, даже на коврах, тем более на паркете и линолеуме, которые кое-где видны из-под ковров; иногда ей удаётся подняться  самой, а иногда она беспомощно барахтается, и мы помогаем ей встать на ноги. Часто она кружит на одном месте, как узник в тесной камере, хотя никакие стены ей не мешают.
                ***
      У человека из потребляемой энергии на обновление массы тела уходит всего 5%, у собаки – 35 %. Соответственно на рабочие реакции и теплообмен человек тратит 95% энергии, а собака – 65%, поэтому собаки намного больше спят. Стеша, постарев, спит большую часть суток. Тахте она теперь предпочитает более жёсткую постель. Мы стелим ей на полу свёрнутый вчетверо большой плед и кладём плоскую полушку (Стеша иногда суёт голову под подушку). Когда она уляжется, обычно укрываем её с головой лёгким пледиком.
      Если Стеша не спит, значит, ей что-то мешает и требуется что-то, что она не может сделать сама:
      – сменить описанный или обкаканный памперс,
      – перелечь с боку на бок,
      – укрыться пледом,
      – скинуть плед,
      – спрятать глаза от света,
      – влезть на кресло или тахту,
      – слезть с кресла тили тахты,
      – поесть (пьёт она пока, слава Богу, сама),
      – что-то ещё, о чём мы не можем догадаться.
      Вероятно, время от времени  у неё что-то побаливает – в таком возрасте должно же что-то болеть! Пока корее всего это обычные старческие немочи, для которых существует специальная терминология, понятная только старикам: «ломит», «стреляет», «вступило» и т. п.
      Кажется, единственное удовольствие, которое ей ещё доступно, – это когда она уляжется на боку, а я чешу ей загривок и говорю, какая она хорошая собака; она при этом извивается и даёт понять, чтобы я продолжал. Но такие моменты у нас всё реже...
      В нынешнем состоянии Стеша точь-в-точь грудной младенец: объяснить, что её беспокоит, или показать, что болит, она не может, поэтому ПИЩИТ. Звуки, которые она при этом издаёт, напоминают кошачье мяуканье, но короткое и повторяемое с жалобной интонацией на одной ноте. Так она может пищать пять минут, десять, полчаса, час и дольше, а мы гадаем, что ей нужно, перекладываем её с боку на бок, переносим  и с места на место, покрываем пледом, открываем, проверяем памперс и пробуем накормить. Иногда нам удаётся её успокоить, иногда нет. Наконец в какой-то момент она внезапно перестаёт пищать и засыпает в том положении, в каком до этого её тщетно укладывали несколько раз.
      Эти строчки я писал в полвосьмого утра. До этого с половины шестого Стеша в течение двух часов пищала безостановочно, и вот только что угомонилась, когда я, кажется, в пятый или шестой раз положил её в кресло на левый бок, закрыл пледом и положил ей на голову её полушку. Не знаю, как она в этом положении дышит, но она часто спит именно так.
                ***
      Мы всегда уделяли нашим собакам много времени и с ил: их ведь надо кормить, трижды в день выводить на прогулку, а в случае болезни лечить. Сегодня наш образ жизни практически целиком определяется Стешей. Выглядит это так.
      Часов в 8-9 вечера я НАЧИНАЮ отход ко сну: ложусь на тахту в маленькой комнате, которая традиционно считается Юлиной. Ложусь я на спину: перевернуться на живот и заснуть могу не раньше, чем перестанет отдаваться во всём теле биение то ли сердца, то ли вообще кровотока, создающее ощущение работающего внутри меня часового механизма. Стешу кладу в ногах, а поскольку тахта узкая, мои ноги оказываются почти на весу. Если Стеша сыта, ей недавно сменили памперс, и у неё нет иных причин для недовольства, она вскоре засыпает; тогда часов в 9 мне тоже удаётся заснуть. Но часто, вроде бы улёгшись, она начинает пищать, – сперва тихо, потом всё громче и громче. Пока она успокоится и заснёт – со мной на тахте или в своей постельке, проходит ещё полчаса-час, и процедуру отхода ко сну мне приходится начинать заново.
      Юля обычно приходит с работы около 9, и если Стеша в это время спит, почти сразу садится за компьютер, который у нас стоит на кухне. (У них на работе говорят: Мы целый день просиживаем за компьютером, чтобы вечером спокойно посидеть за компьютером»). Если Стеша не спит, Юля включается в брейнсторминг по поиску причины её беспокойства.
      Если Стеша заснула со мной на тахте, то около 11 она просыпается по естественной надобности. Я соответственно тоже просыпаюсь, переношу её в кресло, стоящее на кухне рядом с компьютером, и в очередной раз отправляюсь спать, закрыв дверь – иначе  Стеша спать не даст.
      Юля за компьютером сидит до 3 часов ночи. Стешина постель в это время находится либо в большой комнате под столом, либо на кухне, и Юле, помимо игр и общения с друзьями, приходится менять собаке памперсы и выполнять остальные обязанности по уходу за ней, включая попытки её накормить: у Стеши привычка есть между полуночью и 3 часами ночи.
      Кормить Стешу становится всё труднее.
      На кухне возле стены у неё стоит столик высотой около 20 см, с двумя отверстиями для мисок: в одной всегда налита вода, из другой она ест. Пьёт она пока сама, а есть без посторонней помощи уже не в состоянии. Кто-то из нас садится у столика на пол, сажает Стешу на бедро и, поддерживая её руками с двух сторон, подносит миску впритык к мордочке с наклоном примерно 45 градусов. Таня при этом её уговаривает, произнося длинные монологи с обязательным рефреном «по-нашему, по-бразильскому» (цитата из кинокомедии «Здравствуйте, я ваша тётя!»). Как правило, Стеша некоторое время кобенится, отворачивается, а потом или всё-таки начинает есть, или окончательно отказывается.
      Врачи  предписали кормить Стешу исключительно лечебным кормом «Гастроинтестинел», размачивая его в воде и закапывая туда «пронефру» для поддержания функции почек. Но вкусовые ощущения даже у людей, тем более у собак, связаны с обонянием, а у «Гастроинтестинела» запаха практически нет, и Стеша его есть не хочет. С разрешения врачей мы туда кое-что добавляем, очень мелко это «что-что» накрошив. Обоняние у Стеши садится, и добавки приходится менять. Сначала мы крошили курятину, которую сами едим постоянно, потом стали специально для Стеши варить индейку. Когда и индейка перестала действовать, стали подливать пару ложек бульона или подносить варёный пельмешек. Недавно Юля пришла к выводу, что подавать пельмешек надо с левой стороны – возможно, левым глазом она лучше видит или в левой ноздре обоняние лучше сохранилось.
      Я просыпаюсь между двумя и тремя часами ночи и дремлю, поглядывая на часы в мобильнике – сначала каждые 10-15 минут, потом каждые 3-5. Ровно в 3 часа усилием воли заставляю себя подняться, обставив на час пресловутого миллиардера. и иду на кухню сменить Юлю. Однако она редко ложится сразу – либо меняет Стеше памперс и укладывает её, либо пытается кормить. Стешину постель мы перетаскиваем в маленькую комнату , а Юля идёт спать на полу в в большой, закрыв там дверь.
      Теперь я сижу за компьютером и пишу – продолжение «Всемирных анналов» или что-то ещё (в данный момент – эту статью). Попутно меняю Стеше памперсы, перекладываю её с места на место и пр. Стараюсь выбрать время, когда она вроде бы уснула, и делаю два из трёх комплексов гимнастики – стоя и сидя; без третьего, лежачего, приходится обойтись, так как лечь на «застешенном» полу я не решаюсь. В седьмом часу завтракаю с кофе и продолжаю дежурство.
      В будни Таня и Юля обычно просыпаются между 9 и 10 утра, но в выходные Юля спит до 11-12. Когда обе они обе встанут и большая комната освободится, переносим туда Стешину постель, а я закрываюсь в маленькой и ложусь доспать час-другой.
      Днём мы с Таней ухаживаем за Стешей на пару, а когда в пятом часу садимся смотреть кино на видике, кладём её на тахту рядом с Таней. Иногда она засыпает, укрытая пледом, в других случаях отказывается лежать, ходит и канючит, а мы то и дело ставим фильм на паузу и пытаемся понять, чего она добивается.
      В таком режиме мы живём четыре дня в неделю. Обычно с субботы на воскресенье Таня уезжает на нашу запасную квартиру. В этом случае я около 11 вечера, сплавив Стешу на кухню, до трёх ночи сплю, закрывшись в большой комнате, а после трёх Юля имеет возможность спать на тахте у себя в маленькой.
      Я на запасную квартиру езжу с двумя ночёвками. Сон у меня нарушен частью из-за пульсирующего кровотока, частью из-за Стеши. Клонить ко сну меня начинает уже около 8 вечера, а проспать без просыпу часов 5-6 я в любом случае не могу., поэтому и без Стеши мой режим меняется мало. Ложусь около 8, засыпаю около 9, сплю с перерывами и окончательно просыпаюсь примерно в 3 ночи; но поскольку необходимости вставать нет, могу ещё какое-то время поваляться на тахте. Дальше всё как обычно: сижу за компьютером, в шестом часу делаю гимнастику – полностью все три комплекса, в седьмом часу завтракаю, в восьмом ложусь доспать час-полтора. Но всё это спокойно, без постоянной оглядки на Стешу. После обеда часто тоже засыпаю часа на два. Иногда смотрю кино, выбирая фильмы, которые Таня смотреть не хочет – с Брюсом Уиллисом, Джулией Робертс, Сандрой Буллок, американский нуар с Хэмфри Богартом или простенькие комедии («Карнавал» с Ириной Муравьёвой, «Блондинка в законе» с Риз Уизерспун и т. п.). Но стучать по клавишам мне всё-таки интереснее, чем смотреть кино. Гимнастику делаю трижды в день.
      По Стеше за двое суток я успеваю соскучиться и возвращаюсь, полный решимости терпеливо за ней ухаживать. Впрочем, если она усиленно пищит, мой энтузиазм быстро испаряется.
      Юля в моё отсутствие спит у себя. Зато когда в 3 часа ночи она закрывается в маленькой комнате, в большой Стеша не даёт как следует поспать Тане. Та к моему возвращению от недосыпа несколько сатанеет и обрушивается на меня с упрёками. Почему на меня? Потому что в нашей семье за всё плохое отвечаю я, а Таня – за всё хорошее; Юля в промежутке, но ближе к плюсу. Меня и самого мучает совесть, что я вроде как филоню и отлыниваю от ухода за собакой. Я неоднократно предлагал что-то изменить: мне уезжать на одну ночь, а не на две, или  мне спать на полу в большой комнате, а Юле у себя в маленькой. Но пока мои предложения не собрали большинства.
                ***
      Что же я делаю не так? И почему я до сих пор не миллиардер?
      Смех смехом, но ситуация у нас патовая и укладывается в мрачноватый афоризм Ежи Леца: «Может ли у жизни быть счастливый конец?».