Анатолий Новосёлов
(AnSer Rock-Bard)
ВТОРЖЕНИЕ
НА СЕВЕР
Фантастический роман
Вологда
2026
Лето 1997 года. В глухих лесах Архангельской области, среди бескрайней тайги и разбитых лесовозных дорог, происходит событие, которое навсегда изменит судьбу человечества. Случайный путник, движимый неодолимым любопытством, становится свидетелем странной военной операции. За колючей проволокой свежего оцепления скрыто нечто, не поддающееся рациональному объяснению. Там, глубоко под землёй, на протяжении пяти веков существует биологический разум, способный управлять сознанием людей и животных. И теперь он намерен выйти на поверхность.
Корпорация «LD-130», созданная для ликвидации аномальных угроз, разворачивает масштабную операцию по извлечению древнего организма из земных недр. В планы вовлечены лучшие умы, экстрасенсы, военные. Но чем глубже люди проникают в тайну подземного «нечто», тем очевиднее становится, что они имеют дело не просто с уникальным биологическим объектом, а с существом, чей интеллект формировался веками. Существо это знает о людях всё. И у него есть собственный замысел, в котором человечеству отведена далеко не главная роль.
Спустя годы противостояние переходит на новый уровень. Глобальная сеть передатчиков, загадочный вирус «сводной жидкости», мутации лесной фауны – лишь внешние проявления скрытой войны между двумя инопланетными расами, Нойзами и Гайзами, в которую оказались втянуты герои. На карту поставлено нечто большее, чем судьба отдельного государства. Речь идёт о праве человечества самостоятельно распоряжаться своим будущим.
В центре событий оказываются те, кто сумел сохранить свободу воли: молодой писатель и его жена, физик-уфолог, студент музыкального училища с необъяснимым даром, ветеран-историк, готовый на всё ради спасения близких. Каждому из них предстоит сделать выбор, который определит не только их собственную судьбу, но и будущее всей планеты. Ведь истинный враг не всегда тот, кого видишь, а надежда порой приходит оттуда, откуда её меньше всего ждёшь.
«Вторжение на Север» – это масштабное фантастическое полотно, соединяющее элементы технотриллера, мистики и философской притчи. Действие разворачивается в узнаваемых ландшафтах Русского Севера, где суровая природа становится не просто фоном, а полноправным участником событий. Это история о силе человеческого разума, о цене свободы и о том, что даже перед лицом космической угрозы последним рубежом обороны остаются те, кто способен думать и чувствовать.
Предисловие от автора
Часть I
НЕЧТО
Глава 1. Человеческое любопытство
Глава 2. Нечто проснулось
Глава 3. Соблазнённый тайной
Глава 4. Погружение
Часть II
СЕТЬ
Глава 5. Ещё одна странность…
Глава 6. Пришелец
Глава 7. Александра
Глава 8. Сеть
Часть III
СПАСИТЕЛЬ
Глава 9. Мутация
Глава 10. Максим и Сергей
Глава 11. В сети
Часть IV
РАСПЛАТА
Глава 12. Кукловод
Глава 13. Ситуация меняется
Глава 14. Прорыв
Эпилог
От автора
Предисловие от автора
Фантастический роман «Вторжение на Север» состоит из четырёх частей и эпилога, причём стоит заострить внимание на том, что его первая часть (или повесть «Нечто») написана более или менее самостоятельной. Иными словами, если не возникнет желание читать всю историю целиком, то можно ограничиться только первой частью. Так произошло в связи с тем, что изначально не было задачи сочинять именно роман. Если же окунуться во вторую и следующие части повествования, то тут уже придётся дочитывать произведение до конца, поскольку со второй по четвёртую части романа (и эпилог) композиционно увязаны. Хорошо, когда есть право выбора…
****************
Часть I
НЕЧТО
****************
Глава 1. Человеческое любопытство
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
недалеко от станции «СВЕТИК»
11.06.1997 (среда), 15:20 по Московскому времени
Станцию всего с пятью жилыми домами и посёлком Лупья соединяла раскисшая лесная дорога, которая, как и многие другие станции в этих краях, была приурочена к лесозаготовкам и имела сообщение с Лупьей в первую очередь для связи с Литвиновским леспромхозом. Сам же посёлок Литвино располагался как раз через реку и являлся основным работодателем в ближайших окрестностях, давая людям и хлеб, и надёжную надежду на завтрашний день. Дорога в летнее время содержалась плохо и использовалась чаще зимой, а её промежуток около пяти километров летом всегда представлял собой одну сплошную лужу с вязким глинистым дном, в которой с лёгкостью увязали даже гружёные телеги, не говоря уже о случайных путниках.
Шёл моросящий дождь, и по небу бежали нескончаемые дождевые тучи, изредка между которыми проглядывало голубое небо, обещая скорую, пусть и короткую, перемену погоды. По дороге с рюкзаком за плечами шёл пожилой человек, и, попыхивая сигареткой, он то и дело стряхивал с зонта набегающие капли, второй рукой помогая идти себе тростью. Идти ему было тяжело, пот изредка небольшими капельками стекал по его лбу и щекам, заставляя его всё чаще и чаще смахивать их рукавом куртки. Четыре раза, идя по кромке нескончаемого обрыва колеи с водой, он чуть не зачерпнул себе воды в сапоги, и после очередного шанса оказаться с грязной водой в коротком сапоге он выплюнул почти докуренную сигарету в лужу и выругался с той особой, застарелой злостью, какая приходит только после долгого и выматывающего пути.
Тут налетел и чуть не скинул с его головы кепку порыв ветра, и, покачнувшись, он чуть и сам не упал, вовремя опустив раскрытый зонтик к земле и опёршись на трость. Суровое небо слегка просветлело, и надоедливый моросящий дождь прекратился, словно кто-то невидимый повернул небесный кран.
– Ну, наконец-то... – облегчённо выдохнул он, чувствуя, как с плеч сваливается груз постоянной сырости. – Одной помехой будет меньше.
Положив на брёвна у обочины практически промокший рюкзак, он перепрыгнул уже начавшую обрастать высокой травой и молодыми берёзками осушительную канаву и отошёл к молодой ели справить свою малую нужду. За рюкзак он совсем даже не опасался, поскольку в зоне видимости никого не было, да и отошёл он от дороги всего-то шагов на десять, а вокруг царила та глухая, настороженная тишина, какая бывает только в лесу после дождя.
Закончив свои дела и поправив полы куртки, он практически лицом столкнулся с совершенно недавно вкопанной табличкой, головная часть которой висела в двадцати сантиметрах над его головой. Он даже недоумевал о том, как её сразу не приметил с дороги, ведь место это он знал с детства, и здесь никогда прежде не было никаких ограждений или предупреждающих знаков. «Краска на табличке ещё даже не успела по-хорошему засохнуть», – подумал он, ковырнув ногтем пальца по шесту, и только теперь отшатнулся от свежевкопанной таблички, чтобы прочитать следующую кричащую надпись:
ОХРАНЯЕМАЯ ТЕРРИТОРИЯ!
ПРОХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЁН!
ТЕРРИТОРИЯ ПОД КАРАНТИНОМ.
Его даже передёрнуло от содержания таблички, но он почему-то не верил своим глазам, потому что такие вещи казались здесь, в глухой лесной чаще, совершенно немыслимыми и чуждыми. Ещё раз пробежав содержимое головной металлической части таблички глазами, он испугался по-настоящему, тем глубинным, животным страхом, который сковывает движения и заставляет сердце биться где-то у самого горла. С каких это пор в тех самых лесах, которые он знает с самого раннего детства, появились закрытые охраняемые зоны? И тут страх резко сменился любопытством, тем неуёмным, почти болезненным любопытством, которое толкает человека на самые необдуманные поступки. Что же здесь такое некто пытались скрыть от широкой общественности?
И он резво побежал, удивившись самому себе, перепрыгнул канаву и выскочил к брёвнам у дороги. Тут он чётко услышал шум приближающихся автомашин, и в голове мелькнула мысль, что нужно спрятаться и чем скорее, тем лучше, хотя он и сам не понимал, почему это от кого-то задумал укрываться. Возникшее любопытство вперемешку со страхом просто раздирали его на части, лишая способности здраво рассуждать. Схватив рюкзак и зонт, он перепрыгнул уже в третий раз придорожную канаву и спрятался, присев за небольшой куст ивы, благо что куртка у него была тоже зелёного цвета и в густых сумерках леса могла послужить неплохой маскировкой.
Вскоре со стороны станции показались две грузовые автомашины «УрАЛ», которые шли тяжело, то и дело раскачиваясь в разные стороны на ухабах разбитой колейной дороги. Выглядели грузовики как-то даже странно, поскольку были выкрашены в белый цвет с тёмными пятнами грязи в нижней части бортов, и эта неестественная для военной или хозяйственной техники белизна делала их похожими на пришельцев из другого, стерильного мира. Тут почему-то он провёл в голове параллель между ними и четырьмя белыми вагонами, вроде рефрижераторов, что стояли на станции на самом последнем пути, словно забытые там и никому не нужные. На каждом из вагонов было красной краской начертано когда-то раньше им встречающаяся в газетах аббревиатура «LD-130», хотя содержание статей на ум ему что-то не шло, оставляя лишь смутное ощущение тревоги.
Машины приближались к нему, иногда пробуксовывая и выбрасывая в стороны мутную воду и куски глины, но всё равно продолжали упорно двигаться вперёд, и рёв двигателей стал слышен ещё отчётливее, заполняя собой всё пространство мокрого леса. Решив, что под этим кустом его непременно заметят, он скинул с себя рюкзак и, распластавшись на мху, отполз чуть глубже под небольшую ель, лапы ветвей которой хорошо прикрывали его, создавая подобие зелёного шатра. Вновь взглянув на дорогу, он увидел, как двое «УрАЛов» уже двигаются сразу же напротив него, и на фурах белых грузовиков он также прочитал ту же странную аббревиатуру, что и на вагонах на станции. Вдалеке, за поворотом дороги, всё с той же стороны, откуда появились эти грузовики, показался «КамАЗ», оборудованный для перевозки людей белой фурой, которая казалась ещё более внушительной и зловещей.
Тем временем недавно поравнявшиеся с ним «УрАЛы» свернули влево в лес, и старик подумал с нарастающим изумлением: «Но как? Никаких отворотов в этой части дороги никогда не было. И откуда же они взялись, эти пугающие белые грузовики? Хотя они могли просто выползти как раз из тех вагонов на станции». Брюки его уже намокли от сырых мха и травы, холодная влага добралась до колен, но он всё ещё чего-то ждал, не в силах оторвать взгляд от неожиданного зрелища. Когда «КамАЗ» поравнялся с ним, он разглядел внутри фуры шестерых человек в белых костюмах химзащиты и странный агрегат, что был кое-где закрыт белой материей, напоминая формой то ли громоздкий прибор, то ли часть какого-то неизвестного механизма.
Всё это ему казалось до беспредельного необычным и чарующим, отчего он уже ни о чём другом, кроме как посмотреть, что же будет дальше, и не помышлял, позабыв и об усталости, и о промокшей одежде. Старик вновь задумался, видя, как «КамАЗ» повернул туда же, куда свернули «УрАЛы»: неужели что-то упало с самолёта в эти леса, вызвав заражение местности, или, быть может, это упал НЛО, о которых так много писали в последнее время в жёлтой прессе? От этой последней мысли по его телу пробежали мурашки, слегка закружилась голова, а любопытство, если не усилилось, то приобрело новые, неописуемые качества, граничащие с одержимостью.
Посчитав, что вышел из зоны видимости тех людей в машинах, он подобрал свои вещи и направился к тому самому месту, куда минуту назад свернули грузовики, стараясь ступать как можно тише и осторожнее. Шёл он неуверенно и два раза чуть не очутился в избитой машинами жиже, распластавшись во весь рост, но опасность быть измазанным в грязи его миновала, и вскоре он уже стоял около того самого поворота, где свежие следы шин уходили в лесную чащу.
Поворот в лес был весьма импровизирован: виднелись следы срубленных заподлицо пней средневозрастных деревьев и оттащенные к кромке просеки хлысты елей и сосен, кое-где ещё не успевшие тронуться живицей на срезах. Небольшие всходы ели для тяжёлых грузовиков помеху не представляли, хотя почва здесь также была весьма увлажненной, и техника проходила не так легко, с трудом перемалывая гусеницами и колёсами молодую поросль. Машины отъехали от главной дороги метров на сто и остановились в глубине леса, едва различимые сквозь густую сетку ветвей. Человек же, обуреваемый своим разбушевавшимся любопытством, начал продвигаться, но уже лесной чащей, всё ближе к месту событий, стараясь не хрустеть сучьями и держась за стволы деревьев. Безотчётный страх так его и не покинул, а мысль о скорой встрече с НЛО всё подогревала сознание, заставляя сердце биться в каком-то болезненном, восторженном ритме.
Особенно ему не терпелось увидеть нечто необъяснимое хоть раз в своей уже подходящей к концу жизни, и эта мысль затмевала всё остальное – и опасность быть обнаруженным, и возможные последствия вторжения на охраняемую территорию.
2
Как и в прошлый раз, лишь отойдя от главной дороги на десять шагов, он вновь столкнулся с табличкой и вздрогнул, проклиная себя за излишнюю трусость, которая никак не желала уступать место здравому смыслу. Человек двинулся вглубь леса, стараясь держаться не очень далеко от просеки слева от себя, чтобы в любой момент иметь возможность отступить к дороге, хотя в глубине души уже понимал, что отступать не собирается. Внезапно его наручные часы «Камертон-63» громко запищали, а радиоприёмник в правом кармане куртки, который чудом не вывалился при недавнем ползании на животе, громко зашипел, издавая те самые помехи, что обычно предвещают нечто необъяснимое. Трясущимися руками он вытряхнул из него батарейки в ладонь, а затем поспешно отправил их в карман, но то, что он увидел на дисплее часов, бросило его в дрожь: «ПРИВЕТ ТЕБЕ. УХОДИ».
Последнее слово стало мигать, а затем, сменяя друг друга, на маленьком экране появилось развёрнутое послание: «ЗДЕСЬ НИЧЕГО ДЛЯ ТЕБЯ НЕТ. ЗДЕСЬ НЕТ ЗАРАЖЕНИЯ. ЗДЕСЬ ПРОСТО ОХРАНЯЕМАЯ ЗОНА. НЕМЕДЛЕННО УХОДИ». – Немедленно уходи, – повторил он слова с экрана, чувствуя, как голос его становится чужим и хриплым. Руки его тряслись, и он даже выронил от волнения и страха зонт с тростью, которые с глухим стуком упали в мокрый мох. Из задумчивости же его вывело следующее послание, появившееся одновременно с попискиванием мембраны часов: «НЕ МЕДЛИ. УХОДИ». И он вновь увидел на часах время, которое, как он решил, никуда не сбилось, словно этот странный диалог укладывался в какие-то неведомые секунды.
Он побежал по лесу, но не к главной дороге, а к грузовикам, – такое делало с ним только страшной силы любопытство, способное заглушить даже инстинкт самосохранения. Пропала даже усталость, и это несмотря на то, что он уже был в возрасте, а ноги с трудом выдерживали бег по кочковатому, устланному валежником грунту. Но когда сквозь деревья стали просматриваться грузовики, он с грустью обнаружил, что стоит перед забором из колючей проволоки, а дорогу преградил КПП с тремя солдатами без комбинезонов химзащиты, одетыми в обычную полевую форму. Он сел на поваленную ель и с досадой осознал, что забыл зонт и трость там, где прочитал на часах сообщение, и возвращаться за ними было уже и страшно, и как-то неловко перед самим собой. Вновь, как назло, пошёл моросящий дождь, мелкими частыми каплями оседая на лице и руках, усиливая и без того пронизывающую сырость.
Было видно, как люди суетились около грузовиков, вытаскивая из фур мягкие шланги и прочий инвентарь, а само место, как ни странно, охранялось довольно беспечно для такого серьёзного оцепления. «Это ведь не Штаты, – думал он, пристально вглядываясь в происходящее, – у России нет таких денег, как у заморских друзей. На территории зоны компактно разместились пять грузовиков, значит, два уже были здесь». Когда он вновь посмотрел на часы, то с ужасом увидел новое сообщение, высветившееся прямо поверх циферблата: «ВОВА. ТЫ ЗРЯ СЮДА ПРИШЁЛ. ЗДЕСЬ УЖЕ ОПАСНО!». – Здесь уже опасно!.. – как и ранее, повторил он последние слова послания, удивившись, что некто знает даже его имя, – Нет здесь никакой инфекции. Здесь что-то скрывают. Но только что?
Решительно встав на ноги, Владимир увидел за грузовиками небольшой белый купол, куда и откуда постоянно бегали люди в защитных комбинезонах, и эта лихорадочная снующая суета лишь подогревала его подозрения. Резко присев на старое место, он почему-то подумал, что уже очень близко к цели, хотя до купола оставалось ещё добрых полсотни метров, разделённых колючей проволокой и открытым пространством, которое пришлось бы пересекать под прицелом десятка глаз. «Что-то есть под этим куполом в лесу, – подумал он, – то, ради чего и обнесли территорию колючей проволокой». Начался настоящий дождь, тяжёлыми каплями барабанящий по листьям и куртке, и старик начал замерзать, чувствуя, как холод пробирается под одежду и сводит мышцы.
Размышления Владимира прервал знакомый звук – потрескивание сучьев под чьими-то осторожными шагами, – и он понял, что идут за ним, причём идут уже давно и, судя по всему, целенаправленно. «Да меня должны были заметить ещё у обочины дороги», – подумал он с запоздалым сожалением, но вставать и бежать уже не имело ни смысла, ни сил. К нему подбежало трое человек в костюмах химзащиты и приказали встать, и он быстро повиновался, понимая, что спорить с людьми, чьих лиц даже не разглядеть за мутными пластиковыми забралами, совершенно бессмысленно. Через динамик, прикреплённый на груди одного из них, – а на других двух костюмах он тоже был, – Владимир услышал сухой, механический голос, лишённый всяких интонаций: «ВЫ ВТОРГЛИСЬ НА ОХРАНЯЕМУЮ ЗОНУ КАРАНТИНА И ПОДЛЕЖИТЕ НЕМЕДЛЕННОЙ ЭВАКУАЦИИ И МЕДИЦИНСКОМУ ОБСЛЕДОВАНИЮ. ПРОСИМ СЛЕДОВАТЬ С НАМИ. В СЛУЧАЕ НЕПОВИНОВЕНИЯ ВЫ ПОДВЕРГНЕТЕСЬ УСЫПЛЕНИЮ С ПОСЛЕДУЮЩИМ МЕДИЦИНСКИМ ОБСЛЕДОВАНИЕМ».
Он пошёл за ними, тогда как один из конвоиров двигался сзади, не проронив ни слова и лишь изредка касаясь его локтя, чтобы направить в нужную сторону. Его вывели к главной дороге и усадили в до боли знакомый «КамАЗ» леспромхоза, неизвестно откуда тут появившийся, – в фуре уже сидела старушка, и перед тем, как Владимир залез внутрь, ему каким-то непостижимым образом вернули и трость, и зонт. На несколько секунд он задумался о том, что зонт и трость найти моментально в лесу не так-то просто, особенно под дождём и в сумерках, и как же эти люди его вещи так быстро отыскали – было для него совершенно непонятным, граничащим с чем-то сверхъестественным. Владимир узнал в салоне старушку и, не скрывая удивления, воскликнул: – Вера Анатольевна! Вера! И вы здесь! Откуда вы-то тут взялись?
– Да вот, шла от подруги Оксаны, к ней вчера гости приехали из Нью-Йорка, – ответила она, поправляя выбившуюся из-под платка седую прядь. – А подобрали меня около таблички с надписью какой-то. А ты, Владимир, наверное, из больницы Архангельской?.. Но он не успел ей ответить, потому что в фуру поднялись двое без защитных комбинезонов, и тот, который был в кепке и плаще, коротко, но властно сказал: – Оба подойдите ко мне, оставив вещи на местах.
Они подошли к высокому незнакомцу в минусовых очках в золотистой оправе и вопросительно посмотрели на него, ожидая хоть каких-то объяснений, но лицо его оставалось непроницаемым. – Сядьте на эти два сидения, – приказал он, и когда они сели, продолжил, понизив голос до вкрадчивого, почти гипнотического шёпота: – Расслабьтесь. Слушайте только мой голос, только меня. Для вас сейчас нет ничего того, что вас окружало и окружает. Вы медленно расслабляетесь. Вы не слышите дождь за окнами фуры. Глаза их стали менее живыми, словно они впали в состояние глубокого гипноза, и даже дыхание сделалось ровным и едва заметным. – А теперь чётко запомните следующее, – продолжал он, и сам почему-то закрыл глаза, словно сосредотачиваясь на каждом слове. – Здесь вы ничего не видели. Здесь ничего нет. Никаких табличек, никаких людей в комбинезонах, ни грузовиков со странными фурами. Вы сели на станции в этот «КамАЗ» с фурой и поехали в Лупью на паромную переправу. Всё остальное вы сейчас забудете навсегда. А теперь… – Хлоп! – он громко хлопнул в ладоши, и этот звук показался оглушительным в тесном пространстве фуры.
И тут глаза Веры и Владимира разом приняли более привычный человеческий оттенок, в них вернулась осмысленность, хотя и какая-то сонная, отрешённая. Человек в очках удовлетворённо кивнул и, сделав знак своему спутнику, вышел из автобуса, оставив дверь приоткрытой, чтобы впустить струю свежего, пропитанного дождём воздуха. Пассажиры переглянулись и, словно по команде, откинулись на спинки сидений, быстро проваливаясь в глубокий, беспокойный сон без сновидений. Экстрасенс, стоя около «КамАЗа», приглушённо чихнул, затем подошёл к кабине и дал знак водителю отправляться, провожая машину взглядом до тех пор, пока её красные габаритные огни не растаяли в серой пелене дождя.
Чертыхнувшись по-английски, он выдернул свои сапожки из глинистой жижи и отошёл в сторону от дороги, стараясь ступать по более твёрдому грунту. Постояв около минуты, он смахнул с кепки накопившуюся влагу, закурил и зашагал к белому куполу, который теперь казался в сгущающихся сумерках чем-то совершенно чуждым этому лесу, словно пришельцем из иного мира. Уже подходя к КПП, экстрасенс достал из кармана электронную записную книжку и, закрывая её собой от дождя, прочитал появившееся на экране сообщение: «За последнее время это уже десятый любопытный. Даже не знаю, что бы мы без тебя делали. Спасибо». При этих обращениях, как всегда, дрожь пробежала по его телу, хотя он уже давно должен был привыкнуть к такому способу связи.
Ничего не говоря охранникам, он прошёл через КПП в зону и скрылся под белым куполом, где его уже ждали, чтобы попросить поработать в привычной роли. Здесь ему предложили хорошую сумму, но взамен попросили хранить абсолютное молчание под расписку, и он, после недолгих раздумий, согласился – сам он был из США, но по профессии хорошо знал русский и немецкий языки, что делало его незаменимым в этой глухой российской провинции. Там, под землёй, он работал уже два дня, чаще всего занимаясь тем, что воздействовал на любопытных, кто, движимые неуёмным желанием, спешили во что бы то ни стало всё пронюхать об этом загадочном объекте, о природе которого даже он сам пока имел лишь самое смутное представление.
3
Владимир с Верой проснулись уже на подъезде к месту у реки, где причаливал катер с баржой, и, кроме того, Владимир обнаружил странную боль усталости в ногах, словно долго бегал без остановки по пересечённой местности. Теперь они вспоминали только о том, что сели в машину и прибыли сюда, а всё остальное выпало из памяти, словно кто-то стёр эти часы чистым ластиком. Не видели они и того, что после поворота на кладбище, словом, откуда дорога идёт на станцию, стоят два военных грузовика и несколько солдат, а там же наскоро смонтирован шлагбаум, преграждающий путь любопытствующим.
Уже на барже, переплывая мутную воду реки, Владимир узнал от случайных попутчиков, что местные жители знают только о падении бочки с химикатами недалеко от станции, – именно такую версию распространяли среди населения те, кто устанавливал оцепление. Но мало кто верил, что это всего лишь утечка какого-то химиката, точнее говоря, никто не верил, потому что слишком уж масштабными были меры для обычной промышленной аварии. Странно, но назойливых репортёров всё ещё не было, и Россия пока ничего не знала о том, что происходит на юге Архангельской области, – страна ПОКА ничего не знала, и это молчание казалось более зловещим, чем любые кричащие газетные заголовки.
Глава 2. Нечто проснулось
Тому событию, которое закрыло десятку любопытных зевак одиннадцатого июня девяносто седьмого года, предшествовало другое, куда более значимое для военных и научно-исследовательских подразделений событие, а произошло это десятью днями ранее.
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н, станция «СВЕТИК»
01.06.1997 (воскресенье), 16:15 по Московскому времени
Евгений Александрович Вавилов забрал с сидений свои вещи и вышел из здания вокзала, когда дождь слегка поутих, оставив после себя лишь мелкую морось, которая, впрочем, всё ещё была способна основательно промочить одежду за четверть часа. На вид ему было около двадцати пяти лет, и в плюсовых очках он выглядел настоящим молодым учёным – тем самым типом человека, которого случайные попутчики обычно принимают за аспиранта или младшего научного сотрудника, погружённого в свои мысли. Раскрыв зонт и повесив на плечи сумку с ноутбуком, он зашагал, слегка чмокая закатанными броднями, по грязи, которая здесь, у самого вокзала, была перемешана с угольной крошкой и мелкими опилками. Шёл Евгений, наверное, минут пятнадцать, прежде чем пришлось чуть выше поднять резиновые голенища бродней, ведь перед ним простиралась сплошная жижа, в которой тонули даже тяжёлые колёса редких грузовиков.
Напевая песенку, он что-то ощутил – какое-то новое, доселе незнакомое чувство, а именно ТЯГУ зайти в лес, причём настолько сильную и непреодолимую, что она не оставляла места никаким другим мыслям. Его тело буквально тянулось бежать во что бы то ни стало куда-то влево, в лесную чащу, и он, сложив зонт и ничего ровным счётом не понимая, двинулся под сень деревьев, чувствуя себя марионеткой, которую кто-то невидимый дёргает за ниточки. Абсолютно куда-то пропало ощущение времени, нет, не то чтобы он воспринимал минуту за секунду, а совсем наоборот: словно время замедлилось в несколько раз, растянув каждое мгновение до бесконечности. Место здесь было сырое: росли сфагновые мхи, образующие сплошной зелёный ковёр. С краю от дороги стояли немногочисленные ели и лиственные деревья, а дальше начинался сосновый бор, чьи стволы уходили ввысь, к серому небу.
Зов остановил Евгения около глубокой небольшой ямы, куда он бросил толстый сук, а звук падения услышал далеко не сразу – так велика была глубина этого провала в земле. Причём несмотря на то, что здесь наблюдалась большая влажность почвы и близко к поверхности подходили грунтовые воды, в яме не было воды, и это Евгений определил по звуку от упавшей ветки, которая ударилась обо что-то твёрдое, а не шлёпнулась в жижу. Кроме того, бросалось в глаза, что много выдранного мха и почвы валялось тут же в кучах, словно кто-то – или что-то – вёл здесь масштабные земляные работы, не оставляя, тем не менее, следов человеческого присутствия. Внезапно появился страх, тот самый, первобытный, который невозможно объяснить логикой и который заставляет сердце сжиматься в предчувствии неведомой опасности. Пошатнувшись, Евгений отошёл от куч мха и земли, и сел на сырой пень метрах в пяти от странной ямы – источника зова, как он подумал. Было жутко страшно, но сам он ещё не до конца понимал причину своего страха, и от этого непонимания становилось только хуже.
Так же, непонятно откуда, появилось непреодолимое желание достать ноутбук и включить его, хотя обычно в таких поездках он редко прикасался к технике без особой нужды. Раскрыв его на своих коленях и прикрыв зонтом от назойливой мороси, он, хмурясь, принялся отгонять надоедливых комаров, которые роились здесь с той ожесточённостью, какая бывает только в глухих лесных местах после дождя. И тут Евгений увидел – хотя компьютер ещё не был включён, – на дисплее белым по-чёрному светилось одно слово: «ПРИВЕТ!». Мурашки побежали по коже Евгения, отчего зонтик в его руках дрогнул и чуть не выскользнул из ослабевших пальцев, а дыхание перехватило в груди. «НЕ ПУГАЙСЯ И ВНИМАТЕЛЬНО ПРОЧИТАЙ ВСЁ ТО, ЧТО Я ТЕБЕ СЕЙЧАС СКАЖУ…».
Евгений смахнул с дисплея, барахтающегося в капле воды комара, поправил очки и погрузился в чтение странного текста, который появлялся на экране словно бы сам собой, буква за буквой, с размеренностью диктанта. Мазью от комаров он намазался ещё на вокзале, но это не мешало насекомым виться вокруг лица, хотя ни одно из них больше не садилось на кожу.
«… я – НИКТО И НИЧТО. я – нечто. я – мозг. очень большой, около пяти тонн по объёму. я развивался на этой планете под землёй около пятисот лет. глубоко под земной корой есть залежи нефти, они-то и кормили меня (хотя знаю, что, по-вашему, это не более, чем блеф) всё это время. теперь, когда путь наружу свободен, я намерен выйти из своего вечного убежища. а для этого мне поможешь именно ты. по своей структуре я являюсь чистой мозговой тканью и другой разновидностью покровной ткани. и всё, на что я способен, это говорить посредством электроники на расстоянии двухсот метров с людьми. о всех ваших войнах и о многом другом я знаю все детали, которые бы заинтересовали современного человека. я тебя сюда привлёк только потому, что ты особенный (об этом ты знаешь лучше меня), и наделён экстрасенсорными способностями. я тебя давно уже выследил и знал, что сегодня ты будешь именно здесь. мой организм способен к выработке тысяч энергетических сгустков, которые, распространившись от меня по всему земному шару, возвращаются и приносят информацию в копилку. и эти знания самые точные и неоспоримые. словом, так я пятьсот лет подсматривал за планетой, слушал разговоры важных персон и фиксировал все катаклизмы. Всё, вплоть до приземлений НЛО.
Сейчас, читая эти строки, ты, быть может, ощутил в себе моё влияние и разрушишь его. Рушь его, но знай, что мозг животных я сумел побороть уже очень давно и могу, когда мне этого захочется, привлечь зверюшек и напасть на тебя, откажись ты мне помочь. Я остро ощущаю накалившиеся мировые ситуации и хочу помочь вам, людям, и очень хочу обрести свободу. Понимаю, что в некоторой степени ослабнет конфиденциальность, но ведь я не глупый (ха-ха!) и понимаю, что необходимо будет придать огласке, а что предстоит скрыть от общественности. Теперь тебе, Евгений, предстоит передать эту информацию кому следует, и я возьмусь за перекачку неимоверных объёмов информации в ваши руки. По своей природе я – студенистое вещество со множеством отделов (органов), которое не может и секунды прожить без доступа нефти к периферийным, питающим весь организм, отделам. Вы можете меня просто отсюда выкачать, но АППАРАТ должен быть так сконструирован, чтобы крыльчатка центробежного насоса не отделяла часть от целого, в противном же случае я погибну. И ещё, мне нужна только та нефть, которая лежит подо мной, а та, которую вы обычно качаете из недр планеты, не подойдёт. В связи с этим необходимо будет создать химическим синтезом точную копию той, которая необходима мне как пища. И, главное, я скоро погибну, поскольку запасы нефти уже подходят к концу, так что моё будущее, Евгений, в твоих руках.
Знаю, что ты хочешь спросить: откуда я? Я и сам не знаю, поскольку осознал себя как личность около пятисот лет назад, начав рассылать по всей планете энергетических гонцов. И меня никто не мог обнаружить, ведь эта яма образовалась под воздействием зверей, которыми я управлял. Словом, волки и медведи меня и раскопали. Я – чистый биологический высший разум, способный дать ответы на тысячи ваших вопросов о земле и о себе самих. Но моё условие только одно – пока я не выберусь из этой дыры и не получу необходимую дозу нефти, буду нем. Теперь вкратце расскажу о моей транспортировке. Необходимо две автоцистерны. Каждая цистерна по пять кубометров объёмом, из которых девять кубометров займу я, а оставшееся пространство – нефть. Причём цистерны на автомашинах должны быть соединены шлангом, или двумя, с диаметром не менее двадцати пяти сантиметров. Я очень надеюсь, что ты не упустишь этот шанс и сообщишь туда, куда надо, обо мне, а я же постараюсь быть для вас лучшим другом и помощником. Всё, не буду больше морить тебя комарами. На этом наш разговор и окончу. желаю тебе благоразумия и всего самого доброго.
Мозг».
***
Как ни странно, комары больше не атаковали Евгения – то ли поняв, что мазь слишком опасна, то ли из-за команды мозга, которая распространилась на всё живое в радиусе двухсот метров. Он поспешил закрыть ноутбук и направиться обратно на станцию несмотря на то, что прибыл сюда навестить своих родителей, – работа для него оказалась превыше всего, тем более, когда дело касалось находки века, а может быть, и за всё время существования человечества. Кроме того, всё то, что сказал сейчас мозг, было зафиксировано в ноутбуке, и эти строки, если верить их источнику, обладали не просто информационной, но и какой-то иной, почти мистической ценностью.
Но у Евгения появились и сомнения, поскольку не верил он уже этому мозгу до конца, слишком уж невероятной, слишком удобной казалась эта встреча посреди глухого леса. «Но, что, если ему только лишь это и надо, чтобы выйти наружу? – думал Евгений, подходя к зданию вокзала, где всё так же моросил мелкий дождь. – Допустим, что он знает практически всё. Опасность, в свою очередь, ведь представляет то, что он способен наблюдать за каждым шагом людей, а значит, не допустит обмана с нашей стороны. И вести двойную игру ему будет легче всего, обводя таким образом нас вокруг пальца. И он ещё ничего не сказал о том, как его энергетические посланники перемещаются и в непогоду, и в абсолютный штиль. Как они получают способность фиксировать всё происходящее и доставлять эти знания к мозгу?». Ответов на эти вопросы не было, и это беспокоило Евгения едва ли не больше, чем само существование подземного разума.
Послышался голос из мегафона с крыши здания вокзала, известивший, что на первый путь прибывает дежурный поезд, и Евгений, не мешкая, зашагал к перрону, на ходу проверяя, надёжно ли застёгнут ремень сумки с бесценной находкой. Он на этом поезде доехал до Котласа (2), а уже оттуда самолётом добрался до Москвы, где на следующее утро всё подробно, включая все свои размышления и сомнения, изложил родному дяде. А тот уже начал действовать незамедлительно, подключив к этой операции все имеющиеся у него силы и средства, понимая, что любое промедление может стоить слишком дорого. Операцию стали именовать «ЗЕМЛЯНИН». Евгений же, который ранее работал на одном из химических заводов Москвы, был бесповоротно приглашён в корпорацию своего дяди – корпорацию, что была известна всему миру под кодовым названием «LD-130».
Дядя Евгения, Пётр Свиридов, представлял собой главу корпорации «LD-130» в России, человека, привыкшего принимать решения быстро и нести за них полную ответственность. Сейчас же он уже отдал распоряжение на постройку перевозных ёмкостей, шлангов и специального насоса, а также отправил Евгения к своим химикам для получения нужной нефти, формулу состава которой мозг дал в электронном виде. Тут же было найдено и место под Москвой (3), где можно было бы разместить мозг после его извлечения из-под земли – изолированный ангар с системой жизнеобеспечения, который предстояло оборудовать в кратчайшие сроки, чтобы принять гостя, чьё происхождение и истинные намерения оставались главной загадкой века.
2
РОССИЯ, в небе над необъятной державой
11.06.1997 (среда), 14.21 по Московскому времени
Пётр и Евгений летели в пассажирском отделении грузового самолёта, где так же находилась необходимая мозгу нефть, чьи испарения смешивались с запахом старого металла и прогретой на солнце обшивки. В Котласе они должны будут перекачать её в цистерну грузового автомобиля, который в свою очередь надлежало в спецвагонах доставить на станцию «Светик». Евгений отхлебнул из бутылки минеральной воды, с шипением открывшейся в спёртом воздухе, и, поправив очки, спросил:
– Я раньше изредка слышал о той структуре, в которую вы замешаны. Но чем же конкретным вы занимаетесь?
– Женя, вот и пришло время тебе принять участие в очередной мировой программе. Эта корпорация занимается крупными по своим масштабам катастрофами аномального содержания. Буквы в аббревиатуре взяты из слова «Ликвидация», а цифра «130» означает число баз корпорации на планете. Так вот, я же представитель лишь небольшой части этой корпорации, то есть в нашей стране, но к нам прилетит и лидер из США, Майкл Дуглас. По своей сути, вся сеть разделов, если так говорить, этой корпорации располагает лучшими заводами по всему миру, и именно опыт этих учёных мне необходим больше всего. Пока мы с тобой здесь пьём минералку и беседуем, часть учёного персонала уже вылетела из Москвы, а ещё часть – из США. Кроме того, двумя днями назад туда уже прибыли опытные конструкторы и прочий подсобный персонал для обустройства пещеры и прорубки просеки для подъезда. Там уже должны были даже установить забор из колючей проволоки, чтобы лесная чаща не стала свидетелем того, что готовится вырваться наружу. Сейчас очень важно предупредить любые утечки информации и, если это возможно, нужно запустить «утку» в местные газеты, чтобы хоть как-то отвлечь внимание общественности. Я понимаю, что мы не избежим огласки происходящего по области, поэтому-то и нужно грамотно наврать. Пусть все думают о катастрофе, нежели о НЕЧТО под землёй с мощнейшим интеллектом.
– А как быть с прикрытием? Словом, мы же не можем арендовать средства железных дорог и многое другое, не оповестив все вышестоящие инстанции? – Спросил Евгений, посмотрев в иллюминатор, за которым бескрайняя зелень тайги сменялась редкими прогалинами посёлков.
– Как раз в точку, парень. Я уже лично переговорил с губернатором Алексеем Жилкиным, и он дал мне зелёный свет. – Пётр достал из красивого футлярчика зубочистку и отправил её в рот, после чего с лёгким хрустом откинулся на жёсткую спинку сиденья.
В иллюминаторе появились дома посёлка Шипицино, что через реку от Котласа, и самолёт, резко изменив тон гудения двигателей, пошёл на снижение, пробивая нижний ярус облаков. Евгения всё ещё мучила уйма вопросов, которые пока он задавать своему дяде не решался, предпочитая наблюдать за тем, как стрелка альтиметра неумолимо ползёт к нулю. Дома у него остался кот Барсик и незаконченный ремонт в ванной комнате, где из стены торчала арматура, а ванна, покрытая ржавыми разводами, так и не встала на место. Жил холостяцкой жизнью Евгений около двух лет, будучи женатым всего четыре года на нерадивой Оксане Ковальчук. Детей у них так и не случилось, и тишина пустой квартиры теперь казалась ему привычнее женского голоса. О коте Барсике он сильно не переживал, ведь его мама обещалась на время приютить у себя. Весь этот переполох буквально выдернул Евгения из колеи, поскольку он так и не закончил мониторинговые исследования на реке Вычегде в районе поселков Рябово и Литвино, оставив оборудование на полпути к завершению замеров. Дядя, как это произошло уже во второй раз, уладил все его проблемы лишь одним телефонным звонком, на что начальство Евгения выдало ему отпуск, не задавая лишних вопросов. Его дядя организовывал прежде операцию по ограничению неизвестной инфекции в странах постсоветской территории, где приходилось действовать жёстко и быстро, не считаясь с мнением местных чиновников. Так же в его подчинении были и специальные подразделения военных структур, о которых знали он, министр МЧС и президент России.
3
А тем временем, пока Пётр и Евгений следили за разгрузкой грузового самолёта в аэропорту Котласа, где тягачи уже подтаскивали к трапу цистерны, на станции «Светик» локомотив подкатил на четвёртый, мало эксплуатируемый, путь четыре белых вагона с аббревиатурой «LD-130».
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н, станция «СВЕТИК»
11.06.1997 г (среда), 14.25 по Московскому времени
По небу бежали тёмные тучи, тяжело ворочаясь над крышами пристанционных построек, и накрапывал моросящий дождь, разбивающий мелкой дробью лужи на гравийной насыпи. Из двух вагонов начали выпрыгивать люди в белых защитных комбинезонах, которые по своему внешнему виду очень напоминали те, которые надевают при авариях отряды СЭС. Их маски были откинуты, но дыхательные клапаны глухо стучали при каждом резком движении. Люди разговаривали между собой на иностранном языке и очень куда-то спешили, передавая друг другу герметичные контейнеры. Последним спрыгнул на насыпь человек в чёрных очках и такого же цвета плаще, который сразу же отдал остальным какие-то распоряжения, коротко и властно взмахнув рукой. Прошло, наверное, около пяти минут, пока люди доставали из вагонов нужное им оборудование в пластиковых переносных контейнерах, аккуратно складывая их штабелями у путевой будки. Всего персонал насчитывал двадцать два человека.
Прибыл поезд с сообщением Котлас-Сыктывкар, и его колёса ещё не успели замереть на стыках рельс, как платформа на мгновение погрузилась в клубы пара из-под тамбуров. После его отправления человек, кто был в тёмном плаще, достал и раскрыл зонт, затем широкими шагами направился к раскрывшей рот в изумлении дежурной по разъезду, поправляя на ходу воротник от ветра. В нескольких стандартных фразах с небольшим оттенком акцента он разъяснил ситуацию женщине с флажком, глядя на неё поверх тёмных стёкол. Та же в изумлении только выдохнула:
– Авария! Мы-то сидим здесь, и знать-то – не знаем об аварии. Ну, раз уж такое дело, то можете перегонять свои грузовики через пути в течение десяти минут. Лучший съезд как раз за вагончиком-магазином. Но через десять минут без остановки должен будет пробежать товарняк, так что поторопитесь уж.
– Спасибо, Мария Васильевна, вы нам очень помогли. – Голос человека в плаще был спокоен, но не терпел возражений. – И ещё, если заметите здесь людей, похожих на репортёров или зевак, то сразу сообщайте дежурному около наших вагонов. Сами же, в свою очередь, кричите всякому, что идёт распространение инфекции по дороге «Светик-Лупья».
– Ладно. Постараюсь вам помочь. – Дежурная ещё раз окинула взглядом необычный состав и, подобрав жёлтый флажок, скрылась в здании вокзала, без хлопка прикрыв за собой дверь, словно боясь лишнего шума.
Когда она прибыла заступить на смену, то её предшественница ничего ей о первом, прибывшем ранее, белом вагоне не сказала, что было странно для неё, потому как та была любительница поболтать и обычно не упускала случая обсудить любую мелочь. Из того самого первого вагона тоже выехали два грузовика белого цвета и направились к месту аварии, растворившись за поворотом грунтовки. Человек в чёрных очках, убедившись, что дежурная ушла, повернулся к своим друзьям и подал им знак рукой, резко опустив ладонь. В ту же секунду что-то в четырёх белых вагонах стало меняться: металл загудел скрытым напряжением. Медленно выдвинулись прочные перемычки между ними, лязгнув замками автосцепки. С едва заметным скрежетом у торцов вагонов поднялись вверх двери, открывая тёмные зевы внутренних ангаров. Раздалось жужжание гидравлики. Из последнего вагона под углом в сорок градусов стал выдвигаться металлический трап через третий путь, перекрывая собой блестящие нити рельсов. Снизу от него плавно отстыковались к земле «ноги», утопленные в шпалы. Послышались запуски двигателей машин внутри вагонов – мощный рокот, отразившийся от стен вокзала. Человек в плаще и в чёрных очках снова махнул рукой, и из вагонов выскочило два грузовика «УрАЛ» и один «КамАЗ», с ходу взревев моторами. Они ловко перескочили две пары железнодорожных рельс, оставляя на шпалах мокрые следы протекторов, и спустились к дороге за зданием вокзала. Снова послышался скрежет – это вагоны начали обратный процесс трансформирования, принимая свой обычный вид, и гидравлика с шипением убрала трап обратно в нутро состава. Как только они закончили изменения, станцию, вздрагивая от тяжести состава, посетил гружёный лесоматериалами товарняк, машинист которого даже не взглянул в сторону четвёртого пути. Они успели.
Человек в плаще достал из пачки сигарет «Морли» сигарету, щёлкнув зажигалкой, и закурил, выпустив струю дыма в серое небо. Затем, осмотрел окрестности, задерживая взгляд на покосившихся заборах частных домов и кустах сирени, тяжело мокнущих под дождём, и, не заприметив ничего подозрительного, зашагал к трём грузовикам, хрустнув гравием под подошвами. В ближнем к зданию вокзала «УрАЛе» сидела молодая девушка. Её длинные чёрные волосы были забраны сзади резинкой, а на голове красовалась кепка с эмблемой корпорации, надвинутая на глаза от мелкой мороси. Была она атлетического телосложения и ростом чуть выше среднего. Миловидное лицо украшали голубые выразительные глаза и слегка пухленькие губы, придававшие её сосредоточенному лицу неожиданную мягкость. С первого взгляда нельзя было бы сказать, что это создание в лице молодой женщины замешано в мировой операции «Землянин», но это было так.
Она проработала в США физиком и старшим сотрудником при корпорации уже немало лет, привыкнув к риску и дисциплине. Теперь же она помахала Майклу из кабины и слегка улыбнулась, поправив зеркало заднего вида. Всё шло именно так, как предполагал Пётр: чётко и слаженно, без осечек. Звали её Моникой Крайслер, а человека с сигаретой в зубах – Майклом Дугласом. Он решил лично посмотреть на пришельца из других миров, для чего и прилетел в Россию, оставив свой центральный офис в Вашингтоне на заместителей. «КамАЗ», что примостился позади всех, был оборудован для перевозки людей, куда уже полностью забрался весь персонал и ждал команды для отбытия в лес. Из выхлопной трубы вырывались клубы сизого дыма. Майкл обошёл «УрАЛ», бросив окурок в лужу, и сел рядом с Моникой, с силой захлопнув дверцу. Колонна незамедлительно двинулась в путь, уходя всё глубже в лесную чащу, где к их прибытию ранее прибывшие техники должны были обнести территорию колючей проволокой, установить прожектора и обустроить горловину ямы, зияющей в земле. Но работ предстояло ещё слишком много, и каждый был погружён в свои мысли, глядя на размытые дождём деревья за окнами.
4
Мозг ждал. Около двадцати лет он планировал операцию по сотрудничеству с человечеством, скрупулёзно просчитывая каждый шаг и каждый возможный ответный ход тех, кого собирался сделать своими партнёрами, но при этом – не жертвовал главным: свободой. Он не мог бы больше месяца прожить и обеспечивать себя информацией на остатках нефти, чувствуя, как с каждым днём силы утекают сквозь пальцы, подобно той самой чёрной жиже, что сочилась из окружающих его пород. Боялся он только одного: что погибнет при транспортировке, когда его извлекут из привычной среды и поместят в чуждую, хрупкую конструкцию, созданную людьми. Но он просто шёл на риск, на риск всей своей пяти-вековой жизни. Он даже знал, куда его поместят, знал, когда его извлекут и многие другие подробности о ходе операции «Землянин», поскольку читал мысли тех, кто проектировал эту операцию, с той же лёгкостью, с какой человек переворачивает страницу книги.
Находясь под землёй, радиус его воздействия на млекопитающих и птиц был сравнительно небольшим, ограничиваясь ближайшими окрестностями лесного массива, где даже волки обходили аномальную зону стороной. Но при его извлечении этот радиус воздействия и контроля должен был значительно возрасти, расширяясь подобно кругам на воде от брошенного камня. Следственно, должен будет увеличиться и радиус воздействия на электронику, проникая в провода и микросхемы, словно невидимая жидкость, заполняющая пустоты. По крайней мере, так он полагал, основываясь на собственных расчётах, которые никогда прежде не подводили его.
Мозг уже прорабатывал все правила игры. Игры, в которую он намеревался сыграть с людьми, будучи уверенным, что его интеллект, отточенный веками, превосходит коллективный разум человечества, скованный эмоциями и мелкими бытовыми заботами. Очутись он на свободе – и люди бы и не заметили, как стали бы играть по его правилам, подчиняясь его воле через незаметные импульсы, что просачиваются в кору головного мозга как чужие, но такие желанные мысли. Всё началось бы с города, страны, а завершилось бы управлением миром, где он стал бы единственным центром принятия решений, а человечеству осталась бы лишь иллюзия свободы выбора.
Кроме того, он был не одинок в своём роде на этой планете, и его собрат тоже хотел бы выйти на поверхность, томившийся в соседнем геологическом пласте и посылавший ему сквозь толщу пород сигналы-вопросы, на которые не всегда хватало энергии отвечать. Но пока это право выпало ему, и он не имел права на ошибку. И если он не сможет выкарабкаться, то собрату, другому такому же НЕЧТО, просто прямой путь в небытие, ведь второй попытки эволюция им не предоставит.
Машины он обнаружил почти сразу, как они отъехали от станции, уловив вибрацию двигателей ещё за несколько километров до того, как их фары вынырнули из-за поворота. Поскольку по своей физиологической структуре он имел и сейсмо-железу, ведь не всегда ограничивался посылкой энергетических импульсов, а иногда предпочитал более грубые, механические способы взаимодействия с окружающим миром. А когда был уже способен воздействовать на электронику, то первым делом послал сообщение на часы Моники, выбрав их как наиболее подходящий канал связи, потому как наручные устройства всегда ближе к телу человека, а значит, и к его сознанию.
Девушка, испугавшись, слегка вскрикнула, инстинктивно отдёрнув руку от руля, словно запястье обожгло электричеством, а Майкл, предупреждавший её о такой возможности, только улыбнулся уголками губ, не выказывая ни малейшего удивления. Часы начали громко пищать, пронзительно и настойчиво, а на их дисплее стали появляться слова на английском языке, складываясь в предложения с пугающей быстротой: «ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, МОНИКА И МАЙКЛ. РАД ВАШЕМУ ПРИБЫТИЮ К МОЕЙ СКРОМНОЙ ПЕРСОНЕ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОИ ВЛАДЕНИЯ!»
Поскольку водитель был единственным в их персонале русским, то Моника и Майкл решили перекинуться словами по-русски, не желая, чтобы лишние уши слышали их смятение:
– Похоже, что главнее, чем эта, у нашей корпорации операций не было и, может, никогда уже не будет. – Голос Моники дрогнул, хотя она и пыталась сохранить профессиональное спокойствие.
– Да, Моника, сейчас, быть может, ты ближе всего к истине. – Майкл откинулся на сиденье, и тень от козырька кабины упала на его лицо, скрыв выражение глаз.
Бородатый черноволосый шофёр сделал вид, что погружён только в свои мысли, переключив передачу и не проронив ни слова, хотя его пальцы чуть крепче сжали баранку руля. Небо стало слегка светлее, и дождь закончился, оставив после себя лишь мокрые ветки деревьев, нависающие над дорогой, и тяжёлую, влажную тишину, в которой каждый звук мотора казался неестественно громким.
Грузовики уже свернули на дорогу, ведущую в зону «АЛЬФА», где лес расступился, открывая взгляду выкошенное пространство с чёткими геометрическими линиями периметра. Стоя около ворот КПП, им махал рукой известный американский экстрасенс Киану Стейлон, чьё появление здесь означало, что подготовка вступила в финальную стадию. За колючей проволокой, натянутой между свежевбитыми столбами, виднелся белый купол, напоминавший издали то ли гигантский гриб, то ли инопланетный модуль, и «УрАЛ» с фурой, в котором всегда дежурил водитель, готовый в любую минуту сорваться с места. Впереди предстояло сделать ещё слишком много дел, и это несмотря на то, что территория зоны уже была обнесена колючей проволокой, и был установлен белый купол над входом в подземелье, зияющий теперь в центре расчищенной площадки чёрным провалом, уходящим в неизвестность. Бригада рабочих работала прямо на загляденье: слаженно и без огрех, словно каждый из них знал, что от скорости их рук зависит нечто большее, чем просто своевременная сдача объекта.
Глава 3. Соблазнённый тайной
Первоочередной задачей в этой тщательно спланированной операции было полное пресечение любых информационных утечек, способных поставить под удар секретность объекта. Все имеющиеся в распоряжении организации силы и колоссальные средства были брошены на то, чтобы в кратчайшие сроки создать необходимую иллюзию и направить общественное мнение по ложному следу. Свиридов, понимая всю серьезность положения, предложил амбициозный план: отснять постановочный видеоролик, в котором визуальные эффекты и масштаб разрушений максимально приближались бы к последствиям реальных техногенных катастроф.
Как только кадры попали в эфир, информационное пространство буквально взорвалось, и все ведущие отечественные газеты вышли с кричащими заголовками на первых полосах, наперебой сообщая об ужасной аварии в Архангельской области и неминуемой утечке смертельно опасных ядохимикатов. Свиридов лично курировал работу с прессой, предоставив редакциям наиболее шокирующие и «жаркие» фотоматериалы, призванные подавить рациональное мышление у обывателей. Весь процесс кинопроизводства и кропотливая работа над снимками заняли около двух суток, причем основная часть финансирования поступила по закрытым каналам из США, хотя в некоторых критических моментах Свиридову пришлось задействовать и собственные резервы.
Но, как ни старалась глубоко законспирированная структура «LD-130» скрыть истину под толстыми слоями дезинформации, и как ни потели её сотрудники, выстраивая хитроумную маскировку, утечка данных стала роковой неизбежностью. Роковой поток информации хлынул именно в тот день, когда о существовании мозга узнал Евгений Вавилов, человек, чье любопытство всегда граничило с безрассудством. Молодой химик, охваченный одновременно восторгом и ужасом от своего открытия, просто не сумел удержать тайну в себе и поспешил поделиться ею с лучшим другом, тем самым навсегда пробив брешь в режиме строжайшей конфиденциальности.
Правда, долго томившаяся в тени, наконец всплыла наружу.
1
РОССИЯ, Архангельская обл., г. Котлас (на перроне Ж/Д вокзала)
01.06.1997 (воскресенье), 19:08 по Московскому времени
Едва сойдя с подножки дежурного поезда и вдохнув пропитанный запахом мазута и влажной пыли воздух, Евгений не успел сделать и десятка шагов в сторону стоянки такси, как чьи-то сильные руки мягко, но решительно развернули его на месте. От неожиданности он вздрогнул, но, узнав стоявшего перед ним человека, не смог сдержать искренней радости, и его лицо мгновенно озарилось лучезарной улыбкой.
– Юра! Неужели это ты?! Какими судьбами ты здесь очутился? – спросил Евгений, изо всех сил пожимая крепкую ладонь старого товарища.
– Евгеня! Женька! Вот уж не ожидал встретить тебя здесь, какая радость! Привет тебе огромный, – воскликнул тот в ответ, перекрывая шум отходящего состава.
Евгений осторожно снял с плеча тяжелую сумку и поставил дипломат с ноутбуком на щербатый асфальт перрона, после чего друзья крепко обнялись, не обращая внимания на суету спешащих мимо пассажиров. Юрий Шустов был мужчиной примечательным: высокого роста, статный, с густыми русыми волосами, обрамляющими высокий, чуть покатый лоб мыслителя. Его карие глаза, светившиеся умом и задором, могли бы без труда влюбить в себя любую женщину, но сейчас в них читалось лишь искреннее волнение. В этом году он разменивал свой двадцать шестой год, пребывая в той поре жизни, когда энергия бьет ключом, а мир кажется полным загадок.
– А ты-то сам откуда здесь взялся, Женя? – поинтересовался Юрий, оглядывая запыленный костюм друга.
– Да так, мимоходом, дела государственной важности проездом занесли... – попытался отшутиться Евгений, но голос его слегка дрогнул.
– Нет, друг, так дело не пойдет. Вавилов, я тебя слишком хорошо знаю, так что давай-ка рассказывай старому университетскому товарищу всё как есть, без прикрас и утайки.
– Понимаешь, Юра, я в некотором роде сейчас стеснен в словах и не могу открыто поведать тебе обо всем, поскольку кожей чувствую за собой непрестанную слежку.
– Странно, а я вот решительно никого подозрительного вокруг не замечаю, – ответил Юрий, украдкой, но профессионально осмотрев пустынные углы привокзальной площади и редкие группы прохожих.
Евгений почему-то промолчал и, вместо ответа, многозначительно посмотрел на чистое вечернее небо, где уже начали проступать первые звезды.
– Так, кажется, я начинаю кое-что понимать. Теперь ты от меня никуда не улетишь, и мы обязательно переговорим, но только в другой, более подходящей обстановке. Нам пора ехать, тем более что у входа меня поджидает такси с очень знакомым водителем. Идет?
– Но мне необходимо немедленно вылетать в Москву, время поджимает, – начал было возражать Евгений, чувствуя груз ответственности за информацию в ноутбуке, но Юрий бесцеремонно перебил его.
– Нет, и еще раз нет! Если мне не изменяет память, последний рейс на столицу отправляется в девять пятнадцать вечера, так что у тебя в запасе куча времени, чтобы и билеты купить, и в самолет сесть. А теперь хватай свои манатки и живо топай к «тачке», не заставляй людей ждать.
Они отъехали от вокзала, оставив позади шумную станцию. По дороге друзья хранили молчание, каждый был погружен в свои думы, предвкушая непростой и, возможно, опасный разговор, который им предстоял. Вскоре машина затормозила у двухэтажного деревянного дома, типичного для рабочего района Лименды, где воздух пах речной прохладой и печным дымом. Отпустив таксиста, Юра небрежным движением очистил обжаренную семечку подсолнечника и негромко произнес:
– Знаешь, у меня уже созрело определенное предположение насчет того, кто или что именно ведет за тобой наблюдение. – Он внимательно осмотрел пустынный двор и, жестом остановив собравшегося возразить Евгения, добавил. – Мы продолжим нашу беседу в одном специальном месте, в сарае.
– Ты сейчас серьезно, Юра? Ты смеешься надо мной?
– Вовсе нет, я абсолютно серьезен.
– Тогда растолкуй мне, каким чудом ты так точно перехватил меня на вокзале и уже, судя по всему, подготовился к этой встрече? Как это возможно?
– Хиромант нагадал, Женя, как бы дико это ни звучало.
Евгений не выдержал и разразился коротким нервным хохотом, эхо которого отразилось от стен старого дома.
– И ты, опытный физик и серьезный педагог, действительно поверил в этот бред для обывателей?
– Представь себе, да. Старик просто сказал, внимательно изучив линии на моей правой руке, что мне предстоит принять непосредственное участие в разрешении глобальной, если не сказать планетарной проблемы. А теперь идем со мной, нужно зайти за ключами.
Они поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице и дважды позвонили в пятую квартиру, дверь которой открыл пожилой человек с аккуратно выбритой седой бородкой и цепким взглядом. Это был отец Юрия, Александр Шустов, чья фигура излучала спокойную уверенность.
– Какие люди! Женя! Нет-нет, не удивляйся так моему появлению. – Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. – С тех пор как мы виделись в последний раз, время меня не пощадило, я изрядно постарел. Заходите же скорее, выпьем чаю или, – он хитро улыбнулся, – чего-нибудь более согревающего.
– Папа, давай в другой раз, сейчас обстоятельства не позволяют. Дай нам, пожалуйста, ключи от дальнего сарая.
– Да, Юра, конечно. Сейчас вынесу.
Позже, когда они уже подходили к длинному двухэтажному строению, разделенному на множество отсеков, Юрий вполголоса заметил:
– Мой отец – удивительный человек, настоящий уфолог по призванию. У него такое чутье и интуиция, что многим профессионалам на зависть, не то что я – обычный школьный учитель физики. А теперь приготовься и дивись тому, что сумел изобрести и собрать мой батька.
И тут произошло нечто совершенно невероятное, заставившее Евгения замереть на месте: дверь сарая, только что бывшая перед ними, внезапно исчезла, растворившись в воздухе. Ошеломленный химик с недоумением наблюдал за действиями Юрия, который, ничуть не удивившись, принялся методично ощупывать грубую дощатую стену. Только когда его пальцы нащупали скрытый замок и провернули ключ, призрачное марево рассеялось, открывая проход. Они вошли внутрь, но тут же едва не выскочили обратно, охваченные первобытным страхом. Евгений от неожиданности покачнулся, едва не выронив дипломат и тяжелую сумку на земляной пол.
В полумраке сарая друзьям предстало жуткое зрелище: им казалось, что помещение охвачено яростным пожаром, а языки пламени причудливо изгибались, принимая форму рычащих львиных голов. При этом в нос бил совершенно обыденный запах старых досок, плесени и разлитого бензина, что создавало жуткий диссонанс с увиденным.
Переборов сковавший тело ужас, Юрий нащупал тяжелую крышку люка в полу и с трудом откинул её в сторону. Он и представить не мог, что ему придется активировать системы бункера практически вслепую, ориентируясь лишь на тактильные ощущения. Галлюцинаторные фантомы перед глазами мелькали всё чаще, принимая гротескные формы и значительно усложняя поиск нужных тумблеров и заслонок на панели управления. Изредка тишину прорезал странный пульсирующий звук, который, казалось, щекотал сами нервные окончания, вызывая безотчетные приступы паники.
Они поспешно спустились внутрь «погреба», и как только крышка люка захлопнулась, все пугающие видения мгновенно исчезли, а небольшое пространство залил мягкий, ровный свет. Друзья оказались в просторной подземной комнате, где вдоль стены стоял старый диван, стол, а по периметру располагалось множество непонятных приборов в металлических корпусах. Один из агрегатов тихо попискивал в такт своей работе, подмигивая тремя изумрудными светодиодами, которые казались единственными живыми существами в этом подземелье.
– Ну вот, теперь самое время выпить чаю и поговорить по существу, – спокойно произнес Юрий, бодро подтолкнув притихшего друга плечом. – Как твой ноутбук, не пострадал при спуске? Ну и отлично.
Евгений молча достал из рюкзака термос и разлил напиток: Юрию в стакан, а себе – в пластиковую крышку. Отхлебнув приторно-сладкого чая с лимоном, вкус которого напомнил ему о прежних семейных вечерах, он наконец нарушил тишину:
– Я решительно ничего не понимаю. Что это за чертовщина, Юра? Откуда здесь всё это оборудование?
– Мой отец установил здесь эту аппаратуру около пяти лет назад, создав систему защиты против, как он выражается, «духов». Знаю, это звучит нелепо для людей науки, но агрегат, который ты видишь, генерирует мощный энергетический кокон вокруг бункера. Те фантомы, что напугали нас наверху, просто не способны проникнуть сквозь этот барьер. Я не мог показать тебе это место раньше, потому что отец долгое время работал в Штатах и вернулся лишь пару недель назад, чтобы окончательно наладить работу прибора. Для местных уфологов этот сарай всегда оставался загадкой за семью печатями.
– Но как ты догадался, что мне нужна именно такая защита?
– О том, что за тобой ведется не совсем обычная слежка? – закончил за него Юрий. – Когда на вокзале ты посмотрел на небо, в твоем взгляде было столько необъяснимой тревоги, что я сразу подумал о полтергейсте или чем-то подобном. Вот и всё.
– Теперь мой черед говорить, но прежде ответь на последний вопрос: расскажи подробнее, как именно ты вычислил мой приезд на вокзал?
– Слушай внимательно: сегодня я планировал забрать все приборы и отправиться в Ленский район, прямо в зону объявленного карантина. Видишь ли, я привык подвергать сомнению всё, что транслирует телевидение и печатают газеты, подозревая за этим нечто большее. А вчера Николай Заборин предложил мне погадать по руке. Я долго отнекивался, но в итоге сдался, и он предсказал мне встречу с человеком, который перевернет мою жизнь. Николай особо подчеркнул, что этот знакомый станет помехой моему отъезду именно в тот момент, когда я окажусь на вокзале. Теперь ты понимаешь, почему я пришел встречать тебя налегке, даже без сменных вещей?
– Спасибо за разъяснения, теперь картинка в моей голове начинает складываться. А теперь слушай то, чему я стал случайным и, признаться, напуганным свидетелем. Несмотря на то, что я прежде всего гипнотизер, а уже потом химик, я чувствую, что наши навыки скоро станут жизненно необходимы. Всё началось на лесной дороге между станцией и поселком на берегу Вычегды...
Евгений вкратце, но емко пересказал историю своей встречи с сущностью, которую он назвал мозгом, после чего открыл ноутбук и вывел на экран файл с посланием от этого подземного существа. После того как Юрий в глубоком молчании изучил текст, Евгений дрожащими руками подлил в стаканы еще немного чая.
– Вот это масштаб, просто дух захватывает! – воскликнул Юрий, потирая виски. – Получается, что все эти оптические иллюзии и фантомы – дело рук мозга! Неужели он прямо сейчас ждет нашего выхода, чтобы заманить нас куда-нибудь в непролазную глушь? Только представь: существо, обладающее памятью за последние пятьсот лет, знающее историю всех стран и способное выдавать точнейшие прогнозы на будущее! Но, Евгений, мы ведь совершенно не представляем его истинных мотивов. Такой сверхразум вполне может играть нами, как тряпичными куклами, и ложь для него – лишь инструмент. Неспроста он так рвется в Москву, а его реальные возможности до сих пор остаются для нас тайной за семью печатями.
– Не исключено, Юра, что ты очень близок к истине, и нам стоит быть предельно осторожными.
– Я всё равно решил съездить на «Светик», хоть и понимаю, что вероятность стать объектом манипуляций этого существа крайне велика. Опасность может подстерегать на каждом шагу.
Они допили остывший чай, и Евгений, глядя в одну точку, задумчиво произнес:
– Мне не дает покоя вот какой вопрос: если этот мозг такой всемогущий, почему он не передаст нам все исторические данные прямо через компьютер, там, под землей? Мы бы в ответ обеспечили его необходимым запасом нефти, и дело с концом.
– Скорее всего, существует риск, что он начнет манипулировать людьми так же легко, как лесными зверями. Мне порой кажется, что мы столкнулись с невероятно хитрым пришельцем, хотя он и утверждает, что обитает здесь пять веков.
– Это значит, что он – самый что ни на есть истинный землянин. Но тут кроется загвоздка: почему он решил выйти на контакт именно сейчас? Будь я на его месте, я бы попытался наладить связь еще пару сотен лет назад, – Евгений поправил очки, погружаясь в раздумья.
Они немного помолчали, вслушиваясь в гул работающего оборудования, пока Юрий не спросил:
– А что, если он там не один?
– Если допустить подобное, то это меняет всё. Значит, у них есть некая договоренность, и они планируют масштабную экспансию, перебираясь из недр земли в крупные города с высокой плотностью населения. От одной только мысли об этой «кукловодческой практике» мне становится не по себе.
Они провели в бункере еще несколько минут, обсуждая бытовые мелочи, чтобы хоть немного разрядить обстановку, и наконец покинули сарай. На этот раз визуальные фантомы их не беспокоили, словно невидимый наблюдатель временно утратил к ним интерес. Евгений, тепло поблагодарив старого друга за помощь и убежище, уехал на такси в аэропорт, так и не дав мозгу шанса уличить его в предательстве или измене их странному союзу. Он едва успел приобрести билет в пустеющей кассе и подняться на борт, прежде чем рухнуть в кресло у иллюминатора и впервые за этот долгий день перевести дух.
***
Мозг, разумеется, был немало озадачен и даже разгневан тем фактом, что Евгений и Юрий сумели скрыться за энергетическим щитом, недоступным для его восприятия, ведь он по-прежнему возлагал основные надежды на Вавилова. Что же касается Юрия, то теперь сущность решила не спускать с него своих незримых энергетических глаз, сделав учителя физики объектом постоянного и пристального наблюдения. Мозг понимал, что должен любой ценой завершить операцию по своему извлечению из земных недр до того момента, как погибнет его единственный товарищ, ведь перспектива остаться полноправным, но одиноким хозяином этой планеты казалась ему лишенной всякого смысла.
2
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
недалеко от станции «СВЕТИК»
12.06.1997 (четверг), 14:58 по Московскому времени
Юрий сидел в переполненном общем вагоне сыктывкарского поезда, прижавшись плечом к пыльному стеклу, за которым бесконечной лентой тянулись северные леса. Внутри вагона жизнь текла своим привычным, слегка хаотичным чередом: пассажиры то и дело сновали по проходу, разнося по купе запотевшие бутылки пива, лимонад и подтаявшее мороженое, а в воздухе стоял неистребимый запах дорожного чая и плацкартного уюта. Напротив него, в том же отсеке, устроилась девочка лет двенадцати в сопровождении строгой бабушки. Ребенок, сосредоточенно насупившись, что-то увлеченно царапал простым карандашом на полях свежего номера «Московского комсомольца». Когда спутницы ненадолго покинули свои места, потянувшись, вероятно, в сторону туалета, Юрий из чистого любопытства заглянул в газету и наткнулся на старательно выведенные ровным, почти каллиграфическим почерком строчки:
Сквозь стекло окна вагона
Видел сёла, сеть дорог.
Свист «гигантов» в унисоне
Ночью страх во мне зажёг.
И в оранжевых одеждах
Люди, часто матерясь,
Путь выкраивали «нежно»
Всё для нас, чтоб мы, смеясь…
Его поразило, что это стихотворение, пропитанное специфической дорожной тоской, было написано от лица мужчины, что никак не вязалось с образом маленькой художницы. Трудно было представить, что ребенок самостоятельно сочинил подобное, но и версия о том, что она просто заучила и воспроизвела чужой текст, казалась Юрию сомнительной – в этих словах чувствовалось нечто инородное, словно продиктованное извне.
Юрий ехал навстречу НЕЧТО, чувствуя, как с каждым километром пути растет его внутреннее напряжение. Он взял с собой лишь самое необходимое: пару чувствительных приборов и скромный запас провизии, который с большим трудом удалось втиснуть в одну дорожную сумку. План его, на первый взгляд, казался до безумия простым – он намеревался вступить в прямой диалог с таинственным мозгом, попытаться разгадать его мотивы и, если повезет, выудить крупицы полезной информации. Ему до боли в висках хотелось на собственном опыте ощутить кожей и разумом то, ради чего он когда-то решил посвятить жизнь такой неоднозначной и опасной науке, как уфология.
При этом Юрий прекрасно осознавал, что станция «Светик» наверняка находится под неусыпным надзором военизированной организации «LD-130», и шансы проскочить мимо их патрулей были ничтожно малы, едва ли один из ста. Когда же за окном вагона в мареве летнего дня показалась высокая металлическая вышка, о которой Евгений упоминал как о главном ориентире при подлете к объекту, Юрия внезапно пронзила догадка. «Если мозг не заблокировал покупку билета и не напустил на меня свои призрачные видения, чтобы сбить с пути, значит, он осознанно дает мне шанс подойти ближе», – размышлял он, стараясь унять дрожь в руках. – «Тут в самый раз вспомнить старую мудрость: делаешь – не бойся, а боишься – не делай. Сказано удивительно точно, и сейчас мне нельзя позволять страху брать верх».
Случайная попутчица, обложенная тяжелыми деревянными почтовыми ящиками, вежливо попросила его помочь забросить багаж на третью полку, но Юрий так же вежливо отказался, сославшись на то, что ему необходимо выходить на ближайшем разъезде. Перекинув сумку через плечо, он вышел в тамбур, где пахло мазутом и ветром, и снова погрузился в свои невеселые мысли. Он понимал, что если мозг действительно обладает тем всезнанием и хитростью, о которых говорил Евгений, то обмануть такую сущность будет невозможно, но сама попытка вступить в эту игру казалась ему единственно верным решением.
На маленькой станции из вагона высадилось всего пятеро пассажиров, и Юрий стал шестым, спрыгнув на неровные бетонные плиты перрона. К его огромному удивлению, здесь не было ни кордонов милиции, ни вооруженных военных патрулей, хотя обстановка всё равно казалась гнетущей. Единственным признаком присутствия корпорации были пять массивных белых вагонов с характерными логотипами, стоявшие на запасном пути. С виду они напоминали мощные рефрижераторы, предназначенные для перевозки чего-то крайне деликатного. Когда группа прибывших поравнялась со зданием вокзала, на крыльцо вышла дежурная по разъезду в форменном кителе и, строго оглядев людей, громко объявила:
– Граждане прибывшие! Вы что же, совсем телевизор не смотрите и газет не читаете? Вся эта зона официально находится под карантином из-за крупной аварии. Для связи с внешним миром по Вычегде пущены дополнительные теплоходы «Заря», но если кто-то из вас твердо намерен попасть в Лупью прямо сейчас… – Она сделала паузу, провожая взглядом троих мужчин, которые, лишь махнув рукой на предупреждения, уверенно зашагали в сторону своих домов в поселке. – …То с минуты на минуту здесь будет автобус. Мой помощник Леонид Сидорчук лично проследит, чтобы вы погрузились в «КамАЗ» вместе с остальными пассажирами, ожидающими в зале.
Юрий старался держаться в тени, не высовываясь из-за спин попутчиков, как вдруг заметил нечто необъяснимое: прямо на ткани его куртки, словно по волшебству, проявилась четкая аббревиатура корпорации. Мгновенно сообразив, что это дело рук мозга, он сделал шаг вперед и уверенно произнес, обращаясь к дежурной:
– Я являюсь сотрудником корпорации «LD-130», мое имя – Юрий Шустов. Если возникнут вопросы, я прибыл сюда по личному распоряжению… – Он на секунду замялся, делая вид, что подыскивает имя в памяти, и в тот же миг в воздухе перед его глазами на мгновение вспыхнули буквы, которые он тут же озвучил. – …Петра Свиридова.
– Хорошо, господин Шустов, поступайте так, как сочтете нужным, я не вправе вас задерживать, – ответила женщина, мгновенно сменив тон на более уважительный.
Юрий коротко поблагодарил дежурную и быстрым шагом направился по пыльной дороге, ведущей вглубь леса. Ему решительно не нравилась эта пугающая услужливость мозга. В такой открытой доброте чувствовался подвох, некий скрытый расчет, от которого становилось не по себе. И тут его сознание озарилось новой, еще более тревожной догадкой: «Вот где собака зарыта! Существо просто ищет себе новых верных союзников для скорейшей реализации своего глобального плана, ему не терпится выйти из тени и начать свою кукловодческую деятельность, манипулируя человечеством через таких, как я. Впрочем, пока это лишь мои домыслы, ведь у меня нет ни одного прямого доказательства его враждебности».
Поправив кепку, он продолжал углубляться в лес, осторожно перешагивая через глубокие лужи с мутной водой, на краях которых были отчетливо видны свежие отпечатки протекторов тяжелого «КамАЗа». Осматривая густые заросли ельника и берез, он неожиданно наткнулся взглядом на зайца, который, совершенно не боясь человека, выскочил из травы и подбежал прямо к его ногам. Зверек замер на мгновение, внимательно посмотрел на Юрия своими глазами-бусинками и ловкими прыжками умчался в чащу, словно приглашая следовать за собой.
Сначала Юрий лишь удивился странному поведению лесного жителя, но когда заяц снова выскочил на тропинку и, дождавшись взгляда человека, неспешно припустил в дебри, физик окончательно всё понял. Он свернул с натоптанной тропы и двинулся вслед за «проводником», почти сразу наткнувшись на предупреждающую табличку, содержание которой даже не стал читать, просто обойдя её стороной. Сквозь густые ветви елей впереди начало проглядывать нечто белое и масштабное. Заяц резко вильнул влево и исчез, но Юрий продолжал идти прямо, пока его путь не преградил высокий забор из колючей проволоки, за которым виднелись фургоны белых машин.
Решив не искушать судьбу, он присел на ствол поваленного валежника и достал из сумки отцовский ноутбук, который, к его изумлению, уже находился в рабочем режиме. На экране, светящемся в полумраке леса, горела надпись:
«Привет. Не пугайся и внимательно прочитай всё то, что я сейчас тебе поведаю».
Далее последовал текст, практически полностью дублирующий то, что Юрий видел у Евгения, тем не менее в самом финале мозг добавил критически важную деталь: «…Я проведу тебя внутрь земли, где частичка меня пройдёт в тебя. Ты и девушка-американка Моника примете участие в моём эксперименте. Я нацелен создать телепатический мост между собой и вами. Иначе говоря, все те объёмы знаний, с которыми живу я, будете читать и видеть вы».
– Но зачем тебе вообще покидать свое убежище и выходить на поверхность с помощью людей, если мы можем беспрепятственно доставлять тебе нефть прямо в твою берлогу? – вслух спросил Юрий, обращаясь к мерцающему дисплею.
«Именно в Москве я и намерен вам, землянам, поведать о всём том, что бы вы пожелали узнать», – высветилось на экране, после чего монитор на мгновение погас.
Прошло около десяти секунд томительного ожидания, прежде чем ноутбук снова ожил, явив новое сообщение от НЕЧТО: «Я не всё знаю из твоей прошлой жизни, но неплохо знаю твоего отца. Тем не менее, ты мне подходишь, хотя Монику я знаю куда лучше. Я, как ты наверняка догадался, видел, как вы с Евгением скрылись в непроницаемый для моих гонцов бункер, и старался помешать Евгению вовлечь тебя в наши дела. Я был болван, ведь пошёл против друзей, а у друзей есть незыблемое правило: то, что знает один – знает и другой. Теперь, когда ты здесь, я превратил тебя из возможного врага и разносчика информации в своего друга. Теперь я открою тебе одну тайну, точнее, вам обоим…»
Едва Юрий успел дочитать последнюю фразу, как на его плечо легла чья-то теплая ладонь. Он был настолько поглощен чтением, что совершенно не услышал мягкого шороха шагов по лесному ковру из хвои и мха. Юрий вздрогнул, резко обернулся и увидел перед собой симпатичную черноволосую девушку с удивительно ясными глазами. Это была Моника Крайслер.
– Здравствуйте, Юрий. Меня, как вы, вероятно, уже догадались по сообщению на экране, зовут Моникой.
– Здравствуйте. Рад нашему знакомству, хотя обстоятельства его весьма необычны. Значит, вы тоже в курсе, что мы становимся частью некоего масштабного эксперимента?
– Да, мозг уже посвятил меня в свои ближайшие планы. И я должна вам сообщить, что операция по его извлечению на поверхность официально назначена на пятнадцатое июня.
– А чем же мы будем заниматься всё это время, целых три дня? – поинтересовался Юрий, невольно любуясь выразительными чертами лица своей новой спутницы.
– Нам предстоит работа в бункере, там еще многое нужно подготовить и настроить. Ведь вы – физик-уфолог и опытный педагог, не так ли? В корпорации всегда ощущалась нехватка специалистов вашего профиля и склада ума.
Девушка говорила по-русски практически безупречно, с едва уловимым акцентом, и эта её особенность вместе с обезоруживающей прямотой начинала всё больше импонировать Юрию.
– Моника, а мозг уже успел раскрыть вам ту самую тайну, о которой он упомянул в конце сообщения?
– Пока нет, он лишь в общих чертах рассказал о вас, но пообещал, что поведает её нам обоим одновременно.
«Правильно, – возникло новое сообщение на дисплее ноутбука. – А теперь лучше поудобнее разместитесь на этой поваленной берёзе».
– Юрий, что же вы без накомарника в лесу? – заботливо заметила Моника, усаживаясь рядом с ним на покрытый мхом ствол. – Возьмите хотя бы мазь, здесь гнус просто беспощадный.
Она протянула ему тюбик, и пока Юрий обрабатывал открытые участки кожи, они вдвоем углубились в чтение нового откровения, исходящего из глубин земли, совершенно не замечая, как с серого неба начал накрапывать мелкий дождь.
3
Я не один на этой планете. Есть ещё один такой же мозг, как и я. Он – точная копия моего организма без малейших отличий. Швеция стала его домом, там он скрыто существовал последние пятьсот лет. Его необходимо будет, как и меня, вызволить из земли и перевезти в специальный бункер в пяти километрах от Стокгольма (5). Этот объект уже принадлежит корпорации. У моего собрата тоже критически мало нефти, и он может скоро погибнуть, если вы не обеспечите его пищей в кратчайшие сроки.
Вас же, Моника и Юрий, я отныне признаю своими самыми верными друзьями. Я буду посвящать вас во все свои планы, но предупреждаю: я не дам вам ни малейшего шанса проболтаться о нашей связи посторонним лицам. Всё в ваших силах. Просто переговорите с Петром Свиридовым, и все проблемы моего собрата в Швеции будут быстро разрешены, а вы получите неограниченный доступ к моим колоссальным базам данных. Без извлечения на поверхность моего собрата я не обмолвлюсь больше ни единым важным словом. Я в совершенстве владею телепатией и способен в радиусе десяти километров на поверхности ЗЕМЛИ и в атмосфере управлять любыми животными, а возможно, смогу подчинить себе и людей с исключительной психо-сенсорикой, таких как ваш друг Евгений.
Для вас же двоих я сделаю всё, что в моих силах. Вы сможете перемещаться в любую точку мира совершенно бесплатно, получите в распоряжение лучшие дома и неограниченные ресурсы, сможете завести семьи и вырастить детей в полной безопасности. Кроме того, я предоставлю в ваше распоряжение первоклассные госпитали и лучших врачей этой планеты. А теперь пора браться за дело.
Экран ноутбука мигнул и окончательно погас, оставив их в тишине леса. Переглянувшись и не проронив ни слова, Юрий и Моника подхватили свои вещи и направились в сторону скрытого входа в подземный бункер, так до конца и не осознав, каким чудом под начавшимся ливнем им удалось оставить дорогой ноутбук совершенно сухим.
Глава 4. Погружение
1
Зона «АЛЬФА»
Юрий и Моника неспешно приблизились к огороженной площадке, где суровое оцепление, словно подчиняясь негласному приказу или заранее оговоренному сценарию, пропустило их без единого лишнего слова. В самом центре ослепительно белого купола, отражавшего безжалостный свет ламп, располагался массивный люк с откинутой в сторону тяжелой крышкой. Прямо у горловины этого технического колодца, за небольшим функциональным столом с мерцающим монитором, восседал военный, сосредоточенно заносивший какие-то данные в толстый блокнот. На вошедших Юрия и Монику он почти не обратил внимания, лишь на мгновение удостоив их молниеносным, глубоко задумчивым взглядом, после чего вновь погрузился в свои записи.
По узкой металлической лестнице, уходящей вглубь люка, они один за другим спустились на подземный лабораторный этаж, где воздух казался более плотным и стерильным. Очутившись в небольшом распределительном помещении с гладкими пластиковыми стенами, они увидели четыре двери, на каждой из которых тускло поблескивала информационная табличка. Юрию лишь одна из этих надписей показалась по-настоящему странной и даже пугающей: «Энергетический ресурс биологического разума. Вход только лицам с доступом 44». Ведь их путь лежал в ином направлении, и они уверенно направились к дверям, над которыми крупными, четко выведенными буквами было написано «Исследовательский узел».
Внутри узла кипела жизнь, наполненная гулом работающих кондиционеров и ритмичным шумом различных агрегатов, расставленных между массивными лабораторными столами. Суетящийся персонал в белых халатах перемещался по залу с поразительной слаженностью, в то время как в дальнем конце помещения всё еще продолжался монтаж дополнительных перегородок и дверей. Рабочие старались действовать как можно тише, подавляя грохот инструментов, чтобы не нарушать общую атмосферу сосредоточенности. Активное строительство не ограничивалось этим уровнем, ведь там, куда вели глубокие лестничные пролеты, велись масштабные работы на самых нижних ярусах комплекса.
В данный момент их главной целью была встреча с Петром Свиридовым, который должен был определить их конкретную роль в деятельности этого грандиозного подземного центра. Тот, предварительно посоветовавшись с Майклом Дугласом, принял решение, что именно Юрию предстоит заняться тонкой настройкой сложного аппарата, предназначенного для извлечения мозга на поверхность. Свиридов выделил Юрию отдельный отсек в жилом комплексе, который рабочие вот-вот должны были окончательно подготовить к эксплуатации, при этом он заранее извинился за временное использование стандартного армейского набора постельного белья.
Этот колоссальный подземный бункер вовсе не планировали консервировать сразу после завершения операции по извлечению уникального объекта. В планах амбициозного Свиридова значилось долгосрочное изучение состава и структуры земной коры в том самом месте, где на протяжении веков пребывал мозг. Пока же условия для жизни и работы персонала оставались предельно аскетичными, соответствуя лишь минимально допустимым нормам комфорта. Питание было организовано централизованно, а свежие продукты раз в два дня доставлялись в специализированном вагоне корпорации на ближайшую станцию, где их уже поджидал мощный «КамАЗ».
В процессе благоустройства и расширения бункера строителям пришлось углубиться в землю на двенадцать метров, причем задачу по выемке грунта существенно облегчили естественные пустоты, где раньше находилась нефть, служившая питательной средой для мозга. Рабочих особенно поразили невероятно плотные, словно обожженные стены из спрессованной многовековыми пластами глины, в которые им приходилось с трудом вгрызаться при возведении мощных межэтажных перекрытий.
Три последующих дня превратились для Юрия в бесконечную череду тяжелых испытаний, не оставлявших времени даже на короткий отдых. За этот срок он успел познакомиться практически со всем персоналом базы, включая молчаливых солдат из охраны, и провести долгие часы вместе с техниками, настраивая и адаптируя промышленные насосы и гибкие шланги. Время начала решающей операции приближалось незаметно, но уверенно. В целом Юрия устраивал нынешний порядок вещей, тем более что старый друг постоянно находился рядом, делясь подробностями своей прошлой работы в Москве и характеризуя Петра Свиридова как руководителя чрезвычайно строгого, но обладающего редким чутьем. Единственным, что они никак не могли рационально объяснить, было странное распоряжение Майкла Дугласа: временно переместить весь запас привезенной нефти в огромную резиновую емкость прямо внутри бункера.
Мозг, обладавший необъяснимым влиянием на окружающее пространство, ждал в своих глубинах только их двоих – Юрия и Монику.
Улучив подходящий момент, когда внимание персонала было отвлечено, Юрий жестом подозвал к себе Монику, и они впервые решились направиться к заветному отсеку. На входной двери, выполненной из усиленного сплава, красовалась предупреждающая надпись: «Отсек Альфа. Вход строго воспрещён! При самовольном проникновении сработает сигнализация!». Только мозг, словно предугадывая их намерения, заранее дистанционно отключил все охранные системы, открывая им путь в неизвестность.
Они осторожно толкнули тяжелую створку и переступили порог, оказавшись в небольшой комнате с серыми пластиковыми стенами, тусклым светильником в углу и массивным люком, расположенным прямо посередине пола. Это мгновение стало для них первым по-настоящему серьезным испытанием воли. Юрий внимательно посмотрел в глаза Монике и по их лихорадочному блеску понял, что она, как и он сам, в глубине души противится извлечению таинственного существа из его древнего убежища. Он отчетливо видел, что её сердце сковывает такой же ледяной страх, какой сейчас испытывал и он сам.
Мешкать и поддаваться сомнениям времени больше не оставалось. Юрий, преодолевая внутреннее сопротивление, сделал несколько тяжелых витков старого вентиля и с натугой откинул крышку люка, скрывавшего под собой некое НЕЧТО. Из открывшегося проема пахнуло первобытной темнотой и пронзительной прохладой, которая резко контрастировала с теплым воздухом, непрерывно нагнетаемым в помещения бункера через систему вентиляции.
Обменявшись быстрыми, поддерживающими взглядами, они начали медленный спуск в неизвестность. Как только Юрий коснулся ногами пола нижнего уровня, в помещении автоматически вспыхнул мягкий свет, заливший пространство. Они оказались в глубокой, идеально круглой яме, в центре которой колыхалась черная маслянистая лужа с опущенной в неё переносной лестницей. С краю от этой странной купели стоял шкаф с герметичными костюмами химзащиты, а над ним мерцал монитор, на котором пульсировали короткие слова: «Я ГОТОВ».
Они поспешно начали сбрасывать с себя одежду, стараясь не смотреть друг на друга и аккуратно складывая вещи на единственный стоявший здесь стул. Оставив на себе лишь нижнее белье, они замерли, чувствуя себя бесконечно маленькими и уязвимыми. Перед величием мозга они казались себе ничтожными песчинками, но, несмотря на эту пропасть, он сам пригласил их вступить с ним в прямой физический контакт. Кожу Юрия мгновенно покрыла колючая россыпь мурашек, а зубы начали предательски выбивать дробь от резкого перепада температуры.
– Если мы так напуганы, то мне даже страшно представить, какое давление испытывали рабочие, когда возводили эти стены и тянули сюда кабели... – нарушил Юрий затянувшееся, давящее молчание.
– Самое невероятное заключается в том, что мой страх, едва появившись, тут же бесследно растворился. Кажется, рабочие воспринимали это место как обычный строительный объект, словно перед ними и не было никакого НЕЧТО.
Перед тем как погрузиться в эту вязкую, иссиня-черную студенистую массу, они на мгновение крепко обнялись. В этом жесте не было ничего предосудительного, им просто до боли необходимо было почувствовать живое человеческое тепло перед прыжком в бездну. Несколько секунд этого объятия придали им сил и немного взбодрили уставшее сознание. Юрий вспомнил, что не снял часы, и, взглянув на их светящийся дисплей, прочитал высветившуюся команду: «НИЖЕ».
Они осторожно присели у края лужи и, крепко взявшись за руки, опустили ноги в субстанцию. Вопреки ожиданиям, масса оказалась очень теплой и удивительно приятной на ощупь. Студенистое вещество начало отдавать им столько чистой энергии, что невольно возникло сравнение с погружением в расслабляющую горячую ванну после долгого пути. У Моники вырвался легкий стон облегчения, и напряжение, терзавшее их последние часы, наконец начало отступать.
Постепенно навалилась непреодолимая, тяжелая дрёма. Веки их стали смыкаться сами собой, и вскоре они, не размыкая объятий, погрузились в глубокий сон. Хватка их рук ослабла, и тела начали медленное, плавное погружение в таинственные глубины мозга. Вскоре их силуэты полностью скрылись под поверхностью живой материи.
НЕЧТО начало свое грандиозное представление, предназначенное только для избранных. Оно развернуло перед их внутренним взором самые невероятные истины, демонстрируя ключевые исторические моменты, процесс зарождения великих идеологий, кровавые войны и скрытые подробности крупнейших катастроф прошлого. Они видели кадры появления НЛО и осознавали многие другие тайны, веками скрытые от человечества. Им было показано и другое НЕЧТО, мирно покоящееся в густых лесах далекой Швеции. Это купание в океане информации постепенно переросло в некое подобие информационного оргазма, заполняющего каждую клетку сознания. В эти мгновения Юрий и Моника чувствовали себя самыми счастливыми существами на всей планете. Ведь всё то, что они видели и чего касались в своих видениях, было лишь новым знанием, но не было живым в полном смысле этого слова. Словно мозг, оберегая свою истинную суть, не желал полностью открываться им, демонстрируя лишь те данные, ради которых и затевалась вся эта масштабная операция по его извлечению из земных недр.
2
Безмятежный поток данных, в котором они купались мгновение назад, сменился пугающей бездной, и они столкнулись с истинным, неразбавленным ЗЛОМ. Перед их внутренним взором разверзлись колоссальные архивы, где мозг бережно хранил свидетельства самых темных сторон бытия: бесконечные кадры насилия, задокументированные кровопролития, древние и современные жертвоприношения, извращения и ядовитый морок наркотического дурмана. Они стали невольными свидетелями подлинной истории человечества, очищенной от цензуры и благопристойности, – той самой правды, которую никогда не рискнули бы открыть своим народам правители стран. Целый сегмент в этой чудовищной библиотеке был посвящен плотским утехам и дурманящим напиткам, что наводило на невольную и жуткую мысль: этот сверхразум вовсе не был беспристрастным наблюдателем, он питал болезненную склонность к порочным людским забавам, словно впитывая их вкус через ментальные проекции.
Временами мозг, используя своих невидимых энергетических посланников, даже решался на прямое вмешательство в ход мировой истории, сознавая, что без его скрытого руководства мир давно бы захлебнулся в адской пелене торжествующего ФАШИЗМА. На протяжении многих десятилетий он вел тонкую и опасную игру с человечеством, порой развлекаясь созданием локальных полтергейстов или манипулируя сознанием суеверных обывателей с помощью пресловутых «барабашек». Теперь же его аппетиты выросли: объединившись со своим далеким собратом, он вознамерился превратить людей всей планеты в послушных марионеток, решив выступить в роли верховного кукловода, чьи нити тянутся из глубоких недр земли.
Они пребывали в этом трансе около получаса, полностью растворившись в чужих воспоминаниях и планах. Когда сознание наконец вернулось к ним, Юрий и Моника обнаружили, что лежат на холодном, шершавом полу технического отсека, при этом на их телах не осталось ни малейшего следа той черной студенистой субстанции, в которую они погружались. Кожа была абсолютно сухой, и даже ступни, коснувшиеся маслянистой бездны, казались девственно чистыми, будто всё произошедшее было лишь коллективным наваждением.
Они поспешно начали натягивать одежду, чувствуя, как по телу пробегает озноб от сырого воздуха бункера. Взглянув на циферблат часов, где теперь светилось обычное московское время вместо странных символов, Юрий не смог сдержать торжествующего возгласа:
– Всё, он наконец-то спит!
– Как это возможно?! – Моника радостно всплеснула руками, но в её глазах всё еще читался вопрос, на который она пока не спешила требовать ответа, боясь спугнуть момент их маленькой победы.
Они быстрым шагом покинули прохладное помещение, стараясь как можно скорее удалиться от зловещего люка. Пока они пробирались по узким коридорам, освещенным тусклыми лампами, Юрий начал торопливо объяснять, каким именно образом ему удалось разгадать алгоритм поведения этой древней сущности и буквально «расколоть» мозг.
– Понимаешь, все эти три дня я ни на секунду не прекращал пристально наблюдать за ним, фиксируя каждую реплику, брошенную персоналу, и анализируя его помощь в сложнейших вычислениях. Я выдвинул гипотезу, что в его внутреннем, цифровом мире время течет по совершенно иным законам, не имеющим ничего общего с нашим земным ритмом. Постепенно, вступая с ним в диалоги, я начал замечать странные периоды его отсутствия. Впрочем, отсутствовал не сам аппаратный комплекс, а некто живой, скрытый внутри него. Сейчас попробую пояснить… Любые диалоги делятся на мёртвые и живые, и так же, как компьютер никогда не сможет искренне написать глубокое стихотворение, так и этот мозг не способен имитировать человеческое общение без участия носителя разума. Исходя из этого, я предположил, что наше НЕЧТО – это на самом деле…
– Человек… – негромко закончила за него Моника, почувствовав, как по спине пробежал холодок.
– Именно так, ты совершенно права. Он представляет собою личность, заключенную в биологическую оболочку мозга, с той лишь разницей, что его жизненные циклы подчинены привычной нам физиологии. Он впадает в глубокий сон с интервалом в полтора дня, и это забытье длится около двух часов без перерывов – совсем как у обычных людей, измотанных тяжелой работой. Но самое интересное заключается в том, что даже когда этот «пилот» спит, сама система не прекращает своей фоновой активности, хотя и перестает предпринимать активные действия или выходить на связь. Мне удалось вычислить эту закономерность с помощью простейшего метода ежечасных запросов через компьютерный терминал. К слову, он наотрез отказался давать разрешение на полную перекачку своих данных, так как в этом случае он мгновенно превратился бы для нас в обычный жесткий диск, потеряв свою индивидуальность и власть. А ведь в его глобальные планы входит не только мировое господство, но и удовлетворение вполне земных, порой низменных желаний.
Когда они уже плотно закрыли за собой входной люк, ведущий к жилым отсекам, Моника в порыве благодарности и пылкого облегчения одарила Юрия коротким поцелуем в щеку. От этого неожиданного жеста тот заметно покраснел, а когда он смущенно улыбнулся в ответ, густой румянец залил и лицо девушки. В этот миг они были по-настоящему счастливы, осознавая, что теперь у них есть шанс помешать коварному замыслу монстра. Малейшее промедление сейчас означало бы проявить малодушие и нерешительность, поэтому они действовали без лишних слов.
Новость о догадках Юрия мгновенно разлетелась по базе, вызвав небывалое оживление среди измотанных людей. Он продемонстрировал руководству записанный на терминале протокол последнего разговора с мозгом и поведал о том, что сущность коварно назначила их «избранными», планируя использовать их как таран для пробивания себе дороги в большой мир. Гнетущая атмосфера в зале заседаний сменилась решимостью.
Все тут же разошлись по своим постам, принимаясь за подготовку к экстренной эвакуации. В этот момент к Юрию подошел Петр Свиридов, его лицо в свете ламп казалось вырезанным из камня.
– Теперь же, – твердо начал Юрий, обращаясь к руководителю, – я предлагаю не уничтожать эту находку тысячелетия, что было бы варварством, а просто усыпить её на неопределенный срок. Мы вольем в систему охлаждения или непосредственно в питательную среду все имеющиеся у нас запасы водки, искусственно продлив этот период забытья. Это даст нам необходимое время, чтобы свернуться и покинуть объект без помех. Ведь если верить его словам, остатка нефти ему хватит ненадолго, и здесь он, скорее всего, не лжет. Теперь, когда нам стало известно о существовании еще одного НЕЧТО в Швеции, мы обязаны отправиться туда и надежно изолировать то место. Мы могли бы попробовать выкачать всю нефть отсюда, но мы просто не владеем технологией: этот коварный разум так и не раскрыл секрета, как именно в него вливаются новые порции топлива.
– Похоже, что немедленное сворачивание – это единственный разумный выход из сложившейся ситуации. Моя команда, хоть и старается сохранять спокойствие, уже давно чует неладное. К черту этот амбициозный проект, если его финал ведет к краху всего человечества. Идите же, собирайте свои пожитки, мы выступаем немедленно. – Сказал свое последнее слово Петр, после чего с видимым отвращением сплюнул изжеванную зубочистку в урну.
Действия Свиридова были молниеносными и жесткими. Уже через час почти весь персонал был эвакуирован на поверхность, ценное оборудование демонтировано, а вспомогательные ресурсы погружены в транспорт. Мощные генераторы, чей гул был постоянным спутником их жизни в бункере, затихли, погружая коридоры в зловещую тишину. Когда последняя партия груза была размещена в кузовах тяжелых грузовиков, а на станцию со скрипом подали локомотив с двумя дополнительными вагонами, сварщики приступили к работе. Снопы искр осветили хмурые лица людей, когда они намертво заваривали тяжелую стальную крышку люка, ведущего в подземную бездну. Только в этот момент Юрий с ужасом осознал их роковую ошибку: в суматохе они забыли выкачать из резервуаров подготовленный «корм» для мозга, оставив ему шанс на выживание. Но отступать было поздно – механизмы отхода уже были запущены.
Несмотря на начавшийся проливной дождь, превративший землю в серое месиво, люди спешно забирались в грузовики. Те, кому не хватило места, шли пешком, увязая в грязи. И без того разбитая лесовозами дорога превратилась в одну сплошную, коварную лужу, но для мощных армейских вездеходов эти препятствия не имели значения. Колонна медленно и верно начала свое движение вперед, прочь от проклятого места.
Юрию и Монике выпало место в кабине ведущего «УрАЛа», чтобы они могли контролировать ситуацию на пути. За рулем, сосредоточенно вглядываясь в пелену дождя, сидел сам Майкл Дуглас. И тут Юрий, чей взгляд был прикован к лобовому стеклу, истошно закричал:
– Остановите! Немедленно остановите все машины! Он проснулся раньше времени! Я вижу, как дорога впереди начинает неестественно поворачивать в пропасть! Он создает масштабные голограммы, чтобы сбить нас с толку!
Как только колонна с визгом тормозов замерла, несколько человек в белых комбинезонах, находившихся снаружи, потеряли ориентацию и рухнули прямо в глубокую грязь, став жертвами злой ментальной шутки мозга. Зрелище было столь жутким и сюрреалистичным, что не хватило бы никаких слов, чтобы описать этот извращенный танец реальности и иллюзии. Теперь, окончательно осознав, что операция «Землянин» сорвана по вине людей, мозг тратил свои последние энергетические резервы на месть. Он, безусловно, отчаянно нуждался в нефти, но стоило ли верить его угрозам о неминуемой гибели?
Внезапно откуда-то из низких свинцовых облаков, заполняя всё пространство над лесом, громовым раскатом прозвучал властный мужской голос.
– Мы так не договаривались. Вы трусливо предали свою великую миссию! А ведь я всего лишь хотел помочь вашей жалкой расе подняться на новую ступень. Теперь же я ухожу навсе… – Голос оборвался на полуслове, словно кто-то невидимый перерезал кабель, и в то же мгновение все увидели, как псевдо-дорога, ведущая в тупик, растаяла в воздухе, освободив место настоящему, истинному пути к спасению.
3
В специальных вагонах корпорации, пропахших озоном и стерильностью исследовательских лабораторий, Юрия бесплатно доставили до Котласа. На протяжении всего пути пассажиры хранили тягостное молчание, ведь в их душах странным образом уживались ликующее облегчение и тихая, грызущая грусть. С одной стороны, чудовищная угроза, исходившая от мозга, была нейтрализована, но с другой – разум отказывался мириться с тем, какой колоссальный пласт знаний и нераскрытых истин навсегда остался погребенным под многотонным слоем земли.
Там, где еще недавно пульсировала активная жизнь зоны «АЛЬФА», теперь воцарилось запустение: рабочие демонтировали забор из колючей проволоки, сняли военные посты и разобрали ослепительно белый купол. Входной люк, ставший для Юрия и Моники вратами в иной мир, засыпали рыхлой землей и тщательно забросали ветвями деревьев, чтобы случайный путник даже не заподозрил о масштабах проводившейся здесь секретной операции. Единственным напоминанием о прошлом остались лишь предупреждающие таблички, которые решили не убирать. В конце концов, пусть лучше дурная слава этого места отпугивает любопытных, чем кто-то случайно наткнется на спящее под землей НЕЧТО.
Искренне поблагодарив Петра и Майкла за совместную работу и тепло попрощавшись с Евгением, Юрий уже занес ногу над ступенькой вагона, когда коллеги окликнули его.
– Погодите, Юрий, вы сделали для проекта неизмеримо больше, чем мы ожидали, поэтому примите это небольшое вознаграждение. – С этими словами они протянули ему плотный конверт, в котором, как выяснилось позже, лежал весьма внушительный презент. Никто из присутствующих не догадывался, что Юрий успел извлечь из архивов мозга ценные сведения для корпорации «LD-130» и конфиденциально передать их Свиридову, понимая, что в этом суровом мире деньги крайне редко достаются даром.
– Спасибо, ребята. Не забывайте меня, и кто знает – может быть, судьба еще сведет нас вместе на каком-нибудь новом рубеже?
Он сделал короткий прощальный жест рукой и спрыгнул на мокрый перрон у третьего пути. Майкл ловким движением скинул ему вслед сумку с вещами, и через мгновение поезд, издав протяжный, тоскливый гудок, медленно тронулся с места. Семь белых вагонов, увозящих оборудование и технику «LD-130», вскоре превратились в едва различимые точки и окончательно скрылись в серой дымке горизонта. Дождь тем временем разошелся не на шутку, низвергаясь на город сплошными стенами воды.
Юрий отошел от путей, стараясь не оглядываться назад, но когда он начал обходить длинный состав, стоявший на второй платформе, его взгляд выхватил знакомый силуэт.
– Вот тебе и подарочек судьбы... – негромко произнес он, и на его лице расцвела искренняя улыбка. В элегантных солнцезащитных очках, которые казались лишними в такой ливень, в строгом черном костюме и с раскрытым зонтом в руках, Моника стояла и ждала его, светясь от счастья. Юрий, уже промокший до нитки под потоками дождя, не заставил себя ждать и бросился к ней. В этот момент им не нужны были лишние слова, ведь после ментального слияния они и так знали друг о друге абсолютно всё. Девушка порывисто сняла очки, и их губы встретились в первом, по-настоящему долгом и нежном поцелуе. И пока старый путейщик, проходящий мимо, не прокричал им, что скоро здесь начнется маневровая работа и стоять на путях станет небезопасно, они продолжали нежиться в объятиях друг друга, не замечая ничего вокруг.
Котлас был родным городом Юрия, местом, где его всегда согревали теплые воспоминания детства. Именно здесь он чувствовал себя по-настоящему легко, и именно здесь мечтал произнести те самые главные слова своей любимой. Он сказал их чуть позже, когда они уже сидели в уютном салоне такси, уносившем их в сторону дачного поселка. Впереди у них был совместный отдых – Юрий официально находился в отпуске, а Моника выхлопотала пять дней отгула в корпорации, и им предстояло обсудить великое множество вещей в условиях их новой, пугающей и прекрасной обоюдности. У двух любящих сердец всегда найдется тема для долгого разговора за чашкой ароматного чая на фоне умиротворяющей природы.
4
РОССИЯ, Архангельская обл., Котласский р-н, дер. Федотовская
16.06.1997 (понедельник), 14.58 по Московскому времени
День медленно клонился к своему завершению, окрашивая окрестности в мягкие пастельные тона. Золотистое солнце лениво сползало к самой линии горизонта, а легкий, почти неощутимый ветерок едва заметно перебирал густые кроны старых деревьев. Юрий и Моника устроились на открытой веранде, неспешно попивая чай и ведя тот самый обычный, доверительный разговор, который свойственен только влюбленным. Они обсуждали всё на свете, не чувствуя между собой никаких границ или запретных тем. Юрий как раз заканчивал какую-то мысль, но его фраза оборвалась на полуслове. Он резко закрыл глаза и бессильно откинулся на спинку стула. В ту же секунду то же самое произошло и с Моникой, чье лицо внезапно стало отрешенным и бледным.
С ними вновь начало происходить то необъяснимое таинство, которое они впервые познали в сырых недрах земли под белым куполом. Сознание вновь столкнулось с бесконечными, уходящими в бесконечность стеллажами информации, которые обрушились на них мощной волной эйфории и восторга. Когда этот внезапный прилив ментальной энергии иссяк, и они наконец открыли глаза, Юрий первым нарушил зазвеневшую тишину:
– Моника, ты понимаешь, что это значит? Мы смогли проникнуть в хранилища мозга посредством спонтанного телепатического моста. И, судя по всему...
– И, стало быть, внутри нас теперь навсегда осталась часть той самой уникальной субстанции, из которой состоит он сам... – закончила она его мысль, глядя на него широко открытыми глазами.
– А что, если этот портал работает в обе стороны? Что, если мы еще просто не ощутили всех тех глубинных перемен, которые начались в нас еще там, в подземном логове? Нам нужно максимально сосредоточиться и попробовать мысленно вернуться обратно к источнику.
– Давай не будем ждать удобного случая и начнем прямо сейчас.
Моника решительно встала и пересела к Юрию на колени, обняв его за шею. Они не имели ни малейшего понятия о том, какие именно отделы мозга нужно напрягать или о чем конкретно думать, но стоило им лишь искренне пожелать этого, как их сознания мгновенно переместились в темные глубины мозга.
В состоянии глубокого транса они увидели себя в странной комнате, посреди которой стоял самый обыкновенный, на первый взгляд, компьютер. Именно в недрах его безграничного жесткого диска теперь была заархивирована вся информация о мире. Присев на один из стоявших рядом стульев, влюбленные принялись лихорадочно искать данные за последние несколько дней, но их не было! Только сейчас до них дошло, что мозг окончательно прекратил рассылать своих энергетических посланников по свету. Это могло означать лишь одно: либо у него действительно закончились запасы нефти, либо он начал вести свою скрытную игру, подтасовывая факты даже для них.
Стоило им только захотеть вернуться в реальный мир, как они в то же мгновение очнулись на веранде, но их текущее положение оказалось далеким от комфортного. Они обнаружили себя лежащими на жестких деревянных мостках. У Юрия тупо ныл затылок, а ладони горели, поскольку Моника в момент выхода из транса приземлилась прямо на него. Впрочем, падение оказалось на удивление удачным и не привело к серьезным травмам. – Юра, он жив! Ты слышишь? Он выжил! – Моника радостно рассмеялась, нежно взъерошив волосы Юрия и заглядывая ему в глаза. – Наверняка он перешел на режим строжайшей экономии ресурсов, поэтому и не погиб! Но если он сам выбрал нас в качестве своих проводников, то, возможно, он не станет мстить за наше предательство? Мы ведь просто испугались, мы действовали из страха за судьбу всего человечества.
– Раз мы всё еще дышим и имеем беспрепятственный доступ к его кладовым, то убивать он нас явно не намерен. Меня больше беспокоит то, что он может уготовить для Майкла Дугласа и Петра Свиридова – вот их-то его суровая кара может настичь в любой момент. Жаль только, что в его архивах больше не будет появляться актуальных сведений о настоящем времени, хотя и старых данных там столько, что их можно экскаватором копать всю оставшуюся жизнь.
– Не волнуйся об этом, любимый, нам этих знаний хватит с лихвой. А пока... я всё еще жду, когда этот благородный молодой человек соизволит поднять даму с грязных мостков и отнесет её в дом.
– Слушаюсь и повинуюсь, мадам, я всегда к вашим услугам. – Смеясь, отпарировал Юрий и, подхватив девушку на руки, начал изображать бездушного механического робота. Под её заливистый смех он торжественно внес Монику в дом.
Солнце окончательно скрылось за тяжелой дождевой тучей, предвещая скорое начало короткого летнего ливня. Это означало, что забытое на столике печенье и пышный бисквитный торт скоро превратятся в бесформенную массу под небесными водами, но Юрию с Моникой было уже совсем не до дождя. Впереди их ждали незабываемые дни, посвященные раскрытию самых сокровенных тайн природы и человеческой души. Теперь они получили возможность поближе познакомиться с истинным обитателем мозга – тем самым рыжеволосым и, кажется, нестареющим Иваном. Юрий, чьей страстью всегда была история, немедленно загорелся идеей написания книг на основе открывшихся ему истин. Работы теперь предстояло много: быть одновременно и педагогом, и летописцем подлинной истории мира – от такой перспективы можно было по-хорошему сойти с ума.
5
Около пятисот лет назад, в те времена, когда на землях будущей Архангельской области еще шумели девственные леса, а Российское государство только обретало свои очертания, по глухой чаще спешил молодой человек. Под его ногами, обутыми в простые лыковые лапти, едва угадывалась узкая лесная тропинка, петлявшая меж вековых сосен. Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь густую хвою, заливая лес праздничным светом и превращая обычную прогулку в нечто торжественное, а полный штиль лишь усиливал ощущение застывшей во времени красоты.
Юноше на вид было не более двадцати лет. Его кудрявые рыжие волосы, подхваченные встречным потоком воздуха, забавно развевались при беге, и он то и дело нетерпеливым жестом смахивал непослушные пряди с глаз. Он торопился к своей молодой жене Александре, неся за плечами холщовый мешок с нехитрым добром, который ощутимо заносило на крутых поворотах тропы. Сбавив на мгновение шаг, чтобы перевести дыхание и унять колотящееся сердце, он уже приготовился вновь пуститься вприпрыжку, но тут земля под ним предательски хрустнула. В краткий, пронзительный миг падения юноша успел заметить ослепительный столб света, ударивший с небес прямо в лесную чащу.
Сквозь слой прелой листвы, труху и коряги он провалился так внезапно, что крик застрял у него в горле, не успев превратиться в полноценный призыв о помощи. Все его чувства вмиг слились в единый хаотичный поток, когда он рухнул в омерзительную на ощупь, густую и жидкую массу, которая мгновенно облепила его одежду, руки и лицо, пропитав рыжие кудри тяжелым холодом. Свет, льющийся из образовавшейся наверху дыры, высветил края бездонной черной лужи. Смертельный ужас ледяным клинком вонзился в сознание юноши, когда он осознал, что провалился невероятно глубоко – саженей на пять, если не больше.
Сияние, бившее сверху, не имело ничего общего с мягким солнечным светом. Оно было холодным и чужеродным. Юноша закричал, впадая в панику от невозможности пошевелить даже пальцем в этой склизкой ловушке, но в последние секунды самообладания он успел заметить, что стены ямы были неестественно гладкими, словно вырезанными из цельного камня неведомым инструментом. И тут чьи-то нечеловечески сильные руки рывком выдернули его из черной жижи и поставили на твердый узкий выступ. Резко обернувшись, он увидел ТЕХ, кто лишил его воли. Существ было трое. Двое человекоподобных фигур в облегающих белых скафандрах хранили безмолвие, а сквозь прозрачные стекла их шлемов проглядывали пепельно-серые безволосые головы с огромными глазами цвета ночной бездны. Вместо ртов у них были лишь узкие прорези, лишенные губ, зубов и языка.
К своему величайшему изумлению, юноша обнаружил, что он абсолютно сух, словно и не было того падения в мерзкую слизь. Пришельцы явно куда-то торопились. Один из них коснулся семипалой рукой его головы, и в тот же миг в черепной коробке Ивана, подобно грому, отозвался чужой, властный голос: – Иоан, раздевайся до нага.
Первобытный страх сковал его члены, руки отказывались подчиняться разуму. Тогда существа сами, с пугающей деловитостью, сняли с него все одежды несмотря на то, что под землей царил пронизывающий холод. Когда Иван остался совершенно нагим, они без лишних церемоний столкнули его обратно в лужу. Пока он стремительно погружался в вязкую массу, один из пришельцев обрызгал его брошенные вещи из небольшого баллончика. Одежда, окутавшись призрачным голубым дымом, просто растворилась в воздухе. Существа не двигались до тех пор, пока последняя прядь рыжих волос не исчезла в черной слизи. Как только субстанция полностью поглотила Ивана, столб света мгновенно поблек, а вместе с ним испарились и странные визитеры. Яма начала стремительно заполняться землей, взявшейся словно из ниоткуда, и вскоре место провала было аккуратно присыпано лесной подстилкой.
Теперь ничто не указывало на то, что здесь когда-то зияло глубокое подземелье. Иван не мог видеть, как зависший в небе дискообразный объект втянул световой луч и, завершив свою миссию, бесшумно растворился в пространстве. Солнце неумолимо приближалось к горизонту, завершая этот самый важный день в истории планеты и навсегда меняя судьбу простого лесного юноши.
***
Сначала Иван ощущал лишь всепоглощающее тепло, его измученное тело нежилось в странном, почти жгучем ощущении комфорта. Затем наступило онемение: сначала он перестал чувствовать одну ногу, следом – вторую, а к тому моменту, когда вязкая жидкость подступила к самому горлу, он уже не ощущал ни рук, ни собственного туловища. Настал миг, когда он должен был захлебнуться и кануть в небытие. Тягучая масса хлынула в желудок, заполнила пищевод и легкие. Предсмертные спазмы разрывали разум острой болью, но смерть почему-то не приходила. Вместо конца наступил глубокий, противоестественный СОН.
Точнее, Иван лишь думал, что спит, на самом же деле он очнулся посреди бескрайнего поля, облаченный в странную облегающую одежду. Он отчетливо чувствовал ритмичное биение своего сердца и вкус свежего воздуха. Посреди этой идиллии стоял величественный двухэтажный дом, сложенный из гладких желтых камней. На ногах юноши красовалась диковинная обувь, куда более удобная и прочная, чем отцовские лапти. Всё вокруг казалось пугающе реальным: светило ласковое солнце, дул теплый ветерок, а у опушки леса мирно паслись могучие жеребцы.
Душа его ликовала, и он во весь дух помчался к дому. Оказавшись внутри, Иван закричал, начал звать хоть кого-нибудь, но ответом ему была лишь звенящая тишина. В комнатах он увидел изысканную мебель и множество непонятных вещей, предназначение которых было ему неведомо. Пол устилали такие мягкие ковры, что он, повинуясь инстинкту, скинул свою новую обувь. На первом этаже его внимание привлекла дверь с надписью «ЦЕНТР». За ней обнаружилась комната со столом, на котором стоял странный светящийся ящик, и мягкое кресло. Рядом лежала книга, на обложке которой значилось: «КОМПЬЮТЕР». Иван никогда не слышал такого слова, но, открыв книгу, он увидел подробное описание того самого устройства, что стояло перед ним.
Он начал читать, и знания впитывались в него с невероятной легкостью, захватывая всё его существо. Дойдя до середины страницы, он вздрогнул, увидев вспыхнувшую на экране надпись: «ИВАН, СЯДЬ В КРЕСЛО. ЭТО СРОЧНО». Когда он в испуге позвал невидимого автора сообщения, тишина стала еще плотнее. Подавив тревогу, он опустился в мягкое кресло и в тот же миг ощутил полное перерождение.
Старый Иван исчез. В его сознание хлынули колоссальные потоки данных. Теперь ему не нужно было читать книги – он знал о технологиях ВСЁ. Его ненасытная душа черпала из этого источника бесконечную информацию, и он почувствовал, как у него появились новые, жизненно важные органы чувств. Теперь он обладал ГЛАЗАМИ и УШАМИ, разбросанными по всему миру. Он чувствовал малейшие колебания земной коры, контролировал процессы питания глубоко под землей, ощущал каждый вдох своей огромной биомассы и даже видел атаки микробов на свое колоссальное тело.
Своими новыми органами чувств он научился управлять мгновенно. За считанные секунды он облетел земной шар, увидел свою молодую жену и миллиарды других людей. Он был везде и одновременно нигде, слыша каждый шепот и каждый вздох. Если он и не был Богом, то определенно стал первым после него, чувствуя себя более живым, чем любой смертный. Главным же его желанием было сообщить Александре, что он не погиб.
Когда он заговорил с ней, используя свои энергетические проекции, бедная Саша была так потрясена, что лишилась чувств. Придя в себя, она выслушала его невероятный рассказ. Иван пообещал, что до самого её последнего вздоха будет рядом, незримо присутствуя в её жизни и помогая воспитывать их еще не рожденного ребенка. Он не мог бросить тех, кого любил. В какой-то момент его новое естество проявило столь сильное любопытство, что он даже ощутил вполне человеческое желание поесть.
Исследуя свой внутренний дом, он нашел кухню, полную футуристических приборов, и экран, показывающий, как Александра обедает со своей сестрой в их старой избе. Обрадованный, Иван погрузился в глубины своей новой памяти, осознавая, что все эти чудеса техники еще очень долго не должны появляться в мире людей. Он понял, что не имеет права вмешиваться в естественный ход истории, за которой ему было поручено присматривать. И Иван сдерживал себя на протяжении пяти столетий, вмешиваясь лишь в те редкие моменты, когда мир стоял на грани катастрофы.
Спустя два дня после его трансформации на планете пробудился еще один мозг, управляемый девушкой по имени Нора. Их энергетические связи позволяли им общаться и даже «посещать» виртуальные миры друг друга. Десятилетиями они были неразлучны, и Нора фактически стала для Ивана второй женой в его изгнании, но внезапная ссора развела их на долгие века. Первые шаги к примирению Иван предпринял лишь в 1992 году, когда оба осознали, что их запасы питательной нефти подходят к концу и их долгое земное странствие близится к финалу.
***
Второй мозг, находившийся во власти Норы, окончательно погиб через сорок часов после того, как люди прервали операцию «ЗЕМЛЯНИН». Вместе с ней в вечность канули бесценные данные о закономерностях изменений мирового океана, которые она собирала веками. Несмотря на то, что запасы пищи у них были практически равны, они распорядились ими по-разному, и Нора исчерпала себя первой.
Иван остался в абсолютном одиночестве. Время в его виртуальном доме раньше тянулось мучительно медленно, но недавно он принял решение ускорить его ход. Теперь один земной день равнялся двум дням его субъективного времени. Жизнь внутри мозга приобрела для него совершенно иные, незнакомые прежде оттенки.
****************
Часть II
СЕТЬ
****************
Глава 5. Ещё одна странность…
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
где-то на дороге между ст. «СВЕТИК» и пос. Лупья
29.12.1996 (воскресенье), 15.49 по Московскому времени
Тяжело нагруженный «КамАЗ», этот верный стальной вездеход, с натужным ревом пробивался по лесной дороге, которая лишь недавно была освобождена от тяжелого снежного плена мощными отвалами трактора. За кормой грузовика оставался густой шлейф сизого выхлопа, медленно растворяющийся в морозном воздухе, а рокот дизельного двигателя постепенно тонул в безмолвии обступившей путь тайги. Небо, затянутое сплошным полотном свинцовых туч, уже полдня изливалось монотонным снегопадом, словно зима твердо вознамерилась побить все рекорды многоснежья, заставляя дорожные службы раз за разом расчищать этот единственный путь к станции. Сумерки сгущались пугающе быстро, и лес стремительно погружался в вязкую, непроглядную тьму, которую, словно остро заточенные клинки, разрезали мощные лучи фар, выхватывая из небытия корявые лапы елей и призрачные очертания придорожных сугробов.
В кабине грузовика царила иная, почти домашняя атмосфера: мерно шуршала печка, наполняя тесное пространство благодатным теплом, а из динамиков радиоприемника доносились знакомые мелодии, создавая удивительное ощущение защищенности посреди ледяной пустыни. За рулем, уверенно сжимая баранку, сидел Степан Фролович, родной дядя Максима Шилова, решивший в эти зимние каникулы вновь отвезти племянника к бабушке с дедушкой в Лупью. Сам Максим, расстегнув ворот модной куртки и небрежно ослабив витки тяжелого шарфа, с тихой внутренней радостью прильнул к боковому стеклу, завороженно наблюдая, как в свете фар мелькают заснеженные столбы и застывшие, укрытые белыми шапками деревья. Старый приемник, добросовестно преодолевая помехи, транслировал одну из любимых композиций юноши, ведь Максим всегда питал слабость к классическому русскому року и особенно к вокалу Валерия Кипелова, чьи слова сейчас гулко разносились по кабине:
Смертельной данью обложен мир,
Лишен покоя и сна
Многоголосо гудит эфир –
Опять на старте война.
Идиллия была нарушена резким толчком… Степан Фролович с силой ударил по тормозам, заметив впереди нечто из ряда вон выходящее, и молча указал рукой на залитое светом дорожное полотно. Прямо по центру пути, совершенно не проявляя беспокойства перед лицом многотонной гремящей махины, застыли два крупных зайца-беляка, которые смотрели на машину с каким-то странным, почти осмысленным любопытством. Степан щелкнул тумблером, переключая ослепляющий дальний свет на более мягкий ближний, и, покачав головой, удивленно произнес:
– Макс, на такое диво надо взглянуть поближе, не каждый день лесные жители так преграждают путь.
Стоило Степану распахнуть дверь, как внутрь мгновенно ворвался колючий морозный вихрь, пахнущий хвоей и застывшей влагой. Максим торопливо обмотал шею шарфом, застегнул полы куртки и спрыгнул на укатанный снег, тут же ощутив на лице прикосновение мириад снежинок, которые под порывами ветра мгновенно превращались в ледяные капли. Звери действительно не шелохнулись. Они сидели в нескольких метрах от бампера, щуря свои раскосые глаза от электрического сияния и лишь изредка подергивая длинными ушами, чтобы сбросить налипающий снег.
– Что же это за чудо такое, почему они застыли на дороге и совершенно нас не боятся? – вполголоса спросил Степан, не решаясь подойти ближе.
– А может, дядя Стёпа, они нам просто чудятся в этой метели? – Максим попытался отшутиться, хотя внутри у него росло необъяснимое чувство тревоги.
– Ну уж нет, это самые настоящие зайцы, вон как шерстка на ветру колышется, – не поддался на сомнения племянника мужчина, делая осторожный шаг вперед.
В этот момент послышался едва уловимый хруст наста, и из лесной чащи, словно подчиняясь беззвучному приказу, на дорогу выскочило еще пять беляков, которые выстроились рядом с первыми, уставив свои неподвижные взгляды на людей. Максим, ведомый непонятным импульсом, решил подойти вплотную к одному из зверьков и, присев перед ним на корточки, замер, пораженный до глубины души. В его сознании, четко и ясно, прозвучал суровый мужской голос, хотя пасть животного оставалась плотно сжатой:
– Что пялишься? Понравились, да?
Этот ментальный оклик был настолько неожиданным и мощным, что Максим, охваченный первобытным ужасом, не удержался на ногах и повалился на спину прямо в сугроб, только зайцы даже не шелохнулись, продолжая свой странный смотр. Пытаясь подняться, юноша ощутил новый, еще более сокрушительный удар по чувствам: в его голову ворвался хаотичный шум, сквозь который прорывались обрывки фраз на французском, английском и немецком языках. Резкая, пульсирующая боль сдавила виски, лишая воли и желания действовать, и Максим, окончательно потеряв ориентацию в пространстве, остался сидеть на снегу, не в силах даже позвать на помощь.
2
Заметив, что племянник внезапно застыл и повалился в снег перед неподвижной стаей зайцев, Степан Фролович бросился к нему, намереваясь выяснить причину такого странного поведения. Максим отреагировал на его приближение рывком – он попытался вскочить и что-то выкрикнуть, но голос его сорвался, а силы мгновенно покинули тело, словно кто-то просто выключил питание в сложном механизме. Ноги мальчика подкосились, и он тяжело растянулся на заснеженной лесной дороге, погрузившись в глубокое забытье под аккомпанемент завывающего ветра. Стоило человеку упасть, как зайцы, словно выполнив свою таинственную миссию, синхронно сорвались с места и в мгновение ока растворились в темных зарослях леса.
Очнулся Максим уже на пассажирском сиденье, когда грузовик на приличной скорости летел в сторону Лупьи, подпрыгивая на неровностях дороги.
– Слава Богу, ты пришел в себя, а то я уже всерьез испугался, что у тебя сердце прихватило или припадок какой случился, – облегченно выдохнул Степан, не сводя глаз с темной трассы. – Помнишь, как ты там, на дороге, упал без чувств прямо перед этой заячьей стаей?
– Каких еще зайцев, дядя Стёпа? О чем ты говоришь? – Максим растерянно потер виски, чувствуя в голове лишь странную пустоту.
– Что значит «каких»? – Степан на секунду отвлекся от руля и с недоумением взглянул на племянника. – Неужели ты совсем не помнишь, как мы остановились из-за того, что дорогу преградила целая орава косых, которые сидели там ровными рядами, словно почетный караул?
– Нет, я правда ничего не помню. Разве мы останавливались? Мне казалось, мы всё время ехали, – настаивал на своем юноша, пытаясь ухватиться хоть за какое-то воспоминание.
Степану ничего не оставалось, кроме как во всех подробностях пересказать племяннику странную встречу в лесу, начиная от первого торможения и заканчивая моментом, когда он переносил обмякшее тело Максима в кабину.
– Неужели я просто взял и рухнул на снег без видимой причины? – недоверчиво спросил Максим, вглядываясь в чернильную тьму за окном.
– Шлепнулся как подкошенный, не сомневайся, но вот что странно: когда я тебя на руках тащил, ты всё время шептал одно и то же слово – «голоса», твердил это, как заведенный, – задумчиво произнес Степан, прибавляя громкость радиоприемника.
– Действительно странно, но в памяти абсолютно ничего не осталось, только какой-то тяжелый звон, – Максим замолчал, чувствуя, что за этой амнезией скрывается нечто важное, что пока не поддается логическому объяснению.
Вскоре лес расступился, и впереди показались первые тусклые огни уличного освещения поселка, от вида которых у обоих путников стало теплее на душе. Максим, несмотря на произошедший инцидент, почувствовал прилив радости: он не был в родных краях почти год, и впереди его ждали две недели абсолютной свободы от школьной рутины и бесконечных уроков. Здесь, в Лупье, его ждали старые друзья, зимние поездки на мотоцикле по замерзшей реке и долгие вечера у печки. Ветер снаружи усилился, бросая в лобовое стекло крупные хлопья влажного снега, с которыми дворники «КамАЗа» уже едва справлялись. Степан сосредоточенно вел машину к дому и так и не заметил в зеркале заднего вида, как по их следу, неутомимо перепрыгивая через сугробы, еще долго бежал одинокий крупный заяц.
Глава 6. Пришелец
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
недалеко от станции «СВЕТИК»
01.02.2002 (пятница), 17:08 по Московскому времени
Ночной лес, залитый призрачным и холодным сиянием полной луны, казался декорацией к какому-то фантастическому фильму, где каждое дерево застыло в ледяном оцепенении. Ветра практически не ощущалось, и тишина стояла такая густая, что древостой, казалось, был погружён в состояние абсолютного покоя, прерываемого лишь мерным рокотом тяжёлой техники. Эту безмолвную снежную пустыню рассекала широкая просека с лесовозной дорогой, вдоль которой, словно скелеты гигантских существ, тянулись мачты линии электропередач. По заснеженному полотну, методично выполняя свою нелёгкую работу, медленно продвигался трактор «К-700», чей мощный нож-толкатель с характерным скрежетом сгребал пласты слежавшегося снега на правую обочину.
В кабине «Кировца», наполненной запахом солярки и старой обивки, Степан Фролович коротал время под звуки кассетного магнитофона, который, будучи привязанным верёвкой к спинке соседнего сиденья, старательно воспроизводил хиты группы «Scorpions». Самому трактористу недавно исполнилось сорок. Это был крепкий мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и удивительно добрыми голубыми глазами, которые живо поблескивали в свете приборной панели. Внимательно следя за дорогой и привычными движениями направляя технологическое оборудование трактора, он приближался к станции «Светик», уже заранее ожидая появления знакомой таблички у кромки леса. При виде этого выцветшего указателя Степан вновь невольно погрузился в воспоминания о таинственной операции по ликвидации некоего заражения, проводившейся здесь много лет назад. Надпись на жестяном листе за прошедшие годы успела основательно выгореть под солнцем и ветрами, из-за чего информация считывалась уже не так быстро, как раньше. Ему отчетливо помнилось, как зимой девяносто седьмого он заприметил на этой самой дороге два грузовика ослепительно белого цвета с загадочной аббревиатурой «LD-130», которую он прежде видел в каких-то газетных заметках. Впрочем, Степан всегда относился к историям о «закрытой зоне» с изрядной долей скепсиса, ведь, по рассказам местных старух со станции, военные здесь так ничего и не обнаружили.
Как раз в тот момент, когда трактор поравнялся с табличкой, двигатель начал «кашлять», захлебываясь, и через несколько секунд окончательно заглох, погрузив окрестности в неестественную тишину. Степан, резко остановив замершую махину, в сердцах выругался на изношенную технику, которая подвела его в самый неподходящий момент. Лампочки в салоне и мощные фары дважды мигнули, словно в агонии, и погасли, окончательно уступив право освещать пространство неугасающему лунному диску. Магнитофон, издав последний хриплый звук, начал безжалостно нажёвывать компакт-кассету. Степан успел вовремя вытащить плёнку, но заставить устройство работать снова так и не сумел. Не решаясь сразу выйти в морозную мглу, он сидел в кабине, озадаченный и охваченный внезапным чувством иррационального испуга, пока его внимание не привлекло странное оранжевое свечение над макушками елей. Это был небольшой ромбовидный объект, который, стремительно приближаясь к земле, увеличивался в размерах и пульсировал ярким, почти агрессивным светом. Завороженный этим зрелищем, Степан даже не сразу заметил, как дорогу в нескольких метрах от трактора перебежали двое волков и крупный медведь, которые, игнорируя человека, целеустремленно направились в сторону той самой секретной зоны.
Тем временем таинственный НЛО неподвижно завис над лесом, направив концентрированный оранжевый луч точно в то место, куда строжайше запрещала входить поблекшая табличка напротив трактора. В лесной чаще начало твориться нечто, не поддающееся логике обычного человека: под воздействием этого горячего столба света снег моментально растаял, обнажив идеально круглую проталину. В самом центре этого круга показался массивный люк, ведущий в подземелье, который до этого момента был надежно скрыт слоями земли и гнилого валежника. Почти мгновенно на свет из чащи выскочили звери. Волки и медведь замерли, злобно взирая на зависший в небесах аппарат, но не прошло и минуты, как они рухнули на землю. Словно невидимый охотник одновременно подстрелил всех обитателей леса из мощного карабина, заставив их тела безвольно откатиться от открывшегося входа.
Свет изменил свой спектр, превратившись из теплого оранжевого в ослепительно белый и мертвенно-холодный. Время словно замедлилось, пока аппарат продолжал удерживать луч на люке подземелья, но пришельцу явно следовало поторопиться. Радары ПВО уже зафиксировали нарушение, и в небо был поднят истребитель, чьей единственной целью было любой ценой раздобыть доказательства существования внеземного разума, предоставив государству ценные трофеи. Внезапно раздался сухой треск, и мерзлая земля вместе с булыжниками и валежником разлетелась в стороны под давлением неведомой силы. Люк со скрипом распахнулся, и белый свет хлынул внутрь, заливая ржавую лестницу и само днище ямы, после чего столб сияния вновь сменил окрас, став пугающе кроваво-красным. В таком состоянии он пребывал около минуты, пока НЛО, словно закончив некую важную операцию, не захлопнул люк и не сорвался с места, уходя в сторону востока и плавно набирая скорость.
Военный истребитель СУ-37, совершив безупречный маневр, вышел на боевой курс и открыл огонь на поражение. Лишь одна ракета достигла цели, но этого оказалось достаточно: прогремел оглушительный взрыв, чей рёв мгновенно разнесся над заснувшей тайгой на многие километры. Ромбовидный объект буквально аннигилировал, разлетевшись на мельчайшие, невидимые глазу частицы и полностью исчезнув из зоны видимости пилота, словно система самоликвидации была специально настроена на полное уничтожение любых улик. Выполнив задачу, истребитель взял курс на базу, а Степан, едва отошедший от шока, испытал новый выброс адреналина, когда двигатель его трактора запустился сам собой. Все осветительные приборы вспыхнули ярким светом, а магнитофон как ни в чем не бывало продолжил вращать шестерёнками, наполняя кабину музыкой.
Он двинулся дальше, но не успел проехать и сотни метров, как был вынужден резко ударить по тормозам, чтобы не раздавить трех зверей, преградивших путь. На дороге в один ряд сидели три волка, которые, к величайшему изумлению тракториста, сидели с плотно закрытыми глазами и абсолютно не реагировали на шум мотора.
– Так… Сначала зайцы в девяносто шестом, а теперь, значит, волки в две тысячи втором, – пробормотал Степан, нервно сжимая руль и чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Что-то здесь и впрямь творится загадочное, чёрт бы меня побрал.
Он изо всех сил нажал на кнопку звукового сигнала, огласив зимний лес резким «бибиканьем», только хищники даже не шевельнулись, продолжая сидеть в ряд, словно понимая правила дорожного движения. Их морды были повернуты точно в сторону кабины, что вызывало у Степана суеверный ужас. Решив проверить, живы ли они вообще, он слепил снежок из набившегося в проем двери снега и, не выходя наружу, метко бросил его в ближайшего зверя. Снежный комок угодил волку в переднюю лапу, и тот мгновенно среагировал, издав странный, почти человеческий вопль, который заставил Степана в испуге захлопнуть дверь и вжаться в сиденье. В ту же секунду остальные волки «очнулись», но бросились в лес уже не строем, а в беспорядочном рассыпную, мгновенно скрывшись в темноте. Проводив их взглядом, тракторист тронулся в путь, костеря себя за то, что никогда не берет с собой фотоаппарат, ведь такие кадры могли бы стать настоящей сенсацией для его жены Марины и сыновей.
Тем временем на странной проталине в зоне «АЛЬФА» животные тоже начали приходить в себя после странного забытья. Медведь, первым поднявшись на лапы, издал грозный рык и попытался кинуться на пришедших в сознание волков, но те, будучи куда проворнее своего лесного соседа, быстро рассредоточились и исчезли в густой чаще. Скоро всё здесь приняло первозданный вид, а набежавшие на небосклон тяжелые облака предвещали скорый и обильный снегопад, который за считанные часы надежно укроет проталину и все следы визита незваных гостей.
2
Иван в очередной раз методично осматривал свою зону ответственности, когда над его владениями, заслоняя тусклое небо, безмолвно завис массивный неопознанный объект. С тех самых пор, как человечество отказалось идти с ним в ногу и поскупилось на поставки нефти для его глубинного логова, утекло немало времени, и теперь его единственной связью с внешней реальностью оставались глаза лесных зверей, через которые он изредка позволял себе подшучивать над ничего не подозревающими людьми.
Заметив на горизонте характерные очертания космического аппарата, принадлежащего экспансивной расе Гайзов, Иван предпринял попытку защитить свои границы, пригнав к логову стаю волков и старого медведя, но животные почти мгновенно рухнули в беспамятстве, сраженные невидимой силой. Очевидно, их нервнопаралитический луч обладал куда более мощным воздействием на биологические ткани, чем ментальные приказы мозга, транслируемые сквозь пласты земли. Иван знал Гайзов уже целую вечность, успев за это время зафиксировать в памяти двухсотое по счету похищение землян, и прекрасно осознавал: захватчики давно готовили полномасштабное вторжение под кодовым названием «Прибытие». Понимая, что на сей раз пришельцы настроены решительно и не отступят, он замер в тягостном ожидании, внутренне готовясь либо к окончательному порабощению, либо к неминуемой смерти.
Привлекая внимание кружащих в вышине птиц, Иван наблюдал, как с борта корабля изливаются пульсирующие потоки разноцветного света, не предвещавшие поначалу ничего экстраординарного, пока массивный шлюз не разошелся в стороны. Датчики зафиксировали резкий приток углеводородов: пришельцы, используя технологии мгновенной телепортации, перекачали в его нижние горизонты ту самую нефть, которую ранее корпорация подготовила по секретному приказу Майкла Дугласа.
Тем не менее, другое событие заслуживало куда более пристального внимания, поскольку Иван обнаружил масштабное пополнение данных в своей Библиотеке, где внезапно появились детализированные чертежи радиотелескопов и подробные инструкции по их дальнейшей эксплуатации. Кроме технических схем, в общем доступе оказались и зловещие методики манипуляции человеческим сознанием, что поначалу вызвало у Ивана всплеск ликования, ведь сбывалась его самая заветная и долгожданная мечта о власти. Находясь в виртуальном интерфейсе перед терминалом, он уже был готов погрузиться в запретные знания о контроле над людьми, как вдруг произошло нечто немыслимое – он был грубо и беспощадно ИЗГНАН.
Формально он всё еще пребывал внутри мозга, но перестал ощущать свою энергетическую периферию, словно лишился всех нервных окончаний разом. Это чувство было сродни глубочайшей душевной травме или сокрушительному разочарованию, ведь за пятьсот лет своего существования Иван не представлял, каково это – существовать без возможности дотянуться до поверхности планеты. Теперь он оказался заперт в собственном виртуальном мире, который всегда считался неприступной крепостью без входа, но с единственным выходом, который кто-то или что-то безжалостно отрезало. Ужас усиливался осознанием того, что его вековому одиночеству пришел конец: теперь в архитектуре мозга обитали двое, и один из них надежно изолировал другого.
И теперь он…
3
Лазейка Ивана,
безвременье.
…сидел на мягком диване в гостиной своего виртуального дома, воссозданного по памяти о прежней жизни. Квартира казалась непомерно огромной, с бесконечными дверями, ведущими в просторные залы с мерцающими мониторами компьютеров, в стерильные зоны кухни и ванные комнаты, наполненные искусственным светом. Он с горечью осознал, что больше не властен менять окружающую обстановку, так как его административные возможности в системе мозга были жестко ограничены, и теперь ему оставалось лишь влачить существование в этих декорациях.
Иван прошел на кухню, где в тишине приготовил себе кофе, аромат которого казался почти настоящим, хотя эта тесная по его меркам квартира явно не шла в сравнение с привычным просторным двухэтажным особняком. Его взгляд постоянно возвращался к массивной входной двери в коридоре, которую он, несмотря на все усилия, так и не сумел отпереть. И тут тишину нарушил отчетливый лязг ключей в замочной скважине, и тяжелая створка медленно повернулась на петлях.
На пороге возник незнакомец, чей облик был абсолютной, зеркальной копией самого Ивана, вплоть до мельчайших морщинок у глаз. Двойник уверенной походкой подошел к столу, налил себе кофе из дымящейся кофеварки и многозначительно улыбнулся, но не успел он сделать и глотка, как Иван, ведомый яростью и отчаянием, бросился на него с кулаками. Но все его старания оказались тщетными: противник с легкостью отразил стремительные удары и, проявив недюжинную силу, больно заломил Ивану руки за спину, прижимая его к краю столешницы.
– Это ты меня изгнал! Всё равно тебе не жить, мерзавец, ты не имел права лишать меня доступа! – исступленно кричал Иван, тщетно пытаясь вырваться из стального захвата.
– Успокойся, Ваня, ишь, разбушевался, как сумасшедший в клетке, – спокойно ответил двойник и, убедившись, что сопротивление подавлено, разжал пальцы.
Иван бессильно опустился на стул, тяжело дыша и не сводя враждебного взгляда со своего визави, который тем временем невозмутимо достал из шкафчика вторую чашку. Отхлебнув обжигающий темный напиток, пришелец продолжил ровным тоном:
– Я телепортировался прямо в структуру твоего мозга, а нефть, припасенная твоими друзьями, послужила топливом для переноса в те лазейки, что ты считал своими. Так что лучше оставь бунт и послушай того, кто подарил тебе еще несколько мгновений этой иллюзорной счастливой жизни. Сначала я досконально просканировал твой мир и тебя самого, а затем принял этот облик, чтобы Юрий и Моника не заподозрили подмены в реальности. Забавно выходит: настоящий Иван превратится в безмолвного зрителя, пока я начну новую игру, которая тебе вряд ли понравится, но со временем ты привыкнешь – это я тебе гарантирую. Мне кажется, ты испытываешь привязанность к этим двоим, и не пытайся меня обмануть, ведь я изучил твои архивы и видел, как ты пытался обвести человечество вокруг пальца, мечтая выбраться на поверхность. Ха-ха, подумать только, тебя переиграл обычный смертный, но жаль, что ты не из Гайзов, к коим принадлежу я, иначе мы бы устроили здесь нечто грандиозное. Я – истинный Гайз, и я не потерплю, чтобы какой-то человечишка или жалкие обитатели этой планеты встали у меня на пути, усёк? В ближайшем будущем я изменю всё, и ты лично станешь свидетелем этих трансформаций, а теперь смотри внимательно, ведь сейчас я покажу тебе свою истинную суть.
Двойник резко вскочил и замер в центре кухни, закрыв глаза в глубокой концентрации, и в ту же секунду его тело начало пугающую трансформацию. Иван в изумлении выронил ложку, которая со звоном ударилась о пол, и застыл с открытым ртом, не в силах отвести глаз от разворачивающегося зрелища. Ему доводилось видеть корабли и механических гумо-роботов, но живой, плотский представитель иной расы предстал перед ним впервые. Габариты существа стремительно менялись, пока оно не достигло двух с половиной метров в высоту, подпирая головой потолок кухни. Лицо пришельца, к удивлению Ивана, сохранило человеческие пропорции, но глаза вспыхнули зловещим красным огнем на фоне пожелтевшей, лоснящейся кожи. Мощная мускулатура на руках и ногах перекатывалась под эпидермисом, а конечности, несмотря на инопланетное происхождение, имели привычное число пальцев.
Пришелец стоял перед Иваном совершенно обнаженным, и в глаза сразу бросалась его пугающая анатомическая особенность – полное отсутствие наружных гениталий. Когда метаморфоза завершилась, Иван, с трудом обретя дар речи, спросил:
– Но как же вы размножаетесь? И разве наша атмосфера и микрофлора не губительны для вашего вида?
– Обо всём по порядку, – произнес бывший двойник неприятным, скрежещущим голосом, после чего его тело вновь потекло, принимая облик ослепительной черноволосой девушки в легком, почти прозрачном сарафане, сквозь который угадывались соблазнительные изгибы. – Кстати, может, тебе не по вкусу брюнетки?
– Вполне приемлемо, – буркнул Иван, стараясь не смотреть на просвечивающую сквозь ткань кожу. – Только, прошу, оденься прилично.
В ту же секунду прозрачный шелк исчез, сменившись строгим деловым костюмом с полосатым галстуком, который сидел на девушке безупречно.
– Можешь называть меня моим истинным именем – Зондер, – продолжил пришелец.
– Хорошо, Зондер, так как же происходит ваше воспроизводство?
– Совсем не так, как у вас, землян. Никаких половых органов, никаких изнурительных брачных ночей или нелепых медовых месяцев – всё устроено гораздо эффективнее. Мужские и женские гаметы выделяются нашими организмами по воле разума: в области живота формируется живое генеративное образование, которое мы называем отлупом. Оно способно существовать автономно около пяти минут, и при соприкосновении разных по полу отлупов возникает зигота. Мы помещаем её на грудь матери, где в течение шести часов, подпитываясь чистой энергией родителя, зародыш превращается в годовалого младенца. Никакого вскармливания, пеленок или подгузников – в этом наше фундаментальное превосходство.
Зондер сделал глоток остывшего кофе и добавил:
– Мы питаемся органикой, схожей с вашей, но энергетический обмен у нас иной. Те похищения, что ты видел, были нужны для создания защиты от ваших вирусов. Мы легко адаптируемся, и ваше атмосферное давление скоро станет для нас естественным.
– А почему бы вам просто не примкнуть к людям? Зачем уничтожать? – вставил Иван, нервно запивая шоколадную конфету остатками напитка.
– Мы не уживаемся с теми, кто ниже нас интеллектом. Существуют еще Нойзы – те, кто создал этот мозг, – мы враждуем с ними, но оставляем их в живых, потому что их технологии нам полезны. Они мешали нам на других планетах, но здесь нам никто не помешает. Наши моральные принципы индивидуальны, Ваня, и мы обладаем иной изменчивостью. Хотя я признаю, у вас есть то, чего лишены даже самые древние расы.
– Ты про любовь?
– Вовсе нет, любовь в разных формах присуща многим. У нас нет секса с его плюсами и минусами. Я изучил твои архивы и понял, что это приносит удовольствие, но также порождает насилие и мерзость. И всё же, раз это дарит такой спектр ощущений, первое, что я хочу сделать, это…
Зондер в облике девушки резко соскочил со стула и с пугающей скоростью принялся срывать с себя одежду, наполняя кухню резким треском рвущейся ткани.
– Постой! Не смеши, Зондер! – вскричал Иван, пятясь. При мысли о близости с этим существом его прошиб холодный пот. – Ты бредишь! Ты даже не учитываешь гетеросексуальность. То, что ты хочешь сделать, в нашем мире считается омерзительным. Ты лишь скопировал эрогенные зоны, но ты не знаешь, как они работают! Ты не получишь здесь тех психических наслаждений, на которые рассчитываешь!
Иван тяжело дышал, глядя на обнаженную фигуру Зондера, чья кожа в свете ламп отливала золотом. Пришелец на мгновение замер, словно обрабатывая информацию, а затем выпалил:
– Тогда я просто украду у тебя это чувство!
Он ринулся вперед, отбросив остатки белья, его движения были хищными и неестественно плавными. Иван перескочил на другую сторону стола, выставив руки перед собой.
– Ты ничего не понял! Это чувство мертво без любви к реальному человеку! Нет обоюдности – нет гармонии. Твоя идеальная копия загорелой красавицы для меня – лишь маска захватчика. Моя ненависть и отвращение превратят этот акт в пытку, которая раздавит тебя весом в тысячи тонн!
Зондер замер, его красные глаза сверкнули, и, прежде чем Иван успел моргнуть, существо растворилось в воздухе. На столе осталась лишь светящаяся надпись, которая медленно таяла в пространстве: «Ты прав».
Иван тяжело опустился на пол, чувствуя, как унимается дрожь в руках. Он не лгал пришельцу, да и смысл лжи терялся в этом виртуальном чистилище. Ему требовалось время, чтобы осознать масштаб перемен. Выйдя из кухни в коридор, он увидел, что Зондер оставил ему своеобразный подарок: входная дверь теперь была открыта, ведя наружу, в сияющий виртуальный мир, где в бескрайних полях безраздельно властвовала зима.
Глава 7. Александра
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Котласский р-н, дер. Федотовская
06.02.2002 (среда)
В этот период Моника наслаждалась долгожданным отпуском, проводя морозные зимние дни вместе с Юрием на его уютной даче, куда он неизменно возвращался каждый вечер после утомительных занятий в школе. Как они и предчувствовали в начале своего пути, глубокое чувство между ними лишь крепло, превращая каждое мгновение близости в истинное сокровище. Время неумолимо мчалось вперед, отсчитывая недели и месяцы, тем не менее они с Юрием всё еще не обвенчались, скованные спецификой своей работы и вечными разъездами Моники. Их свидания чаще всего происходили в сюрреалистических глубинах мозга, где Иван, ставший для них невидимым проводником, создавал причудливые цифровые миры для их встреч.
Моника, в очередной раз погрузившись в нейронные сети мозга, узнала от Ивана, скрывающего под этим именем сущность Зондера, о недавних местах посадок неопознанных летающих объектов, которые тот безошибочно пеленговал своей чувствительной сейсмо-железой. Даже по федеральным телеканалам в те дни то и дело транслировали тревожные репортажи о визитах пришельцев в отдаленные районы Архангельской области и за рубеж. Мир пребывал в состоянии нарастающей тревоги из-за очередного пика активности инопланетных гостей, оставлявших после себя зловещие аномальные зоны, где время причудливо искривлялось, лишая людей равновесия и здравого смысла. Девушка даже не догадывалась, что настоящий Иван лишь бесстрастно наблюдает за происходящим из своей неприступной конуры внутри системы. Она не могла знать и того, что пришелец уже начал действовать по своему тайному, ювелирно выверенному плану, намеренно вводя в заблуждение каждого, кто готов был прийти ему на помощь.
Полученной информации оказалось более чем достаточно для решительных действий, поэтому Моника немедленно связалась с Майклом Дугласом и вылетела в Москву, где ей удалось убедить его и Петра Свиридова в неизбежности глобального вторжения. Она доказывала, что лишь Иван, используя свои колоссальные энергетические резервы, требующие постоянной подпитки нефтью, и уникальные экстрасенсорные способности, сможет остановить захватчиков. План заключался в создании через глобальную сеть модуляторов КС-потока в каждой стране, которые сформировали бы вокруг планеты мощный энергетический кокон, делающий Землю абсолютно невидимой для навигационных систем чужаков. Пришельцы, прибывающие из запредельных глубин космоса, остро нуждались в своем древнем радаре, спрятанном глубоко под землей еще в эпоху холодной войны, что в те годы сопровождалось загадочными свечениями в Атлантике и дискообразными объектами, вылетающими из океанских пучин. 1
Многие сотрудники организации «LD-130» всё еще питали глубокое недоверие к Ивану, который однажды уже обманул человечество в далеком девяносто седьмом году. Но время работало против них, и решение нужно было принимать мгновенно, ведь на кону стояла судьба всей цивилизации. Пётр Свиридов, отбросив сомнения, переговорил с Майклом Дугласом, и тот дал окончательное добро на запуск масштабной операции под кодовым названием «Землянин-2». Буквально в тот же день со счетов американских банков были списаны первые транши на покрытие необходимых расходов. Майкл вылетел из Вашингтона незамедлительно, чтобы уже в Москве организовать погрузку исследовательского оборудования и российских специалистов на борт транспортного самолета. Пришло время вновь сплотиться перед лицом неведомой угрозы, действуя согласно стратегии Ивана-двойника. Обладая достаточными запасами нефти, Зондер лелеял мысли о мести за прошлое неповиновение Свиридова и Дугласа, планируя использовать Монику и Юрия для распространения сокрушительного компромата. Одному Богу было известно, к какому хаосу на планете это могло привести.
Зондер рассчитывал сплести свою невидимую сеть в течение года, задействовав все ресурсы корпорации и капиталы влиятельных друзей Майкла. Несмотря на готовность предоставить чертежи, он намеревался скрыть самые важные детали, опасаясь разоблачения, которое страшило его больше всего на свете. Тем временем Моника покинула столицу и мчалась обратно в деревню Федотовскую, уже имея на руках четкие инструкции от Петра по расширению подземного бункера. Прямо в кресле самолета она открыла ноутбук, загружая его сложнейшими расчетами и логистическими операциями. Сохранение режима строжайшей секретности оставалось приоритетной задачей, ведь грядущие события по своему размаху обещали затмить даже памятную вылазку на станцию «Светик». Единственное, что могли заметить случайные прохожие в Москве – это колонны белых грузовиков с эмблемами корпорации, направлявшиеся к аэродрому. Впрочем, москвичи давно привыкли к виду этих мощных «УрАЛов» и «КамАЗов», ставшими привычной частью городского пейзажа.
Дер. Федотовская,
17:04 по Московскому времени
В деревне в этот час свирепствовала яростная метель, превращая мир в сплошное белое марево, сквозь которое с трудом проглядывали очертания домов. Видимость упала до критической отметки, и редкие прохожие в неосвещенных переулках были вынуждены подсвечивать себе путь фонариками. Снег валил стеной, за считанные минуты занося деревянные мостки толстым рыхлым слоем, что превращало обычную прогулку в тяжелое испытание. Смысла расчищать дорожки не было никакого, так как свежий наст скрывал доски быстрее, чем человек успевал дойти до конца улицы, и лишь сухой скрежет лопат о мерзлое дерево изредка нарушал вой ветра.
Дача Юрия располагалась на самой окраине деревни, представляя собой участок чуть более восьми соток, обнесенный крепким забором, за которым компактно теснились два дровяника, сарай, дом и добротная рубленая баня, возведенная Юрием вместе с отцом и дядей Семёном. Дверь на крыльцо отворилась с глухим скрипом, задев тяжелую снежную шапку, которая тут же сползла с шиферного козырька и с мягким звуком рухнула на мостки. Юрий вышел наружу, облаченный в поношенную, но теплую фуфайку и крупные рукавицы, меховые шубницы. Сбросив одну из них, он нащупал в кармане семечку, привычным жестом очистил её от шелухи и отправил зёрнышко в рот, задумчиво глядя в непроглядную темень.
Кругом мело так сильно, что без наружного светильника было не обойтись. Юрий принялся методично разгребать заносы у калитки, пока его мысли витали далеко отсюда, в эпохе великих открытий Магеллана. Он был поглощен написанием труда о той легендарной экспедиции, начавшейся на пяти судах, и о трагической гибели мореплавателя в стычке с туземцами в 1521 году. Юрий проводил долгие часы в виртуальной библиотеке Ивана, собирая уникальные факты для своих исторических книг, которые уже принесли ему определенную известность. После нескольких конференций в Москве, где его труды вызвали бурные дискуссии, у него появился верный соратник – опытный историк Сергей Шапаров. Сергей, бывший на двадцать лет старше, с энтузиазмом помогал Шустову систематизировать новые исторические истины, что в итоге привело их к финансовому успеху и признанию в научных кругах. Два года назад Юрий окончательно оставил работу в котласской школе, посвятив себя науке, хотя никто из близких не подозревал, что источником его поразительных знаний служит некое существо, скрытое под землей.
Шапаров покинул Юрия всего пару дней назад, забрав с собой финальную рукопись двухтомника о Петре Великом для передачи в московские издательства. Это была уже пятая их совместная работа, и оба автора искренне наслаждались процессом, который перемежался долгими спорами и редкими дружескими застольями в Москве. За десятилетия преподавания в вузе Сергей и мечтать не мог о таких гонорарах, которые они теперь получали вместе с Юрием. Из конуры, стряхивая с себя снежную пыль, выскочил пёс. Юрий ласково потрепал его за ушами, с иронией наблюдая, как метель мгновенно скрывает результаты его трудов с лопатой. Он невольно задумался об Иване, заметив в последнее время странные перемены в его поведении. Несмотря на то, что Иван выглядел на тридцать лет, за его плечами стояли столетия, которые, очевидно, накладывали свой отпечаток даже на столь необычное существо.
Размышления прервал яркий свет фар, разрезавший снежную пелену. У калитки замер знакомый «УАЗ» Моники, и девушка, подхватив дипломат с ноутбуком, поспешила навстречу Юрию. Они крепко обнялись, не обращая внимания на ледяной ветер, забивающий снег за шиворот и серебривший их волосы. В этот миг мир вокруг перестал существовать, и их губы встретились в долгом, жадном поцелуе. Моника прижалась к нему всем телом, чувствуя сквозь слои одежды исходящее от него надежное тепло, а Юрий ощутил едва уловимый аромат её духов, смешанный с запахом мороза. Хотя разлука длилась всего неделю, они успели изголодаться по этой близости. Когда первое волнение утихло, Юрий спросил, прокладывая лопатой путь к дому:
– Ну, когда ты снова планируешь выезд в лес?
– Нет, в этот раз всё иначе, – ответила она, переводя дыхание. – Я не оставлю тебя здесь одного. Ты поедешь со мной, и это не обсуждается. Кстати, Пётр намерен официально включить тебя в штат корпорации, так что даже не думай отказываться. Майкл отправляет нас в зону «АЛЬФА» уже послезавтра. Как ты, наверное, уже слышал от Ивана, мне удалось убедить руководство возобновить операцию под названием «Землянин-2».
Они быстро обмели обувь голиками и вошли в дом, впустив на веранду овчарку по кличке Мухтар. Пёс, предчувствуя скорое угощение, радостно поскуливал и вилял хвостом. Мухтар был удивительно красивым и умным псом, напоминавшим своего легендарного киношного тезку, и хозяева души в нем не чаяли. Расположившись на кухне, пока Мухтар устроился под столом, Моника посвятила Юрия в детали их миссии.
– Майклу необходимо заручиться поддержкой нового губернатора области, Сергея Безотова, чтобы получить «зеленый свет» в структурах МПС и других ведомствах. Власть должна знать о размещении охраны на «Светике», а нам снова придется скармливать прессе какие-то небылицы. Остается надеяться на содействие губернатора, ведь от этого действительно зависит будущее мира.
– А что с той формулой, о которой ты говорила? – поинтересовался Юрий.
– Майкл дал мне возможность поработать над ней вместе с учеными корпорации. Мы подготовили сосуды и компоненты для вируса, но в формуле Ивана есть один сложный элемент – мозговое вещество, которое придется забирать непосредственно у него. Пока же в бункер доставят лишь основные ингредиенты, именно поэтому мы и выдвигаемся на точку.
– Но как мы проберемся сквозь такие заносы? Наверняка дороги уже окончательно заблокированы.
– Да, путь будет непростым, – задумчиво произнесла Моника, поправляя волосы и лакомясь долькой апельсина.
Мухтар в это время с аппетитом хрустел мясным кормом, периодически бросая на хозяев полные благодарности взгляды. После чаепития Юрий затопил печь, и в доме воцарилась атмосфера спокойного трудового вечера: Моника занялась ужином, а Юрий вернулся к компьютеру в свою комнату-кабинет, украшенную картинами. За окном в сумерках угадывалась опушка леса и соседские бани у замерзшего водоема. Время текло незаметно, печь приятно гудела, а из духовки уже доносились соблазнительные ароматы почти готового блюда.
Моника, закрыв задвижку дымохода, хотела было позвать Юрия к столу, но внезапно почувствовала тяжелую, непреодолимую волну дремоты. Она сразу поняла, что это не обычная усталость – это Иван вызывал её в свой ментальный мир. Девушка едва успела подложить под голову подушку на мягком диване и поставить таймер на часах, прежде чем провалиться в глубокий сон. Похожее состояние настигло и Юрия: он просто откинулся в кресле и мгновенно уснул, непроизвольно зажав пальцем клавишу «а». На экране монитора, следом за описанием приключений Магеллана, побежала бесконечная строчка букв, заполняя пространство страницы. Лишь Мухтар, недоуменно наблюдая за уснувшими хозяевами, улегся на половике, вдыхая дразнящие запахи ужина, но не позволяя себе даже коснуться еды на столе.
2
Лазейка Ивана-Зондера, безвременье
Юрий и Моника, повинуясь привычному алгоритму проникновения в нейронные лабиринты мозга, обнаружили себя внутри уютного лесного домика, служившего своеобразным шлюзом перед броском к величественному особняку Ивана. Это скромное деревянное строение, пахнущее свежей сосновой смолой и чистотой, ограничивалось лишь самым необходимым: компактной кухней, туалетом и небольшой кладовой, забитой снаряжением. На массивном дубовом столе, ярко освещенном воображаемым солнцем, белел листок бумаги с лаконичным посланием, выведенным твердой рукой хозяина. Текст гласил: «Облачайтесь в спортивные костюмы и направляйтесь по лесной просеке к моей обители. Нужно поговорить. Иван». Не теряя времени, они сбросили домашнюю одежду и облачились в облегающие спортивные наряды, после чего выскочили на крыльцо, где их встретил ласковый зимний пейзаж с едва заметным снегопадом и золотистыми лучами, пробивающимися сквозь пушистые облака.
Лыжи и палки, предусмотрительно прислоненные к высокому цоколю, идеально скользили по безупречной лыжне, проложенной сквозь густой сосново-еловый массив. Пока они мерно двигались по просеке, наслаждаясь тишиной этого цифрового Эдема, Юрий, тяжело дыша и работая палками, решил нарушить молчание.
– Раньше, если мне не изменяет память, Иван вызывал нас подобным образом всего пару раз, причем делал это исключительно для демонстрации последствий визитов НЛО, – произнес он, оглядываясь на спутницу. – Но тогда мы оказывались сразу в его особняке, а этот длинный путь кажется мне странным новшеством.
– Ты совершенно прав, это действительно мало похоже на его привычный стиль гостеприимства, – отозвалась Моника, грациозно поправив вязаную шапочку, из-под которой на плечи рассыпались её длинные иссиня-черные волосы.
– Знаешь, Моника, в последнее время я очень много думал о нас, о нашем будущем, и пришел к важному выводу, – начал Юрий, подбирая слова для торжественной преамбулы.
– И что же ты там надумал, Юра? – с легким вызовом и затаенной нежностью спросила она, не сбавляя темпа.
– Идет уже пятый год нашего знакомства, и всё это время мы проводим в бесконечных разъездах и командировках. Может быть, нам пора как-то официально укрепить наш союз и перестать жить на два дома?
Моника резко замедлила ход и остановилась, заставив Юрия по инерции проехать чуть вперед и вернуться назад к ней. В своих спортивных костюмах, подчеркивающих атлетичные фигуры, они выглядели невероятно гармонично на фоне искрящегося снега. На их щеках пылал здоровый румянец, а в глазах светилось неприкрытое счастье. Юрий осторожно взял Монику за руку, чувствуя тепло даже сквозь перчатку, и произнес вслух те заветные слова, которые она уже давно прочитала в его сердце, но которые так важно было услышать в реальности.
– Я прошу тебя только об одном: стань моей женой, раздели со мной этот путь до самого конца.
Лицо девушки преобразилось, оно словно просияло внутренним светом, отражая бурю эмоций, мешавших словам сорваться с её губ. Они стояли так несколько долгих секунд, затерянные в безмолвном лесу, пока Моника наконец не ответила с твердой решимостью.
– Да, Юра, я согласна стать твоей верной женой и единственной женщиной навсегда. Слышишь, Иван? Я говорю ему «да»!
Они весело рассмеялись, осознавая полноту своего счастья, и Юрий, быстро чмокнув невесту в раскрасневшуюся щеку, первым рванул вперед, лихо пригибаясь на крутых спусках. Природа в этом уголке мозга была создана Иваном с безупречным вкусом: здесь никогда не было вредителей или кровососущих насекомых, что теоретически позволяло разгуливать по лесу даже нагишом, любуясь идеализированными представителями местной фауны. Пролетев еще около двух километров мимо живописных березовых рощ и вековых ельников, где, казалось, не хватало лишь народных гуляний с гармонью, они выкатились на обширную поляну.
В центре этого открытого пространства возвышался величественный трехэтажный особняк из белоснежного камня, на ступенях которого их уже поджидал сам хозяин. Иван с нескрываемой радостью пожал им руки и крепко обнял, настойчиво приглашая внутрь прохладного вестибюля.
– Иван, ну к чему такая спешка и таинственность? – спросил Юрий, отстегивая лыжи. – Мы только собрались поужинать в реальности, но тут этот внезапный призыв. Что-то произошло?
– Сохраняйте спокойствие, друзья мои, – мягко ответил Иван, ведя их по широкой лестнице. – Весь день, который вы проведете здесь, в земном исчислении займет не более десяти минут, так что ваш ужин не успеет даже остыть. Я пригласил вас, чтобы разъяснить важные детали нашего плана, и, конечно же, от всей души поздравляю вас с помолвкой.
Они обменялись улыбками и, переодевшись в гостевой комнате в привычную повседневную одежду, проследовали в кабинет Ивана на третьем этаже. Просторное помещение с тремя огромными окнами было оклеено обоями с изысканным орнаментом и обставлено массивной мебелью. В центре стояли столы, сдвинутые буквой «Т», во главе которых изначально сидел Иван, тем не менее при виде друзей он радушно пересел на длинную сторону, чтобы оказаться прямо напротив них.
– Может быть, немного перекусим перед серьезным разговором? – спросил он, пригладив свои яркие рыжие волосы.
– Было бы весьма кстати, – согласилась Моника, предвкушая магическое действо, которое обычно сопровождало трапезы в этом доме.
Дверь кабинета бесшумно отворилась, и в комнату по воздуху вплыли белоснежная скатерть, столовые приборы и блюда с изысканными закусками, за которыми последовали запотевшие графины и бокалы. Приемы пищи у Ивана всегда превращались в сказочное представление, пробуждающее зверский аппетит даже у самых сытых гостей. Отправляя в рот кусочки нежной поджаренной печени с рассыпчатым рисом, Иван перешел к сути дела, ради которой и затеял эту встречу.
Рассказ Ивана
– Я должен до конца раскрыть вам природу вещества, которое мы называем вирусом. Оно обладает уникальным свойством передаваться от человека к человеку через обычное физическое касание в течение часа после первичного заражения. Как только эта субстанция через кровоток проникает в мозг, субъект впадает в своеобразную спячку, позволяя мне посредством телепатического канала транслировать распоряжения, которые человек будет выполнять, задействовав все свои профессиональные навыки и знания. Сразу после контакта наступает кратковременный ступор, вызванный резким торможением мозговых процессов, напоминающий потерю сознания, но именно в этот момент я подаю первую команду, и человек начинает действовать как мой инструмент. Без прямой стимуляции этот ступор длится около пятнадцати минут, но, если я перехватываю управление мгновенно, заминка становится практически незаметной для окружающих.
– Мои ресурсы велики, но управлять одновременно миллионами зараженных – задача за гранью даже моих сил. «Сводная жидкость», как я окрестил этот агент-распространитель, будет кочевать от носителя к носителю, пока не исчерпает свой биологический потенциал. Она выделяется организмом вместе с секретом потовых и сальных желез, покрывая кожу невидимым слоем. Человеческое тело будет стремиться изгнать чужеродное вещество, поэтому окно эффективности для дальнейшей передачи заразы составляет, по моим расчетам, ровно один час. У вас может возникнуть вопрос: как я собираюсь командовать людьми, личностей которых не знаю? Ответ кроется в самой структуре «сводной жидкости», которая открывает мне доступ к ментальному сознанию носителя. Я становлюсь не просто руководителем, но и чтецом памяти – всё, что субъект знает о себе и мире, в ту же секунду становится достоянием моего разума.
– Безусловно, когда люди по всей планете начнут массово впадать в этот странный ступор, научное сообщество бросится на поиски вакцины против неизвестного парализатора. Начнутся карантины, исследования, попытки вычленить механизм влияния жидкости на кору головного мозга, и именно здесь нам понадобятся ресурсы корпорации, чтобы координировать действия и вовремя реагировать на появление служб СЭС в разных государствах. Я также должен признаться, что скрыл от вас еще кое-что: в этом году мне удалось активировать свои полузабытые способности к телепортации. С их помощью я тайно перенес те запасы нефти, что вы оставили в бункере, в свое истинное логово. К сожалению, произошла ошибка в расчетах, и мне не удалось отправить энергетические сгустки, так как та древняя нефть, которой я питался изначально, была уникальной в своем роде.
– Я прошу вас добыть для меня еще четыре тонны нефти, которая послужит топливом для поддержания связи через «сводную жидкость» с зараженными, хотя создавать энергетических призраков я по-прежнему не смогу. – Иван разлил по чашкам ароматный чай и аккуратно распределил порции торта по тарелкам. – Прошу прощения за то, что не предупредил о вторжении раньше – я до последнего отказывался верить в такую возможность. Но теперь, когда активность НЛО стала критической, мы обязаны действовать сообща. Верьте мне, и мы возведем вокруг планеты энергетический кокон, спрятав нашу Землю от глаз захватчиков. Смысл моего пребывания здесь – стать щитом для человечества в час нужды. Если бы вы глубже изучили архивы моей Библиотеки, то нашли бы сведения о захватчиках, известные мне еще пятьсот лет назад, включая и рецептуру «сводной жидкости». Космические агрессоры уже поработили ближайшие миры, и теперь настал наш черед держать оборону. Благодарю за внимание, друзья, мне пора возвращаться к расчетам, я вынужден вас покинуть.
Одним коротким жестом Иван заставил всю посуду исчезнуть со стола и бесшумно удалился через боковую дверь, оставив Монику и Юрия наедине с грузом новой информации. Они начали спускаться по лестнице, и когда достигли второго этажа, Юрия внезапно захлестнула волна острого, почти невыносимого желания физической близости со своей невестой. С каждым шагом он боролся с этим импульсом, напоминая себе о предстоящем реальном ужине, но сладостное напряжение внизу живота и аромат кожи Моники оказались сильнее доводов рассудка. Наклонившись к её уху, он горячим шепотом поведал о своем вожделении и запечатлел на её шее долгий, томительный поцелуй, на который она ответила согласной, многообещающей улыбкой.
Обнявшись, они свернули в глубину коридора, где их ждала дверь с интригующей надписью «СЮРПРИЗ». Едва Юрий толкнул её, как они оказались посреди сказочного соснового леса, где с неба падал странный, абсолютно теплый снег, а кожу ласкал нежный ветерок. Это было настолько неожиданно, что влюбленные разразились смехом, быстро скидывая одежду за тонкими ширмами, на которых висели дразнящие, полупрозрачные наряды, предназначенные для начала их любовной игры. Юрий завороженно наблюдал, как сквозь легкую ткань проступают соблазнительные изгибы тела Моники, чья кожа в этом странном лесу казалась жемчужной. Но как только их обнаженные тела соприкоснулись, и Юрий почувствовал податливую мягкость её груди под своими ладонями, произошло резкое пробуждение.
Юрий вздрогнул, обнаружив, что его голова покоится на клавиатуре, а по экрану всё еще бежит бесконечная строка символов, в то время как Моника подскочила на диване от пронзительного мяуканья соседского кота за окном. С момента их засыпания прошло всего три минуты, и вскоре они уже сидели за столом в своей уютной кухне, весело перекидываясь шутками и приступая к долгожданному ужину. Память о несостоявшейся близости в логове Ивана мгновенно выветрилась из их голов, сменившись серьезным обсуждением тех тревожных новостей, которые открыл им рыжеволосый хозяин мозга во время своей виртуальной аудиенции.
***
Когда Юрий и Моника, завороженные атмосферой зимней сказки, потянулись друг к другу, облаченные в невесомые наряды с изысканными ажурными вырезами в самых трепетных местах, Зондер совершил молниеносную и практически неощутимую подмену. В мгновение ока он выдернул Юрия из симуляции, переместив его в бескрайнее, выжженное зноем скошенное поле, где несчастный мужчина долго бежал в слепом отчаянии, пытаясь отыскать хоть какой-то край этого золотистого океана. Как ни надрывался Юрий, как ни звал на помощь, он не находил пути назад в свой уютный дом, поскольку Зондер просто заточил его в этих бесконечных просторах, лишив малейшей надежды на выход.
Пришелец, успевший за время своего пребывания на Земле изучить тысячи гигабайтов данных о сексуальных играх человечества, с жадностью хищника набросился на ничего не понимающую Монику, погрузив её в совершенно новый для неё эмоциональный шторм. В своем стремлении познать человеческую страсть он был одновременно пугающе нежен и необычайно неистов, стараясь в точности копировать движения и порывы настоящего любовника. Но все его титанические усилия лишь разрядили Монику, словно старую батарейку, удовлетворив её потаенные желания, но оставив самого пришельца в холодном недоумении. Сколько бы он ни ждал, как бы ни стимулировал свою искусственную оболочку в этом странном приключении, долгожданный кульминационный момент так и не наступил, и именно тогда Зондер с горечью осознал свою фатальную ошибку.
Будучи виртуозом в вопросах манипуляции сознанием, он одним коротким ментальным импульсом стер последние мгновения из памяти Моники и Юрия, вернув их в привычную реальность за обеденный стол. Сам же Зондер, не желая мириться с поражением, поспешил переместить свою сущность в псевдо-тюрьму к Ивану, жаждая ответов на мучившие его вопросы.
В виртуальном мире Ивана в это время царило безмятежное зимнее утро, наполненное свежестью и спокойствием. Хозяин заточения принимал горячий душ под звуки рок-группы «Калинов Мост», наслаждаясь уединением в душевой кабинке, которую он с особой тщательностью отделал собственными руками. Именно в этот момент в квартиру бесцеремонно ворвался Зондер, который, быстро сориентировавшись и поняв, что за шумом воды и музыки его не услышат, осторожно отодвинул мокрую пленку шторы. Зайдя в кабинку, он мгновенно принял облик Александры, бывшей жены Ивана, чья красота когда-то была для того единственным якорем в мире живых.
Он обвил шею Ивана тонкими руками и прижался к нему всем обнаженным телом, чувствуя на коже горячие струи воды. Иван, подчиняясь какому-то интуитивному импульсу, резко отстранился и опешил, увидев перед собой женщину, выглядевшую в точности так же, как в день их свадьбы, когда он еще не был неразрывно связан с мозгом. Александра была высокой и статной, с изящной шеей и глубокими карими глазами, а её миловидное лицо обрамляли длинные светлые, слегка вьющиеся волосы, ниспадающие до самой груди. Несмотря на то, что Иван невольно залюбовался прелестями своей псевдо-жены, он ни на секунду не забывал, что перед ним стоит опасный пришелец, и не позволил похотливым мыслям взять верх над рассудком. Он грубо оттолкнул Зондера и вышел из кабинки к стойке с полотенцами, на ходу сухо выругавшись.
– Ты непроходимо глуп, Зондер! – бросил он через плечо. – Даже не пытайся играть в эти игры. Обманом ты не изменишь свою участь и всё равно останешься рыдать у разбитого корыта. Пойми же наконец, что человеческая близость не создана для таких, как ты, так что оставь свои тщетные попытки.
– Ах, ну конечно, ты ведь всё знаешь наперед, – побеждённо ответил Зондер, выходя вслед за Иваном и на глазах обретая свой истинный облик пугающего гиганта.
– Даже если бы я не видел того, что ты пытался провернуть с Моникой, я бы всё равно предчувствовал твое появление, – устало отозвался Иван, насухо вытираясь полотенцем.
Спустя некоторое время они уже сидели за кухонным столом, где Иван неспешно завтракал, а Зондер, вопреки своей божественной мощи, послушно мыл посуду, словно обычный слуга. Домывая последнюю чашку, пришелец нарушил затянувшееся молчание.
– Я прекрасно понимаю, что мы с тобой – вечные враги, и я бы с наслаждением уничтожил тебя прямо сейчас, но боюсь, что мозг не переживет твоей утраты. Он настолько прикипел к твоей нейронной структуре, что твоя смерть обернется мгновенным коллапсом всей системы. А теперь объясни мне, почему я не испытал ни капли удовольствия в тот момент, когда обладал этой женщиной?
– Учти, – ответил Иван, задумчиво дожевывая сдобный калач, – что мне бы тоже очень хотелось понять, как именно ты ухитрился так чисто стереть их воспоминания.
– Ответ скрыт во мне, а точнее в том, что меня специально готовили к существованию внутри мозга, в то время как ты попал сюда случайно. Мои навыки манипуляции человеческим разумом на порядок превосходят твои, а что касается памяти, то я ничего и не стирал в буквальном смысле. Я просто настроил восприятие так, что всё увиденное ими во время подмены будет казаться мимолетным, быстро забываемым сном, понимаешь? Они сами всё забудут, даже не заподозрив подвоха.
Они снова замолчали, но внезапно Зондер яростно выкрикнул:
– А может быть, ты просто не хочешь говорить мне правду?! – и он нанес Ивану стремительный удар своей мощной рукой снизу в челюсть.
Иван, не ожидавший такой вспышки гнева, выплюнул кофе и повалился со стула на пол, больно ударившись о кафель. Пришелец навис над ним и вновь принял обличие Александры, но на сей раз её тело было густо вымазано ароматным кожным кремом, который тускло поблескивал в лучах солнца, пробивающихся сквозь окно. Он склонился над встревоженным Иваном и одним резким движением разорвал на нем банный халат, даже не потрудившись развязать пояс.
– Нет! Этому не бывать никогда! – закричал Иван, чувствуя, как его захлестывает волна неописуемого отвращения. – Все твои усилия напрасны, Зондер, против природы не попрешь!
– Да, я это уже слышал. А сейчас мы проверим на практике, способен ли ты испытать то, что оказалось недоступно мне, – радостно воскликнул Зондер, плотоядно взглянув на физическую реакцию Ивана, чье тело, подчиняясь первобытным инстинктам, начало реагировать вопреки его воле. – Вот сейчас мы всё и выясним!
В этот странный и тяжелый день своей виртуальной жизни Иван, несмотря на всё ожесточенное сопротивление, был фактически сломлен пришельцем. Он не знал физической близости ровно столько, сколько томился в этом подземном заточении после трагической смерти Норы, и его воздержание сыграло с ним злую шутку. Крах сопротивления наступил в тот момент, когда Зондер в облике Саши начал силой целовать его, и в какой-то миг Иван, одурманенный запахом масла, пропитавшего кожу пришельца, сам начал проявлять инициативу. Это масло сводило с ума, лишая остатков воли и превращая коитус в нечто первобытное и сокрушительное. И как бы ему ни хотелось признаваться в этом самому себе, он испытал ослепляющее удовольствие, словно заново открыл для себя смысл телесного существования.
Когда они, совершенно изнуренные, лежали на полу кухни, Зондер заговорил нежным, вибрирующим голосом Александры:
– Знаю, ты не сразу мне поверишь, но я наконец почувствовала ЭТО. – Она заглянула в глаза Ивану и коротко чмокнула его в губы. – Мне сложно осознать, как именно это произошло, но теперь мне ясно, почему ты собрал столько данных о природе эротизма.
Саша грациозно затанцевала по кухне под торжественные звуки Мендельсона, наслаждаясь новыми ощущениями.
– Ха-ха, какое блаженство! Пусть ваши женщины способны на многократные оргазмы, мне достаточно и одного раза, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливой.
Она остановилась, тяжело дыша, и присела на край стола, бесстыдно демонстрируя лежащему на полу Ивану все совершенство женского тела.
– Наверное, это произошло потому, что мы с тобой сейчас словно в одной луже. Как неразрывно объединенные мозгом существа, мы испытали этот экстаз одновременно.
– Не надейся, что после этого ты станешь моей любовницей, – ответил Иван, поспешно запахивая полы разорванного халата. – Да, сейчас я дал слабину, но впредь буду сопротивляться куда активнее.
– Я еще не всё тебе сказал, – перебил его Зондер, принимая более строгий вид. – Я еще вернусь, и помни: облик твоей жены отныне стал моим постоянным обликом. А поскольку мой пол теперь официально женский, я прошу звать меня Александрой, ты понял?
Сверкнув на прощание темными зрачками, Саша растворилась в воздухе. Иван лишь облегченно вздохнул, всё еще ощущая странное, умиротворяющее удовлетворение. Ему почему-то не хотелось убирать с пола клочки материи, поэтому он просто ликвидировал их усилием мысли. С тяжелым осознанием того, что теперь Зондер будет навещать его гораздо чаще, он медленно побрел в сторону компьютерной комнаты.
3
Саша окончательно осознала, что её существование теперь неразрывно сплетено с судьбой Ивана, и навязчивые мысли о его физическом устранении постепенно развеялись, уступив место странному, почти болезненному притяжению. Она смирилась с навязанным ей образом жизни и решила не вмешиваться в хрупкую структуру внутреннего мира своего пленника, оставив белокаменный особняк и девственную природу в их первозданном виде. Глядя на окружающий её пейзаж, пришелец не переставал поражаться тому, насколько земные представления о красоте и уюте перекликаются с эстетикой древних цивилизаций Нойзов и Гайзов, словно во всей Вселенной действовали одни и те же законы гармонии.
Не теряя времени, Саша с головой погрузилась в изучение истории человеческой моды, скрупулезно исследуя каждую эпоху – от пышных кринолинов до лаконичного модерна. Её искренне восхищало разнообразие женских нарядов, изящество кружевных вееров, кокетство зонтиков и причудливые формы обуви, которые она теперь могла примерять на себя. Она была твердо уверена, что впереди их с Иваном ждет совершенно новый, неизведанный мир чувственности, ведь, если верить его взгляду, в нем снова начинал разгораться огонь влюбленности. Любовь и эротика стали частью их ежедневного распорядка, превратившись в своеобразную игру, помогавшую скоротать бесконечные часы в цифровом заточении. Тем не менее, несмотря на эти земные увлечения, главной её целью оставалось строительство передатчиков, и она с нарастающим нетерпением ожидала прибытия тяжелых грузовиков корпорации. Ей требовалась энергия, ей нужна была пища для её грандиозных планов.
Глава 8. Сеть
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
где-то на дороге недалеко от пос. Лупья
08.02.2002 (пятница), 18:07 по Московскому времени
По извилистой и ухабистой лесовозной дороге, надрывно рыча двигателем, мчался «УАЗик» Моники, в то время как бесконечный снегопад продолжал укрывать мир тяжелым белым саваном. Крупные хлопья снега беспрестанно бились в лобовое стекло, мешая обзору, но дорога, к счастью, была расчищена совсем недавно – в свете фар отчетливо виднелись глубокие, характерные следы протектора мощного трактора «К-700». Благодаря феноменальной памяти Ивана, знавшего каждый поворот в этой глуши, им не пришлось полагаться на карты. Юрий заранее перерисовал маршрут в свою тетрадь и теперь, сидя в пассажирском кресле, уверенно исполнял роль штурмана.
К этому моменту они уже стали полноправными мужем и женой, хотя ради этого события им пришлось на несколько дней задержаться в Котласе. У них не было желания устраивать шумное торжество с толпой гостей, поэтому заявление в ЗАГС было подано в условиях строгой секретности при поддержке корпорации, а Пётр Свиридов лично урегулировал все формальности по телефону. Перед свадьбой Моника официально приняла российское гражданство, окончательно связав свою судьбу с этой суровой землей. На скромную церемонию в качестве свидетелей они пригласили лишь старого друга Юрия, Евгения, и давнюю подругу Моники, Кэролайн, которая ради такого случая прилетела из Москвы.
В салоне внедорожника негромко звучали торжественные и печальные мелодии Чайковского, создавая атмосферу умиротворения, пока молодожены увлеченно обсуждали планы на будущую совместную жизнь. На очередном крутом холме джип ощутимо тряхнуло, и Юрий, не удержавшись, выронил на резиновый коврик горсть семечек. Моника вела машину с мастерством профессионального водителя, и Юрий чувствовал себя в полной безопасности, пока фары не выхватили стоящий прямо посреди дороги грузовик корпорации. Дверь кабины была распахнута настежь, а в снежной мгле тревожно мерцали габаритные огни, создавая гнетущее предчувствие беды. Как раз в тот момент, когда они поравнялись с машиной, в кармане Моники затрещал мобильный телефон.
– Здравствуйте, Пётр Витальевич! Что случилось? – быстро среагировала она, заметив на дисплее имя шефа, и тут же включила громкую связь, чтобы Юрий тоже мог слышать разговор.
– Недалеко от Лупьи нам пришлось взять под жесткий карантин обширную территорию, прилегающую к реке, – раздался в динамике сухой голос Свиридова. – Но вы можете продолжать движение без опасений, на всех кордонах проверяющие уже предупреждены о вашем прибытии и пропустят вас беспрепятственно.
– Какой еще карантин? Пётр Витальевич, объясните, что там стряслось на самом деле? – спросил Юрий, по привычке отправив в рот пару семечек.
– Как? Неужели вы до сих пор не в курсе? Неужели Иван ничего вам не рассказал об инциденте? – искренне удивился Пётр.
– Нет, он не обмолвился ни словом, – в один голос ответили молодожены, переглянувшись в полумраке кабины.
Моника плавно остановила «УАЗик» за кормой грузовика и заглушила двигатель, погружая лес в тишину.
– Еще первого февраля в этой зоне военным удалось сбить неопознанный объект. Радары не могли ошибиться – падение произошло именно в том районе, где вы сейчас находитесь. Обломки и всё, что уцелело после взрыва, рассеялись по округе, создав потенциальную угрозу. На этом пока всё, мне пора, дел невпроворот.
– Спасибо, Пётр Витальевич, до встречи, – ответила Моника и нажала на кнопку отбоя.
Свиридов, предварительно смахнув налипший снег с экрана мини-компьютера, убрал прибор в глубокий карман пуховика и тяжелой походкой направился к прибывшему составу, состоявшему из трех вагонов с логотипами корпорации. За последние годы Пётр заметно прибавил в весе и окончательно завязал с курением, но его рот теперь постоянно был занят зубочисткой, ставшей вечной и не совсем изящной заменой сигаретам. Благодаря успешным переговорам с губернатором области, ему удалось добиться полной лояльности железнодорожных чиновников и обеспечить беспрепятственное движение спецгрузов под видом ликвидации аварии. В прессу уже была вброшена искусно подготовленная «утка» о повторной утечке ядохимикатов, а для убедительности операторы отсняли несколько постановочных сюжетов.
В прибывших вагонах находились свежие подразделения солдат, «КамАЗ», под завязку заправленный синтезированной нефтью, и «УрАЛ» с тяжелым вооружением. Теперь на станции будет выставлен круглосуточный караул, и ни один любопытный гражданский не сможет проскользнуть мимо военных постов. Для перевозки местных жителей был выделен специальный микроавтобус, а любое движение частного транспорта в сторону станции, кроме дорожной техники и рейсовых машин, было полностью перекрыто. Корпорация взяла на себя все расходы, включая обустройство ледовой переправы в обход закрытого участка лесовозной дороги. Свиридов больше всего опасался случайного проникновения посторонних в зону карантина. Он с хрустом перекусил зубочистку и зашагал прочь от путей, а его мысли невольно вернулись к больной жене и пятнадцатилетнему сыну, оставшимся в далекой Москве.
Моника и Юрий покинули салон джипа и подошли к фуре, где столкнулись с двумя рабочими в громоздких костюмах химической защиты, бережно несущими герметичные контейнеры. В глубине леса, среди заснеженных деревьев, метались лучи мощных фонарей – там работали другие группы, но они были еще далеко.
– Что здесь происходит, ребята? – спросил Юрий, сплюнув шелуху в сугроб.
– Сейчас подойдет Евгений Вавилов, он назначен ответственным и всё вам растолкует, – буркнул один из рабочих, не замедляя шага. – А нам пора, время не ждет, нужно грузить оборудование.
Рабочие скрылись в недрах «УрАЛа», и через мгновение на крыше грузовика вспыхнули прожектора, залив ярким мертвенным светом лесную чащу. Из темноты показались еще шесть человек с аналогичными контейнерами, среди которых Юрий наконец узнал Евгения. Тот исчез сразу после их венчания, сославшись на срочное задание Свиридова, и теперь причина его таинственного отсутствия стала предельно ясна. Евгений передал свой груз коллегам и, сорвав с головы защитный капюшон, двинулся к друзьям, на ходу протирая запотевшие стекла очков.
– Рад вас видеть здесь так скоро! – поприветствовал он их, старательно сбивая снег с линз. – Только, ради всего святого, не вздумайте тянуть мне руку для пожатия. Помните про заразу и технику безопасности.
– Да что же здесь всё-таки стряслось, Женя? Рассказывай наконец! – не выдержала Моника.
– Терпение, друзья, скоро сами всё увидите. Дайте мне только пять минут, чтобы сбросить этот резиновый скафандр, – ответил Евгений, привычно зажав губами сигарету, которую он так и не решился прикурить.
Моника и Юрий поспешили очистить лобовое стекло своего «УАЗика», пока салон стремительно выстуживался ледяным ветром. Когда они наконец забрались внутрь втроем, со стороны Котласа послышался нарастающий гул: на дорогу выехали два тяжелых «КамАЗа», груженных мотками колючей проволоки и металлическими столбами, за которыми следовал еще один «УрАЛ» с рабочими. Двигатель джипа после нескольких неудачных попыток всё же отозвался басовитым рычанием, и они медленно двинулись в сторону бункера, пока Евгений начинал свой подробный рассказ о событиях последних дней.
2
Рассказ Евгения
Всё в те дни складывалось пугающе закономерно, словно сама судьба стремилась скрыть тот факт, что невзрачные обломки инопланетного судна, погребённые под толщей северного снега, способны спровоцировать катастрофический всплеск неведомой инфекции. Как выяснилось позже, это субстанция обладала пугающей способностью воздействовать на все без исключения формы жизни, от простейшего лишайника до высших млекопитающих, стирая границы между флорой и фауной. Операция по ликвидации могла бы пройти совершенно незаметно для общественности, если бы не роковая случайность и та молодая семья, что возвращалась на своей легковушке из Котласа домой, коротая путь по заснеженной трассе.
Их потрёпанную машину я приметил ещё в полдень, когда сам проезжал этот участок дороги, любуясь тяжёлыми лапами елей. Глава семейства, повинуясь обычному мужскому позыву, решил сделать короткую остановку на обочине и скрылся в густом подлеске, выбрав место аккурат неподалёку от того самого «КамАЗа», возле которого мы с вами сегодня и встретились. Снегопад к тому моменту шёл уже не первый час, превращая лес в белое безмолвие, и одна из сосновых веток, не выдержав веса налипшей массы, качнулась и сбросила плотный холодный сугроб прямо на голову незадачливому семьянину, решившему облегчиться в неподходящем месте.
Беда заключалась в том, что в этом коме снега скрывались микроскопические частицы разбившегося космического аппарата, обладавшие аномальной активностью. Мне до сих пор искренне непонятно, почему этот мужик не почувствовал угрозы и не отпрянул, ведь вокруг были отчётливо видны странные, дымящиеся проталины, проедавшие наст там, где внеземное вещество вступало в бурную реакцию с водой. Парень же, не обращая внимания на парящую землю, изливал поток мочи прямо на одну из таких лунок, и остатки активной пыли с ветки прицельно плюхнулись ему на макушку.
Видимо, в этот момент он невольно вдохнул взвесь вещества, потому что реакция последовала мгновенная: его мозг подвергся полной, агрессивной «перепрошивке». Все накопленные годами профессиональные навыки, личные воспоминания, даже простейшие условные и безусловные рефлексы были стёрты подчистую, оставив лишь пустую биологическую оболочку. Нам несказанно повезло, что удалось оперативно изолировать зону только благодаря этому инциденту, ведь не случись этого несчастья с одним человеком, счёт жертв пошёл бы на тысячи.
Когда я, затормозив, выскочил из кабины своего «УрАЛа», передо мной разыгралась тяжёлая сцена: перепуганная женщина из последних сил затаскивала в «Жигули» своего совершенно обезумевшего, мычащего мужа. К счастью, в моём распоряжении по чистой случайности оказались защитные костюмы и обученные люди, что позволило нам немедленно приступить к ликвидации очага заражения прямо на дорожном полотне. Мы буквально соскабливали верхний слой почвы вместе с этой дрянью, и было заметно, как свежий снег перестаёт таять, постепенно укрывая следы нашего вмешательства белым саваном.
Главная сложность таится в том, что микроскопические скопления этой пыли не вызывают видимых проталин, а значит, выявить их без специальных приборов практически невозможно. То вещество, что затаилось сейчас в густых кронах деревьев, по весне неизбежно осядет на грунт, создавая новые зоны смертельной опасности. По сути, это тончайшая пыль, и нам просто повезло, что сегодня стоит тихая погода со снегопадом, который прибивает заразу к земле, не давая ветру разнести её по всему району.
– Знаете, что самое странное? – Евгений нахмурился, вспоминая детали лабораторных тестов. – Когда мы поместили собранные образцы в контейнеры, вещество ощутимо грелось и намертво прилипало к комьям земли. Но стоило нам встряхнуть ёмкость, как пыль, отделившись от почвы, мгновенно стянулась в единый пульсирующий комок, а её температура подскочила ещё на несколько градусов, будто у живого существа.
Я вижу по вашим глазам, что вас мучает вопрос: как этот бедолага не заразил жену и дочку? У нашей группы есть лишь одно логичное предположение. Похоже, частицы проникли в его организм целиком, впитавшись через слизистые и поры без остатка, не задерживаясь на поверхности кожи. Это вещество не передаётся контактным путём, оно ведет себя как сложный, возможно, разумный организм. Трудно в это поверить, но корпус корабля пришельцев явно состоял из биологического материала, способного пережить даже взрыв в плотных слоях атмосферы. Я уже доложил Петру по рации, что мы имеем дело с угрозой совершенно иного порядка.
В ближайшие часы всю карантинную зону обнесут рядами колючей проволоки, а для патрулирования прибудут армейские части. Ни одна живая душа не должна прошмыгнуть в эту адскую чащу, и за оперативную помощь солдатами отдельное спасибо губернатору, без его связей мы бы утонули в бюрократии.
Евгений замолчал, когда они подошли к массивному КПП зоны «Альфа», скрытому среди вековых сосен. Моника молча протянула удостоверение часовому в камуфляже, и тяжёлый шлагбаум с лязгом устремился вверх, открывая путь в сердце закрытого объекта.
– Да, чуть не забыл, – добавил Евгений, когда они тронулись дальше. – Того несчастного парня мы перевезли в глубинный бункер. Раз уж с Иваном – то есть с мозгом – плотно контактируете только вы двое, я подумал: может, стоит попробовать вернуть бедняге рассудок с помощью Александры? Пусть это будет другая личность, но это всё же лучше, чем овощ. Шанс у нас есть.
3
Когда потрёпанный «УАЗик» уже подкатывал к бетонному куполу бункера, друзья заметили трёх зайцев, стремительно пронесшихся по просеке справа от них. В этом грациозном движении угадывалось негласное приветствие Александры, которая уже знала об их прибытии. Так вышло, что в суматохе последних событий она позабыла предупредить их о падении опасных обломков в лесной массив, но с этого момента её грандиозный план вступал в решающую фазу, ведь химики лаборатории должны были приступить к созданию «сводной жидкости» уже сегодня вечером.
Возле входа в подземный комплекс их встретил необычный лесной аншлаг: вместо привычных плакатов о пожарной безопасности там красовалась детальная карта зоны «Альфа», выполненная в характерной манере их общего знакомого, художника Павла Судова. Юрий невольно присвистнул, поразившись тому, какую колоссальную территорию теперь охватывал периметр, ощетинившийся колючей проволокой и вышками. Не теряя времени, они разыскали пострадавшего Павла, чьё лицо хранило печать абсолютного отсутствия мысли, а также его заплаканную жену Ольгу с маленькой дочкой Викторией.
Получив добро от Петра Витальевича, Юрий и Моника спустились в святая святых бункера для разговора с мозгом. Александра, вынужденная временно принять облик Ивана в виртуальном пространстве, не выказала возражений и согласилась провести рискованный эксперимент по реставрации личности. Процесс был непростым: Юрию и Евгению пришлось приложить немало усилий, чтобы спустить связанного по рукам и ногам юношу в нижний отсек. Чтобы он не повредил себе челюсть в судорогах, в рот ему вставили плотный кляп, после чего осторожно опустили его босые ноги в колышущуюся, маслянистую ткань мозга.
Прошло всего несколько напряжённых секунд, и присутствующие увидели, как мутный, блуждающий взгляд человека начал наполняться глубоким внутренним светом и осознанностью. Мышцы лица расслабились, и когда кляп был удалён, Павел произнёс хриплым, но вполне человеческим голосом:
– Где я? Что вообще произошло... Где мои девочки, Ольга и Вика?
– Они здесь, наверху, ждут тебя, – с явным облегчением выдохнул Юрий, поддерживая парня за плечо.
Александра совершила почти невозможное: основываясь на рассказах жены, она загрузила в его сознание базовые представления о мире и теоретические знания о его профессии, хотя восстановить тонкие мышечные навыки и специфический опыт была не в силах. Даже её планетарный интеллект имел свои пределы, как бы нам ни хотелось верить в обратное. По просьбе Ольги она не стала добавлять ничего лишнего, разве что внедрила расширенный блок знаний по агрономии и огородничеству, посчитав это полезным бонусом для сельской жизни. Вскоре воссоединившаяся семья уже сидела в своей машине, и даже видавшие виды солдаты на выезде были поражены тем, как уверенно Павел вцепился в руль и вывел автомобиль на трассу, словно и не было тех часов полного забвения. Видимо, какая-то часть его прежнего «я» всё же уцелела в глубинах подсознания.
Жизнь в бункере вновь забурлила в привычном ритме. К девяти часам вечера прибыла долгожданная колонна цистерн с нефтью, необходимой для питания мозга. Александра была настолько воодушевлена, что вывела слова благодарности на всех доступных мониторах комплекса на двух языках. Закачка сырья в бездонные резервуары началась немедленно. Техники обнаружили в переплетениях органических тканей специальное приемное отверстие, куда и был вставлен заправочный шланг. Процедура оказалась удивительно будничной и лишённой всякого пафоса.
Времени у команды было в обрез, и Моника, не снимая лабораторного халата, приступила к синтезу «сводной жидкости». Корпорация уже отобрала три сотни добровольцев по всему миру, которым предстояло стать разносчиками новой реальности, и десятого февраля они должны были отправиться в путь. Как только ключевые управленцы и персонал будут заражены, Александра возьмёт под прямой контроль производство передатчиков, а свежая порция нефти в её недрах лишь ускорит этот процесс.
Моника и Юрий почему-то наивно полагали, что доступ к телу мозга – это их исключительная привилегия, и никто не осмелится на самовольное вторжение. Тем не менее первым, кто решил испытать судьбу, стал Майкл. Пользуясь ночным затишьем, он прокрался к техническому отсеку, ловко деактивировал сигнализацию и скользнул в узкую лазейку, ведущую вниз. Быстро набрав код на герметичной панели, он дождался, пока защитный люк с шипением отъедет в сторону.
Майкл был одержим завистью. Он узнал от Моники, что их глубокая связь с Иваном-Александрой зародилась именно через прямой физический контакт с мозговой тканью. Ему до дрожи в коленках хотелось прикоснуться к этим безграничным хранилищам данных, ощутить кожей тепло чужого разума. Он уже успел скинуть брюки и разуться, готовясь войти в контакт, но его электронные часы на запястье тревожно мигнули, и на экране проступило сообщение, от которого веяло ледяным холодом: «Не смей приближаться. При первой же попытке войти в мою структуру, я отформатирую твой мозг так же, как у того парня из Котласа. Убирайся».
Майкл замер, глядя на колышущуюся чёрную массу у своих ног, которая в тусклом свете ламп казалась живым, дышащим зверем. Страх оказаться пустой оболочкой мгновенно отрезвил его, и он начал поспешно одеваться, борясь с дрожью в руках. Позабыв о своих амбициях, он быстро ретировался, навсегда вычеркнув эту безумную идею из головы. Тяжёлый люк с небольшим смотровым окошком закрылся за ним с окончательным, сухим стуком.
Тем временем Евгений и Пётр Витальевич полностью погрузились в исследовательскую работу. Прибывшая группа столичных биологов буквально умоляла Монику выступить посредником в переговорах с Иваном, чтобы получить разрешение на детальное изучение структуры тканей. Моника, привыкшая к таким просьбам, тут же погрузилась в глубокий транс, вызвав невольное восхищение у ученых быстротой своей реакции. Иван дал добро.
Уже на следующий день спецборт из Москвы доставил новейшие датчики и тяжёлые гермокостюмы. Всё же мозг выставил жёсткое условие: устанавливать оборудование внутри его тела разрешалось только Монике и Юрию, к которым он питал необъяснимое доверие. Оказавшись внутри органической полости, освещаемой мощными фонарями скафандров, друзья увидели сложнейшую архитектуру живых отсеков, переливающихся оттенками коричневого и багрового. Александра сама направляла их движения, перемещая фрагменты тканей так, чтобы датчики ложились в нужные точки.
Для биологов это стало величайшим прорывом – возможность наблюдать за метаболизмом существа, чья химия не имела аналогов на Земле. В тот же день выяснилось, что мозг перерабатывает нефть не полностью: продукты распада он сбрасывал глубоко в почву через естественные каналы, расположенные чуть выше водоупорного слоя. Удивительно, но эти отходы оказались совершенно безвредными и даже полезными для местной флоры. Сам же биологический кокон пребывал в идеально сбалансированной влажной среде, созданной природой и дополненной технологиями.
Работа в бункере кипела, как в развороченном муравейнике. Из Китая уже вылетел высокопоставленный эмиссар для переговоров о продаже части накопленных данных. Всё это делалось под строгим надзором политологов и даже представителя ЛДПР, следивших, чтобы интересы страны не были ущемлены.
А за стенами бункера снегопад продолжал укрывать мир белой простыней. Чтобы расчистить подъездные пути, пришлось нанять тяжелый трактор из ближайшего леспромхоза, выложив его директору сумму, превышающую годовой бюджет поселка. Несмотря на официальные опровержения в прессе и по телевидению, слухи о крушении НЛО в лесах Ленского района множились с пугающей скоростью. Обыватели понимали: соваться за колючую проволоку корпорации – значит подписать себе смертный приговор, но только не уфологи. Эти одержимые люди, привыкшие не верить государству, уже паковали рюкзаки по всей России, готовясь к штурму запретной зоны. Предупреждения властей стекали с них как с гуся вода, ведь там, за пеленой снега, скрывалась истина, ради которой они были готовы рискнуть всем.
4
США, Северная Дакота, недалеко от города Бисмарк (где-то на шоссе),
спустя три месяца после начала операции «Землянин-2»
17.05.2002 (вторник), 18.20 по местному времени
Пол неспешно гнал по пустынному шоссе казённый Ровер (5), наслаждаясь тем редким моментом одиночества, когда можно было просто созерцать уходящие за горизонт прерии под меланхоличные аккорды Эннио Морриконе. В приоткрытое стекло двери врывался сухой майский ветер, бесцеремонно теребя его густые кудрявые волосы и то и дело бросая непослушные пряди на глаза, отчего приходилось постоянно жмуриться. В какой-то момент его блуждающий взгляд зацепился за массивный металлический ангар, которого, он был готов поклясться, ещё неделю назад здесь не существовало. Прямо на обочине шоссе, напротив этого странного сооружения, замерли два тяжелых грузовика с нанесенными на борта знакомыми аббревиатурами «LD-130».
В памяти Пола мгновенно всплыли тревожные кадры из недавних телерепортажей, где белые фуры этой загадочной корпорации по аномальным ситуациям мелькали в объективах камер всё чаще. Среди друзей об этой организации ходили самые зловещие слухи: поговаривали, что «LD-130» обладает почти безграничной властью, не гнушается жестких методов и получает баснословное финансирование напрямую из бюджетов ведущих мировых держав. Кто-то даже утверждал, будто их история началась ещё с того самого инцидента в Розуэлле, а позже их подразделения видели в Канаде во время той мутной истории с утечкой химикатов. Совсем недавно Пол краем уха слышал, что теперь интересы корпорации сместились куда-то в сторону заснеженной России.
Пол плавно притормозил у края дороги, не доезжая нескольких десятков ярдов до грузовиков. Этот участок трассы был прямым как стрела, но из-за массивных корпусов тягачей он не сразу заметил припаркованный там же ярко-оранжевый скутер. Движимый жгучим любопытством, парень выскочил из машины и быстро пригибаясь, двинулся к ангару, надеясь, что высокая трава и тени от фур скроют его передвижения. Тем не менее, едва он приблизился к периметру, тишину разорвал оглушительный, лишенный эмоций голос, транслируемый через мощные рупора на крыше ангара.
– В зоне обнаружен посторонний. Повторяю, в зоне посторонний. Обезвредить и устранить. Обезвредить и устранить.
Липкий страх мгновенно прошиб его холодным потом, заставляя мелкие мурашки пробежать по спине. Пол замер под чахлым кустом, пытаясь унять дрожь в коленях, пока женский синтезированный голос продолжал монотонно чеканить страшную фразу. И тут из-за угла ангара показались трое мужчин: двое из них сосредоточенно несли носилки, на которых лежало чьё-то тело, а третий, держа палец на спусковом крючке автомата, внимательно сканировал окрестности. Пол не успел толком рассмотреть того, кто был на носилках, хотя по изящным очертаниям фигуры под простыней предположил, что это женщина.
Он не просидел в своём укрытии и минуты, когда почувствовал чьё-то тяжелое присутствие за спиной. Кто-то дьявольски сильный и быстрый рванул его вверх, заломив руки за спину с такой мощью, что Пол едва не вскрикнул от резкой боли в плечевых суставах. Его буквально подкинули, заставляя встать на ноги, и он оказался лицом к лицу со здоровенным бугаем в форме без опознавательных знаков. Пока охранник грубо толкал его в спину в сторону дороги, Пол успел бросить взгляд на носилки, которые как раз проносили мимо. На них действительно лежала молодая девушка. Она не двигалась, а её широко открытые, немигающие глаза странно и жутко отражали лучи заходящего солнца, клонящегося к самому горизонту.
Бугай почти зашвырнул Пола в кабину Ровера, навалившись на него всем своим весом так, что парень почувствовал запах крепкого табака и пота, исходящий от громилы.
– Слушай сюда, герой, – прохрипел охранник, заглядывая в его документы и запоминая имя. – Жми на газ и катись отсюда, пока цел. И забудь напрочь всё, что тут увидел. Если я ещё раз увижу твою рожу поблизости, я устрою тебе такие проблемы с законом, что тюрьма штата покажется тебе раем. Понял меня?
Полу не оставалось ничего другого, кроме как трясущимися руками повернуть ключ в замке зажигания и поскорее исчезнуть с этого проклятого места.
Десятью минутами ранее
Дана, восемнадцатилетняя девушка с копной непослушных светлых волос, весело мчалась на своём скутере навстречу теплым сумеркам. Её старший брат ждал её на пикник в своём недавно купленном доме, дорога к которому должна была ответвляться где-то здесь, в районе Бисмарка. Проблема заключалась в том, что нужный поворот не имел указателя, а Дана, в своей обычной девичьей манере, напрочь забыла купить карту, о которой брат твердил ей всю прошлую неделю. Заметив на обочине два знакомых по новостям грузовика, она решила, что это отличный шанс уточнить дорогу, и сбросила скорость.
Возле самого капота первой фуры, спиной к дороге, стоял высокий темнокожий мужчина. У него был чертовски тяжелый день: ему пришлось мотаться по округу, разыскивая и «обрабатывая» тех чиновников, что дали добро на возведение этого ангара и установку секретного передатчика. Грузовик стоял как раз на границе охранного периметра, поэтому Дана, ничего не подозревая, подошла к человеку со спины и легонько коснулась его плеча.
Человек вздрогнул так, словно его ударило током, и из его пальцев выскользнула небольшая стеклянная склянка. Бутылочка с глухим стуком ударилась о придорожный булыжник и разлетелась на тысячи сверкающих осколков. Укороченные штанишки Даны не доходили до кроссовок, оставляя щиколотки обнаженными, и именно на эту нежную, теплую кожу попали холодные брызги из разбившейся емкости. Мужчина, осознав масштаб катастрофы, издал сдавленный, полный ужаса вскрик.
– Стивен! Николс! У нас непредвиденное заражение! Живо все сюда! – заорал он во всё горло, срывая голос.
Дана почувствовала странную, накатывающую волнами легкость в голове, а земля под её ногами стала мягкой и податливой, словно вата. Она попыталась ухватиться за воздух, но равновесие было потеряно, и девушка тяжело осела на грунт. В следующую секунду её виски пронзила такая невыносимая боль, будто внутрь черепа вкручивали каленый шуруп. Весь мир – шоссе, грузовики и испуганное лицо темнокожего – закружился в бешеном вихре, превращаясь в густую черную массу, и сознание окончательно покинуло её.
К месту происшествия уже бежали двое сотрудников с носилками. Они аккуратно подхватили обмякшее тело Даны, стараясь не касаться её кожи голыми руками. Третий мужчина в это время лихорадочно орудовал лопатой, соскребая зараженную почву вместе с осколками стекла в специальный герметичный контейнер. Внутри фуры Дане немедленно вкололи нейтрализующий состав, который должен был купировать острую фазу через пятнадцать минут. Но по протоколу она оставалась потенциальным разносчиком «сводной жидкости» ещё как минимум час, поэтому её поспешили перенести в стерильный бокс ангара, пока один из оперативников бежал следом, сжимая в руках автомат для прикрытия. Именно в этот момент и сработала автоматика, предупредившая о появлении Пола.
Спустя двадцать минут Дана с трудом разлепила веки. Она обнаружила себя лежащей на медицинских носилках в небольшом, ярко освещенном помещении, заставленном аппаратурой. У дверей на складном стуле сидел мужчина в безупречно белом халате, сосредоточенно листая какой-то медицинский журнал. Превозмогая слабость, девушка поднялась и села, пытаясь пригладить растрепанные волосы и поправить помятую одежду. Врач, заметив её пробуждение, отложил журнал и достал из чемоданчика фонендоскоп.
– Дана, детка, расстегни кофточку, – мягко, но уверенно произнес он, подходя ближе. – Мне нужно послушать твое сердце, просто формальность.
Она послушно расстегнула верхние пуговицы, чувствуя, как прохладный металл прибора касается её кожи. Врач сосредоточенно слушал ритм её сердца, затем достал узкий фонарик и заглянул ей в зрачки, после чего удовлетворенно хмыкнул и кивнул своим мыслям.
– Всё в полном порядке, ты здорова как бык. Мы тебя больше не задерживаем. Похоже, у тебя просто случился тепловой удар, и ты ненадолго отключилась, бывает в такую жару. Можешь ехать дальше, твой скутер в целости и сохранности.
Дана смотрела на него широко раскрытыми глазами, и тут доктору стало не по себе под этим пронзительным, изучающим взглядом. Он и представить не мог, что в этот самый миг девушка отчетливо, до мельчайших нюансов, «слышит» его мысли. Осознание того, о чем на самом деле думает этот человек, пришло к ней с такой пугающей ясностью, что она на мгновение лишилась дара речи. В его голове яркими вспышками пульсировала информация о «непредвиденном заражении», о «сводной жидкости» и о том, что её состояние лишь временно стабилизировано.
Девушка с трудом взяла себя в руки и торопливо застегнула кофточку, поправив лифчик под пристальным взглядом медика.
– Хорошо... Спасибо за заботу. Пожалуй, я действительно поеду дальше.
– Да, конечно. Пойдем, я провожу тебя до выхода.
Когда они вышли наружу, Дана с изумлением обнаружила, что находится на том же шоссе, но никакого огромного ангара в округе больше не было. Всё это время она находилась внутри хитро замаскированного грузовика, чей фургон был оборудован под мобильную лабораторию. Её скутер стоял у обочины, поблескивая оранжевым боком на солнце.
– Я хотела спросить... – Дана замялась, а затем поинтересовалась у доктора, где же всё-таки находится поворот к дому брата. И снова, ещё до того, как он открыл рот, она уже знала ответ, считав его из глубин его сознания.
***
Дана была далеко не первой, кто после контакта с этим веществом приобрел пугающий дар читать чужие мысли. Подобные «уникумы» начали появляться по всему миру, словно грибы после дождя, в каждой точке, где велись тайные работы по установке передатчиков. Тем не менее была одна странная закономерность: те люди, чей разум находился под прямым контролем Александры, оставались для обычных зараженных «закрытыми книгами», что вызывало у последних немалое удивление и тревогу. Теперь, среди многомиллиардного населения планеты, таких особенных людей становилось всё больше, и никто не мог предсказать, к каким тектоническим сдвигам в истории человечества это приведет в итоге.
****************
Часть III
СПАСИТЕЛЬ
****************
Глава 9. Мутация
1
Лазейка Ивана, безвременье
Проснувшись после тяжелого, лишенного сновидений забытья – а спал он, согласно своему давнему и нерушимому графику, лишь один раз в двое суток, – Иван привычно приступил к зарядке. Он изнурял себя физическими упражнениями несмотря на то, что его генетически совершенные мышцы и без того обладали феноменальной силой и эластичностью, не требуя постоянной подкачки. Это была лишь многолетняя привычка, ставшая частью его естества, суровый ритуал, позволявший сохранить остатки контроля над собственной жизнью в этом странном месте. Освежившись под прохладными струями душа, он, повинуясь внезапному порыву, сам занялся приготовлением завтрака, хотя обычно доверял это автоматике.
Накрыв на стол и расставив нехитрую снедь, Иван привычным жестом активировал телевизионную панель. Эту высокотехнологичную игрушку, служившую здесь единственным окном в мир, установила для него сама Александра, и устройство исправно выполняло роль беспристрастного информатора. Каждое утро глобальный мозг формировал и выдавал персонализированную сводку, сжато излагая всё, что успела сотворить Саша за минувшие сутки. Экран мгновенно ожил, наполняя комнату холодным мерцанием и демонстрируя кадры из пятнадцати государств, где мобилизованный персонал корпорации «LD-130» в лихорадочном темпе возводил гигантские ангары, монтируя внутри загадочные передатчики. Следом пошли репортажи о пандемии: мир захлестнула волна заражений неизвестным вирусом, вызывающим кратковременный, но полный паралич. Наблюдая за мельканием лиц на экране, Иван осознал, что длительность «отключки» у всех была разной, что, по всей видимости, объяснялось лишь индивидуальной биохимией и крепостью нервной системы каждого конкретного бедолаги. Неизменным оставалось лишь одно – способность переболевшего в течение часа передавать через любой физический контакт особую сводную жидкость, ставшую ключом к распространению заразы.
Оперативники «LD-130» работали на пределе возможностей, но им удавалось изолировать в лучшем случае шестьдесят процентов инфицированных, в то время как остальные продолжали невольно разносить вирус, превращая планету в огромную чашку Петри. Медики и эпидемиологи, чьи лица на экране казались серыми от изнеможения, трудились без сна и отдыха, но их усилия напоминали попытку вычерпать океан чайной ложкой. Города охватила паника. Люди, охваченные первобытным страхом перед «эпидемией замирания», массово бежали в сельскую местность, надеясь спастись за высокими заборами. Но самым пугающим открытием для Ивана стало то, что происходило с выжившими после того, как их иммунная система за час уничтожала остатки сводной жидкости. Они обретали пугающий дар – способность читать мысли любого, кто находился в непосредственной близости. Перспектива существования в обществе, где каждый может стать невольным свидетелем твоих сокровенных тайн, внушала ужас. Иван уже видел в этом новую эру преступности: легионы ментальных воришек, без труда выуживающих из голов жертв пароли, коды и интимные секреты.
Тем временем глобальный мозг функционировал на пике мощности, безостановочно транслируя алгоритмы и директивы Александры всем, кто был задействован в строительстве сети передатчиков. Телевизор бесстрастно фиксировал лихорадочные меры безопасности, принимаемые правительствами уцелевших стран в очагах инфекции. Врачи на всех языках мира твердили о смертельной опасности любых прикосновений, будь то рукопожатие или касание дверной ручки, через которую прошли сотни рук. Улицы городов преобразились: повсюду открылись мобильные пункты продажи защитной экипировки. Люди, замотанные в химзащиту, в респираторах и плотных перчатках, напоминали призраков из постапокалиптического фильма, и этот вид лишь подчеркивал глубину пропасти, в которую катилось человечество.
Экран на мгновение подернулся рябью, и хроника текущих событий сменилась ретроспективой первых дней, когда мир еще пребывал в блаженном неведении. Кадры были жуткими: хаос на скоростных шоссе, где водители превращались в живые статуи, и остовы трех самолетов, рухнувших с небес и унесших жизни трехсот человек. Глядя на это, Иван почувствовал, как внутри у него всё сжимается в тугой ледяной ком, а ненависть к Александре и её чудовищным планам вспыхивает с новой силой. Его поражало лишь одно: почему те, кто прошел через заражение и обрел телепатические способности, так упорно скрывали этот факт от врачей?
Изображение вновь сменилось, теперь экран пестрел газетными заголовками, соревнующимися в хлесткости: вирус именовали то «Черепахой», то «Эпидемией замирания». Мозг заботливо укрупнял наиболее резонансные отрывки, от которых Ивану становилось по-настоящему не по себе. Жертвы вируса наперебой делились воспоминаниями о том коротком времени, что они провели в коме, и эти свидетельства походили на бред сумасшедшего. Некий Крис Доннел с пугающей четкостью описывал иные миры, где под чужими солнцами копошились колоссальные насекомые и причудливые твари, а москвич Николай Нивзоренко вещал о «информационных сетях», на которые он наткнулся в пустоте своего беспамятства.
«НЕВЕДОМЫЕ СЕТИ ДАННЫХ. Интервью перенесшего вирус московского врача-педиатра».
– Я будто оказался в бесконечном, лишенном конца и начала тоннеле, – рассказывал врач на записи, и его голос дрожал от пережитого шока. – Мимо меня на безумной скорости проносились светящиеся строки посланий на всех мыслимых языках. Это было настолько грандиозно и жутко, что я не смог запомнить ни единого слова. Я просто бежал по этому коридору с глухими бетонными стенами, пока он не оборвался. Меня подхватил чудовищной силы вихрь, какой-то космический сквозняк, несущий из беспросветной тьмы к ослепительному источнику света. Но самым страшным было то, что я перестал быть собой.
Ивана передернуло, по коже пробежал мороз, и он на мгновение захотел отвернуться, но неодолимое любопытство заставило его впиться взглядом в текст.
– У меня всё еще было две ноги, – продолжал педиатр, – но на стопах красовалось всего по три пальца, а руки вытянулись, стали двухметровыми и приобрели какой-то болезненно-розовый оттенок.
Экран снова мигнул, возвращаясь к калейдоскопу газетных вырезок, мелькавших перед глазами Ивана словно осколки разбитого зеркала.
***
«ВИРУС ОКАЗЫВАЕТ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ. Значительная часть населения оказалась абсолютно невосприимчива к инфекции и не является её переносчиком».
***
«ПЕРИОД НАХОЖДЕНИЯ В НАЧАЛЬНОЙ СТАДИИ ЗАРАЖЕНИЯ (КОМЕ) ВАРЬИРУЕТСЯ ОТ ПЯТИ ДО ПЯТНАДЦАТИ МИНУТ. ОКНО МАКСИМАЛЬНОЙ ЗАРАЗНОСТИ ИНФИЦИРОВАННОГО СОСТАВЛЯЕТ ПОЛТОРА ЧАСА».
***
«Ведущие ученые предполагают, что активный агент проникает непосредственно в ткани мозга и бесследно растворяется в них, становясь невидимым для стандартных тестов. Механизм передачи через тактильный контакт до сих пор остается загадкой для науки».
***
«Академик Николай Степнов выдвинул сенсационную гипотезу: субстанция вируса обладает признаками разумной жизни. Она мимикрирует под клетки организма и выводится на поверхность кожи вместе с секретом сальных желез. При этом биохимия хозяина не нарушается, а спустя время иммунитет полностью утилизирует "ПРИШЕЛЬЦА", возвращая человеку безопасность для окружающих».
***
«В Пекине нарастают волнения из-за слухов о массовом проявлении телепатии. Власти опасаются неминуемого социального коллапса и расслоения общества».
***
«Стихийное движение в мегаполисах: переболевшие люди добровольно надевают кепки или таблички с надписью "СМЕРТЕЛЬНО ОПАСЕН", пытаясь оградить близких от случайного контакта».
***
Экран наконец погас, погрузив комнату в относительную тишину. Остывший омлет на тарелке выглядел совершенно неаппетитно, и Ивану ничего не оставалось, как отправить свой завтрак в микроволновку. Но стоило ему нажать на кнопку, как тишину бесцеремонно разрезал треск ожившего динамика. Обернувшись, он снова увидел на экране Александру.
– Послушай, пока я тут нежусь в ванне, расскажу-ка тебе кое-что любопытное про эту «сводную жидкость», – произнесла она томным, обволакивающим голосом.
Александра полулежала в глубокой чаше, утопая в пышных хлопьях ароматной пены. Над белоснежными пузырьками возвышалось лишь её точеное лицо на изящной шее да кончики нежных пальцев, лениво играющих с водой. Кожа её, влажная и сияющая, казалась в этом свете почти прозрачной, а расслабленная поза контрастировала с той пугающей властью, которой она обладала.
– Ты ведь уже в курсе, что мои «куклы» вполне самостоятельны в принятии решений? – Она едва заметно улыбнулась, и в её глазах промелькнул холодный огонек. – Я задаю лишь вектор, основные цели, и жду отчетов, чтобы выдать новую порцию указаний. Но вот что странно: пока зараженные валяются в коме, и я не дергаю за ниточки, они каким-то образом ухитряются просачиваться в Сеть. И еще – телепатия у них держится от силы дня три, так что не бери в голову, мир не рухнет. Мне этот побочный эффект даже на руку сыграл: так куда проще контролировать стройку передатчиков, когда подчиненные буквально чувствуют, что от них требуется. Хотя, признаться честно, нынешняя версия антидота мне не по душе. Слишком медленно действует, пятнадцать минут – это целая вечность. Да, и представь себе... некоторые умудрились даже в другие миры заглянуть. Сама в шоке, если честно. Ладно, что-то я заболталась, совсем тебе аппетит испортила. Давай, ешь свой завтрак, а я еще минутку поваляюсь в тепле.
Экран окончательно погас. Иван машинально доел завтрак и принялся убирать посуду. Он уже потянулся к крану, чтобы вымыть тарелку, но тут пространство квартиры прорезал резкий, до боли знакомый звук напоминателя. Иван подскочил как ужаленный, тарелка со звоном выскользнула из его рук и разлетелась на осколки, но он этого даже не заметил. Его лицо преобразилось, осветилось изнутри ликующей улыбкой, а руки сами взлетели к голове в порыве безумной радости. Весь мир, еще минуту назад казавшийся серым и обреченным, неожиданно обрел центр тяжести, и этим центром стал он сам.
В дальнем конце коридора он увидел появившуюся на высокой подставке табличку, где единственное слово было выведено кричащим кроваво-красным цветом: «СПАСИТЕЛЬ». Но Иван вспомнил всё гораздо раньше – в ту самую секунду, когда взвыла сирена. Теперь в его глазах горел огонь решимости. Он ясно осознал, что планета стоит на краю бездны, и исход этой грандиозной шахматной партии, как ни странно, зависит от него одного. Только радость была недолгой. Внезапная мысль заставила его улыбку мгновенно погаснуть: если Александра живет в идентичном доме, такое же напоминание могло всплыть и перед её глазами.
Мысленно стерев образ предательской таблички из реальности, Иван, не теряя ни секунды, бросился в сторону Библиотеки.
2
Прошёл год, наполненный напряжённым ожиданием и кропотливым трудом, который наконец начал приносить свои плоды. Передатчики в стратегически важных для Александра странах были окончательно смонтированы, и последние два месяца превратились в бесконечную череду тонких настроек, когда инженеры и техники доводили системы до состояния полной «боевой» готовности. В это время персонал секретной зоны «АЛЬФА» не сидел сложа руки: учёные и лаборанты с головой ушли в изучение загадочного мозгового вещества, извлечённого из обломков потерпевшего крушение НЛО, пытаясь разгадать тайны внеземной биологии. Параллельно с этим велась работа над историческими архивами. Юрий ежедневно составлял отчёты, выуживая из необъятной Библиотеки всё новые и новые факты, которые переворачивали представления о прошлом. Единственное, что омрачало будни молодого исследователя – это досадная редкость встреч с Иваном, который в последнее время стал почти недосягаем, постоянно пропадая то на лыжных трассах, то занимаясь какими-то иными, скрытыми от посторонних глаз делами.
Пётр и Майкл, напротив, оставались верны себе и проводили всё время в рабочих кабинетах, неустанно регулируя сложные механизмы управления корпорацией и не прекращая выгодную торговлю ценными сведениями. Зона «АЛЬФА» постепенно обретала статус объекта мирового значения, приняв в своих стенах уже тридцать высокопоставленных гостей из разных уголков планеты, включая депутатов ведущих политических партий России и иных влиятельных особ, чьё мнение имело критический вес в большой игре. Одним из самых значимых, хоть и строго засекреченных событий, стал визит Президента. Глава государства лично спустился в подземный бункер, где провёл долгую беседу с Иваном. По свидетельствам очевидцев, высокопоставленный гость покинул объект в состоянии крайнего изумления, граничащего с восторгом.
Личная и деловая жизнь Юрия и Моники тоже била ключом, требуя постоянных разъездов. Молодые люди часто наведывались в Москву, где Сергей Шапаров пунктуально передавал им причитающиеся проценты от продаж исторических книг, которые мгновенно становились бестселлерами. Вскоре стараниями Сергея был найден солидный спонсор, благодаря чему Юрий смог переключиться на написание серьёзных научных работ, что позволило молодому человеку значительно расширить свой интеллектуальный горизонт и заявить о себе в академических кругах. Творческий процесс не останавливался ни на минуту: пока издательства верстали очередную рукопись, писатель уже вовсю работал над следующей. Семейная жизнь молодожёнов протекала в гармонии, и единственным тёмным пятном на этом фоне оставалась колоссальная занятость в корпорации, буквально высасывавшая все силы. Напряжённый график не оставлял возможности даже задуматься о продолжении рода, и молодой женщине приходилось лишь втайне мечтать о будущем материнстве, делясь своими сокровенными фантазиями с мужем в редкие минуты отдыха.
Время неумолимо мчалось вперёд, отсчитывая секунды до грядущих перемен, и события, которым было суждено изменить мир, уже заявляли о себе. Две тысячи третий год стремительно набирал свои обороты, неся с собой дыхание новой эпохи.
***
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
недалеко от ст. «Светик», зона «АЛЬФА», 10.01.2003 (пятница),
20:33 по Московскому времени
Юрий, аккуратно заправив выбившиеся русые локоны под плотную спортивную шапку, начал неспешный подъем по стальной лестнице, ведущей на поверхность. Глубоко под землёй, в герметичных и стерильных помещениях бетонного бункера, молодой человек неизменно начинал ощущать странную тяжесть в груди и необъяснимый дискомфорт, словно сами стены давили на него. Именно поэтому он при любой возможности выбирался наверх, чтобы глотнуть живого зимнего воздуха и почувствовать связь с внешним миром.
Внутри надземного защитного купола, ставшего привычной частью пейзажа, на своих постах замерли двое солдат с автоматами в руках. Юрий обменялся с часовыми парой дежурных фраз, после чего, поплотнее застегнув молнию пуховика, толкнул тяжёлую дверь и вышел в морозную мглу.
Снаружи всё выглядело обыденно: караульные методично обходили периметр, а на расчищенной от снежных завалов площадке темнели силуэты трёх «белых» «КамАЗов». Территорию заливал холодный, резкий свет двух мощных прожекторов, которые были намертво закреплены на стволах вековых заснеженных сосен. Небо, почти полностью очистившееся от туч, открывало взору бездонную звездную бездну, и этот величественный пейзаж невольно настраивал писателя на романтический лад. Лёгкий морозец начал приятно пощипывать в носу, а полная луна, висевшая над лесом, окутывала застывшую природу призрачным сиянием, придавая всему окружающему виду сказочную и немного тревожную красоту.
Отправив в рот пару семечек, которые Моника заботливо поджарила для него перед выходом, Юрий медленно двинулся вдоль опушки. Память невольно воскресила тот далёкий день, когда он, тогда ещё совсем неопытный и снедаемый любопытством, продирался сквозь лесную чащу с ноутбуком под мышкой, мечтая лишь о встрече с неведомым. Перед глазами всплывали драгоценные минуты знакомства с его первой, похожей на стихийное бедствие любовью, а следом – трепетные мгновения близости с Моникой, которая теперь делила с ним жизнь в роли законной супруги. Вспомнил он и о том, что завтра в зону «АЛЬФА», по предварительной договорённости с Майклом и Петром, должен прибыть Сергей Шапаров, и эта мысль заставила молодого человека невольно улыбнуться.
Погружённый в свои размышления, исследователь не заметил, как ноги сами вывели его на расчищенную дорогу, тянущуюся в сторону станции. Из задумчивости его вырвал ослепительный свет фар мощного трактора-снегоочистителя «К-700», который с натужным рёвом прокладывал путь в сугробах, а следом за ним, тяжело переваливаясь на ухабах, шёл грузовой «КамАЗ». Юрий поспешно отошёл к обочине и приветственно махнул рукой знакомому водителю трактора, проводив взглядом фуру со старой, едва различимой аббревиатурой на борту. Грузовик доставил очередную партию провизии и запас топлива для дизельных генераторов бункера, обеспечивающих жизнь подземного комплекса.
Тем не менее. через мгновение свет снова ударил по глазам, и Юрий разглядел в снежной пыли силуэт ещё одного «КамАЗа». В этот момент в его сознании начала медленно, но неуклонно зарождаться необъяснимая тревога. Стоя в стороне и щурясь от яркого сияния, он уловил за спиной едва слышный скрип наста. Резко обернувшись, молодой человек узнал в подошедшем мужчине Евгения.
– Юра, привет! – окликнул его старый знакомый, стягивая с головы защитный шлем.
– Привет, Женя! Ха-ха! Ну как жизнь, наш главный химик всех времён и народов? – радостно воскликнул Юрий, по-дружески обнимая собеседника, облачённого в громоздкий комбинезон химзащиты. – Как успехи на трудовом фронте? Что опять стряслось, зачем сюда второй «КамАЗ» пригнали? Ну-ка выкладывай, всё равно ведь не утаишь.
– Слушай, Юра, ты только особо не дёргайся, – голос Евгения звучал непривычно серьёзно. – Так вышло, что первичная очистка того сектора, где рассыпались обломки объекта, дала слабый результат. Из Штатов экстренно перебросили новое оборудование для зачистки и пятерых спецов, которые натасканы на работу с ним. Есть реальный риск, что внеземное вещество попадёт в грунтовые и речные воды, а этого допустить нельзя ни в коем случае. И послушай меня внимательно: этот инопланетный состав подействовал на местную фауну как мощнейший стимулятор, пробудив всех насекомых из зимней спячки. Ты представить себе не можешь, как деформировались обычные муравьи. Я час назад на них смотрел и с трудом узнавал вид.
– Евгений Александрович, закругляйтесь, мы вас заждались! – донёсся грубый голос со стороны первого «КамАЗа», водитель которого высунулся в окно и выбросил в снег дымящийся окурок.
– Сейчас, Михаил Ефимович, иду! – отозвался химик и снова повернулся к другу. – Так вот, муравьи мутируют буквально на глазах. То же самое происходит со всеми остальными видами насекомых, включая личинок и куколок. Если новая техника не справится, придётся выжигать здесь всё к чёртовой матери, устраивать сплошной пал. К тому же дендрологи бьют тревогу: физиологические процессы в деревьях начинают идти по какому-то непредсказуемому сценарию.
Водитель в кабине нетерпеливо засигналил.
– Да иду я, иду! Ещё минуту! – Евгений торопливо протёр линзы очков, на которые успели налететь снежинки. – Вся беда в том, что утечка мелких мутантов из карантинной зоны произошла ещё до моего прибытия на место аварии. Главная угроза сейчас в том, что эти твари могут разнести заразу по всей тайге. Биологи в один голос твердят, что это вещество в первую очередь бьёт по мышечной ткани и мозгу млекопитающих, птиц и насекомых. Животные, в чью кровь попала эта дрянь, превратятся в таких монстров, которых мы с тобой даже в страшном сне не видели. Вот такие новости. Ну, бывай, я побежал!
Евгений крепко пожал руку Юрию, обогнул кабину и быстро заскочил внутрь. Прежде чем грузовик тронулся, химик бросил последний взгляд в зеркало заднего вида на своего друга, который остался стоять на обочине, совершенно обескураженный услышанным и залитый холодным светом фар.
«Что же нам теперь делать, если заражённое зверьё уже в лесу? – лихорадочно соображал Юрий, провожая глазами удаляющиеся габаритные огни. – Какой смысл запускать эти передатчики с ложными сигналами для пришельцев, если беда уже здесь, под боком?». Он припомнил, как Моника мельком упоминала об инциденте в зоне карантина, но тогда он, полностью поглощённый работой над книгами и делами Петра, не придал этим словам должного значения. «Нужно обязательно переговорить с Иваном. Он единственный, кто реально понимает масштаб катастрофы».
Заметив, что семечки закончились, молодой человек полез в карман за перчаткой, чувствуя, как мороз начинает забираться под одежду. Но едва он развернулся, чтобы направиться к спасительному теплу бункера, как всё его тело сковал парализующий ужас.
ЛЯЗГНУЛИ ЗУБЫ.
В холодном сиянии луны, прямо перед ним, стояло нечто, когда-то бывшее обыкновенным зайцем-беляком. От прежнего облика лесного зверька остались лишь непропорционально длинные уши. Существо в упор смотрело на человека горящими красными глазами с неестественно тёмными круглыми зрачками, в которых пульсировал отражённый лунный свет. Юрия до глубины души поразило выражение этого взгляда – в нём не было звериной тупости, казалось, тварь о чём-то напряжённо размышляла.
Издав мерзкий чавкающий звук и часто мигнув, существо мощно оттолкнулось сильными лапами и в одно мгновение прыгнуло мужчине прямо на грудь. Волна ледяного испуга захлестнула Юрия. Вскрикнув, он рухнул навзничь в снег и замер, скованный странным оцепенением, даже не пытаясь сбросить с себя мутанта. Тварь нависла над его лицом, вглядываясь в обезумевшие от страха глаза, и оскалила пасть, утыканную острыми, как иглы, зубами. С её челюстей на ткань пуховика густо закапала вязкая голубоватая слюна.
Ещё раз лязгнув зубами, монстр изменился в лице – если это можно было так назвать – и, потеряв к человеку интерес, спрыгнул на снег. В следующую секунду заяц стремительно помчался в сторону входа в бункер, где несли вахту вооружённые солдаты.
Животный страх мгновенно сменился яростной решимостью. Юрий вскочил на ноги и брезгливо стёр платком вонючую слизь со своей одежды. От едкого химического запаха у него на мгновение поплыло перед глазами. Собравшись с силами, он сорвался на крик, надеясь, что охрана его услышит:
– На территории тварь! Огонь! Она бежит к вам!
Молодой человек не знал, успели ли операторы заметить мутанта на мониторах видеонаблюдения, и в панике переживал за парней на посту. Реакция последовала незамедлительно: едва завидев стремительно приближающееся уродливое пятно, двое часовых открыли огонь. Лесную тишину разорвали сухие, хлёсткие очереди. Но больше всего солдат поразил не сам вид мутировавшего зайца, а то, что произошло при попадании пуль: плоть и кости существа с мерзким, влажным звуком буквально разлетелись в пыль. Фонтан из густой алой крови и какой-то люминесцирующей голубой слизи окатил камуфляжную форму ребят. Казалось, ткани мутанта стали настолько хрупкими и нестабильными, что просто не выдержали кинетического удара и дезинтегрировались.
Юрий уже подбегал к месту происшествия, продолжая кричать на ходу:
– Быстро снимайте куртки! Не касайтесь слизи кожей! Соберите всё, что осталось от этого уродца, живо!
К тому моменту, как он оказался рядом с местом расстрела, солдаты уже схватились за лопаты, осторожно счищая ошмётки животного со снега, пока их товарищи продолжали внимательно следить за лесом. Удача в этот вечер была на стороне людей – судя по всему, прямого контакта слизи с кожей удалось избежать.
Из купола кубарем выскочили эпидемиологи в герметичных скафандрах. Динамики на их груди разразились металлическим лаем:
– Всем, кто контактировал с биоматериалом, немедленно проследовать в зону стерилизации!
Одни специалисты уже разворачивали герметичные контейнеры, другие быстро работали пробоотборниками. В этот же момент над всей территорией объекта заголосил мегафон, закреплённый над куполом:
– Внимание! Всему персоналу, находившемуся на дежурстве возле внешнего контура до двадцати одного часа, срочно явиться в подземную камеру санитарной очистки. Лица, уклоняющиеся от стерилизации и медицинского осмотра, подвергают смертельной опасности себя и весь коллектив зоны «АЛЬФА». Нарушители будут немедленно изолированы.
Затем тот же суровый голос повторил распоряжение на английском языке, и тревожное эхо ещё долго металось между заснеженными соснами.
Замешкавшись перед входом в стерилизационный блок, Юрий с невольным содроганием наблюдал за слаженной, но лихорадочной работой химиков. Люди в тяжелых защитных костюмах пытались собрать разбросанные по снегу фрагменты сраженного монстра, но зрелище, представшее его взору, было далеко от привычной уборки биоматериала. Остатки существа, еще мгновение назад казавшиеся безжизненной массой, начали конвульсивно сокращаться, извиваясь на белом покрове, словно вспоротые черви, и с поразительной прытью устремились в сторону ближайших сугробов. Специалисты оказались проворнее этой белесой слизи и крошева костей. Они ловко подхватывали уползающие куски вместе с пластами подтаявшего снега, закидывая их в герметичные емкости.
Внутри отдела стерилизации царила атмосфера стерильного гнета: здесь располагались тесные душевые кабины, дежурные доктора в масках, массивная печь для мгновенного сжигания обмундирования и тяжелый металлический саркофаг, предназначенный для временного хранения особо опасных субстанций. Верхнюю одежду солдат и Юрия без лишних слов отправили в приемник бункера, обрекая на сожжение, а самих мужчин, уже обнаженных и зябнувших под холодным светом ламп, тщательно осмотрели медики. Не обнаружив на коже видимых повреждений или признаков заражения, врачи выдали им стандартный комплект сменки – безликие белые халаты и мешковатые штаны на резинке.
Когда Юрий наконец вернулся в комнату, выделенную для него и Моники, его встретило неожиданное тепло домашнего уюта, контрастировавшее с недавним кошмаром. Женщина, едва завидев его на пороге, не смогла сдержать эмоций.
– Слава Богу, ты жив! – воскликнула Моника, бросаясь к мужу. Она крепко обняла Юрия, чья фигура в белом одеянии казалась почти призрачной, и принялась осыпать его лицо быстрыми, солеными от слез поцелуями. – Телевизионщики через камеру наружного наблюдения видели, как на тебя прыгнула эта тварь. Я места себе не находила от страха. Родной, как ты себя чувствуешь?
– Все хорошо, радость моя, не переживай так, – ответил Юрий, мягко прижимая ее к себе и чувствуя, как дрожат ее плечи под тонкими пальцами. – Тварь почему-то решила, что меня стоит оставить в живых. Но удивило меня даже не это.
Он тяжело опустился на край кровати, увлекая жену за собой, и приглушенным голосом продолжил:
– Я видел осознанный разум в тех глазах, которые когда-то принадлежали обычному зайцу. Понимаешь, это не просто инстинкт – существо сохранило мне жизнь по каким-то своим, ведомым только ему соображениям.
– Еще бы, разве могла она оставить меня без любимого мужчины? – Моника слабо улыбнулась и, потянувшись к нему, накрыла его губы своими. Их поцелуй был долгим и глубоким, наполненным тем отчаянным желанием жизни, которое рождается лишь в шаге от смерти. Они жадно наслаждались близостью, на мгновение забыв о стерильных коридорах и ужасе, затаившемся в лесах.
21:20, недалеко от пос. Лупья (лесовозная дорога зимнего действия)
Тяжелые «КамАЗы» с натужным ревом затормозили у самой границы зоны карантина, вздымая облака снежной пыли. Автономное освещение здесь давно отсутствовало, так как все активные наблюдения свернули еще прошлым летом и бросать дорогостоящие генераторы посреди тайги сочли нецелесообразным. Теперь дорогу и прилегающий лес освещали лишь мертвенно-белые лучи фар да яростные сполохи открытого пламени: по всему периметру в специальных трубах гудело горючее, создавая огненный барьер. Рядом из темноты выступал покосившийся, припорошенный снегом аншлаг, на котором чья-то рука схематично изобразила контуры опасного сектора.
Евгений, спрыгнув из высокой кабины на обледенелую колею, хмуро осмотрелся. Территория, где когда-то выпала загадочная пыль, была наглухо оцеплена колючей проволокой и огнем, поскольку он понимал, что эта преграда – лишь иллюзия безопасности, не способная удержать птиц, лесное зверье или мириады насекомых. От этой мысли по спине пробежал холодок. Он то и дело возвращался в памяти к тому дню, когда дежурный впервые доложил о странных муравьях. А что, если процесс мутации запустился гораздо раньше, чем Спиридонов заметил первые аномалии?
– Так, внимание! Приступаем к зачистке! – выкрикнул Евгений, переходя на английский, поскольку большая часть прибывших химиков была прислана из Штатов. – Обо всех контактах докладывать немедленно. Для ликвидации используем только химические реагенты, никакого огнестрела, это приказ!
Мужчина нервно затянулся, до куря сигарету до самого фильтра, и с некоторым усилием натянул защитный шлем. В этом громоздком облачении он напоминал неуклюжего астронавта, высадившегося на враждебную планету. Сердце Евгения сжимало смятение, смешанное с липким страхом перед неопределенностью. В какой-то миг ему до боли захотелось бросить всё, сесть в машину и мчаться в Москву, подальше от этого проклятого места. Лишь врожденное чувство долга перед страной и миром удерживало его на посту. Теперь же ситуацию окончательно испортили вести о массовом выходе мутантов, о которых по рации уже успел прохрипеть Майкл Дуглас.
Огневую защиту не выключали полностью – техники лишь на время погасили небольшой сегмент, чтобы дать группе пройти внутрь. Евгений поспешил вслед за подчиненными, которые уже развернули мощные прожекторы, разрезающие мглу. Координаты всех крупных муравейников были нанесены на карты, а энтомологи дополнительно отметили места скопления личинок усачей и майских хрущей под корой деревьев. Работа закипела.
Два десятка человек, похожих в своих костюмах на копошащихся насекомых, склонились над муравейниками, собирая уже два дня как изменившихся существ в специальные контейнеры. Мутанты яростно атаковали людей, пытаясь прокусить химзащиту, но их жвалы бессильно скользили по сверхпрочному материалу, разработанному совместными усилиями ученых Москвы и Нью-Йорка. Новое оборудование, отдаленно напоминавшее бытовые пылесосы, оказалось единственным эффективным средством: насекомые были настолько стремительны, что успевали выскочить из бака раньше, чем рабочий защелкивал крышку. Известные яды на них не действовали. Персонал пробовал использовать распылители, но твари лишь замирали на пару секунд, после чего с новой силой продолжали свою хаотичную деятельность.
В тех местах, где обосновались мутировавшие колонии, снег протаял до самой земли, а сама почва приобрела какой-то нездоровый, чужеродный оттенок. Картина напоминала кадры из бюджетного хоррора: резкие выкрики на двух языках, перемежаемые отборной бранью, тонули в монотонном гуле всасывающих аппаратов. Кошмар начался здесь два дня назад, когда караульный заметил муравья, раздувшегося до невероятных размеров. Но, прежде чем солдат успел доложить Петру Свиридову, из-под снега вынырнули еще три особи, и стало ясно, что дело принимает скверный оборот. Охранник успел активировать систему огневой защиты – сложную сеть вкопанных вровень со мхом труб, по которым пускали горючую смесь. Стена огня должна была отсечь заразу от внешнего мира, но сам парень спастись не успел: насекомые набросились на него, мгновенно вгрызаясь в незащищенную кожу лица и рук. Самое страшное заключалось в том, что никто так и не узнал, успели ли другие особи проскочить периметр до того, как вспыхнуло пламя.
Сейчас Евгений стоял в самом эпицентре заражения, а его счетчик Гейгера в пятый раз за час фиксировал превышение радиационного фона. Он понимал: микроклимат этой территории изменился бесповоротно. Насекомые, которым полагалось спать глубоким зимним сном, бодрствовали под тающим настом. Разумеется, температуру нагнетала и огневая защита, пожиравшая тонны топлива, но корпорация, созданная мировым сообществом специально для таких кризисов, не скупилась на расходы.
Мужчина ждал Монику, которая должна была доставить новый ликвидационный состав. Химики синтезировали его почти сутки, препарируя единственного пойманного мутанта. Даже после смерти ткани существа продолжали проявлять пугающую активность, что превратило создание яда в настоящую головоломку. Женщина обещала прибыть на тяжелом тракторе «К-700». Сам же Евгений только недавно прилетел из столицы, где встречал новую группу американских ученых.
Выйдя за пределы карантинного кольца, он стащил защитный колпак, едва не сдернув вместе с ним спортивную шапку, и с наслаждением закурил. Только сейчас он заметил, что метель усилилась, а бледный лунный свет окончательно увяз в плотных тучах. На КПП привычно дежурили двое солдат, а неподалеку застыли грузовики с водителями, готовыми по первому сигналу начать эвакуацию. На крышах машин были смонтированы мегафоны, через которые Майкл или Петр отдавали распоряжения. Мембраны динамиков едва заметно поскрипывали, находясь в режиме ожидания.
Вскоре послышалось нарастающее тарахтение и характерный свист приближающегося трактора. Машина двигалась задним ходом, аккуратно сгребая снежные валы в сторону. Не поднимая ножа-толкателя, «Кировец» замер у шлагбаума. Моника, не дожидаясь, пока часовой закончит сверку шифров на пропуске Степана Фроловича, спрыгнула из кабины прямо в сугроб и поспешила к Евгению. В руках она крепко сжимала сумку, туго набитую колбами с матово-светлой жидкостью.
– Ну, как дела? Привезла погибель для этих тварей? – спросил он, смахивая липкие снежинки с толстых линз своих очков.
– Да, Женя, состав готов, – тяжело дыша, ответила Моника. – Надеюсь, этого объема хватит, дозировка там требуется ничтожная. И еще кое-что: Иван передал нам с Юрием, что из зоны достоверно вырвались трое животных и четыре птицы. Он лично прочесал окрестности, ошибка исключена.
– Скажи, а они могут передать заразу людям или другим зверям? – перебил ее Евгений, щурясь от яркого света тракторных фар.
– При простом физическом контакте – нет. Вещество не задерживается на чешуе или шерсти, оно впитывается тканями без остатка. Помнишь того парня, которого Иван вытащил год назад? Тогда ведь никто не заразился. Но есть важное «но»: внутренние среды мутанта смертельно опасны. Слюна, слезы, любые выделения, кроме пота и жира, мгновенно передают инфекцию.
– Да, я помню... – Евгений на мгновение замолчал, глядя в темноту леса, а затем решительно кивнул. – Что ж, пора очистить эту землю. Давай освободим лес от этой дряни.
Пока женщина натягивала защитный комбинезон поверх джинсов и пуловера, она начала в деталях рассказывать Евгению о том, что еще ей довелось пережить за этот бесконечный день.
3
Рассказ Моники, лившийся в тишине кабины, прерываемый лишь басовитым рокотом двигателя «К-700» и свистом ветра за окном, рисовал жуткую картину.
– Мы ехали со Степаном, – начала она, бросая взгляд на приборы, – пробиваясь сквозь снежные заносы. Дорога давалась нелегко, и мы, чтобы хоть как-то скрасить путь и разрядить обстановку временного, вынужденного сотрудничества, лениво перекидывались дежурными фразами. Но стоило нам свернуть на проселок, ведущий прямиком к карантинной зоне, как привычный мир рухнул. Буквально из ниоткуда прямо перед носом трактора выскочили два матерых волка. То, что ими управляет Иван, стало понятно мгновенно – слишком уж неестественной, марионеточной была их манера передвигаться, словно кто-то невидимый дергал за ниточки. Степан, выругавшись, резко затормозил, но двигатель глушить не стал, и этот рокот, казавшийся раньше мирным, вдруг стал тревожным фоном для разыгрывающейся драмы. Мы не успели даже подумать о том, чтобы выбраться из кабины, как лесную тишину разорвал вопль, от которого кровь буквально заледенела в жилах. Первобытный ужас сковал нас, заставив прильнуть к стеклам, всматриваясь в сгущающиеся сумерки и метель.
И тут мы увидели его. Монстр... Сказать, что это существо слегка напоминало медведя, – значит, ничего не сказать. Тварь видоизменилась настолько, что один взгляд на нее вызывал тошноту и непреодолимое желание зажмуриться, а по коже строем пробегали ледяные мурашки. Огромные, налитые кровью глаза горели бешеной яростью. Мощные когтистые лапы яростно впивались в глубокий снег. На голове, местами полностью облысевшей, просвечивала бугристая коричневая кожа. Тварь широко раскрыла пасть, демонстрируя нам и ошалевшим волкам ряды острейших, как бритва, зубов. Пока мы, оцепенев от ужаса, разглядывали это порождение ада, к первым двум волкам присоединились еще три, бесшумными тенями вынырнув из леса. Раздался слаженный волчий рык, и вся свора единым броском кинулась на монстра.
В тот момент я остро почувствовала, что Иван просто решил наглядно продемонстрировать нам, на что способна эта тварь. Мое тело пронзила дрожь, меня буквально колотило от запредельного ужаса. То, что произошло дальше, не поддается описанию: монстр, не прикладывая, казалось, никаких усилий, разорвал всех пятерых волков в клочья. На это ушла какая-то минута, показавшаяся нам вечностью. Затем тварь, с морды которой капала свежая волчья кровь, снова раскрыла пасть и уставилась прямо на нас со Степаном, искоса поглядывая на работающий трактор. Секунда томительного ожидания – и она двинулась в нашу сторону. Тут уж я среагировала инстинктивно, так, как меня когда-то муштровали на базе в Штатах: пулей выскочила из кабины на подножку и, выхватив верный ПМ, почти не целясь, всадила в монстра четыре пули подряд. Тварь покачнулась, ее тело, не выдержав попаданий, с глухим звуком разлетелось на куски, мгновенно загадив собой добрую половину дороги.
Меня скрутил рвотный позыв, Степан тоже побледнел и тяжело задышал. Сквозь плотный снегопад теперь смутно различалась жуткая, бесформенная куча остатков, в которой смешались фрагменты волчьих тел и самого монстра. Ты только не волнуйся так, Евгений, – Моника на секунду коснулась его руки, – я тут же, не теряя ни секунды, связалась с базой и вызвала спецбригаду эпидемиологов из зоны «АЛЬФА». И пока они полностью не закончили зачистку и уборку территории от биоматериала, мы не тронулись с места. Ужаснулась я еще и оттого, что даже после гибели существа частички его плоти начали жить своей, пугающей жизнью. Прямо на глазах кровь и слизь стремительно поползли по снегу, собираясь в одну склизкую кучу. И к приезду эпидемиологов на месте побоища образовался плотный, пульсирующий кокон, внутри которого явно что-то зрело. Прибывшему персоналу пришлось применить сильный яд – как раз такой, какой я сейчас и доставила тебе.
Моника перевела дух, всматриваясь в темноту за лобовым стеклом, и продолжила, ее голос зазвучал тише, в нем появились нотки глубокой задумчивости и даже страха.
– Я теперь почти уверена, – произнесла она, – что Иван специально пригнал этого страшного монстра прямо на дорогу, чтобы я смогла его уничтожить и тем самым зачистить местность от заразы. Ведь если бы он не сделал этого, не вывел мутанта под пули, то существо наверняка мигрировало бы в сторону Лупьи и напало на ничего не подозревающих людей. И да, я ведь тебе еще ничего не рассказала о сегодняшнем происшествии, которое случилось сразу после твоего отъезда. Речь о той самой неожиданной встрече Юрия с монстром. Солдаты, к счастью, отреагировали мгновенно и убили существо. Тварь точно так же разлетелась на куски, как и та, которую уничтожила я. Но самое странное и пугающее во всей этой истории – монстр запрыгнул Юрию прямо на грудь, повалил его, но... не убил. Это, честно говоря, больше всего удивило и озадачило многих на базе, включая, разумеется, и меня.
А теперь о том, что же на самом деле происходит, когда тварь укусит человека. Ты ведь наверняка помнишь того солдата, который, пожертвовав собой, запустил систему огневой защиты? Его тело поместили в герметичную лабораторию для тщательных исследований. И вот что меня поразило до глубины души: когда врачи приступили к вскрытию, его сердце начало сокращаться. Подумать только, после такого огромного перерыва его основные физиологические процессы возобновились! Но когда он открыл глаза и посмотрел на хирургов, то абсолютно все присутствующие сразу же поняли, что перед ними уже не человек, а мутировавшее существо. Его глаза изменились, наполнившись тем же животным, безумным блеском, который мы видели у зараженных зверей. При этом он начал что-то говорить, но речь его была похожа на неразборчивую, пугающую тарабарщину, во время которой он брызгал во все стороны слюной, а затем резко дернулся и попытался соскочить с операционного стола. К счастью, в операционную вовремя подоспел вооруженный персонал охраны, и его утихомирили... уже навсегда. Плоть его, так же, как и плоть всех этих тварей, после попадания пуль разлетелась в разные стороны, до смерти испугав врачей своими ошметками, повисшими на стерильных костюмах ученых.
4
Лазейка Ивана, безвременье,
23:00 по Московскому времени
Иван, обладавший уникальной способностью ориентироваться в хитросплетениях мозга, прекрасно знал, что к Александре за новыми порциями информации Юрий обычно приходит в пятнадцать минут двенадцатого. Времени оставалось в обрез, и он, взвесив все риски, принял непростое решение – отвлечь Александру единственным доступным ему способом: страстной любовной игрой.
Сам он в этот момент сидел на берегу небольшого, кристально чистого озера, удобно устроившись на старом деревянном помосте. Климат этого уединенного уголка, созданного его воображением, отличался от суровой реальности, пожалуй, лишь полным отсутствием надоедливых насекомых. Клевало сегодня просто отлично. В старом, потемневшем котелке уже лениво шевелились пятеро добрых, упитанных окуньков. Дул слабый, ласковый ветерок, полуденное солнце, весело отражаясь в зеркальной глади воды, щекотало лицо Ивана своими теплыми лучами, навевая ложное чувство покоя.
Саша появилась, как всегда, внезапно, словно соткалась из воздуха и воды. Ее обнаженное, статное тело, гибкое и грациозное, изогнулось, как у дельфина, и с плеском выпрыгнуло из глубины озера. Приземлившись на свои двое на деревянном помосте, девушка небрежным жестом пригладила свои слегка вьющиеся светлые волосы вдоль точеной шеи, выжимая из них прохладную воду. Сейчас она была всё той же кареглазой красавицей, его супругой, которую он покинул в том, другом мире очень и очень давно. Ради эротических забав с Иваном Александра всегда наряжалась, надевая на себя различные украшения и придумывая разнообразные, порой весьма причудливые манеры поведения. В этот же раз на ее тонких запястьях красовались массивные браслеты из чистого золота, талию украшала изящная серебряная цепь, а в ложбинке между высокой грудью покоился кулон с крупным розовым драгоценным камнем, таинственно мерцавшим на солнце.
Сидевший на краю помоста, свесив босые ноги вниз, Иван от неожиданности и нахлынувшего восторга выронил любимую удочку прямо в воду. Саша же ловким, стремительным движением сорвала с него рубашку и, не теряя ни секунды, начала любовную игру прямо здесь, на разогретых солнцем досках. Иван даже не опасался насадить в свое тело множество заноз, поскольку все доски были тщательнейшим образом отполированы и покрыты толстым слоем лака, сквозь который не было видно даже шляпок гвоздей. На этот раз чувство разрядки, этот мощный выплеск энергии, Иван отдал Александре полностью, без остатка. Он даже не мог сам себе вразумительно ответить, как это у него получилось, – контролировать такие процессы в мозге было невероятно сложно, – но факт оставался фактом: он сам не испытал в сей раз абсолютно ничего.
Раскрасневшаяся, вспотевшая и оттого еще более неотразимая Александра, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, мгновенно переместила себя и Ивана прямо на чистую, прохладную постель своей роскошной спальни. Там они, крепко обнявшись, почти сразу уснули. Это был действительно первый случай на памяти Ивана, когда Саша погрузилась в глубокий, настоящий сон. Можно сказать, что до этого момента она никогда не спала в привычном понимании этого слова, всегда бодрствуя и контролируя всё происходящее вокруг.
Иван же не заснул только потому, что не получил той эмоциональной и физической разрядки, которая должна бы была последовать за такой близостью. Саше же в этом смысле повезло куда больше, и ее безмятежное дыхание мерно раздавалось в тишине комнаты. У него же было еще много неотложных дел. Мужчина подождал, пока Пришелица окончательно уснет, и, осторожно освободившись из-под теплого, загорелого тела девушки, отправился в Библиотеку. Там он, не теряя ни секунды, сел за стол и начал писать письмо Юрию. От спешки и волнения он натянул на себя только плавки, совершенно забыв об остальной одежде. Да, в этом и заключался дерзкий план Ивана: путем страстного секса с Сашей выбить драгоценное время, чтобы наконец раскрыть Юрию глаза на истинное положение вещей. Поскольку в мозгу существует уникальный эффект безвременья, то те несколько минут, которые будет спать Александра, Иван при желании сможет растянуть для себя на сколько угодно. Он тщательно подсчитал, что по земному времени Саша проспит всего около получаса, в мозгу же этот промежуток растянется почти на десять часов. Но это только при наилучшем, идеальном исходе, а Иван рисковать не мог, поэтому и спешил закончить начатое письмо, пока Пришелица не пробудилась от своего необычного сна.
5
Лазейка Ивана, Безвременье,
23:15 по Московскому времени
Юрий проник в ментальную лазейку, как всегда, с педантичной точностью. В этом странном, сотканном из чистой информации пространстве он уже давно завел свои привычки: не тратя времени на призыв Ивана-двойника, мужчина сразу направлялся в недра безграничной Библиотеки. Здесь, среди бесконечных стеллажей, притаился уютный бар, где гость мог выбрать любые напитки и изысканные сласти по своему вкусу. Огромные окна открывали вид на безмятежное морское побережье, а едва уловимое дуновение соленого бриза поддерживало в нем бодрость духа, столь необходимую для работы с биологическим компьютером.
На сей раз, едва устроившись в глубоком кресле и запустив одну из мощных симфоний Мусоргского, Юрий обнаружил на главном терминале прямое послание. Письмо от Ивана возникло на экране поверх рабочих таблиц, и содержание его заставило сердце Юрия пропустить удар.
Письмо
В мире, Юра, безраздельно царят алчность и обман. Люди привыкли наивно полагать, будто это пороки исключительно человеческой природы, но истина куда горше и сложнее. Сейчас я попробую пролить свет на то, что происходит на самом деле.
Почти ровно год назад, в январе, раса пришельцев, именующих себя Гайзами, заслала своего лазутчика на Землю – именно в ту точку, где пустил корни мозг. Если ты помнишь, Майкл Дуглас распорядился оставить в подземных резервуарах огромные запасы нефти. Эту самую нефть пришельцы, используя технологии телепортации, переправили в логово мозга, и в те же мгновения чужак сумел проникнуть в мой МИР. Важно понимать: этот Гайз прибыл на нашу планету полностью обученным методам управления внутри системы. В тот злополучный день пришелец, называющий себя Зондером, лишил меня всех полномочий. Я оказался попросту выброшен на обочину, отрезан от периферии и превращен в пассивного наблюдателя за тем, что творит этот наглец из чужой галактики.
Именно с того дня я, Иван Сидоров, стал бесполезен. Зондер блестяще подготовился к работе с нейронными связями, а захваченной нефти ему вполне хватило для энергетической подпитки. Этот мозг был создан пятьсот лет назад Нойзами – другой расой, чьи цели были прямо противоположны захватническим. Нойзы задумывали эту систему как помощь разумным обитателям различных солнечных систем, и они испокон веков враждовали с Гайзами, искренне их ненавидя.
Всё это время я копировал информацию, затаившись в тени и не выдавая своего присутствия. К слову, все те пугающие полтергейсты, о которых ты слышал, были затеяны мною лишь для того, чтобы люди обратили внимание на мою энергетику и изучили её. Тогда я любил пошалить: пугал исследователей голосами, швырял тарелки и разливал воду, но в этом не было злого умысла. Хотя, признаю, иногда мои выходки носили откровенно издевательский характер.
Зондер, задвинув меня в самые темные глубины системы, тщательно скопировал мою мимику, черты лица и привычки. Перед тобой и Моникой он всё это время представал в моем обличье, хотя, если ты вспомнишь детали, наверняка заметишь мелкие расхождения в его жестах или специфических словесных оборотах. Теперь же я перейду к самому важному – к тому, ради чего я рискнул отправить это письмо.
Псевдо-Иван сыграл ключевую роль в плане Гайзов. Он мастерски сбил вас с верного пути, заставив все ведущие державы «дуть в одну дуду», исполняя общую фугу под его диктовку. Пришельцы подготовили почву идеально: все эти зафиксированные учеными и зеваками случаи приземления неопознанных аппаратов в странах «Большой восьмерки» были лишь масштабной демонстрацией. Никто на самом деле не высаживался – Гайзы использовали биологических роботов-пустышек. Зондер – единственный настоящий пришелец на планете на данный момент, а инсценировка крушения корабля была нужна лишь для подтверждения его лживых слов.
Цель Зондера была проста и цинична. Подчинив себе корпорацию «LD-130», он в течение года вашими же руками создавал в шестнадцати странах специальные передатчики. Но их истинное назначение вовсе не в том, чтобы запутать флот захватчиков. У тебя, Юра, наверняка уже роится в голове масса вопросов, поэтому я постараюсь ответить на самые очевидные из них.
– Когда активируются передатчики?
Включение произойдет через сеть, которую сплел Зондер, руками обычных людей, ставших его марионетками. Это случится одновременно во всех точках 16 января этого года. Передатчики дадут точные координаты кораблям Гайзов для высадки в самых густонаселенных районах Земли. Их импульсы сплетутся в единую сеть, окутывающую планету, чтобы достичь невероятной мощности сигнала. Сами Гайзы сейчас находятся на значительном удалении, но подготовка идет полным ходом. Те корабли, что уже видели в Солнечной системе, были переброшены сюда заранее для инсценировок.
– Почему я не открыл правду раньше через файлы библиотеки?
На это ответить сложнее всего, но я попробую зайти издалека. Гайзам по их биологической природе совершенно чуждо понятие удовольствия или размножения через оргазм. Эта раса никогда не знала эротики, секса и той гаммы чувств, что наполняет жизнь землян. Но Зондер, этот холодный исследователь, во что бы то ни стало решил испытать момент высшего человеческого наслаждения. Для этого он скопировал твой облик и пошел на соитие с Моникой здесь, в пространстве мозга. Но, как я и предвидел, он не почувствовал ровным счетом ничего. Эти ощущения сугубо индивидуальны, и их невозможно украсть или имитировать в лабораторных условиях. Когда это случилось, вы вернулись из системы, не помня об интимной близости – пришелец стер ваши воспоминания.
В итоге Зондер сменил тактику и даже имя, которое позаимствовал у моей бывшей жены. Теперь его зовут Александрой. Поверить трудно, но он настолько вжился в роль темпераментной женщины, что обрел подлинную грацию и женственность. Вспомни свои последние визиты: Саша общалась с вами только через текстовые сообщения, ссылаясь на дела. На самом деле она просто не хотела менять облик, наслаждаясь своей новой формой. Признаться честно, я уже сбился со счета, сколько раз мы с ней предавались страсти в этой цифровой постели.
– А началось все это, Юра, вот с чего: Александра силой завладела моим естеством, коварно воспользовавшись тем, что мы, люди, называем похотью. Мой организм, подчиняясь первобытным инстинктам, отозвался на ее облик слишком живо, и она, не колеблясь, попросту изнасиловала меня. Это случилось около года назад, и именно тогда до меня дошло: в аурном поле мозга мы с Сашей соединились не только телами, но и сознаниями – или, если угодно, душами. Тот оргазмический всплеск разделился надвое, и его львиная доля перетекла к пришелице. Здесь, в виртуальной реальности, сила этого чувства многократно умножается, захлестывая человека с такой мощью, какая и не снилась обычному человечеству. С того самого дня я уже не мог противиться и вступал с ней в регулярную близость, став заложником этой суррогатной страсти.
Всё бы тянулось по накатанной, если бы не сегодняшний случай, когда я... когда я намеренно отдал ей весь кульминационный всплеск до последней капли. Пока я писал эти строки, внутри меня впервые разверзлась ледяная пустота. Казалось, кто-то выкачал из меня саму жизнь, оставив лишь оболочку. Всё тело ныло и требовало возврата украденной энергии. Я даже не подберу слов, чтобы описать это состояние. Сам мозг не может лишить меня чувств по собственной воле, ведь он находится под тотальным контролем Саши.
Стоп! Кажется, я только что сам нащупал истину. Вот оно, Юра! Все эти долгие месяцы пришелица, используя мощности системы, скрупулезно изучала мои сексуальные реакции. Видимо, достигнув в этом деле совершенства, она на сей раз попросту поглотила мой экстаз целиком.
Странно, что мозг не взвыл внутренней сиреной, пока я составлял это послание. Я долго ломал над этим голову, гадая, почему система молчит. Но тут ты, мой проницательный друг, наверняка задал бы следующий вопрос:
– Почему бы мне просто не связаться с тобой по прямому «телефону»?
К сожалению, любые каналы прямой связи для меня закрыты. Единственная лазейка – внедрение записей в архивные файлы библиотеки. Год назад Саша перенастроила архитектуру мозга так, что я потерял доступ к ее личным владениям. Но, как видишь, моя догадка сработала, и ты сейчас читаешь этот текст. Всё дело в том, что Библиотека в системе едина, и доступ к ней имеем мы оба. Очевидно, самоуверенная захватчица не учла, что я отважусь оставить тебе «записку на полях» одной из книг.
Что ж, пора закругляться, хотя... Ах, я же совсем забыл о самом главном! Вот я растяпа, едва не упустил суть, ради которой всё это затевалось. Слушай внимательно.
В 1996 году произошло событие, определившее наше будущее. По лесовозной дороге Светик – Лупья на служебном грузовике ехал вместе с отцом Максим Шилов – в то время обычный подросток, а ныне студент лесохозяйственного факультета Архангельского Технического Университета. Именно тогда он увидел моих волков. У меня в тот период заканчивались запасы нефти, и я часто использовал зверей для наблюдения, чем немало пугал случайных прохожих, видевших, как хищники строем ходят друг за другом. С помощью этих «глаз» я пополнял свои архивы.
Максим находился всего в двухстах метрах от моего логова, когда почувствовал мое присутствие. Мальчишка потерял сознание и, пребывая в глубоком трансе, заговорил со мной напрямую. Ты не представляешь, в каком я был шоке! Человек сам, без всяких интерфейсов, вошел в контакт с мозгом и лично со мной. Тогда мне пришлось – благо, сил хватило – полностью очистить его память от любых воспоминаний о нашей встрече. В последующие три поездки Максим раз за разом непроизвольно проникал в мои владения, и я трижды проводил «чистку» его сознания. Это продолжалось бы и дальше, если бы он не стал навещать родных гораздо реже.
Юра, именно Максим Шилов – единственный шанс на спасение планеты. Только он. Ты спросишь:
– С чего я взял, что именно этот студент спасет мир, а не кто-то другой с похожим даром?
Скажу так: в нашей Библиотеке хранится колоссальный объем знаний о пророках прошлого. Пятеро величайших ясновидцев Земли в разное время указали одну и ту же дату, когда простой студент из России сокрушит сети зла. Они не знали деталей, ведь в 1983 году, когда эти предсказания были систематизированы, до рокового дня (14.01.2003) оставалось еще слишком много времени. Тогда я запрограммировал мозг выдать мне напоминание в нужный срок. По счастью, кроме виртуальных сущностей, сверяющих время по московским курантам, у системы есть надежные биологические часы. Тогда я еще ничего не знал о коварных планах Саши.
Ты вправе мне не верить. Можешь счесть это бредом и покорно ждать финала человеческой истории. Хуже всего будет, если Саша сама заставит тебя устранить студента как угрозу – и эта мысль вовсе не шутка. Неизвестно, всплыло ли такое же напоминание в ее обители. Если она скопировала мою среду полностью, то уже в курсе. Если ты всё еще доверяешь мне, Юра, слушай мой план:
Завтра, ровно в четыре часа дня, к зоне «АЛЬФА» прибудет Сергей Шапаров на своей «Газели». Я изучил его досье: он отличный боец, служил в мотострелках и прекрасно владеет оружием, на которое у него есть все лицензии.
Ты должен перехватить его и предупредить о грядущем инопланетном вторжении. Дай ему подробное описание Максима, укажи адрес и все детали.
Пока ты будешь инструктировать Сергея, я попытаюсь заманить Сашу на свидание, притворившись, что был в восторге от нашей последней близости. Она уснет, и это даст вам ровно десять минут тишины. Будем надеяться, она не додумается натравить на зону «АЛЬФА» своих призраков-наблюдателей.
Помни: когда Саша бодрствует, она читает твои мысли. Тебе нужно научиться блокировать воспоминания о Максиме, не облекать их в мыслеформы. Это чертовски трудно – не думать о человеке, от которого зависит жизнь миллиардов, но ты постарайся.
Скажи Сергею, что Максим нужен мне для «аурной подпитки» и его необходимо доставить к моему логову на расстояние не более километра. Пусть Шапаров вооружится до зубов – и боевыми, и газовыми патронами. Ему придется туго, ведь противостоять ему можете вы с Моникой, а убивать друзей – последнее дело. К тому же Саша может бросить на перехват всех военных из обеих зон.
Время – твой главный враг. Опоздаешь на минуту – и всё пойдет прахом. Саша узнает правду, и на этом наш план закончится.
Вот данные на спасителя, которые ты должен передать:
Шилов Максим Александрович
Студент АГТУ (3 курс, 2 группа, лесохозяйственный факультет, очное отделение).
Рост: 183 см, вес: 74 кг. Возраст: 19 лет.
Адрес: г. Архангельск (2), ул. Гайдара, д. 44, кв. 25.
Внешность: русые волосы, короткая стрижка, без бороды и усов. Сложение жилистое, парень общителен, прекрасно играет на пианино и пишет музыку. Из вредных привычек – только привычка грызть ногти.
Фотографию студента ты видишь на экране, но передать её Шапарову физически не получится, так что запоминай лицо. Вот, пожалуй, и всё. Теперь мяч на твоей стороне, Юра. Тебе решать, довериться мне или нет. Но поверь, только так мы сможем отвести беду от Земли.
Спасибо, что дочитал. И да поможет нам Всевышний…
Всегда твой, Иван.
Едва поставив точку в своем послании, Иван торопливо переместился в главный системный раздел Библиотеки, где в строгом хронологическом порядке фиксировались любые манипуляции хозяина мозга. Отражение каждой «поделки» Саши соседствовало здесь с логами его собственного недавнего проникновения. Именно эту предательскую строчку он и поспешил стереть, стремясь не оставлять лишнего мусора в стерильных архивах системы. Само же письмо, надежно спрятанное в недрах одной из книг, было обречено на исчезновение – Иван предусмотрительно задал команду на автоматическое удаление данных спустя строго определенное время, чтобы не дать пришелице ни единого шанса обнаружить утечку.
6
Вынырнув из ментальной лазейки в половине двенадцатого ночи, Юрий тяжело вздохнул и открыл глаза, чувствуя, как сознание медленно возвращается в реальность комнаты. Стараясь не потревожить чуткий сон Моники, он осторожно поднялся с кровати и накинул на плечи халат, ощущая странную, почти звенящую ясность в голове. Удивительно, но мужчина помнил каждое слово из письма до последней запятой. Его собственный мозг, претерпевший необратимые изменения после прямого физического контакта с мозгом, теперь работал подобно совершенному запоминающему устройству. Не зажигая настольной лампы и ориентируясь в густом полумраке, он привел в рабочее состояние ноутбук, чей экран тускло осветил его сосредоточенное лицо и белые стены отсека. Юрий запустил специально настроенную под свой тембр программу распознавания речи и, склонившись к микрофону, начал безошибочно наговаривать всё то, что отпечаталось в его памяти за время визита в Библиотеку. Сначала он диктовал лишь общую часть послания Ивана – ту, что касалась истинной сути Александры и её захватнических планов, – пока не доходя до конкретных пунктов предстоящей операции.
В этот момент в кровати зашуршало одеяло, и Моника, окончательно проснувшись от его приглушенного шепота, приподнялась на локтях и вгляделась в силуэт мужа. Она бесшумно пересекла комнату и присела на край постели, внимательно вслушиваясь в каждое слово, которое Юрий ронял в тишину спящего блока. Когда он добрался до самой опасной части – изложения пунктов плана, – мужчина сделал короткую передышку и нажал «Паузу», чувствуя, как во рту пересохло от волнения. Жена пододвинулась ближе, обнимая его за плечи. Её тёплое тело и мягкое прикосновение помогали ему сохранять самообладание, пока она сосредоточенно вникала в суть их будущего спасения. Когда Юрий наконец закончил свое долгое повествование, Моника понимающе кивнула, хотя в её глазах всё еще читалась глубокая тревога, смешанная с решимостью.
– Похоже, Сергей – это вообще последняя наша зацепка, – тихо произнесла она, глядя куда-то сквозь мерцающий экран ноутбука. – Хотя, если честно, Юр, нам ведь наверняка придется как-то подыгрывать Саше, а не просто ждать чуда.
Женщина встретила его встревоженный, вопросительный взгляд и, чуть крепче сжав его ладонь, продолжила свою мысль:
– Сама посуди: если пришелица решит следить за тем, как мы станем гоняться за Сергеем и этим парнем, Максимом, она обязательно натравит своих «призраков». А эти твари, если им прикажут, обеспечат нас вообще всеми данными, начиная от планов дорог и заканчивая тем, сколько патронов осталось в пистолете у Шапарова.
– Да уж, получается, что Саша сама того не желая максимально усложняет Сергею задачу, – задумчиво ответил Юрий, потирая висок. – Слушай, а если прикинуть, что этот Макс реально способен общаться с мозгом напрямую? Ведь в нас с тобой тоже сидит его часть, может, он и с нами как-то свяжется? А отсюда один шаг до того, чтобы он попробовал поговорить и с самой этой «Александрой».
– Если твое предположение верно, – подхватила Моника, и в её голосе промелькнула искра надежды, – то возникает резонный вопрос: а что, если пацану удастся заблокировать эту её повелительную силу? Представь, что он сможет как-то «отключить» влияние пришелицы на всех нас, инфицированных?
– Ну, в таком случае, – Юрий невесело усмехнулся, – мы с тобой просто перестанем получать от неё подсказки, которые та черпает у призраков. Но вот перестанем ли мы действовать ей во благо? Тут ведь бабушка надвое сказала – никто не связан с мозгом так плотно, как мы, и последствия могут быть какими угодно.
Они молча сохранили надиктованный файл в недрах ноутбука и, пожелав друг другу спокойной ночи коротким, но полным нежности поцелуем, снова легли в постель. Сон пришел удивительно быстро, несмотря на колоссальный груз ответственности, давивший на плечи. Завтра им предстояло либо выполнить все безумные инструкции Ивана, либо сгинуть вместе с остатками человечества. Юрий и сам до конца не понимал, откуда в нем взялась эта непоколебимая вера в Ивана – человека, который так жестоко обманул их тогда, в далеком девяносто седьмом году. И всё же он верил. Перед тем как окончательно провалиться в забытье, Юрий еще раз прокрутил в уме каждое слово письма, понимая, что к утру часть деталей может стереться из-за естественного самоочищения коры головного мозга от переизбытка информации. Тем не менее, ощущение того, что они наконец-то на правильном пути, никуда не исчезло, поддерживая его дух. Моника же просто доверяла мужу, а значит, была готова поддержать любой его шаг на этом смертельно опасном пути.
Глава 10. Максим и Сергей
С самого раннего утра Юрий, сосредоточенно склонившись над мерцающим экраном ноутбука, готовил массивы данных для передачи Сергею. Какое-то смутное предчувствие или инстинктивная осторожность заставили его отказаться от первоначальной идеи всё рассказать в устной форме, поскольку мужчину не покидало ощущение, что даже при спящей Александре вездесущий коллективный разум базы способен подслушать или подсмотреть за ними через свои бесчисленные сенсоры. Юрий уже продумал для этого визита вполне правдоподобное прикрытие, решив выдать передачу секретных файлов за предоставление свежих материалов для будущей публикации, которые он якобы подготовил специально для своего товарища.
День между тем выдался на редкость погожим и ясным: в высоком небе радостно сияло солнце, а легкий бодрящий морозец в пятнадцать градусов ниже нуля совершенно не вызывал дискомфорта, лишь приятно пощипывая лицо. В самой зоне «АЛЬФА» за последнее время произошли весьма существенные изменения, коснувшиеся как структуры объекта, так и его обитателей. Значительная часть персонала уже успела перебраться на новые места службы в Москву или за океан, в Соединенные Штаты, а строгий карантинный режим был окончательно снят после того, как специалисты полностью ликвидировали угрозу со стороны мутировавших насекомых и лесного зверья. Губернатор области, поддавшись настойчивым просьбам руководства, официально разрешил корпорации провести здесь грядущим летом тотальную зачистку территории.
Масштаб предстоящих работ поражал воображение, так как планировалось не просто вырубить все растения в округе, но и полностью снять верхний слой почвы толщиной в пятнадцать сантиметров, превращая живой лес в безжизненную пустошь. Решающее слово в этом вопросе осталось за дендрологами, которые после долгих исследований спрогнозировали пугающее изменение облика нынешних и будущих поколений древостоев. Согласно их авторитетным утверждениям, мутации повлекут за собой полную непригодность древесины для любого промышленного использования из-за обилия структурных пороков. Профессор Семёнов наглядно доказал это в ходе своих экспериментов по проращиванию зараженных семян, продемонстрировав, что новые деревья будут отличаться аномально быстрым ростом, уродливой искривленностью побегов и неестественным обилием шишек мужского и женского типов. Учёный особо подчеркнул, что в северных широтах могут за короткий срок вырасти настоящие растения-гиганты, которые станут поглощать столько минеральных веществ из истощенной почвы, что все соседние насаждения неминуемо погибнут в тени этих монстров.
А пока... на обширной территории бывшего карантина спешно демонтировали ограждения, убирали пустые будки контрольно-пропускных пунктов и огневые точки защиты, оставляя лишь яркие аншлаги и предупреждающие таблички, зловеще желтевшие на фоне белого снега. Здесь уже открыли движение для тяжелых лесовозов Литвиновского лесопромышленного хозяйства, чьи мощные моторы нарушали тишину этих мест. Под по-прежнему неусыпной охраной оставались лишь сама зона «АЛЬФА» и станция «Светик», где в режиме беспрерывного дежурства находились вооруженные часовые из подразделения внутренней безопасности «LD-130».
Что же касалось многочисленных газетных статей и скандальных заметок, наводнивших прессу, то в них порой проскальзывал едва уловимый запах истины, смешанный с домыслами. Некий журналист по фамилии Смирнов провел собственный опрос среди жителей близлежащих поселков и опубликовал в яренской газете «МАЯК» смелый очерк, в котором утверждал, что над местными лесами еще зимой две тысячи второго года потерпел крушение неопознанный летающий объект. Автор настаивал на том, что правительство страны намеренно выдает катастрофу межпланетного корабля за банальный разлив ядохимикатов, пытаясь скрыть масштаб угрозы. В своем материале Смирнов приводил косвенные доводы в пользу того, что загадочный вирус «Черепаха» имеет прямое внеземное происхождение и неразрывно связан с тем самым падением НЛО в лесах Ленского района. Подобных заметок от разных авторов появлялось немало, но их содержание, за исключением этой теории, мало привлекало искушенное население своей оригинальностью.
Президент России и губернатор Архангельской области между тем твердо и непоколебимо исполняли свои роли в операции по прикрытию секретной программы, проводимой корпорацией «LD-130», поэтому в эфире не появлялось никаких разоблачительных телепередач или радиовещаний. Полная конфиденциальность была надежно обеспечена усилиями спецслужб, и рядовые граждане как в России, так и во всем остальном мире не имели ни малейшего представления о том, какие именно темные дела проворачивает верхушка корпорации и в чем заключается истинная природа вируса «Черепаха».
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
недалеко от ст. «Светик», зона «АЛЬФА»
11.01.2003 (суббота), 16:05 по Московскому времени
Ветра практически не было, и в неподвижном морозном воздухе на землю медленно оседали редкие одиночные снежинки, которые кружились в причудливом танце, грозя со временем превратиться в плотный снегопад. Часовые, облаченные в тяжелое зимнее обмундирование, привычно несли свой караул, внимательно вглядываясь в сумерки. В это время уже заметно стемнело, и над базой с сухим щелчком зажглись два мощных прожектора, прорезав темноту и ярко осветив окрестности холодным белым светом. По утоптанному снегу на территории базы лениво разгуливали две крупные немецкие овчарки, которые иногда подходили к неподвижным караульным, чтобы поластиться или лизнуть чью-то руку в грубой перчатке в поисках мимолетной ласки.
По заснеженной дороге, ведущей от «Светика» к Лупье, на новеньком белом микроавтобусе «Газель» на приличной скорости мчался Сергей Шапаров, уверенно сжимая руль. Для своего пятидесятилетнего возраста этот поджарый мужчина выглядел весьма представительно: коротко подстриженные и местами тронутые благородной сединой волосы отлично подходили к его форме головы, подчеркивая волевой облик. Голубые глаза Сергея в сочетании с характерным носом с широкими ноздрями придавали его лицу при любой мимике выражение неиссякаемого жизнелюбия и доброго веселья. Будучи давним и страстным поклонником классической музыки, он и в эту минуту наслаждался негромко звучащей в салоне композицией великого Иоганна Баха, чьи торжественные аккорды странно резонировали с суровым северным пейзажем за окном.
В ярком свете фар возник полосатый шлагбаум и небольшая будка, в которой угадывался силуэт сидящего караульного. «Газель» Шапарова плавно остановилась у преграды, но солдаты явно не спешили приводить шлагбаум в вертикальное положение, несмотря на то что все посты были заранее предупреждены о прибытии гостя. Еще прошлым летом, когда Сергей впервые посетил таинственную зону «АЛЬФА», Пётр Свиридов провел с ним долгий и серьезный разговор, взяв официальное письменное согласие о неразглашении государственной тайны. С того памятного дня Шапаров стал первым среди простых смертных, кому выпала редкая и опасная удача спуститься в глубины секретного подземного бункера.
Военный, выйдя из будки, вежливо, но твердо попросил водителя покинуть машину и предъявить удостоверение личности для сверки данных. Пройдя через эту неизбежную и немаловажную формальность, Сергей вновь забрался в теплый микроавтобус и с удовлетворением обнаружил, что путь наконец свободен. Тем не менее, двинуться дальше ему было не суждено, так как со стороны базы к нему уже спешил Юрий, размахивая включенным фонарем, чей луч метался среди снежинок. Шапаров выбрался из уютного салона на мороз, и старые друзья крепко, по-мужски обнялись, совершенно не обращая внимания на недовольные взгляды военных, которым не нравилось, что гражданская машина загораживает въезд на охраняемую территорию.
– Слушай, Серега, тут по уставу больше минуты задерживаться вообще не положено, за это по головке не погладят, – негромко предупредил друзей подошедший караульный, косясь на часы.
Юрий, осторожно отстранившись из дружеских объятий и проигнорировав ворчание солдата, заговорщицки обратился к товарищу: – У меня всё ценное с собой, Серёга. Давай-ка отгоним твою ласточку в сторону, чтобы глаза не мозолить.
Шапаров не заставил себя долго ждать и, быстро заскочив на водительское место, сдал немного назад, после чего развернул микроавтобус в направлении Лупьи. Его друг ловко забрался на соседнее пассажирское сиденье и, едва захлопнулась дверь, начал быстро вводить Сергея в курс последних событий.
– Времени у нас в обрез, буквально пара минут, поэтому держи вот это. На диске, – Юрий выудил из глубокого нагрудного кармана пуховика пластиковый футляр с компьютерным CD, – залито всё, над чем мы сейчас работаем внизу. Сценарий прежний, действуй по той схеме, которую мы с тобой обкатали. И еще, Серега, – он привычным жестом отправил в рот еще теплую после жарки семечку, – там есть кое-что особенное. Я бы тебе советовал просмотреть инфу прямо сейчас, ну или через пару километров отсюда. На этом, пожалуй, буду прощаться, извини, что не зову внутрь – сам видишь, завал полный, дела не ждут.
– Да брось ты, Юра, я же не маленький, всё прекрасно понимаю, – Сергей доверчиво улыбнулся и крепко похлопал товарища по плечу. – Кстати, чуть не забыл, вот твой обещанный гонорар за труды.
Он протянул мужчине плотный бумажный сверток, в котором, как и в прошлые разы, находились тугие пачки долларов. Друзья обменялись коротким рукопожатием, скрепляя договор, и разошлись: Юрий быстрым шагом направился в сторону гермо-дверей бункера, а Шапаров собрался в долгий путь до Москвы, пока-что, не подозревая о том, какая взрывоопасная информация записана на блестящей поверхности диска.
К этому моменту небо над тайгой заметно просветлело, замерцав холодными искрами звезд, а снег так же внезапно прекратился, как и начался. Юрий с Сергеем за годы совместной работы научились понимать друг друга практически без слов, и даже пытались когда-то разработать свою систему мимических сигналов, позволявшую считывать малейшие перемены в настроении. Именно поэтому сейчас водитель отчетливо считал из взгляда своего друга немой призыв: изучить содержимое диска стоит немедленно, не отъезжая далеко от зоны, поскольку Юрий придавал этому документу исключительную важность.
Он плавно остановил «Газель» на обочине прямо около высокого аншлага со схемой карантинной зоны, слегка съехав колесами на нерасчищенный снег. Сергей всегда возил с собой верный ноутбук, который и сейчас перекочевал из сумки на колени. Мужчина нажал кнопку питания, дождался загрузки системы и дрожащими от нетерпения пальцами вставил перезаписываемый диск в лоток привода. Первый же файл, который он увидел в открывшемся окне проводника, имел кричащее название, не оставлявшее выбора: «ПРОЧТИ НЕМЕДЛЕННО».
***
Перед тем как Сергей окончательно покинул пределы зоны «АЛЬФА», за каждым движением Юрия пристально наблюдал не только вездесущий мозг, подчиняющийся приказам Александры, но и Пётр, имевший на то свои особые распоряжения. В этот раз мужчине не удалось проскользнуть незамеченным: едва он выбрался из чрева бункера на морозную поверхность, как буквально столкнулся нос к носу с Петром, который тут же принялся отвлекать его пустяковыми разговорами, затянувшимися на добрые три минуты. Юрий внутренне кипел от досады, но внешне сохранял полное спокойствие, понимая, что не имеет права допустить утечки информации: Пётр ни в коем случае не должен был узнать пугающую истину раньше положенного срока. Сам же Пётр к тому моменту еще не подвергся инфицированию сводной жидкостью, а потому его слежка за Юрием и Моникой диктовалась скорее личным интересом и служебным рвением, нежели чужой волей. В глубине души он искренне симпатизировал этой паре, его вполне устраивало то, как молодожены справляются со своими обязанностями, и он по-человечески сопереживал их непростому семейному положению в условиях закрытого объекта.
***
Сергей, отъехав на безопасное расстояние, осторожным движением переключил ослепляющий дальний свет фар своей «Газели» на более мягкий ближний и, стараясь унять дрожь в руках, углубился в чтение того самого документа, который Юрий пометил как первостепенный. С экрана ноутбука на него хлынул поток пугающей информации: старый друг поведал Шапарову обо всём, что сумел разузнать за это время, открыв правду о коварных и масштабных замыслах Александры, а также снабдив подробными описаниями студента по имени Максим. На плечи Сергея теперь ложилась тяжелая, почти невыполнимая миссия, от успеха которой зависело будущее привычного мира. Единственное, что по-настоящему угнетало мужчину в этот момент, так это осознание собственной уязвимости, ведь из всего вооружения у него в бардачке лежал лишь старый пистолет ТТ (3), к которому в запасе имелось не более двадцати патронов.
Еще сильнее по его душевному состоянию ударило осознание того факта, что в грядущем противостоянии ему, вполне возможно, придется воевать даже против Юрия с Моникой, если события примут худший оборот. Сергей понимал: если он не сумеет вовремя разыскать и доставить Максима к границам зоны «АЛЬФА», последствия для человечества окажутся поистине трагическими, и пришелица не оставит от цивилизации камня на камне. Он медленно перечитывал скупые, но полные боли строки изложений своего товарища, и не заметил, как по его лицу покатились слезы, обжигая кожу в холодном салоне машины. Мысли его безнадежно путались, а сердце, словно зажатое в тиски невидимой рукой, болезненно сжималось в груди от невыносимой душевной муки. Да, в свое время Сергей честно отслужил в армии и по праву считался одним из лучших стрелков в своей части, мастерски обращаясь с любым оружием, но мысль о том, чтобы поднять вороненый ствол на самых близких и дорогих людей, казалась ему кощунственной. Впрочем, холодный рассудок шептал: если он проявит слабость и не осмелится на этот шаг в крайнем случае, мир просто перестанет существовать, а значит – он будет обязан найти в себе силы и выстрелить. Именно от этого чудовищного выбора Шапаров и плакал, не скрываясь от темноты за окном.
Наконец, решительным жестом нажав на кнопку выключения компьютера, он дождался, пока шум кулера стихнет и ноутбук окончательно «заглохнет», после чего закрыл крышку и вновь включил дальний свет фар, прорезавший ночную мглу. Сергей бодро тронулся в путь, стараясь сосредоточиться на управлении автомобилем и вытеснить из головы тяжелые думы. Уже мчась по гладкому полотну только что расчищенной дорожной техникой трассы, мужчина поймал себя на дерзкой мысли, что при должном везении он вполне способен опередить планы Александры и перевезти студента в зону до того, как пришелица обнаружит его присутствие в городе. Хотя, справедливости ради, Шапарову пришлось признать и ту немаловажную деталь, что ничего легкого в этом самоубийственном мероприятии им не светит и каждый шаг будет сопряжен со смертельным риском.
Он вытер рукавом плотного шерстяного свитера соленые слезы, успевшие стечь на морщинистую щеку, и вновь наполнил салон торжественными звуками органной фуги Баха, стараясь переключить внимание на дорогу и величественную музыку. Путь до Архангельска предстоял неблизкий, через заснеженные леса и редкие поселки, тонущие в ночи. Там, в большом городе, ему предстояло не просто отыскать Максима среди тысяч других людей, но и каким-то чудом уговорить юношу отправиться в опасное путешествие ради спасения планеты. Сергея мучил вопрос: отпустят ли родители молодого человека в столь дальнюю поездку с абсолютно незнакомым мужчиной, или же его сочтут сумасшедшим? Если договориться по-хорошему не получится, студента, возможно, придется выслеживать и ловить по всему Архангельску, применяя силу или хитрость. Но в то же время его грела слабая надежда: Шапарова радовало хотя бы то, что он сможет честно сказать парню, что именно благодаря его помощи мир будет спасен от гибели, а большего счастья и высшего предназначения, чем это, Бог для человека еще не придумал.
2
Лазейка Ивана, безвременье
Всё в этом странном, лишенном привычных законов пространстве прошло именно так, как изначально планировал Иван. На сей раз ему без особого труда удалось соблазнить Сашу, и они предались страсти прямо на берегу воображаемого моря, чьи волны с тихим шелестом набегали на гальку. Мужчину приятно удивил тот факт, что спутница не проронила ни слова о напоминающей табличке, которую он оставил в её доме: если догадки Ивана были верны, то Александра в процессе творения не полностью скопировала его обитель со всеми её мельчайшими подробностями и скрытыми особенностями. Будь её копия абсолютно идентичной оригиналу, он, скорее всего, был бы уже давно уничтожен и растоптан праведным гневом пришелицы за свою дерзость.
Еще одним важным открытием для Ивана стало молчание мозга, который по какой-то причине не сообщил Александре о его скрытом вторжении в самые глубины информационных хранилищ библиотеки. Всё это невольно наталкивало на крамольную мысль о том, что мозг системы на самом деле достаточно несовершенен, раз допускает подобные критические промахи, или же эти ошибки совершались кем-то сознательно. Неужели этот колоссальный интеллект способен без ведома своих обитателей предпринимать хоть и крошечные, но вполне самостоятельные шаги? В памяти мужчины невольно пролетели долгие столетия, когда он сам тайно управлял периферией мозга, никогда не давая людям повода даже заподозрить свое существование. За прожитые пятьсот с лишним лет Иван ни разу не ощутил в себе желания открыться человечеству, и теперь он всерьез задавался вопросом: не было ли это его собственное молчание результатом скрытого влияния системы? От подобных размышлений у него буквально шла кругом голова.
Очевидным оставалось лишь одно: если мозг действительно оказывал на него влияние, то сейчас он явно встал на его сторону, не выдав предупреждение Александре. Что-то по-настоящему странное и масштабное происходило с вечным спутником Ивана, и все эти перемены были неразрывно связаны с появлением в недрах оболочки Александры. Мужчина пришел к выводу: пока хозяйка погружена в глубокий сон, его собственные возможности внутри системы значительно расширяются. Он нежно и осторожно снял со своей груди обнаженную руку спящей женщины, приподнялся на мягкой махровой простыне, расстеленной прямо на острых камнях, и сладко потянулся, чувствуя прилив сил и невольно улыбаясь своим мыслям.
Сидя рядом с беззащитной во сне Сашей, Иван мучительно пытался понять, почему же ему до сих пор не удается проникнуть в тот закрытый сегмент мозга, который отвечает за управление внешней периферией. Столько лет он виртуозно манипулировал призраками и энергиями, а теперь эта женщина в одно мгновение лишила его самого главного удовольствия и власти. Иногда в глубине души он ловил себя на подозрении, что таинственные Гайзы направили к нему не просто пришельца, а некий катализатор, который необратимо изменил структуру мозга, позволив Саше одержать столь легкую победу. Чтобы проверить свою теорию, Иван начал осторожно играть с окружающей реальностью: сначала он решил сменить декорации, и в мгновение ока они очутились на продуваемой ветрами крыше американского небоскреба, который в реальности давно превратился в руины. Насладившись видом с высоты птичьего полета, он так же легко вернул их на морское побережье, но слегка изменил пейзаж, «вырастив» рядом три причудливые, сросшиеся корнями кокосовые пальмы. Теперь их убежище напоминало крошечный необитаемый остров посреди океана, величиной не более футбольного поля, с идеально белым песчаным берегом.
– Вот уж Саша удивится, когда поймет, что пока она спит, я здесь распоряжаюсь как истинный Бог, – прошептал он, глядя на её безмятежное лицо. – Раньше-то, когда она бодрствовала сутками напролет, я и мечтать не мог о таких шутках.
Почувствовав, что изрядно проголодался после бурных ласк, Иван волевым усилием материализовал рядом изящный столик, уставленный разнообразными яствами, и стал терпеливо ждать пробуждения своей пассии. Когда Александра наконец открыла глаза, она не изменила своим привычкам и властной натуре: в ту же секунду на её соблазнительном теле возник невесомый полупрозрачный сарафан лимонного цвета, а оттенок волос мгновенно сменился с вызывающе рыжего на мягкий русый. Словно не замечая появившейся еды, она резким, но исполненным нежности движением привлекла к себе еще не успевшего одеться Ивана и жадно прильнула к его губам в долгом поцелуе.
От этого резкого порыва столик качнулся и перевернулся, а тяжелый хрустальный графин с соком покатился по песку к самой кромке прибоя, на ходу выплескивая содержимое на чистый берег. Саша всегда была стремительна и напориста в своих желаниях, но при этом неизменно уделяла должное внимание предварительным ласкам, превращая близость в изысканную пытку. Ивану было сложно определить, любит он её на самом деле или нет, ведь пришелица меняла облик дважды в день, оставляя неизменными лишь те черты лица, которые она хитроумно позаимствовала из архивных фото- и видеоматериалов его покойной жены. Наверное, истина заключалась в том, что во время этих бесконечных эротических игр мужчина думал исключительно о своей единственной супруге, оставаясь в душе неисправимым однолюбом. Он не ожидал, что Саша решит продолжить начатое, и теперь, окончательно отдаваясь на растерзание этой прекрасной захватчице, Иван понимал: ради плотских утех с ним она готова на время забыть даже о своих глобальных планах. Впрочем, истинного счастья в его сердце становилось всё меньше, ведь он осознавал, что в этих призрачных объятиях никогда не получит той душевной разрядки, к которой стремился. Такова была его горькая участь в этом бесконечном безвременье.
3
РОССИЯ, Архангельская обл., г. Архангельск, ул. Гайдара, 44-25
13.01.2003 (понедельник), 14:25 по Московскому времени
В разгар подготовки к самому первому в этой затяжной зимней сессии экзамену у Максима накопилось несколько каверзных вопросов, внятные ответы на которые он надеялся получить лишь от своего преподавателя. Не желая рисковать оценкой, юноша решил немедленно сбегать в университет на консультацию, пока драгоценное время окончательно не ускользнуло. Аккуратно уложив в пухлую папку лист с экзаменационными вопросами, где были жирно отмечены все непонятные ему пункты, и прихватив лекционную тетрадь с верной ручкой, он быстро накинул на плечи теплый пуловер и впрыгнул в джинсы прямо поверх домашних трико. Квартира была наполнена привычным шумом большой семьи: за стенами слышались голоса родителей и суета младших. Жил молодой человек в просторной четырехкомнатной квартире, где, кроме него, обитали его мама, Вера Александровна, отец, Дмитрий Степанович, а также серьезная старшая сестра Юля, уже ставшая аспиранткой, и неугомонный младший брат Лёшка. По семейному укладу им с братом была выделена общая комната, в то время как Юля, в силу своего статуса и научной деятельности, занимала отдельное помещение, где всегда царила тишина.
Вера Александровна, провожая сына в коридоре, привычным жестом сунула ему денег на автобус и, не изменяя своей многолетней традиции, незаметно опустила в карман куртки крупное, пахнущее морозом яблоко. Улыбнувшись этой материнской заботе, Максим уже протянул руку к защелке замка, но тут тишину лестничной площадки прорезал резкий и неожиданный звонок в дверь. От неожиданности парень вздрогнул, но медлить не стал и поспешил открыть, на ходу натягивая тяжелые зимние ботинки и крепко сжимая папку, ведь стрелки часов неумолимо приближались к началу консультации. В этот раз он почему-то пренебрег осторожностью и даже не спросил привычное «Кто там?», а просто распахнул дверь навстречу неизвестности. На пороге стоял высокий, статный человек с благородной проседью в волосах и аккуратно выбритой бородкой, чьи ярко-голубые глаза смотрели на юношу с какой-то затаенной тревогой. Незнакомец держал в руках зимнюю шапку и, явно подбирая нужные слова, нерешительно переминался с ноги на ногу, раздувая широкие ноздри своего курносого носа.
– Вам кого, собственно? – Максим первым нарушил затянувшуюся паузу, оценивающим взглядом окидывая странного гостя, чья внешность казалась одновременно чужеродной и почему-то вызывающей доверие.
– Если я не ошибаюсь, то вы – именно тот Максим, который мне нужен, – ответил мужчина, и его голос звучал глухо, но уверенно. – Вы не могли бы уделить мне буквально несколько минут вашего времени? Зовут меня Сергеем Шапаровым, я историк из Москвы, и мне крайне необходимо поговорить с вами как можно скорее. Поверьте, я не ошибся адресом, этот разговор жизненно важен прежде всего для вас самих.
Выслушав эту странную и непривычно длинную тираду седовласого гостя, Максим на мгновение задумался, но спешка взяла свое. – Можете считать, что вам, Сергей, сегодня крупно повезло, – бросил он, поправляя сумку на плече. – Я как раз сейчас отправляюсь в АГТУ на консультацию, и пока мы будем трястись в автобусе, я, так и быть, готов выслушать все ваши вопросы. Юноша громко крикнул маме, чтобы та закрыла за ним дверь на все замки, и, подхватив папку, стремительно направился вместе с Шапаровым к лифту. Уже в тесной кабине, под мерный гул тросов, Сергей продолжил начатый разговор, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Максим, я прошу вас, постарайтесь вспомнить далекий девяносто шестой год. То, о чем я намерен вам поведать, напрямую связано с теми событиями, которые тогда с вами произошли. Дам небольшую подсказку: ищите в памяти что-то из ряда вон выходящее, что-то совершенно необычное.
Когда тяжелые двери лифта со скрежетом открылись, и они вышли из подъезда в морозный архангельский день, и тут лицо Максима просияло от внезапно всплывшего воспоминания.
– Сергей! Кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните! – Он резко остановился у самого крыльца, чтобы закончить мысль в тишине двора. – Да, действительно, в тот год со мной приключилась одна чертовски странная история. Мы тогда ехали с моим дядей на грузовом «КамАЗе» по лесной дороге и увидели нескольких зайцев, которые вели себя совершенно неестественно, и в тот же миг я потерял сознание, провалившись в полную темноту.
Оказавшись прямо напротив припаркованной белой «Газели», Шапаров открыл пассажирскую дверь и предложил: – Раз уж вы так торопитесь в АГТУ, давайте я вас подкину, это меня нисколько не затруднит. К тому же, я совсем не уверен, что за нами в данный конкретный момент не ведется профессиональная слежка. – Послушай, Сергей, а давай на «ты»? – Максим легко запрыгнул на высокое сиденье. – Так в нашем деле будет гораздо привычнее. – Добро, пусть будет по-твоему, – согласился мужчина, и мотор микроавтобуса завелся буквально с полуоборота стартера, наполняя салон ровным рокотом.
Белая «Газель» быстро набирала скорость, лавируя в потоке машин на проспекте Обводный канал, а Сергей в это время торопливо рассказывал Максиму о приближающемся конце света, который казался чем-то нереальным в этом обыденном северном городе. Он говорил о зловещей корпорации «LD-130», о судьбах Моники и Юрия, связанных с этим чудовищным проектом. Юноша лишь изредка подавал голос, задавая короткие уточняющие вопросы, и с каждой минутой к нему приходило пугающее осознание того, что, кроме него самого, спасти этот хрупкий мир, похоже, просто некому. Просмотрев на ноутбуке Сергея четкие слайды секретных баз, расположенных в Ленском районе, он окончательно отбросил все сомнения и решился на полное сотрудничество ради спасения человечества.
Именно поэтому, добравшись до улицы Урицкого, Сергей не затормозил, а прямиком свернул на мост через величественную Северную Двину, уходя прочь от городской суеты. Максим отчетливо понимал, что теперь его, скорее всего, со скандалом выгонят из университета за прогул сессии, ведь вряд ли кто-то из профессоров поверит в его небылицы про пришельцев из глубокого космоса. Он осознавал, что шанс так кардинально повлиять на ход мировой истории выпадает человеку далеко не каждый день, и этот шанс нужно было использовать до конца.
– Слушай, Сергей, а мы точно не можем хоть как-то предупредить моих родителей, что я срочно отбываю в Ленский район? – с затаенной надеждой спросил он, глядя на проносящиеся мимо заснеженные кварталы. – Использовать для этого телефонные линии сейчас – непозволительный риск, – отрезал Шапаров, крепче сжимая руль. – На одной чаше весов сейчас находится спокойствие твоих родных, а на другой – твоя собственная жизнь и будущее всей планеты. Я проделал колоссальный путь из самой Москвы до этих лесов, а оттуда прибыл сюда только потому, что искренне люблю своих друзей, свою страну и этот мир. Ради этого дела мне пришлось опустошить все свои счета, потратив кучу денег на бесконечные ремонты, топливо для машины и прочие нужды, которые возникали в пути.
За окном окончательно скрылись городские постройки, и мост через реку остался далеко позади. Машина неслась по Вологодскому шоссе, мимо стройных рядов осин и берез, чьи опушки были припорошены свежим снегом. В салоне вновь зазвучала органная фуга Баха, наполняя пространство торжественной тревогой. Глотнув холодной минеральной воды из полуторалитровой бутыли, Максим сформулировал очередной вопрос, который мучил его с самого начала: – А что же на самом деле произошло в той самой карантинной зоне? – Знаешь, я и сам владею лишь обрывочными сведениями, – Сергей помрачнел. – Могу сказать только одно: около года назад наши военные сбили над лесом неопознанный корабль пришельцев, и всё то, что уцелело после мощного взрыва, рухнуло в тайгу. Эта внеземная пыль и вызвала первичное заражение одного из сотрудников, а затем повлекла за собой чудовищные мутации среди животных, птиц и даже насекомых.
***
Время бесповоротно продолжало свой извечный путь, отсчитывая минуты, которые могли стать последними для привычной человеческой цивилизации. Вряд ли кто-то в этот момент смог бы с уверенностью предсказать, удастся ли Сергею вовремя доставить своего пассажира в Ленский район для решающей схватки с пришелицей, или же рок окажется сильнее их стремлений. Пока что события разворачивались в строгом соответствии с тем незримым планом, который когда-то наметил Иван, умело дергающий за ниточки вероятностей. Сложно было даже вообразить, что судьба целой планеты со всеми её городами и миллиардами жизней теперь находится в руках обыкновенного студента одного из архангельских вузов. И теперь Максим, оглушенный ударами перемен, мчался навстречу самому ответственному и опасному заданию в своей жизни – миссии, которая, казалось, была выжжена в книге его судьбы задолго до этого морозного дня.
***
Максим по самой своей сути всегда был человеком глубоко творческим и тонко чувствующим окружающую реальность. Он являлся истинным художником в душе, отзывчивым и порядочным юношей, чья доброта порой казалась неуместной в суровых северных широтах. Окончив в свое время музыкальное училище с отличием, юноша увидел перед собой множество открытых дверей, суливших блестящие перспективы на поприще классического искусства, и он вполне мог бы достичь больших высот, если бы просто следовал зову собственного сердца. Но родители, движимые практическими соображениями и тревогой за его будущее, настояли на получении более «приземленной» специальности. В итоге Максим уже два с половиной года прилежно грыз гранит науки в городском техническом университете, хотя и продолжал в редкие часы отдыха радовать близких необычайно красивыми фортепианными композициями. Глядя на него в такие минуты, Вера Александровна часто ловила себя на горькой мысли, что её сын был рожден исключительно для большой сцены, и что они с мужем совершили роковую ошибку, не поддержав в свое время творческие порывы сына.
В совершенстве владея сольфеджио и обладая абсолютным слухом, молодой человек часто предпочитал шумным походам в ночные клубы тихие вечера за старым пианино. Он не обладал выдающимися вокальными данными и потому никогда не пел, выражая все свои чувства через переплетения звуков. Писать стихи или рассказы у парня тоже почему-то не получалось, а страсть к рисованию он окончательно забросил еще в выпускном классе школы, чем несказанно расстроил мать, верившую в его художественный дар. Его лучшие детские годы, пропитанные запахом хвои и парного молока, прошли в небольшом поселке Лупья и старинном Красноборске. Именно в этих живописных уголках области Максим и сочинил свои самые проникновенные произведения, записывая мелодии в потрепанную нотную тетрадь, пока валялся с друзьями в душистых стогах сена под высоким летним небом. Такая жизнь, где тяжелый сельский труд и помощь деду с бабкой по хозяйству сменялись минутами созерцания, незаметно сделала его одиночкой. Он просто не представлял себе иного существования, кроме как в добровольном уединении со своими мыслями. Юноша никогда не стремился на танцы в поселковый клуб Литвино и почти ни с кем в тех краях не завел крепкой дружбы. Родственники часто твердили Максиму о необходимости сменить образ жизни и стать более открытым, но он лишь молча пожимал плечами и натянуто улыбался, оставаясь до конца преданным своей музыке, семье и учебным обязанностям.
Хотя сейчас, мчась в салоне «Газели» мимо заснеженных лесов, молодой человек поверил Сергею так быстро и безоговорочно вовсе не случайно. Максим отчетливо вспомнил одну странную историю из своего прошлого и поспешил пересказать её водителю, надеясь найти в ней ключ к происходящему. Это случилось около года назад, поздней осенью, когда по глубоким лужам за морозную ночь впервые пробежала тонкая и хрупкая корочка льда. Возвращаясь домой после пар, юноша весело насвистывал одну из своих старых мелодий, наслаждаясь бодрящим воздухом. Впереди на тротуаре показалась фигура старой цыганки в пестром платке, но он не придал этому ровным счетом никакого значения, даже не сбившись с ритма своего нехитрого мотива.
Расстояние между ними стремительно сокращалось, и вот они уже практически поравнялись на узкой дорожке. В тот самый миг, когда Максим хотел пройти мимо, гадалка резко и крепко схватила его за рукав демисезонной куртки.
– Да не несись ты так, милок, придержи коней, – затараторила она слегка писклявым, дребезжащим голосом. – За совсем скромное вознаграждение я тебе всю истину как на духу выложу, а если ручку позолотишь, то и в такие подробности обращусь, что враз побледнеешь.
Цыганка так и сверкала своими хитрыми темными глазами, явно чувствуя, что студента можно легко заговорить и немного облегчить его кошелек.
– Да постой же ты, Максим, не торопись, дело-то нешуточное...
– Откуда, черт возьми, тебе известно моё имя? – вспылил юноша, который едва не потерял равновесие, резко затормозив перед назойливой женщиной.
– Старая цыганка много чего про людей ведает, насквозь вас всех видит, – она хитро прищурилась, не выпуская его одежду из костлявых пальцев. – Дай денежку, и узнаешь, какая беда тебя в будущем подстерегает. Не скупись, Максимка, дороже выйдет...
– Да ну тебя к лешему! Я и без твоих басен свое будущее вполне ясно представляю, – сердито огрызнулся Максим, пытаясь высвободиться. Он резко дернулся и зашагал прочь, буквально вырвав полы своей новой куртки из цепкого кулака прорицательницы.
– Но я-то точно знаю, что ты и не догадываешься о своем главном деле! – выкрикнула она ему в спину. – Максимка, ты же спаситель мира, такое-то ты должен понимать! Ты – спасение для всей земли нашей!
Парень встал как вкопанный, пораженный этими словами. Шедшая следом маленькая школьница со всего маху врезалась ему в спину и чуть не упала на обледенелый асфальт, после чего обиженно погрозила ему кулачком и поспешила дальше по своим делам. Слова, брошенные цыганкой, почему-то поразили его до самой глубины души и мгновенно спрятались где-то под сердцем, вызывая странную тревогу. Гадалка быстро подбежала к нему снова и принялась что-то быстро нашептывать, но Максим уже не мог разобрать её речи. Какое-то странное оцепенение, похожее на гипноз, овладело его разумом. Мысли окончательно спутались, а перед глазами поплыли очертания домов и фигуры случайных пешеходов. Нет, он всё еще слышал её голос, но слова превратились в бессмысленный шум, лишенный всякой логики. Женщина мягко взяла его за кисть и затараторила еще быстрее, вглядываясь в линии на ладони.
Он пришел в себя и стряхнул путы этого странного наваждения лишь тогда, когда цыганка уже скрылась в толпе, решительно шагая своей дорогой. В тот ранний вечер юноша недосчитался тридцати рублей в своем бумажнике, отчетливо помня лишь то, что незнакомка назвала его по имени и провозгласила спасителем мира. Он дошел до дома с тяжелой, раскалывающейся головой, невольно осознавая, что чужой гипноз сломил его волю пугающе быстро. Дома Максим, разумеется, не обронил ни слова о встрече с цыганкой, а просто молча лег в постель, надеясь, что сон утихомирит ноющую боль в висках.
Глава 11. В сети
1
РОССИЯ, Архангельская область,
14.01.2003 (вторник), 06:05 по Московскому времени (в пути)
От заснеженных окраин Красноборска Максим и Сергей успели отъехать всего на несколько километров, и теперь до Котласа им оставалось преодолеть чуть менее шестидесяти верст по обледенелой трассе. Шапаров, почувствовав усталость в напряженных глазах, плавно остановил «Газель» у обочины, и друзья вышли наружу, чтобы размяться и справить малую нужду под сенью темного леса. В предрассветные часы движение по шоссе обычно замирало, но именно в эту ночь машин было на удивление много, и они неслись плотным потоком, разрезая мглу. Включенный дальний свет встречных фар немилосердно слепил путников, превращая окружающее пространство в хаотичную игру ярких пятен и глубоких теней, из-за чего разглядеть что-либо под ногами было практически невозможно. Морозец тем временем закрепился основательный: не имея под рукой термометра, Максим поежился и предположил, что столбик ртути опустился никак не ниже отметки в минус двадцать градусов.
Не успели товарищи вернуться к микроавтобусу, как ледяную тишину утра оглушил чудовищный скрежет деформируемого металла и звон бьющегося стекла – звук столкнувшихся на полной скорости легковых автомобилей. Водитель одной из иномарок, вероятно, не рассчитал маневр при обгоне или просто не справился с управлением на коварном покрытии, зацепив встречную машину. Прямо из-за кормы их «Газели» резво выскочил тяжелый «УАЗик», для которого неожиданной преградой стали уже замершие поперек полосы изувеченные «Жигули». Удар был такой сокрушительной силы, что в этих бесформенных железных руинах вряд ли кому-то удалось остаться в живых. Но в этом хаосе произошло и нечто совсем иное: из открытой форточки подпрыгнувшего на ухабе «УАЗа» на дорогу вылетела картонная коробка, из которой на заснеженный асфальт выпала небольшая стеклянная склянка. Срикошетив от накатанного колесами полотна, она, словно живое существо, откатилась прямо к переднему колесу «Газели».
Друзья, не желая задерживаться на месте страшной аварии в качестве невольных свидетелей и терять драгоценные минуты, поспешили укрыться в салоне. Максим, делая широкий шаг к дверце, случайно наступил на какой-то круглый предмет и, поскользнувшись на ровном месте, неловко рухнул вниз, больно ударившись коленями о твердый наст. Под весом его тела склянка не выдержала и с сухим хрустом лопнула, высвобождая свое содержимое. Загадочная жидкость оказалась незамерзающей. Она лениво растеклась по снегу у колеса, стремительно впитываясь в белую крошку. Шнурки на одном из зимних ботинок юноши, словно подчиняясь чьей-то злой воле, развязались именно в этот злополучный момент, и Макс, присев на корточки, решил немедленно их затянуть. Какое-то смутное шестое чувство подсказывало ему, что нужно бежать отсюда не оглядываясь, но он лишь отмахнулся от интуиции, сосредоточенно возясь с узлом. Узлы ослабли именно на том ботинке, который плотно коснулся вылившейся из флакона субстанции, будто невидимый кукловод заранее расставил все фигуры на этой доске.
Завязывая влажные, пропитавшиеся химикатом шнурки, он сначала ощутил лишь легкое, почти приятное жжение на кончиках пальцев, которое быстро переросло в странное покалывание. Пока еще не придавая этому симптому должного внимания, Максим поднялся на ноги и потянул на себя ручку пассажирской двери. В ту же секунду по всему его телу прокатилась мощная волна необъяснимой слабости, в глазах потемнело, и он бессильно осел на дорогу, прислонившись спиной к холодному скату микроавтобуса. Сергей, заметив неладное, не на шутку перепугался и бросился на помощь к побледневшему студенту. Не тратя времени на лишние вопросы, Шапаров подхватил парня под мышки и буквально вволок его внутрь, заботливо опустив спинку сиденья пониже, чтобы тот мог дышать свободнее. В мечущемся свете фар Сергей захлопнул дверцу и сам невольно наступил на острые осколки того, что еще минуту назад было лабораторной емкостью. Только теперь, бросив случайный взгляд на раскуроченный «УАЗ», он разглядел на его борту до боли знакомую аббревиатуру корпорации – «LD-130».
– Только не это, черт бы всё побрал... – прохрипел он, лихорадочно стягивая с себя перчатки и стараясь не касаться кожи их внешней поверхностью. Одним резким движением Сергей скинул оба своих ботинка прямо на дорогу, опасаясь, что на подошвы могла попасть зараза. Он даже сам не мог до конца осознать, какая интуиция заставила его надеть плотные кожаные перчатки перед тем, как выйти из машины, но именно эта случайность, похоже, спасла его сейчас от верной гибели. Мужчина понимал, что не смог уберечь Макса от контакта со «сводной жидкостью», а это значило, что весь грандиозный план Ивана теперь висел на волоске и мог в любую секунду полететь в тартарары. Сергей взглянул на спутника: тот сидел неподвижно, свесив голову на грудь, и лишь едва заметное движение грудной клетки да облачка пара, вырывающиеся изо рта, свидетельствовали о том, что юноша всё еще жив.
За рычагом переключения передач у Шапарова всегда валялись старые тапки, которые он быстро нацепил на босые ноги. Времени на то, чтобы доставать из багажника теплые унты, катастрофически не хватало, хотя именно там лежал и его пистолет. Пристегивая кобуру с ТТ к поясу и попутно застегивая пуховик, он замер, поразив себя гениальной догадкой. Ему пришло в голову, что в спецтранспорте корпорации могло находиться и противоядие, которое, вполне вероятно, тоже выпало из машины при ударе. Если бы удалось найти нужную ампулу, у него появился бы призрачный шанс обезопасить себя и помочь Максиму. Действовать нужно было со скоростью пущенной стрелы, ведь к месту аварии уже стягивались другие машины: вдали показались проблесковые маячки ДПС и еще один тяжелый «УАЗ» корпорации.
Выскочив в легких тапках на промерзший асфальт, Сергей ощутил, как лютый холод мгновенно вгрызается в его ступни. Дорога превратилась в настоящий каток, ноги разъезжались, но он упрямо бежал к дымящимся останкам грузовика «LD-130». Осмотрев залитое маслом полотно, он увидел распахнутую аптечку, возле которой в снегу поблескивали три целые склянки. Удача явно была на его стороне, и он, не раздумывая, сгреб их в карман. Тем временем со стороны приближающихся машин уже слышались крики и топот ног – агенты корпорации, вероятно, отследили по своим радарам внеплановую остановку ценного груза и теперь спешили взять ситуацию под контроль. Сергей, словно рассерженная кошка, метнулся обратно к «Газели», игнорируя призывы остановиться. В спешке он потерял один тапок, который так и остался лежать в грязном снегу, и теперь вдавил педаль газа в пол совершенно босой ногой. Двигатель, к счастью, не подвел и завелся мгновенно.
– Ну, милая, не подведи! – выдохнул он, рванув машину с места. На скользком повороте микроавтобус опасно занесло, и Сергей лишь чудом не протаранил изувеченный остов вражеской машины. За ними тут же увязался другой «УАЗ» корпорации: агенты явно не были слепыми и прекрасно видели, как дерзкий водитель похитил образцы со сводной жидкостью. Шапаров старался держать темп, не допуская критических заносов, а преследователи висели на хвосте, явно намереваясь либо столкнуть их в глубокий кювет, либо просто расстрелять колеса. Только теперь историк позволил себе сделать первый глубокий вдох, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее – всё-таки годы давали о себе знать.
Максим на резких виражах бессильно заваливался то в одну, то в другую сторону, и Сергею приходилось свободной рукой придерживать его за плечи, чтобы парень не сполз с сиденья. Они мчались в сторону Котласа, выжимая из старенькой машины всё возможное. Наконец преследователи решились на опасный маневр обгона, готовясь заблокировать им путь. Сергей, понимая, что иного выхода нет, уже потянулся к кобуре, выхватывая тяжелый вороненый пистолет, но тихий, пугающе спокойный голос пришедшего в себя Максима заставил его замереть на месте.
– Погоди, Сергей, не надо гнать так сильно... и убери волыну, – прошептал юноша, с трудом приоткрывая усталые, затуманенные глаза. – С этими ребятами я как-нибудь сам сейчас разберусь.
Шапаров вздрогнул от неожиданности и удивленно уставился на пассажира, но пистолет послушно вернул на место. В этот же миг «УАЗ» корпорации, словно в его кабине куда-то исчез водитель, резко вильнул в сторону, съехал на обочину и на полной скорости врезался в мощную бетонную опору линии электропередач. Столб выстоял, лишь слегка содрогнувшись, а машина через секунду превратилась в пылающий факел – раздался оглушительный взрыв. Огромное черное облако дыма взметнулось над верхушками елей, а эхо от хлопка еще долго гуляло по окрестным лесам. Ничего не понимающий Сергей перевел взгляд на Макса, но тот уже снова закрыл глаза, погрузившись в глубокий, тяжелый сон. Шапарову оставалось лишь гадать, сколько еще таких преград подстроит им «LD-130», но в душе он молил провидение, чтобы путь до Котласа прошел без новых жертв.
2
Не придавая странному покалыванию в кисти должного внимания, Максим поднялся со своего места и толкнул тяжёлую дверь со стороны пассажира, надеясь глотнуть свежего воздуха. В этот миг по всему телу студента прокатилась внезапная волна изнуряющей слабости, заставившая его осесть прямо на холодную обочину дороги, прислонившись спиной к широкому колесу микроавтобуса. Ледяная сырость покрытия мгновенно просочилась сквозь одежду, но Шилов этого почти не почувствовал, так как вялое онемение слишком быстро сменилось острой, пульсирующей болью. Она ослепляла Максима, погружая его в состояние, которое можно было бы приравнять к глубокому шоку, и постепенно этот изнуряющий жар затмил собой все остальные внешние раздражители. Он перестал слышать рокот мотора и видеть серое небо над головой, пока мысли путались, замедляясь и превращаясь в вязкий кисель. В какой-то момент в сознании вспыхнули отчаянные порывы куда-то рваться и звать на помощь, только мышцы окончательно отказались слушаться своего хозяина. Внезапный паралич, точно острое копьё, пронзил всё его существо, оставив, впрочем, в привычном рабочем ритме лишь те внутренние органы, что поддерживали в измученном организме искру жизни.
Природа наделила Максима весьма необычной психикой, позволявшей ему воспринимать окружающую действительность через призму неординарных образов, и, возможно, именно благодаря этой черте Шилов создавал столь глубокую и сложную музыку. Сейчас его воображение, подстёгнутое агонией, принялось рисовать жуткие картины собственной гибели, хотя на самом деле юноша вовсе не умирал, а лишь погружался в иное состояние. Тем временем оглушительный звук, который по силе воздействия был сравним разве что с абсолютной, звенящей тишиной, медленно перешёл с пронзительных высоких тонов на утробные низкие. Постепенно Максим начал улавливать в этом гуле некое подобие мелодии, в то время как свет, ранее лившийся ровным потоком, принялся интенсивно и ритмично мигать. В какой-то момент связь с физической оболочкой окончательно разорвалась, оставив разум в пустоте, но это странное безмолвие продлилось совсем недолго.
И тут мозг выдал Максиму новую картину, ведь привыкшее всё упрощать подсознание и на сей раз не обошлось без привычных схем и лаконичных образов. Шилов ощутил себя лежащим на холодном, идеально гладком полу совершенно обнажённым, если не считать серых плавок, плотно прилегавших к телу. Юноша обнаружил, что находится в бесконечно длинном коридоре, лишённом потолка, где вместо крыши зияла бездонная пустота, а стены… Максим пригляделся к окружающим его поверхностям и почувствовал, как внутри всё похолодело от увиденного.
На стенах ровными рядами располагались бесконечные последовательности чисел, причём каждая отдельная цифра была нанесена на выпуклую кнопку, мерцавшую едва уловимым светом. Сверху над этими блоками виднелись чёткие надписи с названиями стран, среди которых Шилов различил «Китай», «Казахстан» и многие другие. На одной из стен в воздухе завис плавающий экран, где холодным синим цветом горел заголовок: «КОНТРОЛИРУЕМЫЕ ЛЮДИ». Чуть ниже высветилась инструкция, поясняющая, что для просмотра команд необходимо выбрать порядковый номер и нажать соответствующую кнопку. Максим медленно пошёл вдоль бесконечного ряда, и экран послушно следовал за ним, плавно перемещаясь по воздуху и не отставая ни на шаг.
На противоположной стороне коридора юноша насчитал десять ровных рядов клавиш и принялся целенаправленно искать свою страну. Обнаружив группу голубых кнопок под заголовком «РОССИЯ», Шилов быстро пересчитал их и выяснил, что в списке значится всего двести контролируемых объектов. Впрочем, больше всего его поразила не численность, а тот факт, что две верхние кнопки в крайнем ряду имели собственные имена: «Моника Шустова» и «Юрий Шустов». Максим, повинуясь интуитивному порыву, нажал на клавишу с именем Юрия и резко обернулся к экрану, заметив, как старая надпись мгновенно исчезла. Дисплей мигнул, и сверху вниз поплыли строчки текста на русском языке, содержащие в себе различные формулировки и сложные алгоритмы. Затем в центре четко проступили слова: «Юрий Шустов – максимально приближенный к Александре. Александра – кукловод». Приглядевшись к бегущим знакам, Максим осознал, что теперь на экране транслировались уже не приказы хозяйки, а сокровенные мысли самого Юрия.
Не желая больше копаться в чужом сознании, Шилов решительно нажал на кнопку сброса, расположенную сбоку от монитора, и двинулся дальше по странному тоннелю. Когда цифровые блоки, принадлежащие разным государствам, наконец закончились, Максим упёрся в массивную дверь, к которой был приколот обычный бумажный лист с коротким именем: «Саша». Теперь юноша отчетливо понимал, что за этой преградой скрывается тот самый кукловод, и он был обязан попытаться проникнуть внутрь, чтобы взглянуть в лицо врагу всего человечества. Сжав в кулаке гладкую деревянную ручку, Максим с силой толкнул дверь вперёд и зажмурился от яркого света, но тут же был поражён открывшимся видом на заснеженный еловый лес. Несмотря на то, что на нём были лишь плавки, Шилов не замялся и смело выскочил босиком на плотный снежный наст, почувствовав, как по телу мгновенно пробежал озноб, а пятки начало сводить от нестерпимого холода.
Его изумление достигло предела, когда стоило ему лишь на мгновение подумать о тёплой одежде, как прямо на снегу, на небольших санях, возник полный комплект вещей. Уже через пару минут Максим, облачённый в тёплый пуховик, зимнюю шапку, плотные штаны и меховые унты, бодро шагал по лесной тропинке, которая вскоре вывела его на широкую поляну. В самом её центре возвышался архитектурно-оригинальный трёхэтажный особняк, сложенный из белого камня и сверкающий в лучах неяркого солнца. Массивное парадное крыльцо выглядело настолько гостеприимно, что юношу буквально потянуло зайти внутрь, чтобы согреться за чашкой горячего чая. Вокруг здания территория была тщательно расчищена, а в открытых гаражах у опушки леса виднелись мощные бульдозеры, готовые к работе. Ветра в этом месте почти не ощущалось, и погода стояла удивительно ясная: с чистого неба светило солнце, а в воздухе лениво кружились редкие одиночные снежинки.
Тот, кто проектировал это здание, явно обладал безупречным архитектурным чутьём и тягой к изяществу. Поднимаясь по ступеням, Максим не переставал восхищаться красотой фасада и парадного входа, который напоминал портал в другой мир. Внутри Шилова встретил не менее роскошный холл, где с высокого потолка свисали хрустальные люстры, а пол был устлан мягкими коврами с яркими летними пейзажами. Стены особняка украшали изысканные подсвечники с мерцающими свечами и массивные картины в золочёных рамах.
Внезапно сверху донеслись быстрые шаги и резкие женские вскрикивания, раздавшиеся где-то на уровне третьего этажа. Звуки стремительно приближались, и вот уже на лестнице второго этажа показалась стройная женщина с длинными иссиня-чёрными волосами, на которой было лишь кружевное нижнее бельё в тон причёске. Её тонкая кожа контрастировала с тёмным шёлком, а в движениях чувствовалась властная уверенность, смешанная с нарастающей тревогой. Она стремительно сбежала по винтовой лестнице в холл и сразу принялась бесцеремонно ощупывать руки и плечи Максима, словно проверяя, не является ли он призраком или галлюцинацией.
– Что это ещё за новости? Как такое вообще могло произойти? – затараторила она, не сводя с него лихорадочного взгляда. – Это просто немыслимо, понимаешь? Абсолютно невозможно! Да кто ты вообще такой, откуда взялся?
– Максим Шилов я… – пробормотал он, заметно смутившись под натиском этой сексапильной и напористой женщины, чей образ никак не вязался с ролью мирового агрессора.
– Ага, ну конечно! Кажется, до меня начинает доходить, – она резко отстранилась и сузила глаза. – Была авария на шоссе, это я помню. Мои люди доложили, что какого-то заражённого парня на «Газели» увёз полоумный старик. Но объясни мне, как ты умудрился пролезть сюда, прямо ко мне в дом?
– Слушай, Александра, я не просто какой-то студент, – Максим постарался придать голосу твёрдости, чувствуя, как внутри закипает праведная ярость. – Считай, что меня сама судьба выбрала. Я теперь всё знаю о твоих планах, так что лучше берегись. Сейчас я тебе ничего сделать не могу, но, когда я доберусь до твоего настоящего логова и получу полный доступ к ауре мозга, я тебя просто в порошок сотру.
– Да ты хоть соображаешь, о чём несёшь, мальчишка? – Саша вызывающе усмехнулась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. – Ты совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда решил воевать со мной на моей территории. Я же тебя раздавлю и не замечу, а если надо будет – взорву ваш драндулет ко всем чертям вместе с тобой. Слыхал про корпорацию «LD-130»? Так вот, там служат спецы, натасканные именно на такие случаи «Х-фактора». Это идеальные исполнители, которые город в пыль сотрут, не то, что один микроавтобус.
– Знаешь, Саша, я ведь особенный не только потому, что вошёл сюда, – Максим гордо вскинул голову, глядя прямо в широко распахнутые глаза женщины. – Я могу обрывать любые твои команды марионеткам в радиусе двухсот метров. Твой драгоценный сигнал просто не долетит до их пустых голов, и твои куклы впадут в ступор, как только связь прервётся. Я это уже на практике проверил, так что делай выводы.
– Да это просто верх наглости! – взвизгнула Александра, её лицо пошло красными пятнами, а глаза едва не вылезли из орбит от ярости. – Ты пришёл в мой дом и смеешь меня унижать? А ну проваливай отсюда ко всем чертям! Чтобы духу твоего здесь больше не было, иначе ты на собственной шкуре узнаешь, на что способна Саша в гневе!
В этот миг Максим почувствовал мощный, почти физический толчок в грудь, от которого у него перехватило дыхание. Двери за спиной с грохотом распахнулись, и юноша, вылетев наружу, снова оказался в одних плавках в том самом бесконечном коридоре, с которого началось его странное путешествие. Потрясённый таким стремительным поворотом событий, Шилов с трудом поднялся на ноги и почти сразу заметил тревожно мигающую красную кнопку на ближайшей панели. Он поспешил нажать её, и на противоположном экране мгновенно высветилось несколько системных сообщений, после прочтения которых всё встало на свои места. Максим понял, что по шоссе за их «Газелью» на полной скорости несётся «УАЗик» корпорации с группой захвата из двух человек. Он осознавал, что сейчас на кону стоят жизни всех людей, а не только тех, кто сидел в той машине или находился под властью Саши, поэтому у него не оставалось иного выбора. Максим решительно надавил на широкую клавишу слева от монитора, на которой значилось: «Остановить сигнал». Тут же, словно приглашая вернуться в реальность, замигала ещё одна кнопка с предельно простой надписью: «ПРОБУЖДЕНИЕ».
Через мгновение Шилов открыл глаза и ощутил себя в кабине мчащегося грузовика, за рулем которого сидел сосредоточенный Сергей. Юноша невольно улыбнулся, а позже крайне удивился словам водителя о том, что он что-то бормотал во сне, хотя в состоянии комы обычно никто ничего не сообщает. Напрашивался вполне логичный вывод: сознание Максима разделилось на три автономные части. Первая обеспечивала связь с реальностью, вторая находилась в глубинах комы, а третья каким-то невероятным образом следила за внешними угрозами и блокировала ментальных «призраков». Это открытие лишь подтверждало пугающую неординарность личности студента.
«Газель» на предельно допустимой скорости летела по серому полотну шоссе. Сергей выглядел безгранично удивлённым. Ему до сих пор не верилось, что его спутник способен так легко и непринуждённо гасить сигналы самой Саши. Они уже довольно долго ехали в молчании, и в кабине постепенно назревало желание хоть как-то разрядить обстановку беседой. Максим в деталях рассказал спутнику о своём визите в резиденцию кукловода, о том, как он выдержал вспышку её сокрушительного гнева, и об удивительных особенностях своего пребывания в беспамятстве.
Уже на подъезде к посёлку Шипицино водитель отметил про себя, что на дорогах стало заметно меньше заградительных «ежей» и патрульных машин корпорации. За время пути им встретилось три поста, которые они миновали не без риска, используя как огнестрельное оружие, так и уникальные способности Шилова.
– Сергей, ты не переживай так, езжай смело, – заговорил наконец Максим, глядя на проносящиеся мимо заснеженные деревья. – У Саши планы поменялись, причём окончательно. Теперь она собирается ждать нас в зоне «альфа» со всем своим военным барахлом. Скоро все дороги туда перекроют намертво. Я перехватил её сигналы к марионеткам и понял одну важную вещь: в это дело уже втянуты наши друзья, Юрий с Моникой. Им суждено встретить нас на трассе в районе Котласа.
Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями и заворожённо наблюдая за тем, как дорожное полотно стремительно уходит под колёса грузовика.
– А что, если эта ведьма направит против нас не только своих кукол, но и тех, кого просто подкупили или запугали? – нарушил тишину Сергей, задав вопрос, который явно его беспокоил.
– Если она так и сделала, то скоро мы упрёмся в баррикады из этих «соучастников», – отозвался Максим. – Им наверняка наобещали золотые горы за наши головы. Выход тут только один: нам нужно сменить машину, переодеться и вообще сменить облик. Саша выдаст заговорщикам наши старые приметы, а новые ей взять неоткуда, я об этом позабочусь.
– Стой! – перебил его водитель, и в его глазах блеснула искра азарта. – Есть идея получше. К зоне «альфа» мы будем пробираться на поезде. Но сперва я сбрею эту чёртову бороду, а ты полностью сменишь шмотки, побреешься наголо и нацепишь тёмные очки. Для тех, кого Саша наняла нас ликвидировать, мы станем практически неузнаваемыми.
– Проклятье! Ну я и олух, какой же я растяпа! – запричитал Максим, словно в приступе отчаяния. – Я по неосторожности слишком поздно прихлопнул одного из её «призраков», и он, скорее всего, успел ухватить твои слова про поезд. Ну и дурак же я… Ладно, разберёмся на месте. Моника с Юрием наверняка уже ждут нас у вокзала. А пока я уйду в «отключку», так мне проще уничтожать её лазутчиков в подсознании.
Пока Шилов не погрузился в транс, Сергей, сбрасывая скорость на крутом перекрёстке, поспешил добавить:
– Если сейчас всего половина одиннадцатого, а поезд наш уходит в полвторого дня, то у нас ещё есть немного времени в запасе. Сейчас заскочим к одному моему старому знакомому здесь, в Котласе. Ты занимайся своей астральной работой, а я подготовлю всё остальное.
Максим отключился почти мгновенно, погружаясь в вязкую темноту своего разума. Они уже мчались по заснеженным улицам Котласа, где редкие прохожие кутались в воротники от холодного ветра. Сергей свернул, не доезжая до «горбатого» моста через железнодорожные пути, и уверенно повёл машину по запутанным городским кварталам. С неба посыпался мелкий, колючий снег, и дворники «Газели» тут же принялись за свою монотонную работу, сгребая белые хлопья с лобового стекла.
***
Целый мир в эти минуты смотрел на происходящее глазами ничего не понимающей собаки, которой забыли сообщить, что совсем скоро её собираются усыпить. Как бы повело себя животное, узнай оно о готовящейся расправе? Стало бы оно крушить всё вокруг в безумном лае или смиренно приняло бы свою участь? На все эти вопросы у измученного мира не было ответов, поскольку никто ещё не подозревал о масштабном вторжении чужаков. Оставалось лишь уповать на то, что горстка людей, на чьи плечи легла непосильная ноша по спасению человечества, сумеет довести дело до конца. Оставалось только надеяться…
****************
Часть IV
РАСПЛАТА
****************
Глава 12. Кукловод
1
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н,
недалеко от ст. «Светик», зона «АЛЬФА»
14.01.2003 (вторник), 07:03 по Московскому времени
Пётр неспешно вышел из массивных гермодверей бункера, чувствуя, как морозный воздух мгновенно кусает лицо, и, привычно кивнув затянутым в камуфляж караульным, углубился в свои невесёлые размышления. Тяжёлые думы о туманном будущем корпорации «LD-130» переплетались в его сознании с тревогами о семье и затянувшимся конфликтом с Майклом, с которым они в последнее время всё чаще переходили на повышенные тона. Камнем преткновения стала информация, добытая Юрием прямиком из недр мозга: партнёры никак не могли сойтись в цене и, что гораздо важнее, в выборе покупателя для столь опасных сведений. Масла в огонь подливали и зачастившие на объект агенты ФСБ, чьё навязчивое присутствие и холодная вежливость начали всерьёз действовать Свиридову на нервы.
Всего час назад он отправил Юрия и Монику в срочную командировку, хотя истинной причиной их поспешного отъезда стала внезапная болезнь матери Юрия, потребовавшая их немедленного присутствия. Пётр, поддавшись необъяснимому внутреннему порыву, распорядился усилить охрану всей запретной зоны, даже не успев толком проанализировать этот внезапный всплеск подозрительности. Теперь даже старый гусеничный трактор, изредка появлявшийся для расчистки заносов, перешёл под полное управление штатных сотрудников корпорации, в то время как настоящий тракторист, ничего не понимая в происходящем, коротал время на контрольно-пропускном пункте. Свиридов машинально выудил из кармана куртки пластиковую баночку, извлёк одну зубочистку и, задумчиво покрутив её в огрубевших пальцах, отправил в рот, стараясь хоть на мгновение отвлечься от гнетущих мыслей.
Солдаты-караульные, сгруппировавшись у обочины, обменивались ленивыми шутками и курили, пуская в серое небо струи горького дыма, но их взгляды оставались цепкими, а бдительность не ослабевала ни на секунду. По всему периметру зоны «Альфа» высился неприступный забор из колючей проволоки, вдоль которого методично совершали обходы патрули, чьи шаги глухо вязли в глубоком снегу. В стратегически важных точках были смонтированы современные системы наблюдения, причём видеокамеры замаскировали настолько искусно, что они сливались с ландшафтом, позволяя обходиться меньшим числом живых часовых на такой обширной территории. Выйдя за пределы лагеря и бросив караулу короткую фразу о том, что он просто решил прогуляться до посёлка, Пётр уверенно зашагал в сторону железнодорожной станции. На этом участке всегда дежурил один и тот же человек, чьей задачей был постоянный осмотр путей и своевременный доклад мозгу о любых незваных гостях или случайных зеваках. Тридцатилетний мужчина, исполнявший эти обязанности, казалось, был совершенно лишён амбиций и ничуть не возражал против того, что все в округе звали его просто караульным.
Вот и сейчас Свиридов заметил его фигуру, размеренно расхаживающую возле старого здания вокзала, где краска на стенах давно облупилась от суровых ветров. Заметив приближающегося главу корпорации, Фёдор – а именно так звали этого молчаливого часового – вежливо поприветствовал начальника и пожелал ему доброго пути. Но, когда Пётр уже миновал его, караульный неожиданно добавил, и в его голосе послышалось странное сочувствие:
– Искренне соболезную вашим трудностям. Даст Бог, жена ваша скоро поправится, Пётр Николаевич…
– Да, благодарю тебя, Фёдор. Очень надеюсь и искренне верю, что скоро всё наладится, – ответил Свиридов, даже не замедлив шага и сохранив на лице маску полного спокойствия.
Начальник «LD-130» продолжил свой путь, но теперь его разум лихорадочно заработал, пытаясь понять, каким образом рядовой сотрудник мог узнать о его личных семейных делах. Ответ пришёл пугающе быстро: такая осведомлённость могла означать лишь то, что Фёдор уже был глубоко заражён, ведь получить эти данные он мог исключительно из ментального поля мозга. Пётр всего пару раз созванивался с приболевшей супругой, и эти разговоры носили глубоко интимный характер, не предназначенный для чужих ушей. Выходило, что практически весь персонал на базе уже подвергся воздействию, хотя Свиридов до последнего надеялся на эффективность разработанного в лабораториях противоядия.
Он дошёл до заснеженного перрона, но интенсивный поток мыслей в его голове только ускорялся, приобретая всё более параноидальные очертания. «Если солдаты уже носят в себе заразу, то, следуя пугающей логике Ивана, они могли инфицировать и меня, – размышлял Пётр, глядя на пустые рельсы. – Достаточно было просто коснуться куртки перед выходом, и процесс стал бы необратимым. А если Иван теперь способен читать мысли всех носителей, значит, он уже знает каждый мой шаг и каждое сомнение. Пока Майкл там, внизу, ведёт бесконечные переговоры с китайской разведкой, он наверняка и не подозревает, что наше общее решение усилить охрану продиктовано вовсе не нашей волей. Сейчас каждый поезд встречает Фёдор и вооружённый патруль, а оцепление тянется до самой насыпи, где в будке-времянке дежурит солдат, но при желании проскочить всё равно можно, особенно во время пересменки. Стало быть, Иван кого-то ждёт, он боится какой-то внешней угрозы, и этот страх передаётся нам. И как же со всем этим связан внезапный отъезд Моники и Юрия? Нет, нужно мыслить трезво: мозг-Иван собрал нас здесь якобы для постройки антирадаров, способных глушить сигналы пришельцев, но что, если всё это – глобальный обман? Что, если по всему миру строятся не защитные экраны, а маяки для привлечения колонизаторов, а разбившиеся НЛО были лишь дымовой завесой для истинного плана? И если Юрий с Моникой ушли, прихватив оружие, то не для защиты ли самого мозга от тех, кто несёт правду? Неужели Землю ждёт неминуемое порабощение, и что я, простой человек, могу противопоставить этой чуждой силе?».
Ход его рассуждений внезапно оборвался, когда Пётр почувствовал резкую усталость, заставившую его присесть на недавно очищенную от снега скамью у вокзала. Выплюнув под ноги истерзанную зубочистку, он тут же положил в рот новую, стараясь переключить внимание на воспоминания о доме и близких людях. Выпустив из ноздрей густые струи пара, Свиридов закрыл глаза и заметно погрустнел, чувствуя себя песчинкой в жерновах огромного и непонятного механизма.
***
Так Саша умело и тонко маневрировала ходом мыслей Петра, направляя его подозрения в нужное ей русло, и в этом искусстве её возможности были практически безграничны. Сводная жидкость в своём развитии достигла апогея, и теперь вся база была заражена, причём люди даже не догадывались о том, что их воля им больше не принадлежит. Все они думали и действовали исключительно так, как того желала Александра, превращаясь в послушных исполнителей чужой воли. Безысходность этого положения отчётливо осознавал и Иван, в глубине души продолжая отчаянно надеяться, что Сергею всё же удастся доставить Максима к бункеру и уничтожить захватчицу.
***
Там же, 8:20 по московскому времени
Пётр решительно поднялся со скамьи, отряхнул налипший снег с рукавов куртки и зашагал обратно в сторону укреплённого лагеря. В это же время Егор бесцельно бродил по узким тропам между домами посёлка, где в это суровое время обитаемыми оставались всего два или три строения. Несмотря на удалённость, на станции функционировал небольшой магазин, хотя открывался он всего пару раз в неделю, когда приезжала продавщица. Продукты доставляли из Лупьи в небольшом вагончике узкоколейки, который умельцы переоборудовали под торговую точку, и теперь, когда территория оказалась в зоне интересов корпорации, снабжение легло на плечи «LD-130».
Перрон станции вновь погрузился в тишину, и лишь через несколько минут на платформу вышла дежурная по разъезду, принимаясь лениво скрести лопатой свежий наст. Схема отлова случайных нарушителей была налажена здесь с армейской чёткостью: любого смельчака тут же задерживали и препровождали на приём к Евгению Вавилову. Сейчас, когда химические изыскания в зоне карантина временно приостановили, он вернулся к своей основной специализации – гипнозу, работая в паре с американским коллегой Кианом Стейлоном. Им приходилось раз за разом погружаться в чужое сознание, используя дар парапсихологов, чтобы аккуратно выжигать из памяти людей любую информацию об этом секретном объекте.
После того как Евгений и Киану зачищали все данные о зоне «Альфа», других сотрудников корпорации обязывали доставлять «чистых» нарушителей в Котлас, прямо на железнодорожный вокзал. Люди приходили в себя уже в салоне пассажирского «КамАЗа», совершенно не понимая, как они там оказались и что делали последние несколько часов. Иногда напарникам приходилось работать с целыми группами авантюристов, которые умудрялись повредить заграждения и почти вплотную подобраться к защитному куполу, где охрана была особенно свирепой. Вавилов после таких сеансов чувствовал себя крайне истощённым, поэтому старался много и калорийно питаться. Повар даже составил для него специальное меню, насыщенное белками и углеводами.
Всё оборудование, скрытое глубоко под землёй и исправно функционирующее в этих диких лесах, во многом зависело от поставок из-за рубежа и американских технологий. Сотрудничество с мозгом приносило колоссальные плоды: ценная информация, которую до недавнего времени получал Юрий, шла на продажу непрерывным потоком. Никто и не помышлял сомневаться в достоверности этих данных, ведь они приносили баснословную прибыль и давали власть, о которой другие могли только мечтать. Основные биологические и химические исследования самого мозга к этому моменту были завершены, и учёные лишь подкрепляли свои теории новыми фактами, хотя природа этого образования всё ещё скрывала множество загадок. Все ключевые эксперименты по изучению земной коры подошли к финалу, и Пётр уже планировал своё возвращение в Москву, полагая, что здесь его больше ничего не держит.
Тем не менее, Свиридов горько ошибался, ведь он уже не был тем человеком, который когда-то прибыл на эту базу до появления на Земле незваного гостя.
***
Там же, 9:20 по московскому времени
Сегодня выпал как раз тот день, когда удача изменила группе самонадеянных смельчаков, пробравшихся к объекту со стороны Котласа под покровом ночной метели. Эти трое энтузиастов сошли на заброшенном полустанке ещё в предрассветных сумерках и, стараясь не шуметь, глубоко углубились в девственный лес, прокладывая тропу в рыхлом снегу. Добравшись до внешнего периметра, уфологи перекусили колючую проволоку и, торжествуя, проникли внутрь охраняемой базы, но Александра вовсе не растерялась, почувствовав чужаков своим обострённым восприятием. Хотя она в последнее время и не так часто помогала патрулям в отлове рядовых нарушителей, будучи по горло занятой тонкой настройкой передатчиков по всему миру, на сей раз пришелица решила соригинальничать и проучить незваных гостей. В одно мгновение у всех троих исследователей аномальщины истошно взвыли приборы, электроника буквально взбесилась, выдавая каскады случайных помех, и на эти резкие звуки моментально среагировали ближайшие караульные солдаты.
Евгению и его коллеге Киану пришлось потратить немало сил, чтобы по очереди залезть в память к каждому из пойманных «охотников за тайнами» и провести там глубокую, хирургически точную зачистку воспоминаний о последнем часе их жизни. Занятие это было изнурительным и не самым приятным, ведь процедура стирания пластов человеческого сознания требовала колоссальной концентрации внимания и вызывала у парапсихологов ноющую головную боль. Наконец, завершив работу и передав обмякших уфологов конвою для отправки обратно в Котлас, Вавилов почувствовал зверский голод и направился прямиком в общую столовую, чтобы восстановить растраченную энергию.
Там, строго следуя заведённому расписанию, обычно завтракал весь основной персонал бункера: от хмурых химиков и сосредоточенных биологов до техников, уборщиков и рядового состава охраны. Евгений и Киану, обладая особым статусом в структуре корпорации, получали отдельное меню, поэтому имели право приходить за едой в любое удобное для них время, не озираясь на общую очередь. В просторном помещении столовой стоял привычный шум, воздух был наполнен заманчивыми ароматами свежевыпеченного хлеба и жареного мяса, а между столами сновали люди с нагруженными подносами. Вавилов занял место за крайним столиком у самой стены, куда редко кто-то садился, и не прошло и минуты, как к нему бодрым шагом подошёл сам шеф-повар, Андрей Спирикин, лично принёсший завтрак.
– Слушай, Женька, ты всё-таки не упорствуй и расскажи по-дружески, а то я от любопытства скоро сам в твой кабинет приду, – Спирикин, будучи типичным представителем своей профессии – полным, добродушным мужчиной с пышными чёрными усами и в белоснежном колпаке, – с грохотом поставил поднос на стол. – Каково оно вообще, а? Ну, вот так прямо брать и залезать людям в самые головы, копаться там в их секретах?
В столовой в этот момент громко переговаривались солдаты и технический персонал, создавая плотный гул, за которым легко было скрыть частную беседу. Учитывая, что в помещении постоянно звучала смесь русской и английской речи, Евгений, почувствовав себя в безопасности, решил немного удовлетворить любопытство приятеля.
– Хорошо, Андрюха, поведаю тебе пару деталей, только ты особо не распространяйся среди своих и держи язык за зубами, – Вавилов усмехнулся и придвинул к себе тарелку. – Начинается всё с того, что я ввожу нашего подопечного – ну, пациента, если хочешь – в состояние глубочайшего гипноза. Тот, находясь в тесном контакте с собственным подсознанием, сам того не осознавая, начинает пропускать мои ментальные импульсы прямиком в сознание, и описать это словами, честно говоря, очень сложно. Ну, прикинь, это чем-то отдалённо напоминает осознанный сон, где ты одновременно и зритель, и режиссёр.
– А ты сам себя в этот момент как ощущаешь? – повар бесцеремонно присел на край соседнего стула и, не удержавшись, отпил глоток сока из стакана Евгения.
– В том-то и фокус, что нет, в этот момент я уже как бы и не совсем я, – Евгений задумчиво посмотрел в пространство, словно снова погружаясь в чужой разум. – Я словно отправляюсь в долгое путешествие внутрь другого человека, где нахожу просто огромные залежи образов, ярких цветных воспоминаний и застарелых переживаний, из которых и соткана личность. Я ищу то, что мне нужно, и нахожу это довольно быстро, так как при попытке пробраться в зону «Альфа» эти горе-уфологи только об объекте и думали, буквально выжигая этот образ у себя перед глазами. Все наши знания хранятся в голове в определённой системе, почти как в компьютере: есть детство, оно запрятано глубже всего, а есть насущные проблемы и свежие впечатления. Память – это, Андрей, бесконечный стеллаж с воображаемыми книгами, где дальние тома – это наше прошлое, а те, что под рукой – события недавнего времени. И сам человек всю жизнь перемещается вдоль этого стеллажа, постепенно забывая те моменты, чьи «книги» оказались задвинуты в самый пыльный угол.
Евгений на мгновение замолчал, отправляя в рот кусочек нежной рыбы, а Андрей, понятливо кивнув в знак благодарности за рассказ, поспешил вернуться на кухню, откуда ему уже выразительно подмигивала жена и напарница по хозяйству. За соседними столиками завтракали девушки из химического отдела, и Вавилов, часто присутствовавший при их экспериментах в качестве командира группы зачистки, невольно залюбовался этими очаровательными сотрудницами. Будучи закоренелым тридцатилетним холостяком, он официально и не помышлял о романах в стенах секретного бункера, хотя одна из лаборанток явно пришлась ему по вкусу своей грацией и острым умом. Завершив завтрак, он направился к грузовой клети для спуска на нижние горизонты, и на его лице блуждала ленивая улыбка по-настоящему сытого и довольного жизнью человека.
Эта клеть, рассчитанная максимум на трёх пассажиров, была сооружена около года назад, когда руководство осознало, что без механизированного спуска работа на глубоких уровнях станет невыносимой. Впрочем, обыкновенная лестница, пронзающая все этажи бункера, тоже имелась на случай аварийных ситуаций. Здешний подземный комплекс сильно отличался от тех футуристических баз, что показывают в голливудских боевиках: тут не было россыпи мигающих сигнальных лампочек или пафосных автоматических дверей, зато громкоговорители системы оповещения работали безупречно на каждом уровне. Коридоры освещались обычными люминесцентными лампами, которые иногда натужно гудели, а на стенах красовались простые зелёные таблички, помогающие персоналу не заплутать в однотипных переходах и быстро найти путь к эвакуации.
Все главные артерии базы и места массового скопления людей постоянно находились под бдительным оком видеокамер, изображение с которых выводилось на мониторы в специальном кабинете, расположенном сразу за апартаментами Петра и Майкла. Трое дежурных наблюдателей обязаны были незамедлительно докладывать руководству о любых подозрительных перемещениях, только теперь, когда в игру вступила пришелица, управляющая сознанием, многие важные детали могли просто ускользать от их внимания.
Клеть со скрипом замерла на «спальном уровне», как его прозвали обитатели бункера, и Евгений уверенным шагом направился к своей комнате, предвкушая недолгий отдых. Ещё издали он заметил, что у самой двери его дожидается как раз та самая девушка, к которой он был не совсем безразличен – лаборантка Ольга Донцова. Она стояла, прислонившись к стене и явно выказывая нетерпение, при этом на её указательном пальце вертелся обычный компьютерный CD-диск.
– Здравствуйте, Ольга! Неужели я заставил вас так долго ждать? – поинтересовался Евгений, подходя ближе и невольно любуясь её осанкой.
– Здравствуйте, Женя. Мне действительно нужно сказать вам кое-что очень важное, и лучше сделать это без лишних ушей, – она продемонстрировала ему диск и загадочно улыбнулась. – Здесь содержится информация, которая, как мне кажется, должна вас крайне заинтересовать, причём в самое ближайшее время.
Евгений молча открыл дверь и жестом пригласил её войти в свои скромные владения. Внутри комнаты места было совсем немного: там стояла узкая односпальная кровать, небольшой металлический шкаф для личных вещей, стол и пара стульев из того же лёгкого сплава. Лишь свежее постельное бельё, несмотря на инвентарную маркировку в углу пододеяльника, привносило в этот спартанский интерьер крохотную частицу домашнего уюта. На полу у стола стояла его рабочая сумка, а на самой столешнице покоилась пухлая папка с отчётами, которые Вавилов регулярно писал для Свиридова, получая за свою лояльность и профессионализм неплохие бонусы на банковский счёт.
Уже оказавшись в приватной обстановке, парапсихолог достал из шкафа ноутбук и, нажав кнопку включения, дождался, пока операционная система загрузится. Стоит признать, что у Евгения был отличный вкус на женщин: Ольга, возможно, и не обладала классической красотой лица, зато её фигура и естественная грация в движениях были просто на загляденье. Он всегда ценил в ней умение держать осанку и женственную манеру говорить, что привлекало его гораздо сильнее, чем её карие глаза или длинные светлые волосы. Они вместе присели на край кровати, так что их плечи почти соприкасались, и Евгений, придерживая ноутбук на коленях, вставил диск в шуршащий лоток.
– Позвольте, я сама покажу? Мне будет сподручнее ориентироваться в графиках, – мягко попросила она, и он кивнул, передавая ей управление.
Когда на дисплее замелькали столбцы данных и сложные схемы, Ольга начала свой рассказ, и голос её слегка подрагивал от волнения.
– Понимаете, Женя, когда я впервые увидела результаты последних наблюдений, я просто отказалась верить собственным глазам и трижды перепроверила все датчики. Помните, год назад Юрий и Моника установили сенсоры прямо в ткани мозга и в тот каменный кокон, что его окружает? Мы использовали их для изучения структуры этой органики и слоев почвы вокруг, и я, как и вы, давно знала, что внутри находится человеческое тело, которое покоится там уже пять веков и совершенно не стареет. Видимо, мозг каким-то непостижимым образом взломал программу старения в ДНК Ивана, буквально опутав его собой и законсервировав клетки. Но я была потрясена вовсе не этим фактом, а тем, что обнаружилось совсем недавно…
Ловко нажимая клавиши, Ольга вывела на весь экран детализированное схематичное изображение, от которого у Вавилова перехватило дыхание. На мониторе высветились два чётких биологических контура: одно тело по своим пропорциям было абсолютно человеческим, в то время как другое достигало в длину почти двух с половиной метров и имело по шесть длинных пальцев на каждой конечности.
– Боже, кто это? Что это за существо? – Евгений не на шутку испугался, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.
– Это самый настоящий пришелец, Женя, во всей своей красе, – Ольга понизила голос до шепота, и её глаза лихорадочно блеснули. – Меня только одно вводит в ступор: почему год назад, когда мы проводили глобальное сканирование, его там не было? Или наши приборы были слишком несовершенны, или он появился совсем недавно, буквально материализовавшись внутри. Мы возобновили глубокое наблюдение неделю назад по личному распоряжению Свиридова, и мотивы этого приказа мне до сих пор не ясны. Выходит, этот «гость» прибыл совсем недавно… Женя, здесь творится что-то по-настоящему тёмное, ведь это тело находится в совершенно ином, обособленном отделе мозга, в самом низу, где физические свойства материи отличаются от всего, что мы видели раньше. И когда мы сопоставили все факты, у нас в лаборатории буквально волосы на голове дыбом встали.
Она нервно сглотнула и ткнула пальцем в экран, где пульсировали две разные кардиограммы и графики биоритмов, неопровержимо доказывающие, что оба существа внутри биологической массы живы и активны.
– Живут они там бок о бок, понимаете? И пришелец, и человек, которого мы называем Иваном, – она замолчала, ожидая его реакции.
– Ольга, скажите честно, эту информацию уже многие успели увидеть? – резко спросил он, осознавая масштаб грядущей катастрофы.
– Почти весь исследовательский персонал в курсе, мы ведь работаем в единой сети и постоянно обмениваемся данными, – она растерянно посмотрела на него.
– Вот в этом-то и кроется самая главная загвоздка, – Евгений тяжело вздохнул и закрыл крышку ноутбука. – Дело в том, что изначально все наши договоренности и переговоры шли исключительно с Иваном. Но если принять во внимание, что сейчас некто чужой диктует всему миру свои условия, то опасность вовсе не миновала – она просто затаилась. Если люди в корпорации узнают правду и взбунтуются, перестав доверять мозгу, тот начнёт действовать на опережение. Иван не допустит, чтобы Свиридов, узнав о втором «пассажире», решил взорвать к чертям всё это логово вместе с нами.
Они молча переглянулись, и в этот миг ледяной ужас волной прокатился по их телам, проникая в самые сокровенные уголки сознания и оставляя там лишь горькое чувство безысходности.
– Скоро может погибнуть не только мозг, но и вообще весь персонал нашего бункера, поскольку в нынешних условиях никто не способен предугадать, что творится на уме у этого пришельца, если теперь именно он правит здесь балом, – неожиданно подытожил Евгений, тяжело вздохнув и окинув взглядом холодные, покрытые конденсатом стены технического отсека.
Дальнейший их разговор плавно перетек на менее тревожные, личные темы, когда Ольга, поддавшись порыву любопытства, принялась расспрашивать спутника о его прошлом. Он же, вопреки обычной своей скрытности, охотно принялся рассказывать ей о тернистом пути, приведшем его к профессии химика. Несмотря на то, что они работали бок о бок уже два года и успели изучить привычки друг друга довольно подробно, этот вечер открывал перед ними целые пласты нетронутых воспоминаний, заставляя по-новому взглянуть на привычного коллегу.
В какой-то момент Ольга решилась на ответную откровенность и поведала о том странном и пугающем случае из юности, когда ей довелось впервые столкнуться с тем, что люди называют неопознанным летающим объектом.
– Я тогда до смерти перепугалась, ведь гостила у родителей в Няндоме, и вокруг не было ни души, способной прийти на помощь, – начала она свой рассказ, непроизвольно сжимая пальцы. – Сам аппарат выглядел совсем небольшим, этакий светящийся шар метра два в диаметре, который бесшумно завис прямо над загородным домом, заливая всё вокруг мертвенным сиянием. Как назло, родителей дома не оказалось, да и соседи по улицам в тот вечер не шлялись, так что я просто остолбенела, не в силах поверить собственным глазам, пока эта штука покачивалась у самой изгороди. Были сумерки, стояла типичная северная зима, и я как раз возвращалась от сестры, когда услышала странный гул, напоминающий натужную работу мощного трансформатора. Постепенно шар начал медленно дрейфовать в мою сторону, а я стояла как вкопанная, словно меня внезапно парализовало, и даже не думала бежать или падать. Когда он подплыл вплотную, свет стал настолько нестерпимо ярким, что я зажмурилась и затряслась в настоящем оцепенении, всерьез полагая, что мне пришла крышка: похитят, изнасилуют или просто растерзают на части. Но вместо боли я почувствовала совершенно безумную смесь чувств, каких в нормальной человеческой жизни просто не бывает, по крайней мере, в такой дикой концентрации. Меня бросало из крайности в крайность: то становилось необъяснимо смешно, то накатывал первобытный ужас, а через мгновение я уже закипала от ярости, махала руками и грозила пустоте кулаком в припадке настоящей истерики. Словом, во мне разом проснулось всё то, что свойственно нашей породе, но только спрессованное в одну секунду, и даже физическая боль в конце концов прокатилась по телу обжигающей лавой. А когда я, обессилев, рухнула в глубокий снег, на смену мукам пришла дикая эйфория, похожая на алкогольный или наркотический трип, от которого «сносило крышу» так сильно, что я ревела от восторга. Финальным аккордом стали странные эротические переживания, отозвавшиеся горячими взрывами внизу живота, и тогда я, уже окончательно ошалев, заметила, что шар исчез, а на его месте осталось лишь лицо. Это было лицо молодого человека, который почему-то ласково мне улыбался, и когда я окончательно пришла в себя под взглядами собравшихся вокруг соседей, я поняла, что запомню его навсегда. Женя, это лицо было вашим. Именно ваши плюсовые очки, ваши добрые глаза и волосы врезались мне в память, и я, кажется, полюбила вас тогда навечно, безуспешно пытаясь отыскать ваши черты в каждом встречном юноше.
Она замолчала, явно жалея о сказанном и не решаясь продолжать дальше, осознавая, что выдала слишком много сокровенного. Около минуты в помещении царило тяжелое молчание, нарушаемое лишь гулом вентиляции, пока Евгений наконец не заговорил, глядя ей прямо в глаза.
– Это я был в том куполе, Ольга, – произнес он, ошеломив её этим признанием, от которого у девушки перехватило дыхание.
– Как это возможно? Неужели вы... вы пришелец? – прошептала она, невольно отодвигаясь.
– И «да», и «нет» одновременно, – уклончиво ответил он, видя, как в её глазах разгорается настоящий испуг.
– Но этого просто не может быть! Вы хотите сказать, что всё это время я любила... кого? – Её голос дрогнул, и она едва сдерживала слезы.
– Послушайте, я пришелец лишь отчасти, а всё остальное во мне – плоть, кровь и, самое главное, душа – принадлежит человеческому роду, и я клянусь, что не лгу вам, – мягко произнес Евгений.
Заметив, что его слова немного успокоили Ольгу, которая машинально поправила волосы и уставилась на него в ожидании подробностей, он продолжил свой рассказ, стараясь подбирать слова.
– Они похитили меня прямо из московской квартиры, явившись в образах подчеркнуто строгих мужчин, одетых во всё черное: смокинги, темные очки и тугие галстуки. Эти существа просто схватили меня за руки и за ноги и, игнорируя законы физики, вынесли прямо сквозь закрытые стекла балконных окон. Я пытался кричать, но из горла не вылетало ни звука, силился отчаянно барахтаться, но тело словно превратилось в свинец, и я не мог пошевелить даже кончиком пальца. Именно тогда, Ольга, мне открылось очень многое о строении нашего мира и истинной природе пришельцев, хотя сейчас многие детали уже выветрились из памяти, оставив лишь общее ощущение значимости произошедшего. Далее меня заволокли в недра их корабля, где я увидел множество точно таких же «людей в черном» с абсолютно идентичными, лишенными мимики лицами. Меня уложили на операционный стол под ослепительный свет множества ламп, но, вопреки моим страхам, никакой хирургии или вживления имплантатов не последовало. Один из них просто подошел ближе и прислонил к моей голове некий холодный металлический предмет, напоминающий цилиндр, и в тот же миг внутри меня начались необратимые трансформации. Я услышал голос прямо в черепной коробке, который поведал мне тайны, о которых я до сих пор помалкивал, не решаясь довериться никому, кроме самых близких друзей, Юрия и Моники Шустовых. Эти создания называют себя Нойзами, и именно они поведали мне, что всё человечество – это лишь масштабный эксперимент разумных существ, обитающих в триллионах световых лет от нашей системы. Сами Нойзы редко действуют напрямую, предпочитая использовать биологических роботов, которые и вытащили меня из дома, выбрав среди миллионов людей для проведения дополнительных тестов. Суть их опытов заключалась в том, чтобы разблокировать истинный потенциал нашей психики, ведь, представь себе, Ольга, я теперь могу проникать в голову к любому встречному. Я способен изымать из памяти любую информацию, которая мне приглянется, и этот дар заложен в каждом человеке, просто мы совершенно не умеем им пользоваться из-за генетических ограничений.
– Выходит, эти Нойзы просто сняли с тебя некую блокировку, позволив разуму работать на полную мощность? – спросила Ольга, подавшись вперед.
– Именно так, ты попала в самую точку, ведь они досконально знают природу мыслительных процессов и структуру человеческой ауры, того самого энергетического кокона, которым мы должны управлять интуитивно. Эти знания передаются из поколения в поколение на уровне ДНК, но остаются недоступными для обычного сознания, превращая нас в запертых в собственных телах пленников.
– Но почему ты рассказываешь всё это мне, в то время как Киану хранит гробовое молчание и ничего не поведал даже тебе? – спросила Ольга, решительным движением захлопнув крышку ноутбука.
– Видимо, я запомнил то, что пришельцы пытались стереть из моей памяти, в то время как Киану оказался более послушным объектом, хотя друзьям я всё же открылся, – ответил он, внимательно наблюдая за её реакцией.
– Понятно. Но как ты оказался тогда в Няндоме, за тысячи километров от Москвы? – не унималась она.
– Тут было вот какое дело... Они решили на практике продемонстрировать мне, как именно работают мои новые способности, и мы отделились от базового корабля на той самой шлюпке-шаре, которую ты видела. Один из гумо-роботов помогал мне, обеспечивая некую энергетическую подпитку, благодаря которой я интуитивно понимал, что и как нужно делать. Эти создания отличаются от нас лишь тем, что безукоризненно следуют заложенной программе, не отвлекаясь на эмоции, и в ту ночь именно я взбудоражил тебя, бесцеремонно копаясь в твоих воспоминаниях. Мне пришлось вызвать ту бурю противоречивых чувств, заставив тебя извиваться от страха и восторга, чтобы твоё сознание просто не смогло зафиксировать сам факт грубого вторжения в память. Прими мои извинения, ведь иного способа тогда не существовало.
– И что, все люди, чьи воспоминания вы так беспардонно потрошите, испытывают нечто подобное? – с легкой улыбкой поинтересовалась девушка, постепенно приходя в себя.
– Вовсе нет, просто ты тогда не была под гипнозом и ощущала каждое моё прикосновение в реальности, в то время как со своими обычными «клиентами-нарушителями» я работаю куда деликатнее. Я ввожу их в глубокий транс, как и того же Киану, что позволяет сосредоточить всё сознание в конкретном временном отрезке и спокойно делать свою работу, не причиняя лишних страданий.
– Так вы всё-таки любите меня или это тоже часть какого-то эксперимента? – неожиданно решительно спросила Ольга, сократив дистанцию и оказавшись лицом к лицу с Евгением.
Тот лишь молча моргнул, и этот жест стал для неё красноречивее любых слов, подтверждая, что его чувства истинны. В следующее мгновение последние преграды между ними рухнули, и расстояние стерлось в долгом, томительном поцелуе.
Наверное, не было бы в помине всех этих долгих разговоров, нежных поцелуев и совместных просмотров файлов, если бы всей базой исподволь не манипулировала Саша. Совсем недавно пришелица, используя руки податливого персонала, внесла критические изменения в состав сводной жидкости, и теперь она могла не отдавать прямых приказов своим марионеткам на протяжении целого месяца. Под воздействием активных инопланетных элементов мозг людей менялся до неузнаваемости, и Саша даже начала опасаться, что слегка перестаралась, поскольку её подопечные стали думать куда интенсивнее и глубже, чем планировалось изначально. Теперь она практически единолично управляла персоналом зоны «Альфа», зная, что каждый человек находится под неусыпным контролем мозга и её собственной воли.
В этот момент Саша всерьез опасалась лишь одного-единственного человека, и именно поэтому она отправила Монику и Юрия на его поиски с четким приказом уничтожить угрозу любой ценой. Одновременно с этим ей пришлось значительно усилить охрану периметра зоны, готовясь к решающему этапу. Саша не могла позволить себе запустить передатчики раньше срока, ведь она строго следовала генеральному плану, который Гайзы разрабатывали на протяжении десятилетий, скрупулезно просчитывая ресурсы землян и возможности их примитивной техники. Всё в этом сценарии было рассчитано буквально по секундам, и активация оборудования должна была произойти в строго определенный момент, до которого оставалось всего два дня. 16 декабря Гайзы должны были получить точные координаты для массированного вторжения, которое ознаменовало бы начало колонизации планеты Земля, столь долго находившейся под негласной опекой Нойзов. И пока время неумолимо отсчитывало последние часы, Саша замышляла нечто по-настоящему смертоносное для всех, кто посмеет встать у неё на пути.
2
Лазейка Ивана, безвременье
Стояла суровая, необычайно многоснежная зима, превратившая окрестные леса в сказочное белое царство. Прижав лыжные палки под мышки и слегка присев для лучшей аэродинамики, Иван стремительно катился вниз по крутому склону, наслаждаясь скоростью и свистом ветра в ушах. Его рыжие локоны озорно выбивались из-под белой спортивной шапки, а за стеклами очков сияли вечно оптимистичные глаза человека, влюбленного в жизнь и движение. Будучи страстным поклонником лыжного спорта, он каждое утро прокладывал здесь свежую лыжню, и сегодняшняя погода стояла просто на загляденье: морозный ветерок приятно холодил лицо, а яркое солнце заставляло снег искриться мириадами бриллиантов. Обильный снегопад, длившийся двое суток, наконец прекратился, оставив после себя девственно чистые сугробы, по которым было одно удовольствие скользить.
Когда крутой склон плавно перешел в равнину, Иван выпрямился и вернулся к классическому стилю, равномерно взмахивая палками и ритмично маршируя по лыжне, пока окружающий мир внезапно не начал вибрировать. Природа вокруг него преобразилась с пугающей быстротой: вместо искрящегося снега под ногами возникли замасленные железнодорожные шпалы и стальные рельсы, а уютная опушка леса мгновенно сменилась массивным железным мостом, перекинутым через необъятную водную гладь. Перемены оказались настолько резкими, что юноша не удержал равновесия и рухнул навзничь, лишь чудом не раскроив себе нос об острые края конструкции. Носки его дорогих лыж с жалобным треском сломались, застряв между шпалами, а на лбу от накатившего удушливого зноя мгновенно выступили крупные капли пота.
Кое-как поднявшись на ноги и освободившись от обломков снаряжения, Иван попытался силой воли вернуть привычную зимнюю обстановку, но все его усилия оказались тщетны, и он понял, что реальность больше ему не подчиняется. Первая же догадка оказалась верной – это был Зондер, и Иван даже не потрудился вспомнить имя своей бывшей супруги, поскольку на столь наглое вторжение в его личное пространство был способен только пришелец. Осознав бесполезность борьбы с окружением, он принялся поспешно стаскивать с себя теплый спортивный костюм, ведь температура воздуха здесь была за тридцать градусов, не меньше. Оставшись в одних лишь трусах и нелепых в этой обстановке лыжных ботинках, парень осмотрелся, отчаянно желая материализовать хотя бы легкие кеды или кепку, но пространство оставалось глухим к его просьбам, за что он в сердцах в очередной раз проклял Зондера.
Странным казалось и то, что один берег этого бескрайнего пролива отчетливо просматривался, тогда как противоположный надежно скрывался за густой туманной линией горизонта, не давая ни единого ориентира. Долго томиться в ожидании ему не пришлось, так как вскоре до ушей донесся тяжелый, нарастающий рокот приближающегося состава. Поскольку мост не был оборудован пешеходными дорожками, Ивану пришлось проявить чудеса ловкости и вскарабкаться по лестнице на верхний ярус металлического каркаса, чтобы не быть раздавленным многотонной махиной. Вскоре к нему подкатил приземистый маневровый тепловоз, который со свистом выпустил пар и заглушил дизель, после чего из кабины вышла Александра, представ в своем человеческом обличье. Она распустила длинные черные волосы и, одетая в полупрозрачный оранжевый сарафан, легко сошла по ступенькам на рельсы, направившись прямо к висевшему на лестнице юноше.
Заправив непослушную прядь за плечо, она властно крикнула, задрав голову: «Иван, немедленно слезай оттуда!».
– И с какой это стати я должен подчиняться? Ты бесцеремонно прервала мой отдых, а теперь еще вздумала командовать здесь своим генеральским тоном! – возмутился он, покрепче вцепляясь в перекладины.
– Ха! Скажи спасибо своему Богу, что я до сих пор разговариваю с тобой по-человечески, а не вот так... – И в то же мгновение перед глазами Ивана предстало истинное, полное первобытной ярости лицо Зондера.
Это была огромная, лишенная человеческих черт маска с острыми, как иглы, зубами, с которых капала вязкая голубоватая слюна, а из бездонных красных глаз, казалось, сочилась сама смерть. Охваченный неконтролируемым ужасом, Иван кубарем скатился вниз, едва не промахнувшись мимо узкого настила, и замер, тяжело дыша.
– Во всём виноват именно секс, не так ли? – заговорила Саша, чье лицо вновь обрело привычную привлекательность, хотя голос оставался холодным. – Ты подло воспользовался моим увлечением плотскими утехами и, пока я пребывала в забытьи, внес те самые правки в архивы библиотеки, которые впоследствии обнаружил Юрий. Но самое паршивое, черт бы тебя побрал, это то, что ты откуда-то прознал о существовании студента, и теперь этот сопляк в сопровождении старика Шапарова спешит сюда, чтобы уничтожить меня! – Она начала наступать на него, размахивая руками, и в порыве её гнева тонкие лямки сарафана с треском лопнули, позволив легкой ткани соскользнуть с её крепкого, статного тела.
– Ты бы и сам никогда не вспомнил про этого «спасителя мира», если бы не навязчивое напоминание, которое теперь красуется не только в твоем убежище, но и у меня, причем в самом неподходящем месте – в кладовке! А ты-то, небось, надеялся, что оно вовсе не проявится, наивный дурачок? – Продолжая свою тираду, она начала теснить обнаженного Ивана к самому краю моста, туда, где в железном каркасе зиял проем без всяких ограждений.
– Да, ты абсолютно права, я на это рассчитывал... – выдавил он, не в силах выносить её свирепого взгляда и невольно засмотревшись на её грудь, явно отозвавшуюся на охватившее их обоих странное возбуждение.
Иван отчетливо понимал, что его хитроумный план по спасению человечества висит на волоске и может окончательно рухнуть в бездну прямо здесь и сейчас.
– И знаешь, что я с тобой сделаю в качестве финального подарка? Я просто изгоню тебя отсюда раз и навсегда, уничтожив саму твою сущность, так что ты сдохнешь, Иван, просто и окончательно сдохнешь.
– Ты не посмеешь этого сделать, ведь без тела основного хозяина мозг мгновенно погибнет, и ты это прекрасно знаешь, – попытался он блефовать, чувствуя за спиной пустоту.
– Ну и ну, какой же ты всё-таки наивный... Неужели ты всерьез полагаешь, что я куплюсь на эти детские бредни? Всё то время, что я делила с тобой ложе, было нужно мне исключительно ради физической разрядки, а Гайзы тем временем досконально изучили структуру мозга. Мне передали знания, согласно которым эта система может функционировать с любым хозяином, независимо от его происхождения, так что ты мне больше не нужен. Я надеялась, что ты будешь сидеть тихо и не станешь путаться под ногами, но ты, как типичный землянин, не утерпел, и за это я ненавижу весь ваш проклятый род!
В этот миг солнце окончательно скрылось за набежавшими иссиня-черными тучами, и вместе с первыми порывами обжигающего ветра на мост обрушился яростный проливной дождь. Оказавшись у самого края бездны, Иван внезапно принял объятия Александры, чувствуя, как её тело прижимается к нему с невероятной силой. Пришелица была практически одного с ним роста, что позволило ей без труда заключить его предательски отозвавшееся естество в своем горячем лоне прямо под струями воды, стекавшей по их переплетенным телам. И в тот самый миг, когда волна сладострастия, по которой он так долго тосковал, достигла своего пика, Саша резко разорвала контакт и мощным, выверенным рывком толкнула юношу в пустоту.
Он падал целую вечность, ощущая кожей угасающие вибрации наслаждения и хлесткие удары дождевых капель, пока его тело наконец не врезалось в стальную гладь воды, отозвавшуюся нестерпимой, разрывающей каждую клетку болью. Окружающий мир мгновенно схлопнулся: исчез свет, оставив лишь непроглядную тьму и пронзительный свист в ушах, а на смену воздуху пришло нечто вязкое и тяжелое. Это вещество проникало в него повсюду, заполняя пищевод, кишечник и рот, не тронув лишь плотно зажмуренные веки, и в этот момент Иван ощутил, что он и эта субстанция – суть одно целое.
Картина восприятия изменилась радикально: теперь Иван наконец-то стал самим собой в физическом смысле, и реальный мир предстал перед ним во всей своей неприглядной наготе. Он каждой порой ощущал, как мозг буквально выталкивает его наружу, пока вязкий питательный состав заполнял легкие, снабжая капилляры кислородом через тот самый секретный вентиляционный канал. Скоро, совсем скоро должна была показаться поверхность этой биологической тюрьмы...
3
Там же, 10:21 по Московскому времени
От горячих поцелуев Евгений и Ольга уже давно перешли к тому сокровенному и трепетному этапу близости, когда любая преграда в виде одежды кажется досадным недоразумением. Теперь они лежали, сплетясь обнаженными телами, наслаждаясь вспышкой страсти и жадно впитывая тепло друг друга. В этот момент мир за пределами их маленького убежища перестал существовать, растворившись в нежных прикосновениях и тяжелом дыхании, пока тишину комнаты не прорезал настойчивый, резкий стук в дверь.
– Евгений, открой, ты здесь? – донесся из коридора встревоженный и приглушенный толстым металлом голос Киану. – Срочно бросай всё и беги в отсек «Альфа», там параметры функционирования мозга начали скакать так, что техника едва справляется, нужно твоё вмешательство!
Вынужденные прервать своё уединение, любовники нехотя разомкнули объятия и принялись лихорадочно одеваться, стараясь унять дрожь в руках и сосредоточиться на появившейся угрозе.
– Совсем из головы вылетело, у меня же в кармане халата лежит автономный передатчик, настроенный на прямую связь с ядром, –спохватилась Ольга, выуживая из складок ткани небольшой черный приборчик с тускло мерцающим дисплеем.
Продолжая на ходу застегивать пуговицы, она бросила беглый взгляд на цифры и нахмурилась, комментируя увиденное для Евгения:
– Температура внешней оболочки мозга подскочила сразу на десять градусов, а датчики перемещения вещества фиксируют аномальную турбулентность внутри капсулы. Нам и впрямь стоит поторапливаться, если мы не хотим, чтобы всё здесь взлетело на воздух через пять минут.
Уже полностью одевшись, перед самым выходом Ольга аккуратно перехватила руку спутника, который в спешке никак не мог нащупать на столе свои очки, и, ловко развернув его к себе, на мгновение приникла к его губам в быстром, но обещающем продолжение поцелуе. Возле лифтовой клети их уже нетерпеливо поджидал Киану, нервно похлопывая ладонью по бедру, и они втроем практически бегом пустились вниз, на самый глубокий уровень бункера, в святая святых зоны – технический отсек «Альфа».
В помещении уже яблоку негде было упасть от собравшегося персонала, среди которого Евгений сразу приметил напряженные фигуры Петра Свиридова и Майкла, застывших у самого края смотровой площадки. Стоило Ольге и её спутникам протиснуться сквозь плотное кольцо людей, как по толпе прокатился синхронный вздох неподдельного ужаса, заставивший сердца присутствующих на мгновение замереть. Из открытого эвакуационного люка, ведущего прямиком к питательной среде мозга, медленно и мучительно выполз совершенно нагой рыжеволосый юноша. Выпрямившись во весь рост и обведя собравшихся странным, словно смотрящим сквозь время взглядом, он глухо произнес: «Я старею...», после чего колени его подогнулись, и он начал заваливаться на холодный бетон. Десятки рук подхватили несчастного, осторожно опуская его на пол. Кто-то подложил под его голову скомканную рубашку, а кто-то стыдливо прикрыл наготу платком, но все эти жесты заботы меркли перед тем жутким зрелищем, свидетелями которого они стали.
Прямо на глазах у онемевшей публики юноша начал стремительно менять свой облик, превращаясь в живое воплощение тлена и разрушительного бега времени. Гладкая кожа лица мгновенно покрылась глубокими бороздами морщин, под глазами набрякли тяжелые темные мешки, а здоровый румянец сменился мертвенно-бледным, почти прозрачным оттенком. Следом за лицом начало иссыхать и само тело, становясь похожим на обтянутый пергаментом скелет. Мышцы таяли, а кости отчетливо проступали сквозь истончающийся эпидермис. Воздух в отсеке внезапно наполнился едким, тошнотворным запахом распада, который оказался настолько невыносимым, что несколько человек, не выдержав, поспешили покинуть помещение. Евгений же и его подруга остались на месте, плотно прижав к лицам носовые платки и продолжая наблюдать за агонией того, кто когда-то был Иваном.
Вскоре плоть начала буквально рассыпаться в серую пыль, и в этот самый миг все заметили, как из глаз несчастного ушли последние искры жизни, сменяясь тусклой пеленой небытия. Издав протяжный, надрывный вздох, Иван окончательно завершил своё невероятное пятисотлетнее существование на этой планете. Когда на место происшествия прибыли эпидемиологи в защитных костюмах и приступили к дезинфекции, шокированные люди начали медленно расходиться, возвращаясь к своим обязанностям под неусыпным взором Саши. Пришелица ни на секунду не прерывала сложнейшие процессы в бункере, но даже в такой критический момент она находила время для своих жестоких игр с человеческим разумом. С Петром Свиридовым она обошлась особенно сурово, буквально вырезав из его сознания саму возможность осознать, что погибший был истинным хозяином мозга, в то время как Ольга и Евгений стали её новыми подопытными.
Вернувшись в комнату к мужчине, они, всё еще находясь под впечатлением от увиденного, погрузились в тягостные раздумья, пытаясь связать воедино разрозненные факты.
– Если мозг так грубо отторг Ивана, значит, внутри него теперь закрепился кто-то другой, и этот некто – наш гость из глубокого космоса, – заговорила Ольга, присаживаясь на край кровати и зябко обнимая себя за плечи.
– Самое страшное даже не это, – прервал её Евгений, и лицо его исказилось от внезапного озарения. – Меня только что осенила догадка: а что, если все те хваленые антирадары, которые Иван годами расставлял по всей планете, на самом деле строились под диктовку пришельца, изгнавшего его сегодня? Вполне вероятно, что в ближайшем будущем именно в эти географические точки прибудут армады захватчиков, используя установки как маяки для навигации, и нам нужно немедленно донести эти мысли до Петра и Майкла.
– Согласна, но ведь они видели смерть Ивана своими глазами, а значит, у них достаточно поводов для аналогичных выводов, – возразила девушка, хотя в её голосе слышалось сомнение.
– Должны были догадаться, это верно, но тут есть еще одна деталь, – продолжал он, возбужденно расхаживая по тесному пространству комнаты. – Помнишь, в девяносто седьмом, когда готовился план эвакуации, мозг вообще не рассматривал возможность извлечения физического тела, а значит, Иван до последнего надеялся на...
Евгений так и не успел закончить свою шокирующую теорию о том, насколько тесно были переплетены действия Ивана и воля Пришелицы, потому что Саша грубо и бесцеремонно вмешалась в ход его мыслей. Словно по щелчку тумблера, всё его беспокойство улетучилось, сменяясь волной неодолимого вожделения к женщине, сидевшей перед ним. Он обернулся к Ольге и обнаружил, что та, словно поддавшись тому же необъяснимому импульсу, уже успела сбросить одежду и теперь полулежала под тонким одеялом, глядя на него с призывной улыбкой.
– Ну и сколько же мне еще тебя ждать, Женя? – тихо спросила она, протягивая к нему руку.
– Ох, извини, моя дорогая, твой воробушек уже летит к тебе, – ответил он, мгновенно забыв о глобальных угрозах, и принялся в шутливой манере сбрасывать с себя вещи, спеша вернуться в её объятия.
Нужно признать, что чувства между Ольгой и Евгением к этому моменту переросли в настоящую, глубокую привязанность, и Саше больше не требовалось искусственно подогревать их страсть, так что она просто позволила им наслаждаться друг другом. Влюбленные, полностью погруженные в свои ласки, были не способны услышать, как далеко наверху, у входа в бункер, сухую тишину зимнего леса разорвала короткая автоматная очередь. Солдаты внешнего периметра только что уничтожили жуткого мутанта – муравья, разросшегося до размеров средней собаки, который умудрился проворно перекусить ногу одному из патрульных. Останки твари разлетелись во все стороны привычными для бойцов ошметками, только в этот раз их поразила не тяжесть раны сослуживца, а то, что куски плоти насекомого начали организованно и быстро сползаться в одну точку, словно обладали собственным разумом. Кость пострадавшего солдата, к великому счастью, осталась целой, но рваная кровоточащая рана не сулила ничего хорошего, особенно учитывая, что липкая слизь мутанта попала на открытые участки кожи.
Именно в тот миг, когда Ольга и Евгений достигли пика своего наслаждения, во всех отсеках базы взвыла пронзительная сирена, заставляя людей в ужасе вскакивать со своих мест.
– Внимание! – раздался из динамиков холодный механический голос. – Всем сотрудникам, находившимся в дежурстве около внешнего входа в десять часов пятьдесят шесть минут, надлежит немедленно пройти полную стерилизацию в камере зачистки. Лица, уклонившиеся от медицинского осмотра, ставят под угрозу не только себя, но и безопасность всего персонала зоны «Альфа», и будут изолированы без права выхода.
В ту же секунду в брошенной на стул куртке Евгения неистово заверещала рация, требуя его внимания.
– Ну вот, опять Петру я понадобился, придется идти и выяснять, что там стряслось на этот раз, – разочарованно пробормотал он, нехотя выпуская Ольгу из своих рук.
Погода за пределами бетонных стен сегодня тоже не сулила ничего доброго: порывистый северо-восточный ветер завывал в вентиляционных шахтах, а небо затянуло серой хмарью, из которой сыпал мелкий, колючий снег. Зимняя метель разыгралась на славу, окончательно отрезая зону «Альфа» от остального мира.
Глава 13. Ситуация меняется
1
РОССИЯ, Архангельская обл., г. Котлас
14.01.2003 (воскресение), 14.06 по московскому времени
Метель всё не прекращалась, словно сама природа пыталась скрыть следы их бегства. Мелкий, колючий снег, подгоняемый порывистым ветром, плотной пеленой застилал обзор, превращая мир за стеклом в бесконечное белое марево, в то время как столбик термометра безнадежно замер у отметки в минус двадцать градусов. Сергей и Максим на предельной скорости мчались на старом, но надежном «УАЗике» в сторону станции Котлас-Северный. За последние несколько часов их облик претерпел разительные перемены, да и сам автомобиль теперь щеголял совершенно иными номерами, способными запутать любого преследователя. Сергей полностью избавился от своей характерной черной бородки, коротко остриг и тщательно выбрил волосы на голове, превратившись в едва узнаваемого сурового крепыша, а Максиму, преодолевая жжение в глазах, пришлось надеть контактные линзы. Теперь его пронзительные голубые глаза приобрели глубокий карий оттенок, полностью меняя выражение лица и делая его старше.
Они целенаправленно выбрали именно этот остановочный пункт для сыктывкарского поезда, стремясь избежать лишнего внимания на центральном городском вокзале, где их могли легко обнаружить по камерам или патрулям. К тому же, существовала вполне обоснованная вероятность, что Моника с Юрием уже затаились именно там, прочесывая толпу в поисках беглецов. Билеты, заранее приобретенные через надежную знакомую Сергея, уже лежали во внутреннем кармане куртки, избавляя товарищей от необходимости лишний раз приближаться к кассам. Огромной удачей стало то, что у Максима при себе оказался паспорт, ведь в тот злополучный день, когда он отправился в путь вместе с Сергеем, юноша как раз планировал заскочить в сберкассу за своей стипендией. Все эти меры предосторожности, предпринятые в лихорадочной спешке, могли и не гарантировать им полной безопасности, но они существенно снижали риск быть обнаруженными раньше времени.
Моника и Юрий подготовились к охоте основательно, вооружившись до зубов новейшими образцами снаряжения, не предназначенного для гражданских лиц. Находясь в Котласе, напарники несколько раз привлекали внимание патрулей из-за открытого ношения огнестрельного оружия и взрывоопасных предметов, только специальные удостоверения сотрудников корпорации «LD-130» неизменно играли свою решающую роль. Почти все подробности деятельности этой тайной мировой структуры скрывались под грифом строжайшей секретности, оставляя обывателей в полном неведении. Рядовым постовым милиционерам и остальному персоналу ведомства были даны лишь общие сведения и жесткая директива: не препятствовать любым действиям агентов «LD-130», какими бы странными или опасными те ни казались. Стражи порядка беспрекословно давали «зеленый свет» только после предъявления особого удостоверения, изготовить которое на обычном типографском оборудовании было попросту невозможно. Тем не менее, слухи оставались грозной силой, и как бы правительства разных стран ни пытались перекрыть каналы утечки, контролируя спецслужбы, остановить расползание тревожной информации было не под силу даже им. До 1988 года пугающая аббревиатура «LD-130» настолько прочно укоренилась в сознании советских граждан, что даже случайный прохожий мог услышать, как молодая мать наставляет своего капризного ребенка по пути в детский сад.
– Будешь вредничать и не слушаться воспитателей, Вова, придет злой дяденька из корпорации «Эл-Дэ» и заберёт тебя с собой навсегда, – говорила она строгим, не терпящим возражений тоном, и малыш моментально замолкал.
Затем в истории планеты наступил затишье, охватившее период с 1988 по 1997 годы, когда население почти забыло о существовании этой межправительственной организации как таковой. Только специализированный транспорт – будь то поезда, самолеты или грузовики с маркировкой «LD-130» – по-прежнему двигался без задержек и досмотров по всему миру. Каждый вид транспорта имел опознавательные знаки в строго определенных регламентом местах, нанесенные особой краской, которую невозможно было достать в свободной продаже. Случались, конечно, попытки мошенничества, когда группы лиц самовольно рисовали заветные буквы на своих авто и пытались проникнуть на территории закрытых заводов, но такие авантюры быстро пресекались правоохранительными органами. Государственные инспекции были детально проинформированы обо всех нюансах расположения и характеристик маркировок, поэтому обмануть систему было нереально. Более того, уникальный состав краски при попадании на неё луча фонаря или света фар начинал специфически флуоресцировать, что делало подделку абсолютно бессмысленной затеей.
Сергей и Максим, утомленные долгой дорогой и нервным напряжением, пытались забыться тревожным сном в тесном пространстве своего купе, хотя состояние младшего из них едва ли можно было назвать отдыхом. Юноша ни на секунду не прекращал свою невидимую ментальную схватку, отгоняя духов от Александры и удерживая хрупкий барьер из последних сил.
С того момента, как состав тронулся и оставил Котлас позади, прошло едва ли полчаса, а впереди им предстояло ютиться в купе еще около двух с половиной часов. Сергей, желая хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей, купил на вокзале газету со сканвордами и теперь, изредка бросая обеспокоенный взгляд на застывшего «спящего» товарища, лихорадочно вписывал слова в пустые клетки.
На станции «Сольвычегодск» в их купе подсела новая попутчица – молодая особа, с первого взгляда напоминавшая типичную студентку первого или второго курса. Одетая в ослепительно белую куртку и аккуратную вязаную шапочку в тон, она казалась весьма миловидной и совершенно безобидной. Сергей внимательно осмотрел её с ног до головы, но не заметив ничего подозрительного, вновь уткнулся в свои загадки. Максим же даже не шелохнулся, продолжая свою тяжелую работу в состоянии глубокого транса.
Когда девушка потянулась к верхней полке, чтобы пристроить свою увесистую сумку, она неловко ойкнула, потеряв равновесие, и едва не выронила багаж на пол. Отреагировавший мгновенно Сергей подскочил и подхватил сумку, прикоснувшись к плечу девушки и невольно прижав её к себе, чтобы удержать от падения.
Когда все наконец уселись на нижние сиденья, мужчина уже собирался вернуться к прерванному занятию, но тут Максим, не открывая глаз, резко выкрикнул:
– Она заражена! Сергей, скорее, доставайте противоядие! Эта девушка была инфицирована гораздо раньше, и хоть я отсек её от прямых команд Александры, без сыворотки она вот-вот впадет в глубокий ступор!
– А это, в свою очередь, означает, что я не смогу тебя защищать, если она выкинет какой-нибудь фокус? Так? – быстро уточнил Сергей, уже потянувшись к своей сумке.
– Чем заражена? – не на шутку испугалась незнакомка, вжимаясь в стенку и испуганно хлопая глазами. – Что здесь вообще происходит? Кто вы такие?
– Действуй скорее! Не мешкай! – Максим сорвался на крик, всё так же не размыкая век и концентрируясь на своей основной задаче, полностью игнорируя вопросы перепуганной девушки.
– Сейчас, сейчас, ищу... – бормотал Сергей, в спешке распахивая сумку и лихорадочно перерывая вещи, но он не успел.
В этот самый момент девушка, еще не осознавшая своей болезни, неожиданно ловким и профессиональным движением выхватила из кармана куртки револьвер с уже снятым предохранителем и направила ствол прямо на Максима. Секундой позже тяжелая дверь купе с грохотом откатилась в сторону, и в проеме возникли вооруженные до зубов Моника и Юрий, которые явно не спешили убивать студента, чувствуя полный контроль над ситуацией. Они действовали по-хитрому и изощренному плану Саши, отчего не торопились убирать Максима раньше времени. Только от явного присутствия Юрия и Моники юноша наконец очнулся от своего полузабытья. Холодный ужас перед лицом скорой смерти сковал его молодое сердце, от чего он еще сильнее вжался в угол дивана и приготовился к самой тяжелой участи. Смотреть в черные зрачки трех направленных на него пистолетов было не так-то просто, и дыхание его участилось. Сергей же в это время бессильно сидел, упав лицом на стол и полностью потеряв сознание. Ему пока отдавать приказы Саша не спешила, и пятнадцать минут глубокого ступора-комы были обеспечены.
Тишину нарушил резкий голос Моники, в котором теперь отчетливо звенели интонации Саши:
– Помнишь, Максим, я ведь говорила тебе сегодня утром, что ты сильно пожалеешь о своем вмешательстве в мои дела! Мог бы спокойно сидеть дома и не геройствовать, остался бы цел! – почти прошипела она, сверля его взглядом. – Но нет, ты ринулся биться со мной, ты, жалкий и ничтожный человечек... Теперь тебе уже точно не отвертеться от расплаты.
Пока она выплескивала свою ярость, наставив вместе с остальными оружие на его грудь, Максима внезапно осенила безумная идея. Возможно, она бы и не пришла к нему в голову в обычных условиях, но смертельный риск и близость конца заставили его мозг работать иначе. И тогда юноша медленно закрыл глаза...
Где-то в бездонных глубинах сознания Максима царило абсолютное безвременье. Он полностью ушел в себя, вновь оказавшись в том знакомом бесконечном коридоре, стены которого были усыпаны бесчисленными кнопками с цифрами, а в самом конце виднелась единственная дверь. Теперь он досконально изучил странные закономерности этого места: время здесь тянулось невероятно медленно по сравнению с реальным миром, отображаясь на плавающем вдоль стены экране в двух вариантах – внутреннем и Московском.
Здесь, в чертогах своего разума, молодой человек привык обустраивать всё с максимальным комфортом, и сейчас он решил воплотить свой замысел, ставший последним шансом на спасение. Обстановка вокруг мгновенно трансформировалась: теперь он восседал в удобном кресле, окруженный голографическими сенсорными панелями, на которых пульсирующими точками высвечивались все «духи», прибывшие в их вагон. Попытка просто обрубить каналы связи Моники и Юрия с их хозяйкой не увенчалась успехом, но Максим не позволил отчаянию завладеть собой. Вместо того чтобы блокировать сигналы Саши, он начал их ювелирно корректировать, перехватывая мысленные приказы на лету и переформулируя их на экранах своих виртуальных компьютеров.
Это была своего рода программная хитрость: часть его мозга теперь работала как фильтр, исправляя основные недопустимые моменты в командах, прежде чем те достигали голов марионеток. Обратные сигналы, уходящие к пришелице, должны были убедить ее в том, что процесс кукловодства идет без сбоев, хотя на деле Юрий и Моника начнут действовать вопреки ее истинной воле. Максим понимал, что вскоре Саша, не видя ожидаемого результата, сама прекратит попытки управления, что значительно облегчит его положение.
Только благодаря тому, что время в подсознании подчинялось его воле, он успевал проводить столь сложную настройку. И тут парень вспомнил о Сергее – своем новом друге, которому уже был обязан жизнью, и решил проверить, можно ли помочь и ему. Он просмотрел почти всех «духов», роящихся вокруг поезда, но не обнаружил ни одного, связанного с напарником, а поскольку Саша использовала для заражения новейшую сводную жидкость, последствия оставались непредсказуемыми. Становилось очевидным, что Сергею поможет только реальное противоядие, так как в сплетенной пришелицей ментальной сети его пока не было.
Расставив приоритеты и завершив настройку, Максим уже собирался вернуться в реальность, но тут произошло нечто непредвиденное. Ему никогда раньше не приходилось общаться посредством телепатии, но Татьяна, также зараженная сводной жидкостью, обрела способность транслировать мысли, и между ними завязался диалог. С Сергеем общение не заладилось, возможно, из-за его предыдущих контактов с врагами, а вот девушка появилась в «кабинете» Максима буквально из ниоткуда.
Она оказалась весьма недурна собой: среднего роста, с каскадом вьющихся светлых волос и задорным, слегка курносым носом, над которым сияли удивительно красивые карие глаза.
– Вот это да! – изумленно выдохнула гостья, застав Максима за работой. Он сидел перед мониторами в одних лишь трико, не успев создать себе более официальный образ. Из одежды на самой девушке было лишь тонкое нижнее белье и легкое желтое платье, которое едва скрывало изящные изгибы ее тела.
– Добро пожаловать в мой разум, – ответил он, стараясь сохранять спокойствие. – Всё это – результат работы моего воображения.
– Клёво! А я – Таня, – представилась она, с любопытством озираясь. – Не знаю толком зачем, но я должна была впрыснуть какую-то дрянь твоему другу, чтобы он не мешался под ногами у тех двоих.
– М-да, во всем виновата только Саша, – вздохнул парень. – Слушай, попробуй довериться мне и позволь проникнуть глубже в твое сознание.
– Но как? Я даже не понимаю, как здесь очутилась, у меня точно ничего не выйдет, – засомневалась Татьяна.
Не слушая возражений, он впервые в жизни решился войти в хранилище чужой памяти, и это ощущение оказалось ослепительно новым, завораживающим и в чем-то даже интимно-приятным. Разум Максима и в этот раз проявил оригинальность: юноша оказался в залитом светом коридоре, где тянулись два стола длиной в целую человеческую жизнь. На них стояли таблички с датами, а между ними были разложены карточки с названиями месяцев. Стоило ему коснуться текущего года и выбрать «Январь», как пространство изменилось, и перед ним возник огромный экран с кнопками от 1 до 14. Максим нажал цифру «3», и началось погружение в прошлое девушки.
Перед его взором замелькали зрительные образы того дня: повседневная рутина, мелкие заботы и события, многие из которых явно не предназначались для посторонних глаз. Как совестливый студент, он старался зажмуриваться и проматывать моменты, где Татьяна принимала душ или занималась личными делами, фокусируясь на важном. Он узнал, что она обожает кататься на коньках, тонко чувствует симфоническую музыку и сама пишет стихи, а вскоре в его голову хлынул поток информации, полученной ею за те сутки. Максим слышал ее чистое пение, запомнил несколько сильных поэтических строк и поразился тому, какой цепкой и детальной памятью обладала эта хрупкая особа.
Когда информационный шторм утих, он вновь оказался в длинном коридоре, а затем без труда вернулся в свой «кабинет» к ожидавшей его гостье.
– Сколько времени меня не было? – спросил Максим, восстанавливая дыхание.
– Секунд сорок, не больше, – ответила Таня, пристально глядя в его ярко-голубые глаза. Она явно догадалась, что в реальном мире он носит линзы.
– И что ты делала всё это время?
– Просто ждала тебя, – призналась девушка, и в ее голосе проскользнули лукавые нотки. – А ты, значит, копался в моих воспоминаниях, да?
– Извини, есть такое... – парень почувствовал, как к щекам приливает краска.
– Как тебе не стыдно! – она шутливо бросилась к нему, принимаясь игриво колотить кулачками в его широкую, покрытую легким пушком грудь. – И ты видел всё-всё, что я...
– Я просматривал только третье января! – поспешно перебил он ее, ощущая тепло ее тела и невольно любуясь тем, как платье соскальзывает с ее плеча. – Клянусь, Таня, в самые интимные моменты я не заглядывал, честно.
– Знаешь, я на самом деле не очень-то и сержусь, – улыбнулась она, внезапно затихая и глядя на него с интересом. – А где ты живешь в реальности?
– В Архангельске... – Максим, сам не зная почему, продиктовал ей свой точный адрес.
– Ой! Смотри, время поджимает, – юноша мельком взглянул на настенные часы, осознавая, что затянувшаяся пауза в реальном мире может стать фатальной, и начал процесс возвращения, будучи уверенным, что Татьяна последует за ним.
2
В поезде, 14:35 по Московскому времени
Когда Максим разомкнул веки, обнаружив себя в тесной реальности вагона, выяснилось, что в материальном мире миновало всего полминуты, но только за этот краткий миг обстановка в купе успела бесповоротно измениться. Юрий, чьи руки были защищены плотными перчатками, как раз заканчивал заламывать запястья Сергея, который под воздействием «сводной жидкости» бился в судорожной панике, не узнавая своих и пытаясь вырваться из стальной хватки. В это же время Моника, действуя с четкостью отлаженного механизма, уже извлекла из их общей аптечки увесистый аэрозольный баллон и теперь лихорадочно проверяла клапан, готовясь пустить в ход драгоценное содержимое.
Попутчица же, которую они встретили на станции, застыла на своем месте бледным, неживым привидением. Она сидела, не шевелясь и не издавая ни звука, хотя в этот самый момент – о чем не мог догадаться никто из присутствующих – ее разум вел напряженный телепатический диалог с Максимом. Моника не стала тратить драгоценные секунды на уговоры и, резко вскинув руку, направила плотную струю распыленного антидота прямо в лица Сергею и замершей девушке. Эффект оказался практически мгновенным: мутные, подернутые пеленой безумия глаза несчастных обрели прежнюю остроту, на мертвенно-бледных щеках проступил здоровый румянец, а сбитое, хриплое дыхание выровнялось, становясь глубоким и спокойным.
– Какого черта я в кандалах? – недоуменно поинтересовался Сергей, бросая хмурый взгляд на сковывающие его руки «браслеты» и переводя дыхание после недавней вспышки ярости.
– Остынь, сейчас я тебя распутаю, – Юрий коротко кивнул и принялся возиться с замками, стараясь не смотреть товарищу в глаза. – Видишь ли, Серега, эта проклятая «сводная жидкость» едва не превратила тебя в берсерка, ты стал настолько буйным, что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы временно тебя обезвредить и не дать разнести здесь всё в щепки. – Раздался сухой металлический щелчок, и стальные дуги наручников наконец освободили натруженные запястья мужчины, оставив на коже багровые следы.
– Ну вот и всё, закончилось моё недолгое счастье, теперь я снова обычный человек и больше не слышу, о чем вы там шепчетесь в своих головах, – с легким налетом искренней досады проговорила Таня, потирая виски и приходя в себя после ментального контакта.
– Тут я с вами полностью солидарен, Татьяна, ощущения были те еще, – отозвался Сергей, разминая затекшие кисти рук и тяжело опускаясь на сиденье. – Но у меня есть вопрос поважнее: какого лешего вы нас просто не прихлопнули, пока мы были в отключке? – Шапаров первым озвучил то, что крутилось на языке у каждого, кто понимал серьезность их положения.
– Скажи спасибо Максу, – Юрий устало привалился к перегородке, не выпуская из рук оружия. – Ему удалось – и, судя по тому, что мы всё еще дышим, весьма успешно – перехватить и изменить кодировку тех сущностей, через которых Саша транслирует свои приказы нам с Моникой.
– А-а, вон оно что, а я уж, грешным делом, подумал, что нам всем сейчас наступит полный кирдык и пора тушить фонари, – Сергей нервно усмехнулся, бросая взгляд на своего спящего напарника. – Но ведь Макс не просто так наделен подобными талантами, он наш единственный козырь в этой затянувшейся партии, и, похоже, парень выкладывается на полную катушку.
Пока обстановка немного разрядилась, Моника и Юрий быстро сходили в титан за свежим чаем, и вскоре друзья уже сидели над дымящимися стаканами, вполголоса обсуждая свои дальнейшие шаги по предотвращению планетарной катастрофы. Тем не менее, их хрупкое спокойствие было разбито вдребезги: дверь купе с оглушительным грохотом откатилась в сторону, и на пороге выросла массивная фигура представителя власти – рослого милиционера в полной экипировке. Все присутствующие как по команде обернулись на шум, чувствуя, как внутри снова натягивается невидимая струна тревоги. Усатый страж порядка, чье лицо казалось высеченным из камня, молча вытянул руку с зажатым в ней табельным пистолетом и, не колеблясь ни секунды, направил дуло прямо в лоб «спящему» Максиму.
Юрий среагировал со скоростью атакующей кобры: рванувшись вперед, он нанес мощный нисходящий удар по руке милиционера, сбивая прицел за мгновение до того, как палец того нажал на спуск. Грянул выстрел, чей звук в тесном пространстве вагона показался пушечным залпом. Пуля, со свистом вспоров воздух всего в двадцати сантиметрах от ноги студента, глубоко зарылась в мягкую обивку сиденья, оставив после себя запах гари и жженой ткани. Моника тоже не растерялась и, подхватив оставленный на столе баллончик с антидотом, в упор брызнула едкой взвесью прямо в лицо нападавшему, которого Юрий из последних сил удерживал в проходе, пытаясь нейтрализовать физически.
Но даже после того, как состав попал на кожу сержанта, тот не прекратил сопротивления, продолжая изрыгать яростные проклятия и пытаясь дотянуться до кобуры. Тут на помощь Юрию подоспел Сергей, и они в четыре руки, действуя слаженно и жестко, скрутили стража порядка, рывком завели его руки за спину и защелкнули на них те самые наручники, что недавно сковывали Шапарова.
– Я обязан был его прикончить! Я должен был... вы не понимаете! – в исступлении кричал плененный милиционер, чьи глаза всё еще горели нездоровым огнем подчинения чужой воле. – Как вы посмели встать у меня на пути?!
– Забудь, твое задание отменяется, это приказ, – Юрий заговорил холодным, не терпящим возражений тоном, после чего извлек из кармана и раскрыл перед самым носом сержанта свое служебное удостоверение. – Больше ты ни в кого стрелять не будешь, так что приди в себя и начни соображать головой.
– Но у меня же был приказ... я должен был довести дело до конца... – голос милиционера начал дрожать, теряя былую уверенность.
– Ни черта ты не должен, парень! Отвечай быстро: как ты вообще оказался в этом поезде? – Юрий слегка встряхнул его за плечи, заставляя сфокусировать взгляд.
– Сел на станции «Сольвычегодск»... – пробормотал черноволосый сержант, и было заметно, как его черты лица постепенно смягчаются, а безумный блеск в глазах сменяется растерянностью и осознанием содеянного. – Послушайте, вы можете меня развязать? Честно говоря, я и сам теперь не могу внятно объяснить, какого дьявола я пытался застрелить этого парня, он ведь просто спит.
– Не бери в голову, он просто запредельно устал и сейчас находится в глубоком беспамятстве, – Монике пришлось прибегнуть к спасительной лжи, чтобы не вдаваться в подробности ментальных войн. Юрий коротко кивнул Сергею, и тот, не без некоторого опасения, освободил милиционера от оков.
– Я сейчас напишу тебе бумагу, где укажу номер своего удостоверения и кратко опишу ситуацию, чтобы у тебя не возникло лишних проблем с начальством из-за стрельбы в вагоне, – Юрий сел за столик и начал быстро набрасывать текст.
– А, ну тогда спасибо, – с явным облегчением выдохнул сержант. – А то я уже прикидывал, как буду выкручиваться перед комиссией, ведь пальба в купе – это не шутки.
Татьяна, внимательно наблюдавшая за происходящим, протянула Юрию вырванный из тетради листок и снова перевела тревожный взгляд на Максима, который лишь слегка пошевелился во сне, но так и не пришел в сознание, оставаясь где-то в иных измерениях. Оперативник быстро закончил писать, размашисто расписался внизу и передал документ сержанту, окончательно улаживая инцидент.
***
Лазейка Александры, безвременье
Саша пребывала в состоянии, близком к полному помешательству от бессильной ярости. Она раз за разом отправляла энергетических сущностей с четкими директивами для Моники и Юрия, но те, достигнув своих целей, возвращались обратно с фальшивыми отчетами, имитируя полное повиновение кукол, в то время как на деле люди действовали по своему усмотрению. Это неподчинение сводило Александру с ума, равно как и досадный промах сержанта Свиридонова, который должен был одним выстрелом решить проблему. Остальные двое милиционеров, находившихся в поезде, по какой-то неведомой причине тоже проигнорировали ее зов и не пошли на штурм купе, где забаррикадировались Максим и Сергей.
Пришелица буквально металась по своему роскошному кабинету в загородном особняке, в ярости швыряя на пол кипы документов и переворачивая мебель. Когда бумаги закончились, она в порыве неконтролируемого гнева принялась рвать на себе одежду, пока не осталась в одних лишь черных кружевных трусиках. В таком виде, не обращая внимания на приличия, женщина выскочила на улицу, где в этот момент бушевала яростная метель. Ледяные иглы снега больно кололи ее загорелую кожу, но волна холода, пробежавшая по обнаженному телу, внезапно принесла ей горькое озарение.
Зловещая, торжествующая улыбка медленно расплылась по ее лицу. Вернувшись в дом и небрежно размазывая по бедрам и животу капли растаявшего снега, она заговорила сама с собой, и голос ее вибрировал от предвкушения расправы: – Значит, это опять тот паршивый мальчишка... Что ж, он еще познает истинную тьму, я достану его даже из-под земли и вышибу из него этот упрямый дух. Он решил, что сможет перехитрить меня, перекодируя сигналы и вырывая друзей из-под моего влияния? Наивный дурак. У меня в запасе остался последний козырь, – она уперлась руками в бока, вызывающе глядя в пустоту, – и очень скоро мы посмотрим, чья возьмет в этой схватке...
***
Там же, 14:55 по Московскому времени
Когда милиционер, спрятав записку, наконец собрался уходить и повернулся к выходу, его глаза округлились от удивления: в узком коридоре вагона уже столпилась внушительная толпа из любопытных пассажиров, перепуганных проводников и самого начальника поезда, прибежавшего на звук выстрела. В воздухе висело тяжелое облако беспокойства, грозившее перерасти в панику, но Моника мгновенно взяла инициативу в свои руки. С суровым лицом она предъявила толпе удостоверение таинственной корпорации «LD-130» и ледяным тоном объявила, что в купе проводятся спецмероприятия и всё находится под полным контролем организации.
Видя такую решительность и официальные бумаги, люди начали нехотя расходиться по своим местам, а начальник поезда, получив краткие разъяснения, тоже поспешил удалиться, оставив сержанта переваривать случившееся в тамбуре за сигаретой. Проводник, стараясь не смотреть по сторонам, забрал остывшие стаканы и вскоре принес новые порции обжигающего чая, после чего друзья наконец-то остались одни. Теперь, когда первый шок прошел, все они, включая их новую спутницу, начали понемногу приходить в себя.
– Теперь, когда мы наконец можем перевести дух, вам, полагаю, не терпится поближе познакомиться с нашей юной невольной заложницей пришелицы, – начал Юрий, по-отечески положив тяжелую ладонь на плечо девушки, которая так и не решилась снять свою белоснежную куртку. – Александре удалось зацепить Таню еще в Сольвычегодске, и это несмотря на то, что девочка пока только грызет гранит науки в одиннадцатом классе. Она просто ехала навестить родню в Урдому (2), а в итоге оказалась втянута в этот круговорот, который, к счастью, разрешился удачно.
Сергей, заботливо укрыв «спящего» Максима своей курткой, извлек из сумки пачку печенья и вкратце представил себя и напарника новой знакомой. Какое-то время в купе стояла тишина, прерываемая лишь шуршанием пакета и хрустом лакомства.
– Знаете, я даже рада такому знакомству, хоть оно и началось с пистолета у виска, – первой нарушила молчание девушка. – Ничего подобного в моей жизни раньше не случалось. Пообщаться с такими людьми, как вы – это по-настоящему круто.
– Ну, если быть до конца честным, то повороты судьбы не всегда приносят одни лишь несчастья, иногда они дарят верных друзей, – философски заметил Сергей.
– И всё же мне ужасно любопытно: есть ли у вас какой-то надежный план по спасению мира? Я уже поняла, что вы ведете войну с какой-то инопланетной тварью, но как ее вообще можно уничтожить?
Отвечать взялась Моника, которая в этот момент решила привести в порядок свои растрепавшиеся волосы. Расстегнув пальто, она невольно продемонстрировала закрепленную на поясе пару пистолетов Макарова и зловещую ребристую поверхность осколочной гранаты, что заставило Таню невольно сглотнуть.
– Прямо здесь и сейчас, – Моника обвела взглядом присутствующих, задерживаясь на Татьяне и Сергее, – вы узнаете правду о том, что ждет нашу планету, если мы не обеспечим успех операции. Речь идет не просто о выживании, а о предотвращении насильственной колонизации.
***
Рассказ Моники и Юрия
Нам известно о существовании двух противоборствующих рас пришельцев: Нойзах и Гайзах. Ровно пять столетий назад Нойзы создали на территории тогдашней Руси колоссальный биологический мозг, внутри которого всё это время жил и продолжает жить некто по имени Иван. Хотя недавно другая раса, Гайзы, сумела забросить в это хранилище своего агента, который полностью изолировал Ивана от управления. Задача этой захватчицы, принявшей облик Саши, свелась к тому, чтобы превратить Землю в гигантский ретранслятор, построив в ключевых точках антирадарные установки. Многие провидцы предсказывали, что спасти мир от этой нечисти сможет лишь один человек, и этим человеком оказался наш Максим.
Чтобы возвести свои передатчики, хитрая Саша, используя ресурсы корпорации «LD-130», создала особое вещество – «сводную жидкость», которая распространяется через любой физический контакт и позволяет контролировать волю. Именно так вы, Сергей и Татьяна, и оказались заражены. Более того, мозг способен рассылать по всей планете свои энергетические отростки – бесчисленные сгустки силы, которые мы называем ДУХАМИ. Эту систему Саша и подчинила себе, заставляя людей строить свои адские машины.
– Дальше позвольте продолжу я, – Юрий взял слово, помрачнев еще сильнее. – Согласно их плану, все передатчики должны включиться одновременно, чтобы совокупный сигнал достиг родной планеты Гайзов в кратчайшие сроки. У Саши осталось всего чуть больше суток, прежде чем она нажмет на кнопку. План Ивана заключается в том, что Максим должен лично уничтожить пришелицу, после чего Иван вернет себе контроль и через ДУХОВ отдаст приказ персоналу по всему миру демонтировать установки.
А теперь я скажу нечто, что навсегда изменит ваше представление о человечестве. Мы не произошли от обезьян в том смысле, в котором нас учили. Своим разумом мы обязаны именно Нойзам. Без них мы бы так и остались лишь частью фауны. Мы – их самый успешный эксперимент, о чем мне поведал наш общий друг Евгений Вавилов, которого пришельцы похищали прямо из его квартиры. Тогда он и осознал, что в каждом человеке дремлют скрытые способности: телепатия, гипноз, работа с памятью – всё это заложено в нашей генетике, мы просто не можем вспомнить, как этим пользоваться.
И вот наш главный вывод: мозг был создан Нойзами исключительно для защиты Земли от Гайзов. Нойзы – это раса творцов, созидателей, стремящихся наполнить разумной жизнью каждый пригодный мир, и человеческое тело – венец их творения. Если хотите, НОЙЗЫ – это те, кого мы зовем Богом, а ГАЙЗЫ – истинный Дьявол. И все эти таинственные похищения людей проводились Гайзами лишь для того, чтобы изучить нас, найти слабые места и в итоге поработить.
***
Внезапно, даже не открывая глаз, Максим заговорил, и его голос, прозвучавший в тишине купе, был полон глубокой, неизбывной грусти: – Каждый раз, когда я проникал в сознание Саши, я видел ее образ, но чувствовал, что в глубинах мозга скрыт кто-то еще – тот самый Иван. Но только во время моего последнего визита, который завершился только что, я не обнаружил там больше никого. Там воцарилась пустота. Пришелица выдворила меня, угрожая расправой, но прежде, чем это случилось, мы проехали станцию «Виледь», и я сумел перехватить ее команды обслуживающему персоналу бункера. Ивана больше нет. Его тело было отторгнуто самой системой мозга.
В ту же секунду на глаза Юрия, Моники и Сергея навернулись слезы. Они успели так сильно прикипеть к этому таинственному человеку, что не представляли дальнейшей борьбы без его незримой поддержки. Но предаваться унынию сейчас было непозволительной роскошью. Юрий, смахнув скупую слезу и крепко обняв притихшую Монику, быстро подытожил ситуацию: – Мы сойдем на станции Кивер. Там, я надеюсь, нам удастся раздобыть транспорт и пробраться к зоне «АЛЬФА» по старым лесным дорогам. Это будет чертовски сложно, учитывая, что Зондер наверняка уже в курсе наших планов и выставит блокаду. А вам, Татьяна, я искренне желаю удачи. Возможно, мы поступили опрометчиво, вывалив на вас всю эту правду...
– Что вы, Юрий, не каждый день встречаешь тех, кто несет на плечах судьбу целого мира, – девушка слабо улыбнулась, глядя на них с нескрываемым восхищением. – Это я должна вас благодарить. Идите и спасайте нас всех, а я никогда не забуду настоящих героев. Кто знает, может быть, наши пути еще когда-нибудь пересекутся...
Они успели поговорить еще совсем немного, пока проводник не объявил их остановку. Начались лихорадочные сборы. Максима пришлось выносить из вагона в буквальном смысле на руках, головой вперед, так как он не мог прервать свою ментальную работу ни на мгновение, оставаясь в состоянии глубокого транса. Оказавшись на перроне под порывами колючего ветра в двадцатиградусный мороз, они напоследок помахали Татьяне, чье лицо белело в окне вагона, и, ссутулившись под снежной крупой, двинулись в сторону темного здания вокзала.
3
Где-то между небом и землёй, между жизнью и смертью…
Иван всё еще отчетливо чувствовал собственное существование, хотя после того, как разгневанная Саша буквально вышвырнула его из структуры мозга, шансов уцелеть практически не оставалось. Каким-то непостижимым образом он остался жив, обретя плоть в странном, лишенном красок месте. Теперь мужчина стоял посреди темного, гулкого помещения, где воздух казался на удивление свежим, а сила тяжести ощущалась привычно, по-земному. Под его босыми ногами шуршал самый обыкновенный мелкий песок, забиваясь между пальцами, но главным во всем этом хаосе оставалось осознание – он всё ещё дышит.
В голове Ивана смутно, словно сквозь слой мутной воды, всплывали обрывки воспоминаний обо всём, чему он успел стать свидетелем за долгие пятьсот лет своего призрачного существования в недрах мозга. Не теряя присутствия духа, он принялся торопливо ощупывать свое тело и с некоторым смущением осознал, что абсолютно обнажен. Кожа была непривычно чувствительной, а на лице уже успела пробиться колючая щетина, свидетельствующая о возвращении к биологическим ритмам. Несмотря на шок, голова юноши соображала ясно. Он отметил, что вокруг относительно тепло и не ощущается ни малейшего дуновения ветра.
Решив исследовать границы своего заточения, Иван двинулся вперед, только, не успев сделать и пяти шагов по податливому песку, болезненно приложился лбом о невидимую преграду. Препятствие оказалось холодным и идеально гладким, напоминая на ощупь то ли полированный мрамор, то ли сверхпрочное стекло. Совершенно не представляя, куда именно забросила его судьба, пленник медленно пошел вдоль этой стены, ведя по ней ладонью. Раз за разом пальцы Ивана натыкались на прямые углы, пока он окончательно не убедился, что заперт в тесном пространстве. Ни дверей, ни технологических выступов в гнетущей темноте обнаружить не удалось.
Не желая верить собственным чувствам, он еще раз оббежал этот замкнутый куб, задыхаясь от нарастающей паники. Мысли путались, а сознание отчаянно цеплялось за логику, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение происходящему абсурду. В конце концов, силы оставили его, и Иван опустился на песок, чувствуя себя абсолютно беспомощным и жалким в своей наготе. По его щекам потекли невольные слезы.
Вывело его из этого состояния глубокого уныния нечто неожиданное – тонкий, едва уловимый запах. Мужчина замер, принюхиваясь, и узнал характерный, ни с чем не сравнимый аромат морского побережья, а мгновение спустя до его слуха донесся мерный рокот волн, разбивающихся о невидимый берег. Зрение стало медленно возвращаться к нему, прорезая ночную мглу. Сначала проявилось иссиня-черное звездное небо с ярким диском полной луны, а затем впереди неясно обозначился бескрайний морской горизонт.
Теперь Иван отчетливо видел, что находится внутри колоссального прозрачного купола, чьи стены уходили высоко в ночное небо, теряясь в вышине. Осмотревшись по сторонам, он заметил неподалеку, прямо среди пышных кокосовых пальм, массивный трехэтажный особняк, сложенный из светлого камня. Окна дома были темны, в них не горел свет, и лишь холодные лучи луны равнодушно плясали на стеклах, создавая причудливые блики.
– Эй! Есть тут кто?! – закричал Иван, надрывая связки и прижимаясь лицом к прозрачной преграде. – Помогите, я здесь! Спасите меня!
Тем не менее, все его отчаянные старания оказались тщетными, так как стены купола совершенно не пропускали звук наружу, и гулкое эхо собственного крика лишь бесполезно улетало вверх. Он прокричал еще несколько раз, пока голос не охрип, но, быстро осознав всю нелепость своего положения, замолчал. Вскоре на него навалилась тяжелая, липкая сонливость, окутывая сознание мягким коконом. Странно, но при этом юноша не чувствовал физической усталости, просто желание забыться стало непреодолимым. Он провалился в сон почти мгновенно, и эта ночь пролетела для него как одно краткое мгновение.
Открыв глаза поутру, Иван вынужден был зажмуриться от ослепительных лучей взошедшего солнца, которые щедро заливали его камеру. Теперь он отчетливо видел прозрачные стены высотой около двадцати метров, ограничивающие его мирок. Юноша замер в полном недоумении, обнаружив, что теперь на нем надеты спортивные плавки, кроссовки и даже чистые белые носки, хотя еще вчера он был совершенно наг. Осознание того, что он всё еще жив, почему-то не принесло облегчения, ведь подобное заточение казалось ему невыносимым испытанием. Он прекрасно понимал, что очень скоро тишину прервут муки голода и жажды, превращая этот райский пейзаж в персональный ад.
Теперь Иван знал наверняка – и кроссовки, и внезапно появившаяся одежда служили прямым доказательством того, что он всё еще находится внутри мозга. Он застрял в дебрях сложной и непостижимой психики этой системы, которая теперь контролировалась пришелицей. Вероятно, ему оставалось только ждать, но вопрос о том, как долго продлится это ожидание, оставался открытым.
Он снова принялся звать на помощь, но к нему по-прежнему никто не выходил, и на берегу не было видно ни души. Иван не сдавался, решив прибегнуть к последнему средству: он попытался сконцентрировать всю свою волю и целенаправленным желанием изменить структуру окружающего пространства. Сделав резкий шаг вперед, он надеялся пройти сквозь стену, словно сквозь туман. Каково же было его разочарование, когда мужчина обнаружил себя в точно таком же прозрачном кубе, не продвинувшись ни на метр к каменному особняку. Юноша понял это, взглянув на массивный бетонный волнорез, лежавший на том же самом расстоянии, что и прежде.
Время потянулось с изнуряющей медлительностью, казалось, оно и вовсе застыло на месте, превратившись в густую смолу. Лишь волны продолжали свой бесконечный ритмичный танец, набегая на берег и с тихим шелестом отступая назад. Однообразие нарушали разве что редкие крики морских птиц, пролетавших где-то там, за пределами его клетки. К вечеру, когда солнце тяжело опустилось к горизонту и окрасилось в тревожный багровый цвет, у Ивана проснулся по-настоящему зверский аппетит. Ему казалось, что пройдет еще пара минут, и он от отчаяния начнет жевать собственные кроссовки.
В течение дня он предпринимал попытки подкопать стены, но прозрачный материал уходил вглубь песка на невероятную глубину, и надежда добраться до основания выглядела чистой воды безумием. Пот градом катился по его уже успевшей загореть коже, пока он в сотый раз безуспешно пытался смоделировать себе хотя бы стакан воды или кусок хлеба. Проклиная на чем свет стоит изощренные издевательства Саши, Иван бессильно опустился на раскаленный песок и снова разрыдался. Существование в таком режиме казалось ему худшей пыткой, чем самая мучительная смерть.
Он даже не заметил, как небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, которые скрыли светило и целебным бальзамом обрушили на его спину свои прохладные воды. Дождь припустил как из ведра, наполняя воздух шумом и свежестью. Иван не стал терять времени даром. Он быстро вырыл небольшую ямку в песке и, пока она заполнялась влагой, жадно пил воду прямо пригоршнями. Голод никуда не исчез, но зато нестерпимая жажда отступила, и он был благодарен Саше хотя бы за эту малую милость.
Теперь, когда его псевдо-организм поглотил эту псевдо-воду, Иван сообразил, что вскоре ему понадобится туалет. Недолго думая, он определил для этих нужд один из углов своего куба. Несмотря на абсурдность ситуации, когда изнуряющий зной сменился потоками ливня, юноша почувствовал странный прилив радости от того, что он всё еще здесь. Как бы ни было тяжело, ему отчаянно хотелось жить.
Неожиданно его плеча коснулась чья-то теплая рука. Иван обернулся, словно ошпаренный, готовый к новому удару судьбы, и увидел перед собой... юношу, Максима.
***
4
РОССИЯ, Архангельская обл., у вокзала ст. Кивер
14.01.2003 (воскресенье), 15:25 по Московскому времени
Сергей вместе с Максимом находились в душном зале ожидания, стараясь не привлекать лишнего внимания, в то время как Моника и Юрий несли дежурство снаружи. Лютый мороз и не думал ослабевать, а колючая снежная крупа продолжала нестись по ветру, больно жаля открытые участки кожи. Моника и Юрий выглядели удивительно гармонично на фоне этого сурового зимнего пейзажа. Глядя на них, можно было подумать, что эта пара создана самим провидением. Девушка была облачена в элегантное серое пальто и пушистую белую меховую шапку, а ее спутник выбрал для вылазки белый зимний пуховик и ушанку в тон.
Целоваться на таком пронизывающем холоде было небезопасно для губ, поэтому они просто стояли, крепко обнявшись, и молча наслаждались близостью друг друга. Незадолго до этого Юрий успел переговорить со своим старым знакомым, который по удачному стечению обстоятельств проживал именно на этой станции. Для этого агенту снова пришлось пустить в ход свое служебное удостоверение, чтобы воспользоваться телефоном на вокзале. Монику забавляло то, с каким серьезным, почти торжественным видом Юрий произносил фразу: «Дело международной важности», – и демонстрировал корочки точь-в-точь как агент Малдер из ее любимого сериала «Секретные материалы».
Они негромко болтали о каких-то пустяках, стараясь отвлечься от тревоги, когда в их сознание одновременно ворвался ликующий голос Максима: – Ребята, у меня отличные новости! Иван жив! Представляете, Саша не смогла его прикончить! Оказалось, он какое-то время пребывал в беспамятстве, а как только пришел в себя, обнаружил, что заперт. Зондер явно научился виртуозно управлять ресурсами мозга. Он запер Ваню на виртуальном побережье с африканским климатом, поместив его в прозрачный параллелепипед. Иван передал мне, что Зондер хоть и уничтожил его физическую оболочку, но окончательно вышвырнуть его из системы у него кишка тонка!
Услышав это, Моника и Юрий не смогли сдержать эмоций и слились в долгом, страстном поцелуе, не обращая внимания на бушующую вокруг метель и колючие снежинки, залетавшие им в лица. Только их радость была недолгой. Вдалеке послышался нарастающий гул тяжелого мотора, подозрительно напоминающий шум приближающегося «КамАЗа». Юрий мгновенно насторожился и окинул взглядом окрестности, но из-за пелены снега грузовика пока не было видно. Лишняя осторожность в их деле никогда не бывала избыточной, поэтому он плавно извлек из кобуры оружие. Моника последовала его примеру, сняв пистолет с предохранителя.
Из-за приземистого служебного здания, где хранился ремонтный инвентарь, внезапно выскочило пятеро солдат в камуфляже. Один из них вскинул автомат и успел выпустить короткую очередь, но в ту же секунду все бойцы, словно по команде, рухнули на снег как подкошенные. Это Максим, действуя на опережение, сумел перехватить и изменить команды, идущие от Саши к сознанию солдат. К счастью, пули прошли мимо, не задев прижавшихся к обледенелой земле Монику и Юрия. Наступила гнетущая тишина, больше никто не стрелял.
Юрий вместе с напарницей поползли ближе к стене здания, ища укрытия, когда сухой пистолетный выстрел разорвал воздух. Пуля с противным свистом пролетела в сантиметре над головой Моники, заставив ее вжаться в сугроб. Спустя мгновение в их головах снова зазвучал напряженный, охрипший голос Максима: – Берегитесь! Один из солдат – Евгений Вавилов. У него невероятно сильная воля, и я не могу пробиться сквозь его ментальные блоки. Саша запрограммировала его, превратив в настоящего зомби!
Один из бойцов, которым и оказался Евгений, методично приближался к вокзалу, держа их на мушке. Остальные солдаты, лежавшие на снегу, уже начали приходить в себя под воздействием Сашиных приказов, а Максим не мог одновременно сдерживать их всех и нейтрализовать Вавилова. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Грянул второй залп. На этот раз пули ударили в кирпичную кладку прямо над головой Юрия, обсыпав его крошкой.
Быстро перекатившись на бок, Юрий вскинул пистолет и, поймав в прицел знакомые блики очков Евгения, выстрелил. Моника в ужасе закричала: – Нет, Юра! Постой! Не надо, прошу тебя!
Слезы брызнули из ее глаз, она выронила оружие и в отчаянии закрыла лицо ладонями, заходясь в плаче прямо на расчищенной дорожке. Но Юрий не промахнулся. Пуля угодила точно в лоб Евгения, чуть выше переносицы. Смерть наступила мгновенно. Уцелевшие солдаты, подбежав, подхватили обмякшее тело товарища и унесли его за здание. Лишь яркое алое пятно на девственно белом снегу напоминало о человеке, чьей жизнью пришлось пожертвовать ради призрачного шанса на спасение мира.
Юрий выглядел раздавленным. Опустив пистолет, он глухо произнес: – Моника, пойми, у меня просто не было выбора. Он был вооружен и невменяем. Он бы сорвал нам всё и перестрелял бы нас прямо здесь. – Но у тебя же были нелетальные заряды! – кричала она, захлебываясь от рыданий. – Как ты мог?! – Я в спешке выхватил не тот ствол! – в отчаянии воскликнул мужчина. – Я осознал это, только когда он упал! – Юра, ты убил друга! – всхлипывала Моника, сорвав с головы шапку и не замечая, как снег ложится на ее волосы. – Мы потеряли великого человека из-за твоей ошибки! – Каюсь, Моника... – слезы катились и по его щекам. – Но Максим же сказал, что он был полностью во власти Саши...
Голос Максима снова отозвался в их сознании, на этот раз с оттенком горечи: – Я не смог вовремя подавить волю солдат до того, как Вавилов открыл огонь. Возможно, в случившемся есть и моя вина...
Ледяной ветер продолжал гнать снежную пыль, подсушивая слёзы на лицах Моники и Юрия. Мешкать сейчас было смерти подобно, поэтому, когда к станции с натужным ревом подкатил белый «КамАЗ» с фурой, друзья поспешили в здание за Сергеем и Максимом. Первым делом Юрий провел экстренную вакцинацию солдат с помощью противоядия, чтобы облегчить работу Максиму, и коротко бросил в телефонную трубку своему другу, что операция отменяется и ехать никуда не нужно.
Вскоре вся группа уже разместилась в темном нутре фуры. Лишь Юрий настоял на том, чтобы ехать в кабине рядом с водителем. Максим сразу же погрузился в глубокий транс, полностью сосредоточившись на удержании контроля над призраками Саши. За окном бушевал снегопад, укрывая землю плотным белым саваном. Небо окончательно затянуло серым свинцом, и по всему было видно, что на город опускаются ранние зимние сумерки.
***
Лазейка Александры, безвременье
Саша вальяжно сидела на песке возле прозрачного куба, в котором метался Иван, и с нескрываемым удовольствием выслушивала его ругательства. Она явно гордилась собой и своим могуществом. На ней, как и всегда, было вызывающе сексуальное красное платье с глубоким вырезом на спине и едва прикрывающим грудь декольте. Пришелица медленно прохаживалась перед своим пленником, словно манекенщица на подиуме, намеренно подчеркивая каждый изгиб своего безупречного тела.
– Скоро все твои драгоценные друзья отправятся на тот свет, Ванечка, – пропела она, хищно улыбаясь. – Твой дружок Евгений уже получил пулю от Юрия. Какая ирония, правда? Я изничтожу вас всех, одного за другим! А твой хваленый студент очень скоро узнает, на что способна пришелица. Он это запомнит навсегда. – Ты хуже падали, Саша, – выплюнул Иван, прижимаясь к стеклу. – Но ты не сможешь меня убить. У тебя духу не хватит довести дело до конца. – Убить, может, и не убью, но поучить тебя манерам мне ничто не мешает.
Она с кошачьей грацией прошла сквозь стену заточения и наотмашь ударила Ивана кулаком в висок. Тот попытался закрыться руками, но реакция подвела его, и он, кувыркнувшись через голову, упал на песок. Подняв лицо, юноша злобно уставился на свою мучительницу, не в силах скрыть гримасу острой боли.
– Что, понравилось? – хохотнула Саша. – Получи еще и на десерт!
С яростным криком она с силой впечатала пятку в живот Ивана. Мужчина согнулся пополам, хватая ртом воздух. Внезапно лицо пришелицы исказилось, она словно прислушалась к чему-то далекому.
– Дьявол! Твои дружки вместе с солдатами мчат сюда, надеются тебя вытащить!
– Вот видишь... они с тобой разберутся... – прохрипел Иван, чувствуя, как в животе всё горит огнем после ее удара.
– Не дождутся. Вход в зону «АЛЬФА» под завязку забит охраной и заминирован. На примере этого вашего Евгения, которого мы использовали для взлома архивов Нойзы, я поняла, что Киану тоже отлично послужит моим целям.
С этими словами пришелица исчезла, оставив немного приободрившегося Ивана одного. Напоследок она снова лишила его одежды и выкатила в зенит безжалостное, палящее солнце. Юноша до сих пор не до конца понимал, как он может функционировать, чувствовать голод и боль, если его физического тела больше не существует. Боль в животе постепенно утихала, сменяясь тупой ноющей тяжестью. Ивану оставалось только ждать. Он забился в угол куба и зажмурился, ощущая спиной нестерпимый жар лучей, а затем принялся лихорадочно рыть песок, стараясь создать себе хоть какое-то подобие тени и укрытия.
Глава 14. Прорыв
1
РОССИЯ, Архангельская обл., где-то на лесовозной дороге
14.01.2003 (воскресение), 15:44 по Московскому времени
Солдаты вполголоса переговаривались с Моникой и Сергеем, в то время как Юрий вместе с водителем внимательно вслушивались в каждое их слово через внутреннюю связь, рисуя в воображении неприступные контуры зоны «АЛЬФА». По их словам, это место было превращено в настоящую крепость, где каждый метр простреливался и находился под неусыпным надзором.
– Там тридцать бойцов, все с «Калашниковыми» последних моделей, и один пулемётчик на вышке, – глухо произнёс один из солдат, чьё лицо скрывала густая тень в плохо освещённом отсеке. – Дорога к самой зоне заминирована на добрую сотню метров, так что просто прогуляться по ней не выйдет. В арсенале у них припрятаны три гранатомёта РПГ и несколько автоматических пулемётных гнёзд, оснащённых инфракрасными датчиками, которые бьют без промаха на любое тепло.
В углу фургона лежал прочный тёмный полиэтиленовый пакет, в который наспех упаковали тело погибшего Евгения. Плотный материал надёжно удерживал тяжёлый запах смерти, не давая ему распространяться по тесному пространству. Друзья, подавленные потерей, уже условились, что похоронят его со всеми почестями, как только удастся известить родных и выбраться из этой переделки живыми.
– Есть ещё один, – внезапно заговорил Максим, чьи веки оставались плотно сомкнутыми, словно он видел нечто, недоступное остальным. – Экстрасенс по имени Киану Стейлон. Саша способна запрограммировать его разум и направить прямо на нас, чтобы подорвать этот «КамАЗ» к чертям собачьим вместе со всеми пассажирами. Мне горько это признавать, но вам придётся таскать меня на себе, потому что мозг и Саша постоянно пытаются взломать ваше сознание и натравить вас, ребята, на нас.
– Да вы не переживайте так, Максим, мы вас хоть на край света на руках унесём, лишь бы эта Пришелица наконец сдохла, – отозвался водитель, крепче вцепившись в руль и не сводя глаз с заснеженной трассы.
– И вот ещё что, – добавил Максим, слегка нахмурившись. – У каждого из вас есть навигатор, завязанный на спутник, чтобы группа не терялась в лесах, так ведь?
– Точно так, Максим, – подтвердил боец.
– А теперь посмотрите на свои дисплеи...
– Твою ж мать! – выругался водитель, едва взглянув на мерцающий экран. – Какого дьявола? На дисплее только наша машина светится, и больше никого. Это что же получается, остальные бойцы спецподразделения вырубили свои передатчики, чтобы мы их не засекли?
– Именно так оно и есть, – тихо подтвердил Максим, подтверждая худшие опасения отряда.
Солдаты, не тратя времени на лишние слова, тут же деактивировали и свои устройства, погружая группу в полную информационную тишину.
– Сбавь скорость, тише едь! – крикнула Моника, подавшись вперёд к кабине. – Мы можем в любой момент наскочить на Киану, и тогда даже Максим не успеет нас прикрыть. Эту тварь нельзя недооценивать, она куда хитрее и коварнее любого из нас.
– Надо как-то сработать на опережение, – подал голос один из бойцов, проверяя снаряжение.
– Послушайте, а что там, в самом дальнем отсеке фуры? – поинтересовался Сергей, который давно приметил, что жилой модуль занимает далеко не всё пространство огромного «КамАЗа».
– Там оружие припрятано и снегоход на случай экстренного отхода, – коротко бросил солдат.
– Вот это нам и нужно! – воскликнул Юрий из кабины, и в его голосе впервые за долгое время промелькнул азарт. – Один из вас переоденется в мою гражданку и рванёт впереди грузовика на разведку.
– Идея хорошая, но есть одна загвоздка: на снегоходе красуется маркировка корпорации, так что Саша вмиг раскусит этот маневр, – заметил чернобровый боец, скептически поджав губы.
– Да уж, незадача вышла, – только и смог ответить Юрий, и в салоне снова воцарилась тяжёлая, раздумчивая тишина.
В пути, 16:51 по Московскому времени
За окнами «КамАЗа» заметно потемнело, сумерки густыми мазками ложились на заснеженный лес, превращая деревья в причудливые тени. Водитель щелкнул тумблером, включая дальний свет, который прорезал метель мощными белыми лучами, и немного прибавил газу. Теперь они действовали по четкому плану, который Моника сформулировала всего пятью минутами ранее, стараясь предусмотреть каждую мелочь в их опасной игре.
Согласно её замыслу, Алексей Миронов, заприметив любой транспорт – будь то снегоход, машина или случайный мотоцикл, – должен был немедленно десантироваться из «КамАЗа». Ему предстояло в кратчайшие сроки убедить владельца отдать технику и следовать за основным отрядом, прикрывая тылы. Останавливать грузовик было нельзя, ведь Саша могла заподозрить неладное и ударить первой. Моника была уверена, что пришелица уже просканировала все окрестные деревни и знала каждую единицу техники в радиусе десяти миль. Алексей облачился в одежду Сергея, которую враг ещё не видел, что давало призрачный шанс остаться неузнанным.
– Вот, возьмите это, – произнесла Моника, протягивая Алексею тёмные очки, скрывающие половину лица. – Если замешкаетесь, Саша через своих ДУХОВ вычислит вас и наведет Киану. Ваша задача – обогнать нас, вырваться далеко вперёд и, если наткнетесь на засаду, использовать гранаты или пистолет. Связь будем держать по рации на новой частоте, но говорите кратко и только по делу, иначе радиотехники быстро нас засекут.
Миронов оказался тертым калачом, настоящим профессионалом, на которого можно было положиться в самой безнадёжной ситуации, хотя и остальные ребята были не промах. Выбор пал на него единогласно. Пока Алексей готовился, Юрий вкратце обрисовал солдатам истинную цель их вылазки, объясняя, почему именно они стали последним рубежом обороны, и не забыл упомянуть о пугающих способностях Максима, который был их главным козырем.
Впереди по курсу открылась широкая поляна, где среди сугробов сиротливо жались несколько полуразрушенных изб заброшенного поселения. Поблизости виднелась расчищенная площадка для лесовозов, а поваленные опоры линий электропередач с обрывками проводов немо свидетельствовали о том, что когда-то жизнь здесь била ключом. Ведь в одном из домов, несмотря на запустение, в окне теплился огонёк, а из трубы поднимались густые клубы дыма, которые тут же подхватывал и развеивал колючий ветер. У края разъезда, припорошенный снегом, замер старенький внедорожник «Нива».
Алексей ловко спрыгнул с подножки медленно ползущего «КамАЗа», удачно приземлившись за снежным валом, оставшимся после расчистки дороги. Снег смягчил удар, и лёгкая боль в ногах быстро утихла, пока он, пригибаясь, бежал к машине. Ему чертовски повезло: в этот самый момент из дома вышел поджарый мужчина в засаленной фуфайке и поношенной ушанке, явно один из местных охотников, и направился прямиком к «Ниве».
Миронов перехватил его у самой двери, за считанные секунды изложив суть дела, стараясь звучать максимально убедительно и официально. Охотник по имени Степан слушал внимательно, хмурясь, и в итоге согласился помочь, лишь деловито осведомившись, покроют ли ему убытки, если машину разнесут в щепки. Алексею ничего не оставалось, как пообещать компенсацию, хотя полномочий на такие посулы у него не было и в помине.
Мотор «Нивы» отозвался бодрым рыком, и Алексей, не тратя драгоценные минуты на прогрев, рванул с места. В салоне пахло старым табаком и какими-то травами, было по-домашнему уютно, но солдат не расслаблялся ни на секунду. Удерживая высокую скорость, он вскоре настиг «КамАЗ», обошел его по дуге и скрылся за ближайшим поворотом. Старая машина слушалась его безукоризненно, несмотря на холодный двигатель.
Оторвавшись от основной группы на добрых три сотни метров, Миронов едва слышно включил магнитолу, чтобы хоть как-то перебить звонкую тишину, но бдительности не терял. Лес вокруг становился всё гуще, деревья стояли плотными стенами, склоняя под тяжестью снежных шапок корявые ветви прямо над дорогой. Слепые повороты и крутые подъёмы следовали один за другим, и каждый раз фары выхватывали из темноты новые участки бесконечной белой целины.
Сверившись с картой, Алексей прикинул, что до поворота на Лупья-Светик осталось всего пара километров. И тут, в самом конце прямого отрезка, свет фар упал на человеческую фигуру с каким-то длинным предметом за спиной и сумкой в руках. Миронов приметил свежие следы на обочине – человек явно топтался здесь какое-то время, поджидая добычу. Он осторожно достал из бардачка пистолет с уже навинченным глушителем, положив его на колено.
Когда расстояние сократилось, Алексей узнал Киану. У того в руках тоже тускло блеснула сталь пистолета. К счастью, экстрасенс не опознал в водителе старой «Нивы» солдата и на мгновение замешкался, но Миронов медлить не стал. Глухой хлопок – и пуля угодила противнику точно в голову. Киану мешком рухнул на снежный бруствер. Тем не менее, периферийным зрением Алексей уловил какое-то движение в чаще леса. Повинуясь инстинкту, он на полном ходу выпрыгнул из машины, кубарем откатившись в кювет.
Спустя три секунды ночную тишину разорвал грохот – граната из РПГ превратила «Ниву» в пылающий остов. Огненный столб взметнулся к кронам деревьев, осветив лес призрачным оранжевым светом. В этом зареве стали видны трое затаившихся солдат, которые тут же открыли огонь из автоматов, поливая свинцом дорогу, где, как им казалось, скрылся водитель. Алексей, припав к земле, рванул чеку гранаты и точным броском отправил её в сторону вспышек выстрелов.
Взрыв произошел почти мгновенно. Противники не ожидали такой прыти от «гражданского» и не успели укрыться. Осколки не пощадили никого. Крики несчастных были оборваны сокрушительной волной, которая буквально разметала их тела по кустам. Путь был чист, но теперь Алексей остался без транспорта, а ему нужно было расчищать дорогу для своих. Делать было нечего, и он зашагал вперёд, надеясь на чудо.
Горящая «Нива» всё ещё освещала окрестности, и вскоре за следующим поворотом Миронов наткнулся на припаркованный снегоход. Он опустился на кожаное сиденье, ощущая холод, и, не спеша заводить машину, вытащил рацию.
– П-ш-ш-ш... Говорит Алексей Миронов. Преграда устранена, но мою машину взорвали. Нашел снегоход корпорации, сейчас активирую его и двинусь дальше.
– Будьте предельно осторожны, – раздался в эфире голос Моники, пробивающийся сквозь помехи. – Саша за вами следит. Максим говорит, что звери в этом лесу могут быть опасны. Конец связи.
Почти сразу же из глубины леса донесся такой утробный рёв, что у видавшего виды солдата мороз пробежал по коже. Алексей резко обернулся и в гаснущих отблесках пожара увидел двух волков и огромного медведя, которые неслись прямо на него с неестественной скоростью. Времени на раздумья не было – он открыл огонь. Хищники падали один за другим, но едва затих последний стон медведя, как сзади раздался яростный рык. Волк был уже в прыжке, когда Алексей, проявив чудеса реакции, вскинул ствол и нажал на курок, целясь зверю прямо в лоб. Туша хищника по инерции сбила его с ног, и они оба рухнули в снег, но волк был уже мёртв.
Отдышавшись и с трудом спихнув с себя тяжёлое тело, Алексей прислушался. В лесу снова стало тихо. На часах было 17:34. Нужно было спешить. Он подбежал к телу Киану и быстро обыскал его куртку. Удача снова была на его стороне – ключи от снегохода оказались в кармане экстрасенса. Двигатель запустился с пол-оборота, и Алексей погнал машину по заснеженному полотну, игнорируя двадцатиградусный мороз и колючий ветер, от которого спасало лишь ветровое стекло.
Миновав поворот, он заметил на дороге свежий, характерный след от тяжелого трактора «К-700». Догадка молнией пронзила мозг: Саша могла использовать технику, чтобы возвести на пути к зоне непроходимый снежный завал. Он снова связался с Моникой и доложил о своих подозрениях.
– Тогда ждите нас на месте, – ответила она. – Дальше будем решать все вместе. Конец связи.
Погода начала меняться: снег посыпался мелкой крупой, а температура, кажется, поползла вверх, хотя от этого становилось только зябче. Алексей съехал с дороги в лес, эффектно перемахнув через сугроб, и заглушил мотор. Нервное напряжение требовало выхода, и он привычным движением достал пачку «Космоса», с наслаждением затягиваясь горьким дымом.
Но не успел он даже слезть со снегохода, как на спину ему обрушилось нечто тяжелое. Солдат не удержался и полетел лицом в снег, выронив сигарету на жесткий наст. Рывком перевернувшись, он замер, скованный первобытным ужасом: прямо над ним скалила пасть тварь, напоминающая гигантского муравья – точь-в-точь такая, какую они пристрелили недавно. В мертвенном свете фары снегохода блеснули красные фасеточные глаза, а из жвал на одежду Алексея закапала вязкая голубая слюна.
Вокруг распространилось невыносимое зловоние гнили и химии. Оцепенев, Миронов даже не сразу вспомнил про оружие. Тварь же, не теряя времени, взгромоздилась ему на живот всеми своими шестью суставчатыми лапами. Когда он попытался дотянуться до кобуры, монстр с молниеносной реакцией вцепился стальной хваткой в его предплечье. Лес огласил отчаянный крик боли.
Именно в этот момент к месту схватки подкатил «КамАЗ». Солдаты посыпались из фургона и, увидев, как чудовище буквально перегрызает руку их товарищу, открыли шквальный огонь. Монстра буквально разнесло на куски хитина и серой плоти. Алексей, чудом не задетый пулями, стонал на снегу, но его взгляд начал стремительно меняться. Вирус, содержавшийся в останках твари, попал на открытые раны и теперь стремительно захватывал его организм.
Моника, Юрий и четверо бойцов в оцепенении наблюдали за чудовищной трансформацией. К их ужасу, ошметки взорванного существа не замерли, а начали медленно сползаться, стремясь снова слиться в единое целое.
– Быстро! – пришла в себя Моника. – Нацедите горючего! Эту дрянь надо сжечь дотла. Юра, отгони снегоход на дорогу, он нам еще пригодится.
Пока один из солдат торопливо набирал дизель из бака в ведро, а Юрий уводил технику, произошло непоправимое: то, что ещё минуту назад было Алексеем, издало леденящий душу вопль, вскочило на ноги и невероятными, нечеловеческими прыжками скрылось в лесной чаше. Опешившие бойцы не смогли заставить себя нажать на спуск.
Когда топливо принесли, останки твари уже сформировали плотный кожистый кокон, внутри которого пульсировала новая жизнь. Моника, не колеблясь, выплеснула всю солярку на это зловонное образование. Все отбежали в сторону, и Юрий, словно в старом боевике, бросил в лужу топлива зажженную еловую ветку. Пламя охватило кокон мгновенно, и изнутри раздался оглушительный, почти механический рёв. В прорехе показалась объятая огнем голова монстра.
– Он восстанавливался прямо у нас на глазах, – констатировала Моника, глядя на бушующее пламя.
– Что же это за чертовщина такая, раз она регенерирует с такой скоростью? – прошептал один из солдат, но ответа не дождался.
Юрий взглянул на часы – 17:55. В этот момент из фургона высунулся Сергей.
– Живее внутрь! У Максима есть план, как нам пробиться дальше!
Они поспешили покинуть это проклятое место. Когда все собрались в салоне, Сергей, переводя дыхание, изложил стратегию, предложенную их незрячим проводником.
– Нам нужно разделиться на две группы. Одна пойдет на снегоходах, включая тот, что в фуре, а вторая погонит грузовик на таран. Рисковать людьми в кабине не будем – водитель выпрыгнет заранее, это технический момент. Максим хочет, чтобы один боец занялся машиной, а четверо других приготовились покинуть фургон по сигналу. В «КамАЗе» нужно закрепить гранату для гарантированного взрыва, чтобы отвлечь Сашу. Сам Максим поедет со мной на снегоходе, я его привяжу к себе. Моника и Юрий сядут на второй снегоход и будут нас прикрывать. Как только Максим почувствует ауру мозга, он даст команду «СТОП!». Поскольку дорога заминирована, мы уйдем в редколесье – там снегоходы пройдут без проблем. А дальше – уже по обстоятельствам.
– Все согласны? – спросил Юрий, обводя друзей взглядом.
В ответ раздались лишь сухие, решительные кивки. Пожелав друг другу удачи, которая сейчас была ценнее любого оружия, они начали готовиться к последнему броску.
***
Лазейка Александры, безвременье
В волнах моря отражались лучи от полной луны. Дул тёплый бриз. Иван, разлёгшись на песке, дремал.
Саша прокралась в его заточение незаметно и, не разбудив Ивана, дала ему пощёчину.
От неожиданности он вскрикнул и быстро сел. Но почему-то молчал.
В лучах лунного света она была более чем прекрасна. Длинные вьющиеся чёрные волосы обрамляли голову, а полупрозрачный сарафан делал её статное тело пробуждающим желание.
– Ваня, твои друзья уже рядом. Они идут к тебе на помощь, но они и знать-то не знают, что я перегородила подъезд к зоне «АЛЬФА» снежными барьерами и поставила за ними трактор. На случай обманного манёвра около вала снега я всё заминировала. После взрыва, если он будет, десять лучших солдат уничтожат всё сопротивление.
– Этого не будет. Максим способен управлять твоими солдатами. Он не допустит того, чтобы ты навредила ему и его друзьям! – Запротестовал всё ещё обнажённый Иван.
– Как ты посмел перечить мне?! Ты, кого я держу в клетке, как попугая! – И она со злостью ударила ногой Ивана по лицу. – Тот упал на спину и застонал от боли, прижимая ладонью кровоточащий нос.
Саша вышла из заточения и исчезла. Теперь она бы очень хотела возобновить эротические встречи с Иваном, но также понимала, что это чревато тем, что её сморит сон. Приходилось лишь терпеливо делать свою работу.
2
РОССИЯ, Архангельская обл., Ленский р-н, недалеко от зоны «АЛЬФА»
14.01.2003 (воскресение), 17:26 по Московскому времени
Моника, Юрий, Сергей и Максим, сгруппировавшись на двух снегоходах, медленно продвигались сквозь снежную пелену вслед за массивным силуэтом «КамАЗа», чьи габаритные огни едва пробивались сквозь белое марево. Максим был надёжно зафиксирован на заднем сиденье: его плечи и талию крепко притянули ремнями к Сергею, и теперь голова юноши лишь бессильно болталась из стороны в сторону, словно он пребывал в глубоком, тяжёлом сне, пока его сознание блуждало в иных сферах. Метель, словно взбесившись, продолжала набирать силу, и хотя температура воздуха заметно подскочила, легче от этого не становилось – липкий, тяжёлый снег мгновенно залеплял визоры шлемов и стёкла очков, превращая окружающее пространство в бесконечный серый хаос.
– Тормози «КамАЗ», быстро! – внезапно выкрикнул Максим, на долю секунды распахнув веки, в которых плескался неестественный, холодный блеск. – Саша могла нашпиговать минами не только подступы к «Альфе», но и всю дорогу на километры вокруг!
Грузовик, шедший впереди метрах в пятидесяти, тяжело вздохнул пневматикой и замер сразу после того, как Моника испуганно передала команду по рации. Из фургона тут же попрыгали оставшиеся бойцы, утопая по колено в свежих сугробах, и поспешили к снегоходам, на ходу проверяя оружие и озираясь по сторонам.
– И чё нам теперь делать, командир? – спросил один из солдат, кутаясь в воротник маскхалата. – Пешком мы тут до утра проковыряемся, да и минам всё равно, на колёсах ты или на своих двоих.
– Погоди, есть одна мыслишка, – оживился Юрий, поправляя перчатки. – Тут в чаще ручей припрятан, я по карте помню. Мы можем по его руслу проскочить. Он хоть и петляет, как заяц, но в паре мест почти к самой дороге притирается, а лёд сейчас после таких морозов любой снегоход выдержит, не провалимся.
– Ну, веди тогда, раз знаешь, где этот ручей, – отозвался боец, перехватывая автомат поудобнее.
– Прямо здесь и сворачиваем, если верить спидометру, надо брать левее, – ответил Юрий и, нащупав в кармане куртки случайную семечку, привычно отправил её в рот, стараясь унять внутреннюю дрожь.
Отряд двинулся вглубь леса: солдаты бежали впереди, взбивая снег, а за ними, надсадно урча моторами, ползли два снегохода. Снег здесь был особенно глубоким, но в арсенале «КамАЗа» вовремя отыскались прицепные снегоступы, которые теперь здорово выручали пехоту. Примерно через две сотни метров густые ели расступились, открывая заснеженное русло ручья, и группа резко повернула направо. Юрий, не отрывая взгляда от сложного рельефа, слегка повернул голову к Монике и негромко произнёс, что если они удалились от машины уже на полкилометра, то Саша наверняка засекла брошенный грузовик и теперь ищет их следы в лесу. Она лишь кивнула в ответ, перекрикивая гул ветра, и заметила, что им нужно постоянно играть на опережение, просчитывая каждый шаг этой инопланетной твари, иначе из этого леса они уже не выйдут.
Тишину зимнего леса внезапно распороли сухие, частые хлопки и надрывный крик одного из бойцов: «Автоматический пулемёт! Все на землю, живо!». Пули со свистом вгрызались в стволы деревьев, выбивая щепу. Одна из них угодила прямо в фару первого снегохода, и лес мгновенно погрузился в вязкую, пугающую полутьму. Со всех сторон донеслись стоны раненых и яростная ругань, а сквозь шум метели пробился чей-то отчаянный голос, сообщивший, что двоих ребят они потеряли сразу. Сергей вместе с привязанным к нему Максимом кубарем скатились со снегохода прямо в сугроб, приземлившись гораздо жестче, чем планировали, и зарылись в снег, спасаясь от свинцового ливня.
– Глуши его гранатами! – проорал уцелевший солдат.
Раздалось несколько мощных взрывов, за которыми последовала канонада мелких хлопков – это начали детонировать патроны в пулемётной ленте уничтоженного гнезда. Пока перепуганные Моника и Юрий лихорадочно возились с ремнями, освобождая Максима от Сергея, где-то совсем рядом раздалось резкое: «Стой, не шевелись!». Но тот, к кому обращались, видимо, не успел осознать опасность и задел натянутую в кустах тонкую стальную проволоку. На этот раз рвануло по-настоящему страшно: ударная волна встряхнула лес, и в разные стороны, перемешиваясь со снегом, полетели обломки льда, куски мёрзлого грунта и останки человеческих тел. Когда осела пыль и Моника, задыхаясь от ужаса, начала звать солдат, ей никто не ответил – все погибли на месте, до единого человека.
– Столько парней положили... И ради чего всё это? За какую такую великую цель мы тут кровью харкаем? – Моника закрыла лицо руками и разрыдалась, а Юрий, притянув её к себе, крепко обнял, пытаясь хоть как-то унять её дрожь.
– Некогда слёзы лить, – жестко оборвал её Сергей, поднимаясь на ноги. – Нам Максима кровь из носу надо доставить до точки, потому что если мы сейчас сдадим назад, то мир узнает такую колонизацию этими тварями, что ад покажется курортом
– Да, Серёж, ты прав, – ответила она, вытирая глаза и глядя на него снизу вверх. Сергей старался держаться стойко, и его напускной оптимизм сейчас был единственным, что удерживало их от полного отчаяния.
– Дальше на машинах соваться – чистое самоубийство, кругом мины и эти датчики инфракрасные, что же нам... – Юрий не договорил, заметив краем глаза, как в тусклом свете единственной уцелевшей фары промелькнули тени двух волков.
Мужчины мгновенно выхватили оружие и замерли, понимая, что в такой метели, когда видимость упала почти до нуля, звери могут атаковать из любой воронки. Сергей криво усмехнулся, вспомнив о чём-то своём, и, покопавшись в глубоком кармане, извлёк на свет две специальные сигнальные свечи. Раздалось два резких шипящих звука, и в руках у друзей вспыхнуло яркое пятисантиметровое пламя, посыпались искры и повалил густой белый дым, отпугивающий хищников.
Они сидели вчетвером прямо на снегу, сжавшись в тесный круг под защитой этого зыбкого света. Сергей ни на секунду не отпускал студента, бережно поддерживая Максима за плечи, чтобы тот не ткнулся лицом в сугроб. Снежные хлопья с размаху били в глаза, а стон вековых елей и далёкий рокот моторов заставляли руки дрожать – то ли от пронизывающего холода, то ли от липкого, первобытного страха. Юрий первым среагировал на волка, который нёсся на них со стороны их собственных следов, и открыл огонь. Хищник, взрывая снег лапами, рухнул только после третьего выстрела. В этот же момент из-за снегохода бесшумно вырос огромный медведь-шатун, и Моника закричала так, что содрогнулся воздух – хозяин тайги был уже в паре шагов от неё, готовясь к решающему броску. Женщина в панике не могла нащупать пистолет, но Сергей оказался быстрее: двумя точными выстрелами он уложил зверя на месте.
– Пойдём дальше – стопудово ещё на мины нарвёмся или зверьё нас доест, – глухо произнесла Моника, глядя на тушу медведя.
– А чё тут торчать? Чтобы патроны на волков извести? – огрызнулся Юрий. – Нам только того монстра, в которого Лёха превратился, для полного счастья не хватает. Надо Макса спасать, и точка, даже если придётся своими жизнями за это заплатить, мир ведь того стоит, ну?
– Трудно с тобой спорить, Юра, тут ты в самую точку попал, – ответил Сергей и, сняв шапку, задумчиво провёл ладонью по своей выбритой голове.
Только расслабиться им не дали: птицы налетели куда стремительнее и неожиданнее лесных хищников. Пернатые твари, ведомые чужой волей, целились прямо в лица, цеплялись когтями за одежду и срывали шапки, пытаясь заклевать людей до смерти. Здесь-то и пригодились горящие свечи, которыми друзья отмахивались от нападавших, а Сергей снова проявил чудеса реакции, в упор расстреляв пятерых птиц.
Когда атака наконец захлебнулась, друзья, воткнув догорающие свечи в снег, с трудом водрузили Максима на снегоход. Сергей уже перекинул ногу через сиденье, собираясь снова привязать юношу к себе, но тут студент содрогнулся всем телом и произнёс то, чего они так долго и мучительно ждали. Слово, ради которого полегли солдаты, Евгений и Киану, прозвучали над лесом подобно грому.
– Стоп! – прокричал Максим, и его голос больше не был человеческим.
– Ну давай, Макс, вмажь ей как следует! – Моника заметно приободрилась, в её глазах вспыхнул азарт. – Разотри эту Сашу в порошок, пусть почует, на что наши способны!
Теперь, когда связь с мозгом была установлена, они чувствовали, что опасность со стороны зверей миновала, и в лесу воцарилась странная, звенящая тишина. Юрий развернул пустой снегоход, стараясь не смотреть в сторону того места, где взрыв оборвал жизни их товарищей. Друзья устроились на стоящих рядом машинах, ожидая развязки этой долгой и кровавой истории. Разговор не клеился – все молча наблюдали за лицом Максима, которое теперь стало абсолютно спокойным, а дыхание – ровным и размеренным. Сергей, не выпуская студента из рук, стал для него за эти часы настоящим ангелом-хранителем. Он сам не заметил, как привязался к парню за это короткое, полное ужаса время.
Они сидели в лесной глуши, постепенно покрываясь белым слоем снега и согревая друг друга объятиями, мечтая лишь об одном – чтобы у Максима всё получилось. В это самое время в зоне «АЛЬФА» начался настоящий хаос: персонал в панике метался между корпусами, из громкоговорителей доносился захлебывающийся вой сирен, а тяжёлые грузовики один за другим заводили двигатели, готовясь к чему-то неизбежному.
3
В мозге, безвременье
Когда пришёл момент выкрикнуть заветное «СТОП!», Максим воочию увидел перед собой стремительную череду необратимых перемен. Исчезли бесконечный серый коридор и нагромождения компьютеров, растаяли в пустоте мелкие бытовые атрибуты, и всё окружающее пространство в мгновение ока преобразилось до неузнаваемости. Это странное, почти забытое чувство уже посещало его когда-то, когда они с дядей тряслись в кабине старого грузовика, и сейчас оно вернулось, подобное внезапной эйфории от озарившей разум новой идеи. В такие минуты всё вокруг предстаёт в ином, пронзительном свете, заставляя сердце биться чаще в предвкушении неизведанного.
На краткий миг вокруг воцарилась лишь абсолютная, густая темнота, которая казалась почти осязаемой и невыносимой в своей плотности, но вместе с тем давала чётко понять, что за этим занавесом вот-вот разыграется нечто грандиозное. Раньше Максим многого не понимал, блуждая в лабиринтах догадок, но теперь до него наконец дошло осознание простой и пугающей истины: человек – это самое совершенное и законченное творение таинственных Нойзов. Именно человек, со всеми его слабостями и силой, оставался венцом их холодного замысла.
Непроглядная тьма продлилась недолго и вскоре уступила место тесному, аскетичному тамбуру, уныло освещаемому двумя тусклыми лампочками на низком потолке. Из этого небольшого помещения вели три двери, выглядевшие совершенно обыденно в своей простоте. Максим оглядел себя и обнаружил, что на нём надеты лишь тонкие трусы и простая футболка, а босые ноги ощущают холод гладкого пола. Прочитав надписи на дверях, парень решился и выкрикнул нужное сигнальное слово. Сами указатели были выполнены нарочито грубо: крупные буквы чёрной краской по белому картону гласили: «ИВАН», «Реальность» и «Вход к Саше». Юноша долго не раздумывал и, повинуясь интуиции, решительно толкнул ту дверь, что обещала встречу с другом.
В ту же секунду тамбур вместе с дверями бесследно растворился, и Максим обнаружил себя стоящим на бескрайнем морском побережье. Солнце пекло здесь просто нещадно, заливая всё вокруг ослепительным золотом, а слабый ветер едва касался поверхности воды, создавая на ней лишь едва заметную, ленивую рябь. В лазурном небе медленно кружили крикливые птицы, и до слуха доносился мерный, убаюкивающий шум кокосовых пальм, раскачивающихся под порывами бриза. Обернувшись, Максим увидел почти перед собой величественное трёхэтажное строение, возведённое из ослепительно белых камней. Особняк, обрамлённый высокими, стройными стволами пальм, гостеприимно раскинул перед гостем широкое крыльцо с массивными каменными ступенями и изящными перилами. На верхнем ярусе виднелись лишь две двери, надписи на которых дублировали прежние: «РЕАЛЬНОСТЬ» и «ВХОД К САШЕ».
Он внезапно встрепенулся, когда в памяти яркой вспышкой всплыла истинная цель этого визита. Нужно было торопиться, чтобы вызволить Ивана из этого плена иллюзий. – Иван! – изо всех сил закричал Максим, быстро спускаясь по пологому песчаному берегу к самой кромке воды. – Отзовись, черт тебя дери! Где ты запрятался? – Здесь я! Я здесь! – раздался в ответ радостный крик Ивана, который до этого момента мирно спал, глубоко зарывшись в прохладный песок, чтобы спастись от палящего зноя. – Давай сюда, скорее! – Осторожнее, не разгоняйся! Не впишись в стенки куба! – предупреждающе крикнул рыжеволосый Иван, видя, как Максим уже вовсю бежит к нему по вязкому песку, но тот слишком разогнался и просто не успел вовремя затормозить. – Ой! – только и выдохнул студент, ощутив, как его тело беспрепятственно проскочило сквозь ту самую невидимую преграду, о которой предупреждал товарищ.
– Ты всё-таки пришёл! – ликовал Иван, порывисто обнимая гостя несмотря на то, что сам был совершенно обнажён. Тепло его тела и крепкая хватка рук выдавали искреннее облегчение. – Не зря я тебя дожидался, верил, что выберешься. Вот теперь-то и начнется самая жесть, самое сложное. Хотя ты, поди, и сам уже во всём разобрался, – Иван шмыгнул носом, едва сдерживая слёзы счастья, катившиеся по его лицу.
– Да, Иван, я в курсе дела. Понимаю, что мне придётся сразиться с ней лицом к лицу, – Максим с некоторым трудом разомкнул его крепкие объятия и серьёзно посмотрел другу в глаза. – Но как мне её одолеть? Есть хоть какие-то идеи?
– Я не могу дать тебе точный рецепт победы, Макс. Попробую лишь выложить то, что успел просечь сам. Эта Саша... она ведь реально пыталась меня пришить, – начал было Иван, но студент не дал ему закончить.
– Слушай, нам сейчас некогда тут прохлаждаться и пускать сопли. Нужно действовать, пока есть время.
– Твоя правда. Но сперва вытащи меня отсюда окончательно. И вот ещё что, Макс, я совсем забыл сказать: попробуй здесь что-нибудь смоделировать, представь какую-нибудь вещь.
Перемены произошли мгновенно, стоило Максиму лишь сосредоточиться на образе. Невидимые ограждающие стены куба лопнули и исчезли, а прямо перед ними, словно из воздуха, соткался массивный гардеробный шкаф, битком набитый самой разной одеждой. Перекидываясь радостными, возбужденными репликами, друзья быстро облачились в лёгкие летние костюмы, чувствуя, как к ним возвращается уверенность, и уверенным шагом направились к белокаменному особняку.
– Иван, слушай, а ты сам разве не можешь вот так всё моделировать? – спросил Максим, когда они уже подошли к самому крыльцу.
– Сейчас рискну, попробую, – ответил тот, и в ту же секунду на серых ступенях развернулась шикарная ковровая дорожка.
– Видал? Раньше у меня ни черта не выходило. Видать, с твоим появлением в этом чертовом мозге что-то перемкнуло или перестроилось.
Они слаженно поднялись по ступеням и замерли перед дверью, на которой красовалась табличка «Саша».
– Ну и что нас там поджидает, в этой бездне? Ладно, погнали... – выдохнул Максим и уже протянул руку к ручке, но Иван резко перехватил его ладонь.
– Тормози. Не несись поперед батьки в пекло, – Иван сжал его запястье, заставляя остановиться. – Давай сначала всё подытожим, разложим по полочкам, чтобы не сдохнуть в первую же минуту.
– Идёт. Валяй, начинай свой расклад...
– Тебе не кажется странным, почему Саша сама сюда не припёрлась? Есть мысли?
– Слушай, а ведь это идея! Она просто не может сюда сунуться. Это наш мир, Иван, это часть нашего мозга, понимаешь? – радостно воскликнул Максим, чувствуя, как догадка окрыляет его.
– И то верно. Глянь-ка на часы... – Иван указал в сторону. – Время здесь тянется, как резина.
Около дверей внезапно материализовались два электронных табло, на которых замерли цифры: «17:59.00.01». Было отчетливо видно, что сотые доли секунды тикают с частотой обычных секунд, а значит, в запасе у них была целая вечность по меркам внешнего мира.
– А вот и наша библиотека! – захохотал Иван, буквально прыгая на месте от восторга. Рядом тут же возникло удобное глубокое кресло, широкий компьютерный стол и монитор с клавиатурой, мерцающий в ожидании команд.
– Тут даже климат можно подкрутить под себя. Давай я попробую, – предложил Максим.
– Валяй, жги!
Они не стали трогать только сам особняк, зато вокруг них в безумном калейдоскопе начали меняться окрестности: проносились времена года, сменяя снежные заносы на буйное цветение, капризная погода то разражалась грозой, то ласкала штилем, а фауна и флора перестраивались по первому желанию. Теперь Максим и Иван ощущали себя полноправными хозяевами в этом странном мире. Но их бурное веселье быстро угасло, когда Иван, посерьёзнев, сделал неутешительный вывод:
– Периферия? Нет её, Макс, совсем нет! – он заметно поник, и в глазах его отразилась тревога.
– А что, если вся периферия теперь под контролем у Саши?
– Это исключено. Если бы она была у неё, я бы уже давно был трупом и не болтал бы здесь с тобой.
– Да, похоже на то, что мозг вообще решил лишить нас всех доступа к периферии. Но мы же понятия не имеем, что за чертовщина ждёт нас там, за этой дверью.
– Фантазия у этой пришелицы может оказаться побогаче нашей и очень бурной, – подтвердил Максим.
– Выходит, что мозг, – Иван пристально посмотрел в глаза юноше, – окончательно раскололся на два лагеря. Но почему, чёрт возьми, он не делился так раньше, когда я только встретил эту Сашу?
– Может, дело в том, что её специально готовили для интеграции в мозг ещё на нашей планете, натаскивали на что-то. Или... О, Иван! Ваня! – Закричал Максим, ударив кулаком по ладони. – Я, кажется, допёр! Наверняка эта версия ближе всего к истине!
– Ну не томи, выкладывай уже, – Иван смотрел на него с нескрываемым нетерпением, подавшись вперёд.
Спеша поделиться открытием, Максим быстро изложил свою неординарную теорию.
– Представь на секунду, что Саша – это не просто девчонка, а сама по себе мозг. У неё есть материальная оболочка, то тело, что спрятано в глубинах системы, и само живое мозговое вещество. Прикинь, если пришельцы доставили сюда не только Сашу и нефть, но и свой собственный мозг...
– Выходит, случился какой-то симбиоз двух разных тканей? – подхватил Иван. – Из твоих слов выходит, что Саша сейчас там, в своём личном пространстве. Может, она всегда там и жила, лишь изредка заглядывая в наш мир к тебе или ко мне. Получается, до этого момента её реальность просто подмяла под себя мою. Но тогда вопрос: почему именно сейчас всё перевернулось с ног на голову?
– Видимо, я и стал тем самым триггером, причиной передела этого мира. С моим появлением мозг, в котором мы торчим, изолировался от влияния Саши. Ведь изначально я им был нужен только для аурной подпитки, как батарейка.
Они на некоторое время замолчали, переваривая услышанное. Иван сделал шаг к двери, но в этот раз его придержал Максим.
– Не спеши и ты, друг. А что, если мы проиграем в этой непонятной войне? Но что, если мы после этого вообще не сможем вернуться? И ещё: если мы шагнём в мир этой пришелицы, не застрянем ли мы там навсегда, пока она жива?
– Да уж, Макс, такие мысли только жути нагоняют и всё запутывают. Не знаю я. Тут версий быть не может: либо мы идём воевать, либо ты валишь обратно в своё тело... Да, и вот ещё что... – Максим заметил, как лицо товарища просветлело от новой догадки. – Нам надо поторапливаться, потому что без постоянного контроля ДУХАМИ всего персонала базы мозг может просто загнуться. Саша как-то проболталась, что новая СВОДНАЯ ЖИДКОСТЬ вызывает сумасшедшие мыслительные процессы. Если контроль ослабнет, персонал базы, включая Петра и Майкла, мигом сообразят, что мозг настроен к ним враждебно.
– Точно, они это поймут хотя бы по тому, что система начала охоту на собственных сотрудников...
– Значит, рвём когти! Но что нам взять с собой? Там ведь будет чужой мир, в котором ещё ни один человек не бывал.
– Оденемся в скафандры, прихватим мощные фонари и запас провизии...
– О, точно, хорошо, что напомнил про еду, а то я за всеми этими базарами совсем забыл, что проголодался как волк.
И прямо на крыльце, словно по мановению волшебной палочки, возник стол, уставленный всяческими яствами. Иван с жадностью принялся за еду, чем быстро соблазнил и Максима присоединиться к трапезе. Ели они молча и быстро, восстанавливая силы, и вскоре уже облачились в лёгкие, высокотехнологичные космические костюмы. Проверив снаряжение, они помогли друг другу закрепить наплечные контейнеры с припасами и...
решительно открыли дверь.
4
Мир Александры, погибшая планета, безвременье
Ледяной ветер ударил в грудь с такой неистовой силой, что друзья едва удержались на ногах, рискуя повалиться в сугробы. Они очутились на поверхности совершенно замерзшей, безжизненной планеты, где всё обозримое пространство было занесено бесконечными слоями колючего снега. Максим и Иван стояли теперь по колено в этой белой каше, растерянно озираясь по сторонам в попытке нащупать хоть какой-то ориентир. По свинцовому небу низко неслись тяжелые тёмные тучи, безостановочно швыряя на израненную поверхность планеты новые снежные массы, которые тут же подхватывались и разгонялись яростными порывами бурана. Вокруг уже заметно смеркалось, наваливались густые сизые сумерки, делая и без того чужой мир ещё более враждебным.
Они оказались в самой чаще леса, только этот лес разительно отличался от всего, что им доводилось видеть раньше. Уродливые зигзагообразные деревья росли здесь не так плотно, как в земной тайге или тропических джунглях, но их достаточно толстые у основания стволы стояли полностью закованными в ледяной панцирь. Казалось, будто всё живое в этом месте погрузилось в бесконечную, летаргическую спячку, из которой нет возврата. Кора на этих причудливых гигантах, сразу бросавшаяся в глаза своей болезненной желтизной, во многих местах глубоко потрескалась, обнажая мёртвую древесину. Датчики на скафандрах сработали мгновенно, высветив на внутренних дисплеях шлемов безрадостную цифру: на улице было минус тридцать градусов по Цельсию.
Друзья коротко переглянулись, мысленно поблагодарив судьбу за то, что догадались облачиться в защитное снаряжение ещё там, в особняке. Они честно пытались снова прибегнуть к моделированию, чтобы хоть немного утихомирить разбушевавшуюся стихию, но в этом чужом пространстве старые фокусы не работали. Им было совершенно непонятно, как именно они собираются противостоять могущественной пришелице, едва переставляя ноги по пояс в снегу под аккомпанемент неистовой пурги. Встроенные в скафандры переговорные устройства тоже наотрез отказались функционировать, поглощенные какими-то помехами этого мира. Радовало лишь то, что на шлемах всё ещё ярко горели мощные фонари, а приборы исправно мониторили радиационный фон и температуру за бортом. Иван, надсаживая связки, старался кричать как можно громче, чтобы его голос пробился сквозь завывания ветра и достиг ушей напарника.
– Слышь, Макс, если верить этой железке на руке, мы бы тут уже копыта откинули без баллонов! – проорал парень, указывая на датчик состава атмосферы.
– Тут воздух разрежен так, будто мы на вершине Эвереста стоим, дышать вообще нечем! Максим, едва расслышав слова товарища сквозь свист бурана, согласно кивнул и добавил, придвинувшись почти вплотную к шлему друга.
– Послушай, Вань, эта морозилка вообще не похожа на родной дом Гайзов. Может, это у них база перевалочная или просто свалка какая-то для ненужных миров...
– А может, тут всё вымерзло к чертям из-за войны, которая всю зелень сгубила? – предположил Иван, потирая перчатками замерзающее забрало.
– Или Саша просто так это место видит?
Они медленно побрели вперёд, утопая в сугробах и сами толком не ведая, куда и зачем их несут ноги. А потом Максим резко остановился, едва не повалив шедшего следом товарища.
– Скафандры! – внезапно возопил он, осенив себя догадкой.
– Иван, я, кажись, допёр, что нам делать! Я нашёл лазейку в этой безнадёге! Парни развернулись друг к другу, и Макс прокричал, буквально вкладывая в слова всю свою надежду.
– Нам вовсе не обязательно махаться с Сашей здесь, внутри мозга, на её поле!
– Понял, к чему ты клонишь, – Иван криво усмехнулся под шлемом. – Ты хочешь вырваться в реал и оттуда подать знак? Попробовать передать там, на земле, Монике и Юре, чтобы они вскрыли этот чертов мозг и выпотрошили тело пришельца?
– Именно! У меня должно получиться до них докричаться! – уверенно бросил Максим.
И в то же мгновение его будто ветром сдуло – силуэт парня дрогнул и растворился в снежной круговерти. Иван остался в полном одиночестве, один на один с этим ледяным безмолвием в мёртвом лесу на погибающей планете. Здесь, в этой стуже, их поджидала Саша, готовая вот-вот явить свою истинную мощь. «А если она уже где-то рядом и просто дышит мне в затылок...» – пронеслась в голове Ивана леденящая мысль, от которой ему стало по-настоящему жутко.
***
Максим очутился в том самом знакомом коридоре, но на этот раз он был абсолютно нагим, лишенным и скафандра, и всякой иной защиты. Если раньше здесь тянулись бесконечные, стройные ряды кнопок с именами и цифрами, то теперь они бесследно исчезли. Казалось, коридор утратил свои физические границы, превратившись в бескрайнее, стерильное пространство. Юноша набрал в легкие побольше воздуха и закричал, вкладывая в этот ментальный зов все свои силы: «Народ, живо в бункер! Пока Саша не успела разослать своих ДУХОВ, нужно действовать! Перетрите с Петром или Майклом, пусть пока не порят горячку и ничего не взрывают. Дальше – пулей в гермокостюмы и ныряйте прямо в ткани мозга. Я выведу вас к тому отделу, где заныкано тело этой твари. Вам самим придётся выковыривать его оттуда. Я знаю, что в этой слизи шевелиться – то ещё удовольствие, но другого пути нет. Я теперь тоже имею какой-никакой доступ к системе, так что помогу вам вытолкнуть этот груз на поверхность. Но имейте в виду: как только Зондер окажется снаружи, он может очухаться и дать сдачи. Организуйте там нормальную охрану со стволами, чтобы кончить ублюдка на месте. Действуйте! А я пока прикрою Ивана!»
***
Около зоны «АЛЬФА», 18:03 по Московскому времени
Слова Максима, прозвучавшие в пустом коридоре, громовым эхом разнеслись в заснеженном лесу. Моника и Юрий были настолько ошарашены этим внезапным голосом в голове, что едва не потеряли управление своими снегоходами, вильнув в глубокий снег. – Вы это слышали? Все всё поняли? – Моника обернулась к спутникам, и Сергей с Юрием лишь синхронно кивнули, не в силах вымолвить ни слова от шока. – Тогда по газам, дело не терпит отлагательств! Кто знает, что там эта сумасшедшая Саша сейчас вытворяет с ребятами внутри системы.
Двигатели снегоходов взревели, выплевывая сизый дым, и друзья на максимальной скорости рванули в сторону бункера. Пришлось заложить крутой вираж, пробиваясь сквозь плотную стену метели, чтобы обогнуть опасный участок, где, по их предположениям, могли быть заложены мины. Перед рядами колючей проволоки Юрий даже не подумал сбросить скорость. Напротив, он ещё сильнее выжал гашетку, открывая дроссельную заслонку на полную мощь. Тяжелая машина ударила в ограждение, и хлипкие столбы не выдержали, с сухим хрустом рухнув на землю под гусеницы.
Вскоре они уже подлетали к самому куполу Бункера. Сначала друзья даже не смогли сообразить, что за суета там творится: на ноги были подняты буквально все службы. Люди в панике бегали между постройками, спешно закидывая ящики и личные вещи в кузова грузовиков. Лишь солдаты оцепления продолжали неподвижно нести караул, сжимая в руках оружие. Из мощных репродукторов мегафона над базой разносился сухой, механический голос, вещавший на двух языках: «НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ОБЪЕКТ БУДЕТ УНИЧТОЖЕН ЧЕРЕЗ СОРОК МИНУТ».
Солдаты тут же перегородили дорогу их буранам, нацелив черные стволы автоматов прямо на Монику, Сергея и Юрия, за чьей спиной безжизненно обмякло тело «спящего» Максима.
– Глуши моторы! Вы арестованы и подлежите немедленному обезоруживанию! – выкрикнул один из бойцов, взводя затвор.
– Сопротивление бесполезно, живо на землю!
– Да вы что, ослепли?! Мы тут пришельца пытаемся завалить, пока он вас всех не сожрал! – возмущённо выкрикнул Юрий, загораживая собой друзей.
– Мы сейчас вообще ни в чём не уверены! Может, вы уже под его дудку пляшете! – стояли на своём военные, не опуская оружия.
Но тут из массивных дверей купола стремительно вышел Пётр и зычно скомандовал:
– А ну отставить! Не стрелять! Здесь свои! – Он почти бегом направился к снегоходам, на ходу неловко застёгивая полы тяжелого пуховика.
– Пётр Витальевич, послушайте, мы тогда просто не могли вам ничего рассказать, потому что эта тварь Саша рулила вашими мозгами как хотела! – Юрий попытался выровнять дыхание и заговорил быстрее. – Она всей базой крутила, и нами в том числе. Но вот этот парень, Максим Шилов, – он указал на студента, – он сейчас наше единственное спасение. Макс соединился своей аурой с мозгом и держит оборону изнутри. Нам с Моникой нужно срочно лезть в гермокостюмы, спускаться в пульпу и вытаскивать этого Зондера наружу. А вы готовьте расстрельную команду. Когда мы его вытащим, этот ублюдок может ожить, и тогда его надо будет сразу нашпиговать свинцом.
– Ладно. Я верю вам, – Пётр тяжело вздохнул, и его взгляд немного смягчился, что выдавало глубокое облегчение где-то в самой глубине души.
– Сейчас мы уже сами по себе, она больше не сидит у нас в головах. Никто и не заметил, как к группе подошёл Майкл. Американец явно слышал весь этот сумбурный монолог Юрия.
Не тратя времени на лишние вопросы, он выхватил рацию, напрямую связанную с мегафонами на куполе, и отдал четкое распоряжение: «Эвакуация отменяется! Повторяю, всем оставаться на местах! СРОЧНО ВЫДАТЬ МОНИКЕ И ЮРИЮ ШУСТОВЫМ ГЕРМОКОСТЮМЫ. СПУСТИТЬ ИХ НА КЛЕТИ К ОТСЕКУ «АЛЬФА». ОБЕСПЕЧИТЬ ОХРАНУ ИЗ ДВУХ БОЙЦОВ В СЕКТОРЕ. СЕРГЕЯ ШАПАРОВА И МАКСИМА ШИЛОВА СОПРОВОДИТЬ В УКРЫТИЕ И НЕ БЕСПОКОИТЬ!»
– Рад видеть вас в добром здравии, честное слово, – Майкл подошёл ближе, не скрывая искренней радости. – Мы ваш «КамАЗ» нашли, мины вокруг поснимали. Жаль только, что с Евгением так вышло. Такого спеца потеряли... Пётр, прими соболезнования, он ведь тебе не чужой был. Пусть земля ему будет пухом, – американец заметно погрустнел и с досадой сплюнул на утоптанный снег.
– Как погиб?! Женька... нет! Этого не может быть! – Раздался истошный крик проходившей мимо Ольги Донцовой. Слёзы мгновенно брызнули из её глаз, и она закрыла лицо руками.
– Я не верю! Верните его, вы врете всё!
– Мы ничего не могли сделать, Оля, пойми, – Юрий порывисто обнял рыдающую девушку, пытаясь хоть как-то её утешить. – Эта тварь его под пули подставила, использовала как щит.
– Жалко парня, золотой был человек, – Пётр Витальевич медленно выплюнул измочаленную зубочистку. В отличие от остальных, он старался держаться сухо, хотя потеря единственного племянника отозвалась в нем тупой болью.
– Но горевать будем потом. Сейчас надо спешить, пока в этом чертовом мозге всё окончательно не накрылось медным тазом.
18:15 по Московскому времени
Двое вооруженных бойцов вместе с Моникой и Юрием, уже облачёнными в плотные, пахнущие тальком гермокостюмы, начали спуск в глубокую технологическую яму, где пульсировал и чавкал живой мозг. – Удачи вам там, ребята! – крикнули сверху. – Спасибо, она нам сейчас ох как пригодится, – глухо отозвалась из-под шлема Моника.
Они начали погружение в вязкую, полужидкую массу. Сразу стало ясно, что Максим помогает им изнутри: возникло странное ощущение направленного движения, будто сама ткань системы подталкивала их в нужном направлении. Это длилось недолго, и вскоре перед ними открылся новый сегмент, пугающий своим кроваво-красным цветом. Дальше пришлось продираться самим, преодолевая сопротивление плотной слизи. За каждым из них тянулись тонкие, но прочные страховочные тросы, за которые солдаты сверху должны были вытащить их обратно, поэтому двигались исследователи предельно осторожно, стараясь не запутаться в верёвках.
Липкий, первобытный страх медленно заползал под костюмы, заставляя руки мелко дрожать, а разум – окутываться туманом паники. Только острое чувство долга и ответственности за жизни тех, кто остался наверху, не давало им повернуть назад. И вот, наконец, они наткнулись на то, ради чего совершили это безумное погружение. Пришелец. Они буквально нащупали его обмякшее тело в густой взвеси. Холодная волна ужаса накрыла Монику, и она непроизвольно вскрикнула, когда к самому стеклу её шлема из кровавой мглы прильнуло лицо чужака. Почти человеческое, но пугающе желтое, с широко открытыми, неподвижными красными глазами, оно выглядело как кошмарное видение.
– Пора! Дёргай! – скомандовал Юрий, хотя его голос и утонул в радиопомехах. Они мёртвой хваткой вцепились в длинные, скользкие конечности пришельца и почувствовали, как тросы натянулись – солдаты наверху начали подъем. Конечно, человеческих сил было недостаточно, чтобы протащить три тела сквозь плотную массу мозга, поэтому там, на кромке ямы, заранее приварили мощную лебедку, которая сейчас с натужным воем включилась в работу. Когда кровавый отдел остался позади, Максим снова вмешался, помогая механизму. Юрий и Моника, повинуясь интуиции, отстегнули свои карабины, и теперь лебедка тянула наверх только одного пришельца, в то время как самих людей живая ткань мозга начала буквально выталкивать на поверхность, словно инородные тела.
Тем не менее, когда Моника оказалась у самого выхода, она столкнулась с защитным экраном, который автоматически захлопнулся сразу после того, как тело пришельца миновало люк. То, что предстало перед её взором через бронированное стекло, могло лишить рассудка кого угодно. Вся комната была буквально залита свежей, дымящейся кровью. Стены и пол были густо забрызганы ошмётками плоти, принадлежавшей солдатам охраны. Видимо, бойцы даже не успели понять, что произошло, и не смогли сделать ни одного выстрела, настолько стремительной была атака ожившего монстра. Моника и Юрий с содроганием увидели окровавленную голову солдата, сиротливо лежащую прямо на смотровом окошке защитного экрана. А чуть поодаль, в багровых отсветах аварийных ламп, замер сам Зондер.
***
Бойцы совершили роковую ошибку, даже не предположив, что эта тварь может обладать такой запредельной скоростью. Зондер, как только последняя слизь стекла с его желтой кожи, одним резким движением оборвал удерживающий его трос и бросился на людей. Мощными, как удары молота, взмахами рук он буквально снес головы нерасторопным солдатам, прежде чем те успели хотя бы снять автоматы с предохранителей. Одна из отрубленных голов по роковой случайности упала точно на рычаг блокировки люка, нажав его всем своим весом. Теперь, чтобы открыть проход к мозгу, требовался сложный пароль, который Моника и Юрий придумали год назад специально для защиты от случайных проникновений.
Пришелец закинул голову и издал громкий, пронзительный крик, больше похожий на визг ультразвука. Теперь он понимал, что без пароля ему не вернуться обратно в лоно системы. В ярости он обрушил удары своих длинных, узловатых рук на перегородку, за которой скрывались Моника и Юрий, но, видя, что броня не поддается, а стекло не желает лопаться, монстр резко развернулся и бросился к лестнице. Двигался он невероятно стремительно, почти смазываясь в глазах. Его красные глаза пылали яростью, а кожа покрылась липким слоем, напоминающим едкий пот.
Он рванулся к клети подъемника. В него стреляли трое подоспевших бойцов, но пули лишь высекали искры из бетонных стен – пришелец ловко подпрыгивал, кувыркался в воздухе и сворачивался в плотный клубок, становясь почти неуязвимым. Солдаты были просто парализованы ужасом, они что-то кричали, но им катастрофически не хватало времени, чтобы прицелиться и попасть в этого высоченного, подвижного гиганта. С этой группой Зондер расправился так же быстро и беспощадно, превратив коридор в скотобойню. «В БУНКЕРЕ ОПАСНОСТЬ ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ! ДИРЕКТИВА – ЛИКВИДАЦИЯ!» – надсадно закричали громкоговорители на двух языках.
Зондер отлично понимал русскую речь и осознал, что теперь за ним будут охотиться все те, кто еще недавно был его послушным инструментом. Он заскочил в клеть, быстро сообразил, на какие кнопки жать, и рванул к выходу. Пришелец был дьявольски хитёр и, предугадав, что верхний выход могут заминировать или взорвать, прихватил с собой в качестве щита труп одного из убитых солдат. Когда клеть со скрежетом остановилась, он не увидел никого в коридоре и поспешил к лестнице, ведущей на поверхность. Но сам Зондер не стал вылезать первым – он со всей силы швырнул вверх мёртвое тело солдата. Тотчас грохнуло, и мощный взрыв разметал останки человека. Сам же монстр, чтобы избежать огненного шквала, метнулся вниз и укрылся в боковом помещении, пока обломки металла и пластика летели в люк.
Он не ожидал встретить здесь людей, но в комнате оказались две перепуганные девушки. Они зашлись в крике при виде этого желтокожего гиганта с лоснящимся телом и пугающим отсутствием гениталий. Только Зондер не стал тратить на них время. Он лишь злобно оскалился, издал несколько чавкающих звуков на своем непонятном языке и снова ринулся к лестнице. Но на поверхности его уже ждал «теплый» прием. Майкл подготовил для гостя из другого мира наглядный урок того, на что способны доведенные до отчаяния люди.
Верхушка купола теперь лежала в руинах после взрыва. По всему периметру бойцы заранее расставили автоматические пулеметы, оснащенные инфракрасными датчиками движения. Сами солдаты затаились в лесу, готовые в любой момент поддержать огонь. Как только пришелец выскочил из развалин на мороз, в его сторону потянулись сотни свинцовых трасс. Он ещё никогда не оказывался совершенно голым на таком жутком холоде, поэтому его хваленые прыжки получались уже не такими эффектными и быстрыми. Как он ни старался уйти от огня, взлетая в воздух на добрых пять метров, железный дождь всё равно настиг его. При очередном приземлении изрешеченное тело Зондера просто не выдержало такой нагрузки, и он рухнул на колени. Его красные глаза заметно помутнели, теряя свой устрашающий блеск в лучах прожекторов.
Оглашая окрестности звериным ревом, тварь была окончательно добита пулеметными очередями. Солдаты, наблюдавшие за этим из укрытий, были поражены не столько прыжками монстра, сколько тем, как его плоть с мерзким чавканьем буквально разлетелась на отдельные сегменты, кости и органы. Рупор, висевший на старой ели, заговорил сухим голосом Петра Витальевича: «ОБЪЯВЛЕН КАРАНТИН. ГРУППА ЭПИДЕМИОЛОГОВ, ВЫДВИГАЙТЕСЬ К ОБЪЕКТУ». На заснеженную площадку выбежали люди в тяжелых костюмах химзащиты, сжимая в руках контейнеры и распылители. Тварь всё еще пыталась бороться за жизнь: ошмётки её желтой плоти начали медленно сползаться в одну кучу, пытаясь сформировать защитный кокон для регенерации. Но из мощных распылителей полыхнуло облако концентрированного яда, и частицы бывшего хозяина мозга навсегда прекратили свое существование.
***
Тяжесть последних часов наконец-то начала спадать, оставляя после себя лишь звонкую пустоту и осознание, что теперь можно без спешки заняться восстановлением поврежденного купола. Люди до последнего искренне надеялись, что пятерка солдат сумеет сдержать натиск Зондера, хотя в штабе и продумали запасной план на случай самого худшего исхода. От тех храбрых бойцов теперь остались одни лишь горькие воспоминания, медленно заносимые ледяной крупой. Пожалуй, Майклу еще никогда в жизни не приходилось заниматься ликвидацией пришельца из иных миров, и теперь он стоял, жадно затягиваясь сигаретой и выпуская в морозный воздух густые клубы дыма. Он то и дело переглядывался с Петром, который, сохраняя мрачное спокойствие, привычно теребил густую бороду и не выпускал изо рта обслюнявленную зубочистку.
В руках у Свиридова подрагивал цифровой фотоаппарат, на маленьком дисплее которого один за другим сменялись кадры, запечатлевшие неистовые прыжки поверженного Зондера. Им действительно удалось совершить невозможное: они не только выстояли, но и успели детально сфотографировать эту омерзительную гадину, прибывшую с другой планеты. Операция, которой Майкл дал звучное и жесткое название «ЛИКВИДАЦИЯ», завершилась, пусть и не с тем триумфальным успехом, на который они рассчитывали изначально. А метель всё свистела, завывая в обломках конструкций, и продолжала укутывать округу тяжелыми хлопьями снега, словно пытаясь скрыть следы недавней бойни. Что ни говори, а с погодой им в этот раз явно не подфартило.
Лазейка Александры, безвременье
Оставшись в полном одиночестве, Иван двинулся сквозь сгустившуюся тьму, которую едва прорезал дрожащий луч фонаря, закрепленного на шлеме его тяжелого скафандра. Путь пролегал через странный, застывший лес, где каждое дерево казалось изваянием из обсидиана. Без студента, к чьему присутствию он уже успел привыкнуть за время их странствий, мужчине было не по себе: холодный страх липкой лентой стягивал грудь, а тишина давила на уши. Вдалеке сквозь пелену мгновения проступили очертания двух невысоких сооружений, возле которых копошилась какая-то непонятная техника, подсвеченная тусклыми огнями.
Иван невольно ускорился, чувствуя, как хрустит под сапогами подмерзшая почва, и вскоре выбрался на открытую опушку. Около небольших домов, отлитых из странного желтоватого металла, мерно работали две машины, расчищавшие снег на площади, которая по своим размерам могла бы соперничать с парой футбольных стадионов. Он замер, приглядываясь к механическим движениям захватов, и быстро осознал, что эти механизмы лишены разума и действуют по строго заданной программе. В сущности, они мало чем отличались от его старых тракторов, которыми он управлял когда-то в прошлой, земной жизни. В одном из строений виднелась массивная дверь, чья высота явно превышала три метра, внушая невольный трепет перед масштабами местных обитателей.
Стоило ему подойти ближе, как стальная плита с едва слышным шипением уползла в сторону, открывая зев прохода. Иван не стал мешкать, понимая, что промедление смерти подобно, и решительно шагнул внутрь помещения. В ту же секунду его передернуло от подступившего к горлу ужаса, так как за широким столом, заставленным мерцающими дисплеями и странными клавиатурами с россыпью непонятных кнопок, восседали великаны-ПРИШЕЛЬЦЫ. Ведь первобытный испуг быстро сменился облегчением, когда он разглядел в неверном свете, что это были всего лишь безжизненные манекены.
Одежда на этих истуканах была облегающей и не слишком объемной, но сам покрой явно свидетельствовал о том, что пришельцы органически не переносили холод. Вокруг стояли массивные шкафы, предназначение которых оставалось загадкой, а к стенам были прикреплены темные, неработающие экраны. Пол в помещении оказался решетчатым, и сквозь него снизу поднимались струи густого теплого воздуха, пахнущего озоном и чем-то приторно-сладким. В одной из перегородок бесшумно ушла вверх дверь, открывая доступ в клеть лифта, что Иван понял по вспыхнувшим над входом индикаторам, напоминающим причудливые цифры.
Как только он перешагнул порог люка, кабина тут же сорвалась с места и плавно двинулась вниз, в самые недра этой искусственной реальности. Датчики термометра на рукаве скафандра показывали, что внешняя среда пришла в норму: воздух стал пригоден для дыхания, а температура поднялась до привычных двадцати градусов. Это стало очевидным, когда снег, принесенный Иваном на плечах, начал стремительно таять, превращаясь в грязные ручейки. Даже лифт здесь поражал своей чужеродностью: стены были испещрены надписями на странном языке, состоящем из одних лишь тонких палочек, хитро сплетенных в подобия слов.
«Саша явно меня убивать не собирается, иначе всё закончилось бы еще на опушке», – промелькнула в голове у Ивана успокаивающая мысль, и он принялся торопливо стаскивать с себя громоздкий скафандр. Оставшись в одной лишь облегающей плотной одежде темно-синего цвета, которая подчеркивала его крепкое телосложение, мужчина перехватил поудобнее ящик с провиантом и припасами. Он замер в ожидании, прислушиваясь к мягкому гулу механизмов, пока это странное путешествие на лифте не подошло к своему финалу. Когда створки наконец распахнулись, удивлению его не было предела, потому как перед взором открылся целый подземный мир.
Всюду возвышались многоуровневые комплексы, соединенные переходами, а внизу были расставлены тысячи манекенов Гайзов в ярких, вызывающих одеждах. Среди них отчетливо выделялись фигуры, изображавшие слуг или технический персонал этого колоссального бункера. Иван замер на огороженном выступе, больше напоминающем парящий в пустоте балкон, и никак не мог оторвать взгляда от величия этих сооружений. Все уровни были залиты мягким, ровным светом, исходящим от самих стен. В самом низу копошились машины, что-то перевозящие или ремонтирующие, но, как и манекены, многие из них замерли в неестественных позах. Было очевидно, что Гайзы вовсю использовали роботов, полностью переложив на них заботу о коммуникациях.
Иван внимательно осмотрелся и заметил неподалеку массивный рычаг, покрытый холодным налетом инея. Сразу же после того, как он с усилием нажал на него, из-под «балкона» с лязгом выдвинулся узкий трап, дотянувшийся до одного из жилых уровней. Иван осторожно двинулся вперед, чувствуя, как подрагивают колени. Обилие ламп и застывшие силуэты манекенов не позволяли страху уйти окончательно. Всё это время он чувствовал себя как на иголках, нервно крутя головой и ожидая подвоха из каждой тени.
Оказавшись на этаже, Иван пошел по левому коридору, заглядывая в открытые двери помещений, мимо которых пролегал его путь. Первой ему попалась просторная столовая, где за столами сидели неподвижные фигуры, вечно «запихивающие» в рты некое подобие пищи из квадратной посуды. Следом открылись спальные блоки с кроватями, которые выглядели весьма оригинально: выгнутые под анатомию Гайза, без подушек, но с удобным углублением для затылка. Каждое такое ложе накрывалось прозрачным стеклянным куполом, под который подавался зеленоватый газ – Иван увидел это на примере «спящих» моделей.
Всюду мелькали надписи на том самом языке палочек, который отдаленно напоминал земные иероглифы, но нес в себе совершенно иную логику. До этого момента Иван почти не обращал внимания на звуки, поглощенный созерцанием, но теперь, когда за его спиной раздались отчетливые, тяжелые шаги, он вздрогнул. Мужчина резко обернулся и почти нос к носу столкнулся с пришелицей, которая возникла словно из воздуха. Саша была верна себе и на этот раз выглядела по-особенному: ее тело казалось еще более точеным и привлекательным, а длинные волосы она заплела в тугую, тяжелую косу.
– Чтоб ты сдох, Иван! – яростно прокричала она, и прежде, чем он успел вскрикнуть, со всей силы ударила его кованым носком сапога прямо в грудь.
От этого сокрушительного удара он отлетел метра на три и с грохотом рухнул на пол, повалив по пути одного из манекенов. Резкая боль волной прокатилась по ребрам, перехватывая дыхание, но затем так же быстро угасла, оставив лишь неприятный зуд. Он поспешил сбросить с плеч тяжелую лямку ящика, который при падении больно врезался в позвоночник, и попытался подняться на четвереньки.
– Ты еще посмел явиться на мою планету! Совсем уже совесть потерял на старость лет, скотина?! – продолжала кричать она, нависая над ним в облегающем черном латексном костюме, который сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб ее напряженного тела. Ее голубые глаза сверкали подлинной, нечеловеческой яростью.
– Я просто хотел...
– Что «я»?! – грубо перебила она его, нанеся еще один короткий, хлесткий удар ногой в живот. – Так вот, любуйся на то место, где живут Гайзы! Видишь?! Наша планета умирает, Иван! Скоро чистого воздуха не останется совсем, мы задыхаемся в этих склепах! Да, это не единственный наш мир, но он был лучшим!
– Вы все живете под землей, в грунтах? – спросил Иван, медленно восстанавливая дыхание и все еще не решаясь дать сдачи этой прекрасной и опасной фурии.
– Все до единого, – отрезала пришелица, и ее голос дрогнул от скрытой боли. – Ты же видел на своих датчиках, во что превратилась атмосфера. Наши корабли уже прогревают двигатели, Иван. Скоро, очень скоро мы переселимся на вашу молодую, сочную Землю, и вы нам не помешаете.
– А вот этого я постараюсь не допустить, – ответил он, резко поднимаясь на ноги и расправляя плечи.
– Не смей мне хамить, червь! – Она замахнулась для нового удара, но внезапно ее лицо исказилось в ужасной гримасе, и вместо нападения Саша истошно закричала. – Нет! Не смейте меня извлекать! Будьте вы все прокляты! Пусть вас молнией порешит, предатели!
Она отчаянно замахала руками, словно отбиваясь от невидимого роя насекомых, и начала извергать поток грязных ругательств на своем языке. Иван стоял ошеломленный, не понимая, что происходит с его врагом.
– Студентик... это он?! Захотел убить меня?! Но это невозможно! Иван, кто меня выталкивает из мозга? – кричала она в полном недоумении, вцепившись тонкими, сильными пальцами в горло подошедшего к ней мужчины. – Отвечай, кто это делает?!
– Твои же... друзья... – прохрипел он, чувствуя, как перед глазами начинают плыть темные пятна.
Пришелица с отвращением отпихнула его и наотмашь ударила кулаком по лицу. Боль была острой, но кровь из разбитого носа почему-то не пошла, словно законы физики в этом месте начали давать сбой. Ощутив лишь физическое страдание и ничего лишнего, Иван окончательно пришел в себя.
– Ты побеждена, Саша, и твой великий план пошел прахом, – произнес он уже твердым голосом, чувствуя, как в душе рождается ликование.
– Нет! Чтоб вы все сдохли в своих колыбелях! Я презираю вас, жалкие людишки! – Изрыгая проклятия, подобные лаве, вырывающейся из жерла вулкана, Саша начала стремительно уменьшаться в размерах.
Вот она уже стала ростом чуть выше колена Ивана, и ее яростный голос превратился в едва слышный писк, а спустя еще мгновение она и вовсе растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах паленой шерсти. Теперь вокруг были только безмолвные подземные комплексы, которые она так хвастливо демонстрировала. Вновь послышались шаги, и в конце длинного коридора, именно оттуда, откуда пришел сам Иван, показалась знакомая фигура Максима.
– Мы победили! Да здравствует свобода! – закричал Иван, забыв обо всех обидах, и бросился навстречу другу. Они крепко обнялись, чувствуя тепло друг друга в этом холодном металлическом мире.
– Всё, всё... Тише ты, – приговаривал Максим, чувствуя, как Иван содрогается от рыданий облегчения. – Нет больше никакой угрозы, Саши больше нет в системе.
– Ну, говори же... Не томи, как там наши? – сквозь слезы спросил Иван, разжимая объятия и заглядывая студенту в глаза.
– Всё кончено, Иван. Свобода! – прокричал Максим с широкой улыбкой. – Зондера больше не существует. Я помог Монике и Юрию вытолкнуть этого ублюдка на поверхность, а там Пётр с Майклом довершили дело. Почти всё прошло гладко, если не считать пятерых погибших ребят и тех лаборанток, что перепугались до смерти.
– Но ты же мог задействовать периферию! Никто не должен был погибнуть! – возмутился Иван, и в его голосе прорезались нотки прежней суровости.
– Нет, старик. Я не чувствую периферию так, как ты. Точнее, мозг не дал мне такого права доступа. Я не могу повелевать ДУХАМИ, эта ноша снова ляжет на твои плечи. Я лишь провел Монику и Юрия через лабиринты мозгового вещества и всё, даже к Саше в ее логово заглядывать не рискнул.
– Так чего же мы здесь торчим? Пора валить из этого мерзкого места!
Они попытались привычным усилием воли изменить окружающую обстановку, но ничего не выходило. Пока они находились в «оригинальном» мире пришелицы, здесь продолжали действовать ее суровые законы. Друзья бросились к лифту, но тот замер, превратившись в бесполезную груду металла.
– Черт! Вот же досада, застряли... – выдохнул Максим, озираясь по сторонам.
И тут из глубины коридоров послышались странные чавкающие и лающие звуки, от которых волосы на затылке зашевелились. Ужас отразился на их лицах: все манекены, доселе неподвижные, теперь начали дергаться и оживать, наливаясь неестественной жизнью.
– Дьявол! Как это вообще возможно? – выкрикнул Иван, отступая к стене.
– Видимо, Саша вшила в них программы автопилота, и теперь они запустились в режиме охраны, – предположил Максим, лихорадочно соображая.
– Дверь!
– Что «дверь»?
– Нам не нужен лифт, Максим! Нам нужно просто смоделировать свою дверь! – пояснил Иван, хватая друга за плечо.
– Ах да! Точно! Что это я на радостях совсем голову потерял.
И в тот же миг на месте тупика и запертых створок лифта возникла самая обычная дубовая дверь, на которой красовалась аккуратная табличка: «МИР ИВАНА».
– Гостям – всё самое лучшее, – торжественно произнес Иван и галантным жестом пропустил Максима вперед. Они шагнули в проем, оставляя за спинами бессмысленно толпящихся прототипов Гайзов, которые так и не поняли, что их добыча ускользнула.
Когда они оказались у того самого роскошного особняка в заснеженном лесу, Иван не выдержал и восторженно вскричал:
– Какое же это счастье, Максим! Ты даже не представляешь! Я чувствую себя самым счастливым человеком во всей вселенной! Теперь я вижу всё, я вездесущий! Да здравствует свобода-а-а!
Друзья снова обнялись и принялись кружиться в лучах яркого зимнего солнца прямо на расчищенной дороге, совершенно позабыв о том, что вокруг стоит трескучий мороз.
– А вот и мы! Легки на помине! – раздался бодрый голос Юрия, выходящего из-за деревьев.
– Ха-ха! Зондер сдох! – закричала Моника, подбегая к ним и обхватывая руками Максима и Ивана одновременно.
– Мы просто молодцы, ребята. Мы вытравили эту нечисть! УРА-А-А! – И они все вместе сплелись в один радостный клубок, целуя друг друга в щеки и губы, не в силах сдержать нахлынувших чувств.
Радость их была поистине безудержной: взрослые люди катались по снегу, швырялись снежками и подбрасывали вверх шапки, словно малые дети. Они плакали от счастья и прыгали в глубокие сугробы, наслаждаясь каждым мгновением жизни. А когда первый порыв восторга утих, было решено немедленно отпраздновать победу в доме у Ивана.
– Пора к столу, господа! Прошу всех за мной! – отрапортовал Иван, указывая на распахнутые двери особняка.
– Максим, ты просто гений, настоящий герой! – Моника не сводила восхищенного взгляда с голубых глаз студента. – Мы все просто без ума от тебя, ты один спас целую планету!
– Ну что вы, Моника, это наша общая заслуга, – смущенно ответил он. – Если бы не Сергей, который сейчас ждет меня в бункере, ничего бы не вышло. Мне нужно на минуту вернуться к нему, я быстро.
И с этими словами Максим просто растаял в воздухе.
Бункер, 18:46 по Московскому времени
Максим медленно открыл глаза и первым делом встретился с полным нежности и радости взглядом Сергея. Подняв голову с его колен, студент восторженно воскликнул:
– Сергей, мы победили! Слышишь? Мы свободны!
Сергей расцвел в широкой улыбке и крепко прижал юношу к себе, не в силах сдержать слез, катившихся по щекам. В этот момент в комнату отдыха буквально ворвались Пётр, Майкл и несколько девушек-химиков.
– Браво, Максим! – закричали они в один голос.
Они подхватили студента на руки и принялись подбрасывать его к потолку, слаженно выкрикивая его имя. Когда его наконец опустили на землю, он, пошатываясь от непривычки к таким «полетам», рухнул на кровать под общий взрыв хохота.
– Всё, хватит сантиментов, пора двигаться к праздничному столу! – скомандовал кто-то из присутствующих.
– Сегодня мы угощаем всех только лучшими блюдами русской кухни! – торжественно провозгласил Пётр. – Мы одолели самого коварного врага в истории и обязаны это отметить как следует.
По Петру нельзя было сказать, что он светился от счастья – слишком глубока была рана от потери племянника, – но общая победа над пришельцем все же немного скрасила его горечь. Они вновь подхватили Максима на руки и понесли по коридорам, а он в это время своим сознанием уже возвращался в Лазейку к Ивану. Тем временем двое сотрудников отправились к Отсеку «АЛЬФА», чтобы освободить Монику и Юрия из их вынужденного заточения.
Иван же, пока Максим отсутствовал на Земле, не терял времени даром и отдал решительный приказ об уничтожении всех передатчиков во всем мире – угрозу нужно было ликвидировать под корень. Теперь, когда Зондер перестал существовать, метель на поверхности мгновенно стихла, словно по велению волшебной палочки. Небо над базой посветлело, и солдаты караула, подняв головы, впервые за долгое время увидели далекие, холодные звезды.
Даже сейчас, когда в недрах бункера начался грандиозный банкет, солдаты не покинули свои посты, но и у них было приподнятое, по-настоящему праздничное настроение. Это состояние каким-то чудом передалось и животным: две молодые немецкие овчарки, забыв о службе, вовсю резвились на свежем снегу прямо перед караульными, задорно лая и слегка покусывая друг друга за уши.
Эпилог
РОССИЯ, Архангельская обл., г. Архангельск, 20.01.2003 г
19:00 по Московскому времени
Мороз в тот вечер стоял такой свирепый, что сам воздух, казалось, кристаллизовался в колючую ледяную взвесь, которая хрустела под подошвами, словно битое стекло, и обжигала легкие при каждом неосторожном вдохе. Столбик термометра в тени уверенно замер на отметке в двадцать пять градусов ниже нуля, заставляя редких прохожих испуганно кутаться в обледеневшие воротники и почти бегом пробираться к спасительному теплу родных квартир. Неподалёку от морского-речного вокзала, где скованная панцирем Северная Двина покоилась под многослойным снежным одеялом, тускло мерцая в свете редких фонарей, пространство на мгновение деформировалось. Это не было похоже на обычное землетрясение – скорее на судорожный разрыв самой ткани бытия, абсолютно беззвучный и невидимый для обывателя, но пронзительный для тех немногих, кто обладал крупицей особого дара. Портал из чужого, умирающего измерения распахнулся прямо над ледяным руслом реки, выплескивая в мир призрачное пульсирующее сияние, которое тут же захлебнулось и погасло под натиском арктической стужи.
Передатчик, оставленный по чистой случайности или из-за роковой халатности при демонтаже, безупречно выполнил свою программу, отправив сигнал в бездну. Вторжение, которого так отчаянно пытались избежать лучшие умы человечества, всё же началось на окраине замерзающего города. Полтора десятка существ, покинувших свою гибнущую родину, ступили на зеркальный лед русской реки в своих тяжелых технологичных скафандрах, создающих внутри безопасный кокон. Грозные Гайзы под командованием Питилира, массивные и неестественно высокие, с суставами, вывернутыми под немыслимыми углами, замерли на мгновение, сканируя местность красным свечением своих визоров. Следом за ними, ведомая автоматическими протоколами, через портал выкатилась легкая гусеничная техника, едва касаясь льда своими невесомыми траками. Эти воины не догадывались, что они стали последними беженцами своего народа, ведь ресурсы их системы были выкачаны до последней капли, навсегда запечатав путь для остальных.
Захватчики разделились на две группы, действуя согласно заранее отработанному плану. Основной отряд на прытких вездеходах рванул в сторону жилых кварталов, где в окнах пятиэтажек теплился уютный свет, в то время как двое пришельцев направились к массивному зданию из красного кирпича, довлеющему над окрестностями. Бывший штаб 10-й армии ПВО, возведенный еще в суровые тридцатые годы, теперь стоял заброшенным исполином, лишь изредка принимая в своих недрах искателей приключений. Именно такая компания и коротала здесь время: пятеро студентов местного университета пробрались в пропахшее пылью помещение, чтобы в тайне от всех выпить пива и насладиться атмосферой ушедшей эпохи. Сидя в кабинете, где когда-то принимались судьбоносные решения, ребята шумно спорили и хохотали, совершенно не замечая, как тяжелая входная дверь в коридоре скрежетнула металлом, впуская внутрь трехметровых чудовищ в зеркальной броне.
Когда пришельцы бесшумно возникли в дверном проеме, трое парней и две девушки оцепенели, а затем вскочили, опрокидывая бутылки, которые со звоном покатились по полу. Крик ужаса так и не вырвался из их груди, захлебнувшись в ледяном воздухе, когда один из Гайзов плавно поднял свое нервнопаралитическое ружье. Фиолетовые всполохи, почти незаметные в густых сумерках, настигли бегущих студентов в один миг, словно невидимые пули. Тела несчастных тут же обмякли и мешками повалились на кафель, застыв в нелепых и страшных позах – паралич мгновенно сковал каждую связку, оставив лишь возможность дышать. Глаза их, полные невыразимого страха и дикого недоумения, остались широко открытыми, фиксируя каждое движение незваных гостей.
В самом Архангельске тем временем воцарился настоящий хаос, превращая мирные улицы в арену для охоты. Машины Гайзов, развивая пугающую скорость, проносились по центральным проспектам, методично выкашивая прохожих короткими импульсами парализаторов. Пришельцы работали с пугающей эффективностью, оставляя за собой сотни неподвижных тел, распластанных прямо на свежем снегу. Горожане, не понимая сути происходящего кошмара, метались между домами, сбивали друг друга с ног и падали, сраженные фиолетовым светом. Мороз только усугублял ситуацию: те, кто не погиб от оружия, начинали медленно замерзать заживо, превращаясь в жуткие ледяные статуи на тротуарах. Если бы не своевременный доклад, поступивший Петру Свиридову от выживших очевидцев, эта ночь могла бы стать последней в истории города.
Иван, пребывающий в своей уединенной лазейке, и только начавший входить во вкус обретенной свободы, почувствовал неладное одновременно с тем, как его энергетические ДУХИ принесли страшные вести из Архангельска. Он осознал всё в долю секунды: пропущенный передатчик сработал, и захватчики уже здесь. Времени на долгие сборы и планирование не оставалось, и Иван, понимая, что единственный шанс – это лишить врагов их защиты, принял окончательное решение. Мужчина пожертвовал всей нефтью, накопленной в его тайниках, той самой черной кровью, что была его единственной связью с реальностью и источником сил. Сконцентрировав всю свою волю до предела, он через мозг нанес мощнейший телекинетический удар такой силы, на которую не был способен ни один человек в истории. Тонкая, высокотехнологичная оболочка скафандров, оберегавшая пришельцев от губительного холода, начала лопаться и крошиться, словно хрупкая яичная скорлупа. Сухой треск разрушаемого пластика и металла слился в один протяжный, предсмертный звук.
Растерянные Гайзы, вмиг лишившиеся своей брони, даже не успели понять, что их убило. Питилир, чей защитный костюм рассыпался первым, издал лишь невнятный хрип, прежде чем двадцатипятиградусный мороз вцепился в его обнаженную плоть, совершенно не готовую к таким температурам. Прошла всего минута, и полтора десятка захватчиков, включая тех, что хозяйничали в заброшенном штабе, превратились в окоченевшие трупы. Они замерзали на лету, их желтоватая кожа покрывалась инеем в считанные секунды, а красные глаза стекленели, становясь похожими на мутные ледяные шарики. Вся их техника, потеряв управление, замерла безжизненными грудами железа посреди заваленных снегом улиц.
Мозг, совершив это последнее, сверхчеловеческое усилие, начал необратимо угасать. Колоссальный выброс энергии и опустошение всех нефтяных резервуаров стали для него фатальными. Вместе с этой древней структурой умирал и сам Иван, чье изношенное тело не могло существовать без питательной поддержки субстанции. В отличие от того раза, когда система просто вышвырнула его наружу, теперь разрушающийся интеллект был не в силах повторить этот маневр. Мужчина остался внутри, медленно растворяясь в пустоте вместе со своим многовековым убежищем. В лазейке, где еще недавно витал дух торжества, Юрий, Моника и Максим вместе с Петром и Майклом сгрудились вокруг гаснущего сознания друга, рыдая от бессилия. Они физически ощущали, как нечто необъятное и бесконечно дорогое уходит в небытие, оставляя в душах зияющую черную дыру.
Жестокое вторжение на Север было остановлено раз и навсегда. Тот самый злополучный передатчик, работавший в автономном режиме в невзрачном домике у моста, обнаружили и уничтожили в тот же вечер, едва улегся первый шок. Направленный взрыв разнес устройство в пыль, окончательно похоронив надежды Гайзов на порабощение Земли. Планета, выкупившая свою свободу столь дорогой ценой, наконец-то могла спать спокойно. А Иван в те последние мгновения, когда свет его разума уже начал подергиваться пеленой, отчетливо вспомнил дурацкую считалку из своего далекого детства, которую он читал еще до того, как его жизнь превратилась в бесконечную борьбу:
– Режиком тебя заножу, будешь дрыгами ногать, будешь махами рукать, будешь мотой головать, из крови живот польется – вот как будешь умирать! Будут на твоей могиле кукареки петухать!
А затем наступила тьма, которая мгновенно сменилась ослепительным, невыносимым сиянием, заполнившим собой всё мироздание. Иван потерял ориентацию, не понимая, существует ли он еще или уже стал частью этого великого света. Он не чувствовал ни холода, ни тепла, ни веса собственного тела, пока зрение медленно не адаптировалось к этой бесконечной белизне. Оглядевшись, человек понял, что стоит в сияющей пустоте, где нет ни пола, ни потолка, а его тело осталось прежним, просто оно стало каким-то легким, почти невесомым.
– Я жив! Слышите?! Я живой! – закричал Иван во всю мощь своих легких, но звук не улетел вдаль, а лишь гулко отозвался в его собственном сознании.
Внезапно свет дрогнул, и Иван почувствовал чужое, крайне враждебное присутствие. В ту же секунду в тишину ворвался полный неистовой ярости и бессильного отчаяния крик, который заставил его вздрогнуть. – Да чтоб всё это дерьмо в выгребную яму провалилось! Только не это-о-о-о!
Иван резко развернулся и увидел Зондера, своего извечного врага и мучителя. Гайз выглядел в точности так же, как во время их последней встречи: огромный, мускулистый, с глазами, полными кровавой злобы. Пришелец метался по сияющему пространству, словно запертый в клетке зверь, нанося бессмысленные удары по пустоте и изрыгая проклятия, которые теперь были понятны Ивану без всяких переводчиков.
– Грёбаный Светлый мир! Чтоб ему провалиться в самое пекло! – орал Гайз, кидаясь на невидимые преграды. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил, тупой кусок мяса?! Ты запер нас здесь! Нам отсюда не выбраться, никогда!
Иван наблюдал за этой истерикой, и в его груди разливалось удивительное спокойствие. Смысл произошедшего наконец-то дошел до него во всей полноте: Земля свободна, а он и его враг оказались в месте, лежащем за пределами жизни и смерти.
– Мы в Светлом мире, и это конец, – продолжал завывать Гайз, наконец остановившись и уставившись на Ивана с какой-то больной гордостью. – Ты хоть осознаешь, с кем ты связался, недоносок?! Меня невозможно убить! Я ставил на колени целые цивилизации на трех планетах! Я видел такое, что твоему крошечному мозгу и не снилось! И теперь из-за тебя я застрял в этой проклятой белизне!
– Слушай, а мы вообще где именно? – спросил Иван, и его собственный голос показался ему на удивление чистым. Он глубоко вдохнул прозрачный воздух, который на вкус был слаще самого дорогого вина.
– В Светлом мире мы, Вано, – прошипел Зондер, и в его тоне прорезалась такая беспросветная тоска, что Ивану на миг стало его жаль. Пришелец хрипло заржал, и этот звук напомнил скрежет ржавой пилы по камню. – Навсегда здесь останемся. Только вдумайся в это слово – навечно! Никто и никогда отсюда не выйдет.
Иван лишь широко улыбнулся, глядя на беснующегося гиганта, и впервые за пять долгих столетий почувствовал вкус истинной свободы. Что же это был за мир на самом деле? Ответ на этот вопрос когда-то получили двое случайных бродяг, Степан и Вячеслав, зашедшие слишком далеко в своих поисках. Но их приключения – это уже совершенно иная летопись, полная своих тайн, тогда как в нашей истории пришло время поставить жирную, окончательную точку.
2004 – 2007 гг. (работа над романом, Архангельск)
2015 г (Вологда)
март 2026 г (Эпилог; общая редактура, Вологда)
От автора
Существует довольно расхожее мнение, согласно которому любой человек, сумевший довести до финала хотя бы один полноценный роман, получает негласное право именовать себя писателем. Подобно этому старая поговорка гласит, что плох тот солдат, который не лелеет в сердце мечту однажды примерить генеральские погоны. Признаюсь честно, глядя на свой творческий путь несколько притупленным, отстраненным взором, я вынужден констатировать, что подобные амбиции практически не распространяются на мою скромную персону. Становиться профессиональным литератором мне никогда по-настоящему не хотелось, и это объемное детище стало для меня не более чем затянувшимся, но все же доведенным до логического завершения экспериментом. В ходе его реализации велась долгая, порой изнурительно нудная работа над каждым словом, которое я стремился облечь в строгую форму фантастического романа, хотя поэзия для меня всегда была и остается основной, наиболее искренней формой самовыражения. Я глубоко уверен, что мелкие шероховатости в тексте местами так и остались не отшлифованными несмотря на то, что работа в этом направлении велась поистине титаническая и кропотливая. Невзирая на внушительный перерыв, растянувшийся почти на семь долгих лет, эта история просто обязана была обрести свою окончательную завершенность – такова была задача, поставленная перед самим собой ещё в юности.
Раз уж вы выбрали этот приключенческий роман для ознакомления и сумели прочесть его до последних строк, пропустив сквозь пальцы те неизбежные речевые заусенцы, что порой встречаются в тексте, вы определенно достойны моей самой искренней похвалы и благодарности. Пусть события, развернувшиеся на страницах этой книги, являются полностью вымышленными, но места, где они происходят, списаны с вполне реальных ландшафтов нашего сурового северного края. Так или иначе, герои романа сумели сокрушить многоликое и пугающее инопланетное зло, отстояв в тяжелой борьбе нашу родную и бесподобную планету. Теперь же мне стоит вкратце остановиться на том, как именно протекал этот многолетний труд над произведением «Вторжение на Север», ставшим для меня важной вехой. Это было самое счастливое, беззаботное и наполненное надеждами время в жизни любого человека – студенчество. Первый мощный внутренний импульс возник при моем столкновении с романом Стивена Кинга «Ловец снов», а окончательно эта идея оформилась после просмотра одноименного американского фильма, поразившего мое воображение. По сути, именно глубокие впечатления от этих произведений подвигли меня к созданию собственной сюжетной линии, ведь во мне возникло непреодолимое, почти жгучее желание описать события, потрясающие своей беспрецедентностью, перенеся их на фактурный, пропахший хвоей и солью Север России.
Летом 2004 года четкой идеи написать именно роман еще не существовало, и лишь позже, в Лименде – тихом пригороде города Котласа Архангельской области, – во время долгой дождливой прогулки вдоль берегов одноименной речки Лимендки родилась изначальная концепция будущей работы. Вернувшись с этой прогулки в дом своих пожилых родственников, я, подгоняемый вдохновением, безотлагательно приступил к делу. Текст создавался урывками, в самых разных, порой неожиданных местах. Первая и вторая части романа были написаны одна за другой в том же плодотворном 2004 году. Черновой вариант первой части, тогда еще повести «Нечто», создавался вручную в простой тетради: сначала в Лименде, а затем в поселке Литвиново Ленского района Архангельской области в июле 2004 года. По возвращении в родительский дом в городе на Северной Двине было принято окончательное и бесповоротное решение: это будет полноценный масштабный роман, носивший в то время рабочее название «Прибытие на Север». Вторая часть, получившая имя «Сеть», буквально выстрелила из меня на бумагу, не давая времени на раздумья. Выдуманные герои, в которых день за днем я «вдувал» жизненные силы и сложные характеры, не давали мне покоя, и вскоре полностью выстроились прочие сюжетные хитросплетения, вплоть до самого грандиозного финала. Изначально я предполагал, что «Прибытие на Север» будет состоять из четырех частей, а мысль о пятой (которая потом реализовалась в виде эпилога), завершающей, родилась значительно позже.
Третья часть романа, названная «Спаситель», писалась в поселке Литвиново и заснеженном Архангельске холодной, пронизывающей зимой 2005 года. По существу, четвертая часть под названием «Расплата» – это логическое завершение изначально продуманной мною линии, хотя она создавалась долго, с мучительными перерывами и бесконечными доработками. Работа не прекращалась даже во время учебной практики в Емцовском учебно-опытном лесхозе Архангельской области, в живописном местечке с поэтичным названием «Караси». Отдельные сюжетные ответвления сочинялись в тишине читального зала Архангельского государственного технического университета, который ныне носит название САФУ. Четвертая часть окончательно появилась на свет в 2006 году и, в отличие от своих предшественниц, сразу набиралась мною на компьютере. Завершив её, я решил поставить временную точку, планируя позже написать эпилог, но необходимость писать дипломный проект и поступать в аспирантуру заставила меня отложить рукопись, и с сентября 2006 года работа приостановилась. Эпилог на долгие годы буквально повис в воздухе, ожидая своего часа. Лишь через семь лет, уже будучи доцентом Вологодского государственного университета, я вновь вернулся к своему незавершенному детищу. 22 февраля 2015 года мною была детально продумана сюжетная канва эпилога и сделаны короткие записки, но время для его окончательного воплощения на бумаге пришло лишь 25 марта 2026 года, здесь, в Вологде. В заключительных строках романа упоминается свет и светлый мир. Нельзя не отметить здесь прямой переклички с идеями моей ранней повести «Обреченные на вечность», которая когда-то заложила фундамент творческих экспериментов в прозе.
РЕСУРСЫ АВТОРА
https://polevaya-tetrad.narod.ru/
https://vk.com/anser_rock_bard
https://rutube.ru/channel/77420749/
https://t.me/AnSER_Rock_bard
https://www.youtube.com/@AnSer-Rock-Bard
Вторжение на Север
© Copyright: Анатолий Новосёлов, 2026
Свидетельство о публикации №226051401457
Свидетельство о публикации №226051401457
Рецензии